Предупреждение - хоррор!
Его магия перенесла их в тот самый зал охотничьих трофеев.
Сара огляделась – все было в точности как в ту ночь – те же чучела страшных чудовищ, тот же дракон, орк и прочие мертвые создания. Тот же неверотно огромный камин и рыжая шкура перед ним.
Сара привычно опустилась на шкуру на колени – две недели оказались вполне достаточным сроком чтобы все обдумать и проанализировать – теперь она знала, что ей нравится играть в эти его игры. Но он последовал за нею и тоже расположился на шкуре. Это ее даже как–то разочаровало – надо было успеть вызвать его самой, черт!
Он весело усмехнулся, как будто прочел ее мысли, но промолчал. Вот уж действительно, садист – это тот, кто отказывается помучить мазохиста! Сара даже нахмурилась.
– Тебе не надо пить столько кофе, это плохо влияет на психику.
У нее от неожиданности просто челюсть отвалилась:
– Все в порядке с моей психикой... – пробурчала она.
Он не отрываясь задумчиво смотрел в огонь, Сара ждала какое–то время, потом придвинулась к нему, положила голову к нему на плечо. Как та женщина во сне – вспомнилось ей. Этот сон никак не хотел отпускать ее, как будто она еще не все поняла про него, еще не услышала всех его предупреждений. Сара тяжело вздохнула – все она прекрасно услышала...
– Все будет хорошо, – он повернулся к ней, его голос такой теплый. Джарет поцеловал ее в висок, провел рукой сверху вниз по волосам и спине.
– Ты помнишь позу, которую я придал тебе тогда в твоей комнате?
Она кивнула. Ее сердце застучало громче – наконец–то!
– Прими ее.
– А одежда?
Изумлению на его лице просто не было предела. Он уже беззвучно смеялся:
– Хорошо. Сними ее.
Глупо как–то получилось... Сара начала раздеваться, сначала верх – блузку и лифчик, потом низ – носки, джинсы, трусы. Для этого ей пришлось встать – она все еще никак не могла заставить себя сесть на шкуру голой задницей. Она взглянула на Джарета – тот сидел в расслабленной, задумчивой позе и смотрел на огонь. Глупо, глупо, глупо...
Она опустилась на колени, свела руки за спиной и широко развела колени. Он не сдвинулся с места, даже не повернулся в ее сторону. Да что же это такое?
Минуты шли, и ничего не происходило. Сара была на грани истерики, руки и ноги затекли, и как же она злилась на него! Что он себе позволяет?! Если он притащил ее сюда только чтобы игнорировать, она не позволит ему себя так унижать! Она резким движением свела колени, язвительные слова готовы сорваться с ее языка...
– Не смей! – его голос оглушил ее.
Она даже не видела, как он повернулся, ее взгляд не уловил вообще никакого движения, – но его руки были теперь на ее коленях, резко и с силой раздвигая их в прежнюю позицию.
– Ты будешь сидеть так столько, сколько я сочту нужным.
И ты не будешь перечить мне, даже в мыслях. Ты поняла?
Его сильные пальцы сжали ее нижнюю челюсть. Сара сглотнула и попыталась кивнуть. Ее сердце стучало где–то в ушах.
– Не двигайся. Малейшее движение может стоить тебе жизни...
Она посмотрела вниз и замерла – он снимал перчатку с правой руки.
Вторую перчатку он оставил на месте. У него была красивая, аристократичная ладонь с длинными изящными пальцами. Кожа на руке тонкая и бледная.
Он протянул руку и чуть коснулся кончиками пальцев внутренней поверхности ее бедра. Она задохнулась. Как будто от его пальцев шел искрящийся электрический ток, в смеси с чем–то еще, тягучим, сильным и болезненным. На коже, там где его пальцы коснулись ее, остался розовый след, постепенно темнеющий и превращающийся в багровый.
Он посмотрел ей в глаза, она не шевелилась, но он видел, что ее зрачки расширены, дыхание потеряло свой ритм, дрожь прорывалась наружу.
– Очень хорошо, девочка. – Он улыбнулся ей. – Теперь посмотрим, как далеко ты позволишь мне зайти.
...Она не знала, сколько часов прошло, как долго длилась пытка. Ее тело было покрыто багровыми пятнами. Она позволила ему все. Медленно, очень медленно, его пальцы побывали везде, снаружи и внутри нее. Только один раз она крепко зажмурилась, когда его рука приблизилась к ее глазам, и он сразу убрал руку.
Его взгляд был буквально прикован к ней, он пожирал ее глазами. Она изо всех сил старалась молчать, но когда крики все–таки вырывались из нее, его губы ласково, но властно, накрывали ее рот, поглощая все звуки. Его вторая рука в перчатке постоянно была на ее теле, как будто утешая ее – гладила ее волосы, руки, плечи, бедра, лаская ее между ног, расширяя, превращая боль в удовольствие.
Он остановился сам, когда на ней уже фактически не осталось белой кожи. Джарет снова целовал ее – страстно и глубоко. Она была уже где–то между мирами, в непонятном и непостижимом состоянии, ему пришлось ждать, пока она придет в себя.
Он как маленькую закутал ее в свой плащ, обхватил руками ее голову – обе его руки снова в перчатках.
– Сара. Сара, возвращайся! – он улыбался ей нежно, его глаза смеялись.
Взгляд девушки постепенно сфокусировался на Джарете, ее кожа пылала и болела, но прикосновение его магического плаща охлаждало и снимало боль.
– Спасибо...
Он усмехнулся:
– Ты себе просто не представляешь, что ты со мной делаешь!
В его голосе слышалось счастье – или ей показалось? Она улыбнулась ему, но тут же поморщилась – где–то на щеках были эти ожоги...
– Я хочу, чтобы ты сделала кое–что для меня, Сара. – его лицо снова серьезное, даже суровое.
– Все, что угодно. – она с вызовом посмотрела ему в глаза.
Он наклонил голову вбок, задумчиво глядя на нее, потом поднялся и протянул ей руку. Она приняла его руку и тоже всала на ноги. Он подошел к огромному камину – так близко, почти к самому огню.
Король Гоблинов в ожидании смотрел на девушку. Потом сказал:
– Верь мне, ты очнешься дома, целая и невредимая.
В этот момент понимание того, что он имел в виду, обрушилось на нее многотонной каменной глыбой. Ее глаза расширились, рот раскрылся – да он с ума сошел! Чертов псих!
Он приглашающе протянул к ней руку:
– Окажи мне эту честь, Сара.
Она сделала шаг вперед и вложила свою руку в его. В ее ушах отчаянный голос, ее собственный голос, вопил во всю мочь.
Джарет привлек ее к себе, и они вступили в высокое пламя камина.
Волосы и перья его костюма вспыхнули сразу же, как порох. Его одежда и плащ на девушке стремительно тлели, превращаясь в невесомый пепел. Кожа закипала пузырями, плоть переливалась оттенками багряного и глубокого черного. Языки пламени поглотили их, пока тела не рассыпались в искрящихся потоках. Ни единого звука не нарушило мирного потрескивание огня – их губы до самого последнего момента были соединены в поцелуе.