...Сара стояла в наполненном белым светом зале, хрустальные люстры свисали с потолка, вокруг нее танцевали пары в причудливых одеждах. Лица людей скрывали уродливые маски. Девушка увидела свое отражение, изогнутое, как в сфере. Она была похожа на сказочную принцессу – на ней былое богато отделанное пышное белое платье, переливающееся серебристыми бликами, с глубоким вырезом декольте и открытыми плечами, бледные нежные цветы переплетались с ее курдрявыми локонами. Она была прекрасна, но для Сары сейчас это не имело значения – она искала глазами кого–то. Она должна была кого–то найти, это было очень важно.
Она продвигалась в танцующей и смеющейся толпе, кто–то пытался заговорить с ней, увлечь ее в танце, но она не останавливалась, даже не смотрела в стороны. Ей показалось, что среди уродливых масок мелькнуло знакомое лицо в обрамлении искрящихся светлых волос, неуловимый, но острый как лезвие, взгляд.
Кто–то засмеялся прямо над ее ухом, девушка резко обернулась, все взгляды были устремлены на нее – они все наблюдали за ней, жадно пожирая ее глазами, но тут же отворачивались, делая вид, что увлечены танцем. Саре стало не по себе. Надо как можно скорее найти его...
Где–то в толпе снова мелькнуло знакомое лицо, хищная улыбка озарила его. Джарет! Сара устремилась навстречу, но он снова исчез, как будто растворился в воздухе.
Она почувствовала прикосновение холодных рук к своей обнаженной спине и снова обернулась – мужчины и женщины, они наступали на нее, тянули к ней руки, сквозь их уродливые маски светились безумные глаза. Они смыкали кольцо вокруг нее. Девушка заметалась, сбрасывая с себя их руки, вырываясь из окружения их приближающихся тел. Она бежала так быстро, как только могла, но они следовали за ней по пятам. Зал закончился странной вогнутой зеркальной стеной, ее буквально загнали в угол, она отчаянно пыталась найти выход. Но ничего не было.
Ужасные холодные руки схватили ее, их скрюченные пальцы раздирали слои ее платья, вырывали цветы из ее волос, длинные острые ногти глубоко царапали ее кожу.
Вдруг она снова увидела Короля Гоблинов в толпе – он стоял и смотрел на нее, несколько женщин в масках чувственно льнули к нему, прижимаясь с нежностью и обожанием, деликатно касаясь его одежды, волос. Одна положила голову на его плечо, другая касалась груди, третья опустилась к его ногам, обвивая их руками. Его лицо было как каменная маска, он игнорировал их, его суровый взгляд был обращен к Саре.
Девушка с возгласом облегчения кинулась к Джарету, он протянул руки ей навстречу, женщины отступили. Она спасена!
Сара изо всех сил прижалась к нему, он провел руками в мягких перчатках по ее обнаженным расцарапанным плечам, и вдруг с силой сжал их, резко разворачивая ее спиной к себе. Она вскрикнула, снова увидев постепенно сжимающееся кольцо из существ в страшных масках, их хищные руки замедленно тянулись к ней, Король Гоблинов крепко держал ее в своих руках, прижимая ее спиной к своей твердой как камень груди.
– Джарет, пожалуйста, останови это! – она выдохнула слова как в последней надежде.
Его руки провели по ее предплечьям, спуская рукава платья, все еще удерживая ее в крепкой хватке. Он склонился к ее шее, нежно целуя.
Как будто это послужило сигналом, все вдруг стало происходить очень стремительно – десятки рук настигли ее, срывая ее платье, раздирая материю в клочья. Она кричала и извивалась изо всех сил, ее платье с шуршанием упало на пол, фиксируя ее ноги, не позволяя двигаться. Руки Джарета сжимали ее преплечья, пока десятки других рук скрюченными когтями рассекали кожу на ее теле, кровь текла тонкими струйками. Они жадно слизывали алые брызги своими длинными невеловеческими языками.
Они смеясь срывали с себя маски, но Сара уже не могла рассмотреть их лица, боль охватила ее, непрерывный крик превратился в судорожный хрип. Ненасытные пальцы проникали в ее плоть, сдирали ее кожу, все ее тело было сплошным кровавым месивом, за исключением двух участков на руках, где их плотно сжимали руки Короля Гоблинов...
...Сара подскочила на кровати, судорожно глотая воздух. Она была вся в липком холодном поту, сердце стучало как бешеное.
Это был сон, это всего лишь сон, это сон, только сон, сон, дурацкий сон...
Волосы облепили ее мокрое лицо, она убрала их с глаз, обхватила лицо руками и сидела так в своей кровати, в ночной тишине, чуть покачиваясь.
– Я знаю, он убьет меня. Разрушит все, что во мне только есть. Я как мотылек, сама лечу на его пламя... – слез не было, ничто не отзывалось в ней на ее страшные мысли. Пустота. – Он уже разрушает меня...
Он не появлялся уже третью неделю. И это ее серьезно беспокоило. Сара жила как во сне, ничто в ее жизни теперь не стоило внимания, время тянулось бесцветно и мучительно, это сильно напоминало агонию бессмертных, о которой ей рассказывал Джарет. Весь смысл пропал из ее жизни вместе с ним.
Лишь две вещи сейчас захватывали ее – мысль о том, чтобы попобовать снова вызвать его, и мысль о том, чтобы самой испытать, действительно ли боль способна вернуть жизни смысл и яркость.
Каждый день она обещала себе, что вот сегодня вызовет его. Но каждый раз медлила, тянула время, и в итоге засыпала глубокой ночью так ничего и не предприняв, чтобы на утро все повторилось сначала. Нет, она не боялась его угроз, и не собиралась слушаться его приказов никогда не вызывать его по собственной прихоти. Скорее она была заворожена этим своим новым тоскливо–депрессивным состоянием, ведь оно так походило на то, что испытал он. Может быть, она просто хотела пережить это, чтобы в итоге понимать его лучше...
С болью все обстояло еще сложнее. Сара боялась боли – всегда, сколько себя помнила. Идея причинить себе боль и вообще какой–либо вред по своей собственной воле – просто не укладывалась у нее в голове. Она достала швейный набор и попробовала уколоть себе руку иголкой – и только рассмеялась в шоке. Какая–то глупость! И ведь больно же!.. Но тем не менее, она же рассмеялась... А ведь она уже две недели не смеялась... хмммм... Девушка озадаченно сосала пострадавшую ладонь.
Все, хватит, я вызову его сегодня. Пусть он рассердится, пусть она летит на собственную погибель, жизнь без него стала невыносимой.
Глубокой ночью она сидела в своей комнате с большой кружкой крепкого кофе, и снова почему–то медлила, тянула время. Надо ли ей раздеться? Или раз уж она нарушает один его запрет, можно нарушить и еще? Раздеваться ужасно не хотелось. Ну, значит и не надо.
Девушка сидела возле зеркала, задумчиво перебирая пальцами страницы маленькой книжецы в красном кожаном переплете с золотым тиснением. Она обернулась, почувствовав неувимое шевеление потоков воздуха, и не поверила своим глазам, когда увидела на фоне окна его силуэт.
– Долго же тебя не было... – сказала она, почему–то шепотом.
Он подошел к ней, молча положил руки ей на плечи. Она вспомнила свой сон и только тяжело вздохнула. Она сдалась, она это знала.
– Ты пойдешь со мной? – его голос был какой–то другой, какой–то треснутый, с нотками неуверенности, мольбы.
Она удивленно взглянула на него – он был в белом, скорее даже в серо–белом, его одежда походила на птичье оперение, его лицо осунулось, под глазами легли тяжелые тени. Таким она его видела только однажды – в конце своего путешествия по Лабиринту, когда она одержала над ним верх.
– Что с тобой случилось? – она вскочила испуганно.
– Ничего, – он слабо улыбнулся, – так ты не ответила на вопрос...
– Я пойду с тобой. – Сара смотрела ему в глаза, и видела, как в них загорелась радость. Она взяла его руку в перчатке и поднесла к своему лицу, прижавшись к ней щекой и на мгновение сомкнув веки. – Не сомневайся во мне.
Он привлек ее к себе, их губы соединились в поцелуе, страстном и жадном, они так изголодались друг по другу.