Глава 14. Кровопролитие
Сибилла Треллони несколько раз моргнула и поправила свои съехавшие на кончик носа очки:
- Что ты тут делаешь, мой дорогой?
Гарри вытащил вторую волшебную палочку и наложил на комнату заглушающие чары, а уж потом снял школьную мантию. Его молчание начинало заметно нервировать прорицательницу.
- Ты хочешь опять посещать мои занятия? Но у тебя нет к предмету таланта, мой дорогой мальчик, твои усилия были бы бесплодны! Конечно, я вижу, что ты пришел ко мне ради обучения... но боюсь, я должна тебе отказать, дорогой, дорогой мальчик! Без врожденного дара не получится овладеть священным искусством предвиденья!
Гарри изогнул бровь и ткнул палочкой женщине в шею:
- Как же вы меня раздражаете, - он нараспев произнес заклинание, которое в народе ласково окрестили "Проклятием манекена". А все потому, что оно полностью обездвиживало тело человека от шеи и до самых пальцев ног. Хотя, это ни в коем разе не мешало жертве кричать: именно эта особенность так нравилась Гарри. Он наклонил голову, насмешливо глядя в шокировано округлившиеся глаза. - Вы предвидели это, профессор?
Треллони в панике дернулась. Очевидно, реальность ситуации, в которой она оказалась, рассеяла туман в ее голове.
- Мой дорогой мальчик, т-твоя аура так темна. Что ты натворил? Сама твоя с-сущность источает зло! Раскайся, мой дорогой, р-раскайся пока не поздно, пока Тьма не поглотила тебя!
Изогнув бровь, Гарри безучастно уставился на женщину:
- Вы осознаете, что полностью выжили из ума?
Глаза за толстыми стеклами очков быстро заморгали, когда Треллони попыталась успокоиться:
- Полная луна затронула твой ум, мой дорогой мальчик! Пересмотри свой путь, подожди новой луны и тогда тебе снова откроется ясный путь!
Гарри благополучно проигнорировал эти разглагольствования, разгибая и вытягивая вперед ее руки. Затем достал из ножен кинжал, попутно смакуя учащенное сердцебиение жертвы, и наконец-то разрезал рукава ее безвкусного платья:
- Мой путь уже ясен, моя дорогая, - усмехнулся он.
- Н-но Тьма поглотит тебя! Ты сошел с ума! Ты же видел грима, не так ли?
Гарри хмыкнул и нажал лезвием на кожу возле большого пальца правой руки. Раздался крик. Избегая вен, он скользнул лезвием выше по руке, облизывая губы и наслаждаясь сладким ароматом крови:
- Такая жалость, что у нас с вами не так много времени поиграть, профессор. Было бы так здорово провести парочку часов, снимая кожу с вашего тела лоскут за лоскутом. Но вы поймите, я должен с максимальной пользой использовать оставшееся время... - Он с силой вонзил кинжал в плечо женщины и провел им до лопатки.
Гарри не мог больше противиться своей сущности: он наклонился вперед и слизнул красные ручейки, покрывавшие теперь всю руку его бывшего преподавателя. Кровь, наполненная адреналином, всегда была намного слаще обычной. Как жаль, что нельзя было кинуть в нее еще и Круциатус. Защита школы сразу же зафиксирует магическую подпись. Категорически нельзя так быстро заканчивать игру.
- Ты психопат! О, как я могла раньше не прочитать эти знаки? Ты так давно заражен, что это свело тебя с ума, мой мальчик! О горе...
Фыркнув, Гарри ухватил ее за мизинец, продолжая игнорировать этот лепет:
- Я не психопат, я - социопат, профессор. Я ни капельки не безумен, просто у меня нет многих из ваших ничего не значащих условностей. Психопаты не видят разницы между Добром и Злом, в отличие от социопатов. Социопаты - видят, только их это не волнует. Понимаете, моя дорогая?
Он отрезал ей палец, и принялся слизывать с руки кровь, в которой сейчас не очень-то и нуждался, но наслаждался все равно. Нельзя так бездарно тратить драгоценную влагу, а укусить в данной ситуации ну никак не представлялось возможным: он подставит Данте.
С хирургической точностью сделав надрез до ключиц, он остановил кончик кинжала в углублении между ними, позволяя себе нажать чуть сильнее. Нахмурившись, Гарри понял, что дальше лучше не продолжать. В конце концов, он не хотел снимать с нее одежду... Хреново. Да и преждевременная смерть не входила в его планы. Выбор был довольно ограничен... к сожалению. Тяжело вздохнув, он убрал лезвие от ее шеи, и снова взялся за пальцы.
- О, Мерлин! Остановись, пожалуйста! Зачем ты это делаешь?
- Вы послужите примером, профессор. Поэтому прошу прощения, что выбрал вас... но, правда, думаю, вам просто не следовало каждый год предсказывать студенту смерть, - он резко прокрутил и вывернул ее пальцы, чувствуя, как кости ломаются, не выдерживая такого обращения.
Гарри надавил на ее живот острием кинжала, и она опять начала говорить:
- О, этот ужасный черный туман окутывает твое будущее! Он окутывает тебя, просачивается в твой мозг, калеча его до неузнаваемости, пока он не начнет гнить. Я так сожалею, что зло поселилось в тебе, дорогой ребенок... - Гарри усилил давление, пропихивая лезвие глубже в живот, и оставил его там, чтоб кишки не выпали наружу и, не дай бог, не убили жертву раньше времени.
После этого она только кричала.
Гарри подобрал с пола карандаш и, преобразовав его в бокал, поднес к ране. Осторожно прокрутив лезвие, он наполнил бокал кровью и медленно сделал глоток живительной влаги, смотря при этом в искривленное болью лицо Треллони и слушая ее крики. Они были высокими и неприятными, и совершенно немелодичными, в отличие от, например, криков Люциуса, но этот невероятный звук боли посылал волны удовольствия по телу Гарри, который списывал такую реакцию на свой вампиризм. Он выпил достаточно крови, чтобы насытиться, но все равно, прокрутив лезвие, еще раз наполнил бокал.
Времени почти не осталось. Нельзя дольше оставаться здесь, он рискует сорвать все планы. Магией закупорив бокал, он сунул его в карман, после чего, вздохнув, посмотрел в испуганные светло-зеленые глаза:
- К сожалению, дорогой профессор, наше время истекло. Какая жалость. Возможно, мы могли бы развлечься и получше. Но, увы, от времени никуда не убежать. Вы же можете открыть свой третий глаз и узреть будущее, верно?
Внезапно ее глаза остекленели, а крики прекратились. Гарри понял, что Треллони собирается сделать реальное пророчество. Как же его раздражала эта задержка.
Даже под проклятием Манекена, она начала дрожать:
- Конец уже близок, тень поглотит все вокруг. Она окутает землю, расползется по холмам и водной глади, источая отчаяние и ужас. Полная луна будет взирать, как ее дитя выходит из тени. Не все цели будут реализованы, и не все планы - напрасны. Одна единственная битва должна решить исход войны. Только Двое могут победить. Сила, о которой знает Темный Лорд, не должна выйти наружу. Пророчество, которому бросили вызов, должно быть рассказано. Конец уже близок... - закричала она, выходя из транса, и Гарри поспешил вонзить второй клинок ей в грудь.
Больше она не кричала.
оОоОо
Гарри зарылся с головой в теплое одеяло и, уткнувшись лицом в подушку, тихо засмеялся. Адреналин все еще пробегал по его венам, заставляя широко улыбаться. Дело было сделано, осталась очередь за великолепным шоу. Весь последний час он провел в кровати, надеясь, что Рон и Гермиона придут его будить, тем самым создавая алиби. Но двое друзей так и не явились.
Попрощавшись с Нагини, которая должна будет присоединиться к Волдеморту в его миссии, Гарри осмотрел себя в зеркале. Убедившись, что волосы растрепаны больше чем надо, а глаза - как будто слипшиеся со сна, он оставил постель незаправленной и спустился в гостиную, всем своим видом давая понять, что мирно спал перед ужином.
Гостиная оказалась почти пустой, только несколько девчонок-семикурстниц кучковались возле камина, да группа младших студентов делала домашнюю работу, расположившись на ковре. Однако, как всегда прибытие Гарри Поттера не осталось не замеченным. Зевнув и потянувшись, он ленивым взглядом осмотрел комнату и направился к выходу.
Не успел он дойти до главной лестницы, как на него налетела профессор МакГонагалл. Вздрогнув, она отшатнулась:
- О, простите, Поттер.
Гарри кивнул:
- Ничего страшного, профессор, это моя вина. Вы куда-то спешите?
Строгие глаза, как будто просканировали его на скрытый подтекст вопроса:
- Ужинать. Одной из девочек каким-то образом удалось поджечь шторы.
Он улыбнулся профессору. По его мнению, она была слишком правильной, но при этом ставила проблемы детей выше своих собственных. Что-то новое в мире Локхарта и Амбридж.
Когда они дошли до Большого зала, Гарри поклонился молчаливой ведьме, и они разошлись по своим местам. Увидев его, Рон тут же принялся тихо скулить о спасении себя, любимого, от гнева Гермионы. Видимо, он снова чем-то ей не угодил.
- Нелепо, Рональд! На данный момент ты столь же подозрителен как слизеринец, и я не стану это поддерживать!
В течение одного мучительно долгого мгновения Гарри задавался вопросом, насколько он близок к провалу. Его паранойя обострилась тысячекратно, заставив остановиться на полушаге и в удивлении приподнять брови.
- Гермиона, говорю тебе, с ним что-то не так! - Рон закрыл лицо ладонями.
- И что же именно? То, что он первый нормальный учитель ЗОТС после профессора Люпина?
Гарри судорожно выдохнул, мысленно ругая себя за паранойю. Конечно, не хотелось, чтоб его поймали. В конце концов, он окружен Светлыми волшебниками, которые при первом же признаке "темной" деятельности, превратятся в стадо паникующих баранов. Даже с такими навыками, как у него, даже с Данте, прикрывающим спину, пришлось бы нелегко.
Он поспешил сесть за стол и притворится, как будто внимательно слушает, о чем говорит Гермиона, но в это время думал совершенно о другом. Он пытался представить, что вскоре случится, и как ему себя вести.
Аккуратно накладывая пюре в тарелку, он бросал короткие взгляды на одноклассников, выжидая подходящий момент, чтобы представить свое творение. Дамблдор встал, и Гарри решился. Палочка скользнула из рукава ему в ладонь, которую он за момент до этого опустил под стол.
оОоОо
Альбус Дамблдор мягко улыбался, наблюдая, как Большой зал заполняется студентами, сотнями молодых умов, возлагающих на него ответственность... формировать и воспитывать.
Труды всей его жизни находились здесь, в этой комнате: сначала дедушки и бабушки этих детей, потом родители, и вот сейчас это юное поколение. Пятьдесят лет, находясь на должности директора школы, он выстраивал Волшебный мир по своим идеалам. Это был единственный способ выжить. Под его управлением Светлая сторона стала сильнее, чем когда-либо прежде. Ну, до того момента, пока Том Риддл не начал закулисные игры.
Но это не так уж и важно. За десять лет, прошедших после падения Тома, Светлые успели восстановить свои ряды. Погибших заменило новое поколение, которое во всем следовало идеалам Дамблдора. Конечно, слизеринцы были проигрышным вариантом, но выпускников с оставшихся трех факультетов должно было хватить.
Но, как бы ни было светло будущее, в этом году его любимый студент вел себя весьма странно. Гарри отдалился от друзей, став каким-то замкнутым и тихим. Он очень сильно напоминал Альбусу молодого Тома Риддла как раз перед историей с Тайной комнатой. Поэтому в душе поселилась тревога за мальчика и Светлую сторону.
Глупости. Разве не он спас Гарри от Дурслей? Разве это не он первым рассказал о его родителях? Разве он не помог освободить его крестного отца? Верил ему, несмотря на обстоятельства? Раз за разом спасал ему жизнь? Конечно же, мальчик осознает все это, поэтому не стоит волноваться.
Он не совершил ошибок, допущенных тогда с Томом. На этот раз, он взял на себя активную роль.
И теперь у него был идеальный инструмент, чтобы исправить самую большую ошибку в его жизни.
Он не ожидал чего-то существенного в тот вечер 1979 года, кроме как найти учителя Предсказаний. Но вместо этого получил, по счастливой случайности, замечательнейшее пророчество о падении Тома Риддла от руки еще не родившегося ребенка. Где он потерял Тома, там нашел новый шанс воплотить свою мечту об идеальном Волшебном мире.
Ну и что, что он оставил малыша Гарри Дурслям? Если бы мальчика воспитывали волшебники, он бы стал восприимчив к Тьме, и мог польститься на предложения Тома. А так он стал сильным и уверенным. У Альбуса впереди было еще несколько десятилетий до того момента, как придется уйти. Но до тех пор, он вознамерился вымести всю нечисть из Волшебного мира.
Его лучезарная, доброжелательная улыбка стала шире, когда он встал, и в Зале тут же наступила тишина. О, как же он любил власть над этими детьми, страх в их глазах. Он был их Богом, их кумиром. Он - воплощение всего хорошего в этом мире. И он с удовольствием поделится с ними своей праведностью. Но не скоро, так как запланировал прожить еще долго.
Он открыл, было, рот, чтобы произнести еще одну пафосную речь, как взгляды страха и обожания, устремленные на него, сменились страхом и отвращением.
Послышались истерические крики.
Студенты жались друг к другу, некоторых даже вырвало на колени и тарелки. Одни кричали, другие в шоке не могли пошевелиться. Но все взгляды были устремлены куда-то повыше его плеча, и Альбус, с нехорошим предчувствием, обернулся.
Его сердце пропустило несколько ударов, а кровь зашумела в ушах. В футе над ним, к стене за руки была подвешена Сибилла Треллони, со съехавшими очками и перекошенным в немом крике ртом. Кровь все еще сочилась из ран, сбегая по коже, пропитывая мантию и тонким ручейком стекая по стене. Вывалившиеся из глубокой раны кишки мерно покачивались в воздухе.
Но ничего из этого Альбус не заметил.
Над ее головой кровью было написано полное пророчество. Непроизвольно его рука поднялась и вцепилась в мантию, чуть повыше сердца. Как? Как они это провернули? Даже сама Сибилла не знала о нем. Как они узнали?
Пылающий шар, напоминающий Сферу Пророчества, летал возле шеи трупа. Альбус, взяв себя в руки, попытался призвать его, но тот с громким хлопком врезался в пол и разлетелся вдребезги. Мгновение тишины разорвал незнакомый голос, сочащийся из битого стекла.
- Мои любимые чернила сработали? Ну, это неважно, так как я хочу еще раз удостовериться, что вы поняли суть моего послания. "Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не сможет жить спокойно, пока существует другой... тот, кто достаточно могущественен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца..." Прекрасно, не так ли? Легилеменция интересная штука... вы можете не помнить о чем-то, но это все хранится в вашем подсознании. Дамблдор, теперь нет никакой тайны. Кажется, тут говорится о моем друге Волдеморте и вашем Золотом мальчике. Интересно, кто же победит? Ребенок без должного обучения, или Темный Лорд, у которого за плечами десятилетия опыта и знаний? Дети, предлагаю переосмыслить свои приоритеты в этой войне. Если вы не с Темной стороной, то против нее. Все не так, как оно кажется на первый взгляд. А теперь, всем приятного аппетита. Вы можете звать меня Хаосом.
Первый раз за многие годы, Альбус был воистину растерян и не знал что делать. Он просто стоял там и в недоумении смотрел на кровавую надпись.
Его вывела из задумчивости рука Минервы, вцепившаяся в рукав его мантии.
Как же он стал стар для всего этого.
оОоОо
Клацая зубами, Северус Снейп вцепился побелевшими пальцами в стол. Ему о таком повороте дел никто не потрудился сообщить. Тихо прорычав, он оторвал взгляд от кровавого месива и безвкусных украшений.
Его темный взгляд искал Поттера. Все ученики в шоке и отвращении смотрели на труп и дрожали из-за недавно замолчавшего голоса. Было действительно отвратительно... использовать такую тактику. Он резко ухмыльнулся Поттеру.
Возможно, он не так уж и сильно похож на отца. Джеймс Поттер, вероятнее всего, перевернулся бы в своей красно-золотой могиле после действий сына. Он никогда бы не убил никого столь хладнокровно и зверски. Мальчик действительно был Темным... хм, еще одна вещь, которую бы никогда не совершил Джеймс Поттер.
Но мальчишка унаследовал от отца высокомерие. Даже после ужасного воспитания, в нем заметно проскальзывало врожденное высокомерие. Это выражалось в походке, в наклоне головы, в постоянном пренебрежении правилами. На занятиях он предпочитал говорить с Уизли, нежели чему-то учиться. Но несмотря на все это, всегда получал уважение толпы. Отвратительно наблюдать, как правила прогибаются под мальчишку, который даже не знает о своей власти. Так же, как и его отец, Поттеру не было дела до других людей. Он был таким же, как и Джеймс, только более влиятельным. И Северус ненавидел его за это.
Ко всему прочему, он был еще и вампиром. Темным магом, вампиром и союзником Темного Лорда. Как-то ирреально думать, что сын Джеймса Поттера попал в такое положение. Каждый раз, когда он пробовал об этом думать, начинала болеть голова.
Но он все еще ненавидел мальчишку. Никаких сомнений. Конечно, он был впечатлен проделанной над Треллони работой, и возможно, стал его уважать чуточку больше, но это было вызвано только мастерством исполнения. Но самого мальчишку он все также ненавидел.
В этот момент Поттер повернулся и посмотрел на него своими гипнотическими зелеными глазами. Его сердце мучительно сжалось. Независимо от того, насколько мальчик был похож на Джеймса Поттера, но глазами, носом и ртом, он был весь в Лили Эванс. Северус никак не мог понять, как люди не видели ее в нем. Он был очень похож на Лили. Особенно глазами.
Как же он ненавидел эти глаза.
Он испытывал почти физические страдания каждый раз, когда Поттер смотрел на него. Каждый день на протяжении шести лет, ему постоянно напоминали о девушке, которую он однажды потерял.
Когда-то он любил эти глаза.
Но теперь он ненавидел их, больше не видя в их глубине отблесков собственных воспоминаний о девушке с темно-рыжими волосами и упрямым характером. Об упорной и добродетельной Лили. Ее красота была не только физической, но и духовной. За всю свою жизнь Северус никогда больше не встречал подобной женщины. Один ее взгляд был способен разрушить его стену отчужденности и гордости. Но она никогда не смотрела на него, когда рядом были Мародеры. Когда они появились рядом с ней, она начала отдаляться все дальше и дальше. А теперь эти глаза принадлежали не ей. Теперь они ассоциировались только с потерей и с тем, что Джеймс Поттер смог у него украсть.
Взгляд этих глаз на лице врага постоянно проникал в израненную душу. Может ли этот Поттер прочитать его так же легко, как и его отец? О, Джеймс мог. Уже на четвертом курсе, он знал все его мысли. После этого и началась пытка бесконечными шуточками и подколками. Может ли мальчишка заглянуть ему в душу глазами Лили? Они, конечно, не были совершенной копией, у Поттера они были более темного оттенка, скорее всего, из-за проскальзывающих в их глубине теней. Гарри Поттер прожил нелегкое детство с родственниками, а потом каждый год пытался избежать смерти. Только эти тени и могли сдержать Северуса в те моменты, когда он терялся в зеленых омутах глаз мальчишки. Именно они говорили, что это не Лили.
Лили нет. Лили умерла. И он в этом виноват.
Он разгласил начало пророчества, не зная, что она беременна, что ее ребенок станет Избранным, что она окажется в опасности. Как только он понял, что натворил, сразу побежал к Дамблдору. И именно это, в итоге, принесло ей смерть.
И после этого люди удивляются, почему он такой циник.
Поттер раздражающе усмехнулся, и поспешил отвернуться, спрятавшись за маской праведного гнева к новому врагу. Ухмылка Северуса превратилась в сардоническую, а черные глаза невидяще уставились на заколдованный потолок.
Так кто же Гарри Поттер на самом деле?