Глава 16. Эвристика
Вне себя от злости, Гермиона чуть ли не бежала по коридору, желая оказаться подальше от Рона. От этого идиота! Попав в магический мир, она поначалу восхитилась тем, как гармонично в нем уживались люди и магические существа... О, как же она ошибалась! Там, где маглы дискриминировали людей по цвету кожи, вероисповеданию и сексуальной ориентации, волшебники разделяли их по чистоте крови. Отвратительно. Еще с первого курса она была сыта этим по горло.
Прозвище "грязнокровка" было пустяковым, и она уже не обращала на него никакого внимания. Гораздо больше обижали оскорбления ее родителей и того воспитания, что они ей дали. Слово "грязнокровка" хоть и грубое, но легко игнорируемое. Кроме того, она отлично знала, что ее родители - маглы. Ну и что с того? Конечно, очень приятно осознавать себя волшебницей, но она никогда не променяет семью на этот мир.
Потом ее заинтересовала политика Магического социума. Социума, который боялся не только произнести имя постоянно терроризирующего его человека, но и написать. Социума, который поработил магических существ. Рабство у маглов было ужасным, ужасным злодеянием, но в волшебном мире оно приобретало намного худшие черты. По крайней мере, от маглов рабы могли сбежать. У домовых эльфов нет такой возможности, ведь они магически связанны со своими хозяевами.
Она видела, как люди реагируют на Ремуса Люпина. Бедного, милого профессора Люпина. Просто из-за проклятия, которое он получил даже не по собственной вине. И уж конечно, он не мог излечиться от лекантропии и тем более – прекратить превращения. Он заразился будучи ребенком, а после ему пришлось прятаться от всего мира из-за страха перед возможностью попасть в безжалостные руки линчевателей. Разве он заслужил такое обращение? Подобное отношение к человеку было отвратительным.
Возможно, волшебники не видели разницы между людьми разной национальности и могли любить кого угодно... но у них был свой особый набор предубеждений, которые казались еще более мелочными и отвратительными. И после этого маги считали себя намного лучше маглов? Ох, как же Гермионе хотелось ударить весь Волшебный мир его же собственным идиотизмом.
Как только Гарри ушел, она тут же последовала за ним. Ей просто необходимо было поговорить с кем-то здравомыслящим, пока она кого-нибудь ненароком не пришибла.
Повернув за угол, она тут же вжалась в стену, зажав ладошкой рот. Несколько раз недоуменно моргнув, она осмотрелась вокруг: слава богу, никого поблизости не было. Гермиона опять перевела взгляд на разворачивающуюся перед ней сцену: Гарри прижал Драко Малфоя к стене. Мысли заскакали в ее голове, лихорадочно сменяя друг друга. Двое парней стояли так... слишком близко, чтобы драться. Гермиона покраснела. Гарри и Малфой? Никогда в жизни! Она пригляделась к ним внимательнее: губы Гарри почти касались шеи Малфоя. Мерлин, это же не может быть... правдой?
Жаль, что нельзя услышать, о чем они говорят, а ведь, наверное, они о чем-то там говорили. Она стояла слишком далеко, чтобы разобрать выражение их лиц или что-то расслышать. Не то чтобы ей были отвратительны гомосексуальные отношения, но чтоб Гарри, да еще и с Малфоем! Она попыталась абстрагироваться от этой мысли и подумать в другом русле: почему бы еще Гарри стал прижимать сокурсника к стене? Ничего умного в голову не приходило.
По крайней мере, пока она снова на них не посмотрела.
Гарри что-то прошептал, и его губы исказила темная ухмылка. Гермиона задохнулась, когда ее лучший друг схватил Драко за шею и отбросил к противоположной стене, по которой тот съехал на пол, застонав. После этого Гарри устремился в противоположную сторону от Гермионы, которая, прижимая руки к груди, лишь озадачено смотрела ему вслед.
Как такой светлый человек, как Гарри, мог быть таким злобным?
О чем они говорили?
Откуда в нем взялась такая сила, чтобы оторвать от земли высокого Малфоя и отбросить его?
Она не знала, но собиралась разобраться в этом... независимо от того, какая правда собиралась ей открыться.
оОоОо
Карие глаза подозрительно прищурились, впиваясь взглядом в девушку, наткнувшуюся на Поттера с Малфоем. Это могло стать проблемой. Интересно, девчонка услышала пафосную речь Гарри? Сам же Наблюдатель был крайне заинтригован темной властью, вспыхнувшей в мальчике вместе с гневом. Как же это было опьяняюще, даже у самого Темного Лорда не было такой силы. Но этот восхитительный момент был загублен любопытной девчонкой, явно пытающейся собрать разрозненные части полученной информации в единое целое.
Можно было бы подвергнуть ее заклятию Obliviate, но это потянет за собой кучу вопросов.
Интересно, почему Поттер действовал столь неосторожно? Очевидно, что несмотря на слизеринское черты, он все еще остается гриффиндорцем. Он должен был затаиться, но вместо этого напал на Малфоя посреди бела дня в месте, где любой мог их заметить. И, конечно же, заметил. Он что, настолько уверен в своих способностях, что решил, будто его никто не поймает? Или, возможно, его это не беспокоило?
Наблюдатель не знал, но над этим явно стоило подумать.
Конечно, можно рассказать мальчику, что в замке есть еще один его союзник... Но если Темный Лорд не посчитал целесообразным сказать ему, значит, не стоило вмешиваться. Мальчик не подал виду, что знает о его лояльности, и потому он останется в тени и будет ждать того дня, когда все раскроется.
О, этот день.
Ожидание становилось все невыносимей.
Но до этого светлого момента, ему надо исполнять свою роль. Взволнованно прикусив губу, человек скрылся в тенях.
оОоОо
Гарри тихо шел по коридору, ведущему к комнате Данте. Так как Волдеморт уехал, он теперь каждую пятницу навещал своего друга. Иногда после часа посиделок он отправлялся на охоту, чтобы более не срываться из-за каждой пустячной ссоры. Но чаще всего, просто сидел, расслабившись в кресле, и наслаждался компанией кого-то, кто знал все его тайны.
Ноябрь подходил к концу, и за все время Волдеморт не прислал ни одного сообщения, до этого утра. О, как же Гарри разозлился, когда прочитал письмо, изобилующее описанием высоких гор и массивных фьордов, обрамляющих побережье. И ни слова по делу! Вот никогда бы Гарри не подумал, что Волдеморт будет заинтересован пейзажами, но очевидно, что в этом мужчине скрывается больше загадок, нежели можно было подумать. Единственная ценная информация из всей пустой болтовни о красотах Норвегии, была о том, что пока поиски кузнеца заклинаний не увенчались успехом и могли затянуться до Рождества. А так как сегодня было только двадцать девятое ноября, это очень сильно расстроило Гарри. Хотя, он и не знал почему.
Гарри тихо вздохнул и остановился возле каменной арки, ведущей в комнаты Данте. Прошипев пароль на парселтанге, он прошел в гостиную. Вампир еще не пришел, но это не помешало Поттеру расположиться в своем любимом кресле возле камина и открыть еще недочитанную книгу о волшебных ритуалах вампиров. Вероятнее всего, Данте задержался из-за отработок или еще чего-то, связанного с обучением, поэтому до его возвращения Гарри позволил себе расслабиться.
Он уже пускал слюнки, когда дочитал до кровавых обрядов, и сожалел, что ему еще не хватает сил для их реализации. Валериан говорил, что еще в течение примерно десятилетия, его вампирская магия не будет достаточно сильна, и лишь через столетие, можно будет потом ей пользоваться. И как только магия наберет полную силу, она постепенно начнет уничтожать его обычное волшебство. Так происходит со всеми вампирами, которые ранее были магами. Данте был особенным: спустя даже столетие ему была подвластна магия смертных. Даже Валериан после семидесяти утратил такую способность.
Однако это означало, что Гарри не сможет использовать вампирскую магию во время войны. Никаких теневых передвижений или призывов, никаких обычных заклинаний, таких как показывал Валериан. Он раздраженно вздохнул, еще раз посмотрев на книгу.
Уже прошло полчаса, и медленно, но верно становилось скучно. Где Данте носит? Положив книгу на журнальный столик, он схватил несколько тетрадей, до этого аккуратно сложенных стопочкой возле одного из кресел. Оказалось, что в тетрадях расписаны планы уроков. Гарри фыркнул, читая о тупости студентов. Но это развлекло его ненадолго.
Вздохнув, он опять аккуратно сложил тетради и уставился в камин. По-своему, Данте был замечательным преподавателем, но он ненавидел обучать студентов, которых ему навязывали. Если честно, то Гарри был в замешательстве от того, насколько охотно вампир устроился на такую работу. Конечно, он еще не забыл, что Валериан попросил Данте приглядывать за ним, но это же не означало, что тот должен был всенепременно устроиться преподавателем в Хогвартс.
Из мыслей его выдернул вернувшийся Данте, который рукой сжал его плечо.
- Мерлин, Данте, прекрати меня так пугать!
Вампир закатил глаза и по-королевски расположился на кушетке:
- Хаос, глупо быть таким беззаботным. Ты день ото дня становишься все более неосмотрительным. Таким темпом ты накличешь на свою голову большие неприятности.
Гарри вздохнул и провел рукой по волосам:
- Все так плохо?
Данте молча кивнул.
Поттер скривился:
- Да, хорошо, я попытаюсь исправиться. Я не хочу, честно... но мои планы так медленно продвигаются, что боюсь на этом и завязнуть. Мне действительно необходимо отдохнуть от игры в человека, которым я не являюсь.
- Аналогично, - пробормотал Данте. - Эти дети меня угробят, клянусь.
- Почему... - Гарри ненадолго замолчал, пытаясь правильно сформулировать вопрос. - Почему ты стал здесь преподавать? Я же знаю, как ты это ненавидишь.
- Потому что лорд Валериан попросил присмотреть за тобой, Хаос. А ты понимаешь, что не было другого выбора, как занять место преподавателя.
Гарри нахмурился:
- Мне не нужна приходящая няня, да здесь и не ясли вовсе. Чтобы присматривать за мной, ты мог просто купить дом в Хогсмиде. Уверен, Валериан не требовал наблюдать за мной двадцать четыре часа в сутки.
- Хаос... - сказал Данте более строго, чем обычно. - После того, как много сделал для меня Валериан, я пойду за ним хоть на край света, если он прикажет. Однако я выполню его приказы, как сам посчитаю нужным. Уверяю, я не стал бы тут преподавать, если бы не чувствовал необходимость быть рядом с тобой, Гарри, - протянул он его имя. - Хотя я и предан Валериану, но не нахожусь с ним в одном и том же временном отрезке. Поэтому, я решил на этой миссии быть полностью лоялен тебе. Не Мальчику-Который-Выжил, не наследнику Валериана, а молодому человеку, которого я обучал последние десять лет.
- Но почему, Данте? Почему такой выбор? Я не... Я не понимаю.
Вампир вздохнул и отвел взгляд:
- Это касается только меня.
Гарри хотел было возразить, но в последний момент передумал. В комнате опять стало тихо. Он закрыл глаза и откинулся на подголовник кресла, чувствуя, как напряженность отставляет мышцы плеч. Было так хорошо и спокойно, но в то же время и неимоверно скучно. Не то чтобы Данте был плохим собеседником... ну, в тех случаях, когда он вообще говорил хоть что-то. И вот после такого длинного монолога, не стоило больше в этот вечер еще чего-то от него ждать.
- Моргана, я умру от скуки, - пробормотал он.
- Твой Лорд Волдеморт еще не вернулся?
Гарри дернулся, не понимая, что до этого говорил вслух. Открыв глаза, он посмотрел на Данте, который совершенно не обращая на него внимания, все так же читал книгу:
- Ты не поверишь, - прорычал он. - Но я наконец-то получил письмо от этого болвана... Он целую страницу описывает чертов пейзаж и прочую ерунду, но и словом не обмолвился о возвращении. Ну, он упомянул, что это займет больше времени, чем он ранее думал! Представляешь? Этот придурок, где-то шляется целый месяц, срывает наши планы, оставляя меня на произвол судьбы, и после этого не соизволил написать ничего, блять, полезного!
Данте изогнул бровь:
- Моя компания тебя уже не устраивает?
- Ты же прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. Наши с Томом беседы совсем другое дело. Мы в чем-то подобны, и хоть он и чертов мерзавец, но я действительно получаю какое-то моральное удовлетворение, разговаривая с ним. Изо дня в день сталкиваясь с толпами идиотов, хорошо иногда поговорить с интеллектуальным человеком, - он внезапно замолчал и ухмыльнулся вампиру. - Который может сказать больше, чем несколько слов за один раз.
- Почему бы тогда не попытать счастья с профессором Зельеварения? Он, кажется, довольно остроумен.
Гарри скривился:
- Да, остроумен. Остроумный, как шило в заднице, и настолько же болезненный. Нет уж, увольте от такого сомнительного удовольствия. Его ненависть ко мне слишком сильна, чтобы вести светскую беседу. Возможно, когда-нибудь он поймет, что я не мой отец, но до тех пор, у нас с ним ничего хорошего не выйдет. Знаешь... - поерзав, он отвел взгляд. На него внезапно накатило какое-то странное чувство... застенчивости. - Мне нравится разговаривать с Томом. Если бы этот идиот вернулся, то не было бы никаких проблем!
Данте фыркнул.
- Что смешного?
- Да, нет, ничего...
- Данте... - зарычал Гарри, прищурившись.
Вампир с самодовольным взглядом посмотрел на него:
- Просто, считаю забавной твою увлеченность "страшным" Темным Лордом.
Шокированный Поттер несколько минут только и мог, что молча открывать и закрывать рот, прежде чем взять себя в руки:
- Ч-Что? Ты издеваешься? Я не влюблен в Волдеморта!
- И поэтому ты целый месяц о нем только и говоришь. Ах, да, еще считаешь дни до его приезда, и очень расстраиваешься, что он задерживается. Ты слишком сильно им интересуешься, чтоб это чувство было только платоническим.
- Полная чушь! Ты с ума сошел! - излишне эмоционально ответил Гарри, и его лицо залил румянец. - Мерлин, да он выглядит ужасно!
Самодовольный взгляд резко сменился недоверчивым:
- Ты же знаешь, что есть другие вещи, привлекающие в человеке, нежели внешность.
Это высказывание не помогло Поттеру справиться с раздражающим румянцем:
- Ерунда. Первое, на что смотрят люди, это внешность. Или ты думаешь, что кто-то стал бы встречаться с неприятным ему человеком?
Первый раз за много лет, Гарри видел в глазах Данте такой выразительный взгляд, граничащий между недоверием и жалостью:
- Ты действительно веришь в то, что говоришь, Хаос?
- А что тут не так?
Вампир все еще в недоумении смотрел на своего молодого друга:
- Ты действительно настолько социально не адаптирован, что еще никогда не слышал о людях, сошедшихся по иным причинам, нежели секс? Ты думаешь, что внешняя привлекательность играет ведущую роль в отношениях?
Гарри отвел взгляд:
- Это все, что я знаю. Я захотел Ариану только потому, что она была самой красивой девушкой из ранее мной встреченных, и сейчас мы не говорим, что она была самая тупая. Валериан захотел меня только тогда, когда я вырос из неприглядного ребенка в красивого юношу. Разве это все не было простой похотью?
- И ты никогда не искал человека по другим критериям?
- Конечно, искал! Тому пример мои друзья, ты и Валериан. Как ты мог обо мне такое подумать?
- Я ничего о тебе такого не думал. Я просто задал вопрос, поскольку ты, кажется, решил, что единственно главной вещью в отношениях является физическая привлекательность.
- Не в этом дело... - Гарри покачал головой. - Просто... действительно там есть что-то глубже, чем это? - прошептал он, все еще не в силах посмотреть на Данте. - Я имею ввиду... может так оказаться, что есть что-то большее, чем внешняя красота? Если есть... то я никогда не находил этого.
- Ты хочешь сказать, что каждый, кто раньше был с тобой, интересовался только твоей внешностью? Думаешь, что Валериан терпел бы твои выходки только из-за твоей красоты?
Гарри медленно покачал головой:
- Надеюсь, что нет. Я так не думаю...
Данте вздохнул, и его недоумение опять сменила маска безразличия:
- Ты все еще настолько молод, Хаос. Со временем ты узнаешь, что есть намного более важные вещи, чем красота.
- Я уже знаю! Только... - Поттер взмахнул руками. - Не могу объяснить. Знаю, что внешность не главное, особенно в дружбе. Но разве в романтических отношениях можно обойтись без сексуальной привлекательности? Только честно, Данте.
На мгновение задумавшись, вампир чуть наклонил голову:
- Полагаю, нельзя... но зачастую внутренний мир делает человека привлекательным. Это не всегда зависит от очевидных качеств. Скажи, о чем ты думаешь, когда вспоминаешь своего Волдеморта?
Гарри тихо зарычал:
- Он не «мой», - сказал он и поднял взгляд. - Не знаю даже, как тебе на это ответить. Я думаю о том, как с ним приятно разговаривать, как ожидаю наших встреч. Я всегда удивляюсь спокойствию в его присутствии. Он начитанный и очень остроумный. Я расстраиваюсь, когда он начинает отрицать свою человечность. Но в то же время, он гениален, его мозг работает совершенно непостижимым для меня образом! Ты знаешь, сколько заклинаний он создал? Дамблдор не преувеличивал, когда сказал, что Волдеморт гений! Я мог бы слушать его целую вечность... - поймав себя на бессвязности, он резко закрыл рот.
- И что все это может означать?
Гарри тяжело вздохнул:
- Мерлин, помоги мне...
Данте ухмыльнулся:
- И опять же, это твое увлечение меня очень забавляет. Думаю, мне стоит сопроводить тебя, как только он вернется. Хочу все увидеть собственными глазами.