Примечания переводчика: история, на мой взгляд, под стать нынешней погоде - весенняя!)

Глава 2

Был бы Томми жаворонком, на следующее утро по приходу в школу он бы вовсю подсчитывал шансы, продержится ли мистер Ламберт еще один день. Однако сложилось так, что он сова. Нехотя он переступает через порог с поникшей головой, смутными мыслями, шаркая ногами. На первом уроке контрольная, а спал он от силы три часа, и не потому что усиленно готовился. "Томми, ты запустил учебу, как бы ты не завалили этот год," - говорит его мама, раздосадованная оценками в журнале. Ему же видится, что школа Бербанка с такой же радостью избавится от него, как он от нее. Кому какое дело, завалит он год или нет – поскорее бы просто его закончить.

"Курятник" в конце коридора выглядит любопытно: девочки толкаются, воркуют, звонко и взволнованно. Мысли Томми – драчка! – не суждено оправдаться, как только в центре беспорядка он запримечивает черную копну взъерошенных волос, возвышающуюся над остальными. Адам наклоняется, весь внимание, и его коронная улыбка так и гласит: "Я верю, будущее за детьми", одаряя ею каждого алчущего.

Томми приглядывается: ба, среди курочек сама Сэсиль Дэниелс, прямо в эпицентре кудахчущей массы; эта девушка рассмеялась ему в лицо, когда в прошлом семестре он пригласил ее на концерт группы. Она пялится на Адама, а в глазах ее не просто звездочки – черт! – да там целые созвездия! И это все из-за того, что в их школе нет ни одного учителя мужского пола, кроме, ясное дело, престарелых пенсионеров, с досадой подмечает Томми.

Еще только 7:33, и это означает, что впереди целый день на то, чтобы кто-нибудь поверг Адама в отчаяние, переломив его дух, так что Томми не сомневается, что когда он приплетется на шестой урок мистер Ламберт будет размахивать белым флагом, готовый спасаться бегством. Это же все благодаря тому, что есть такая вещь как прецендент, и школа лишает людей присущего им оптимизма еще с тех самых пор, как какой-то садист-идиот изобрел это учебное заведение. Адам же настроен расстроить ожидания Томми. Он даже еще больше приободрился за день, вот что странно, приветствуя всех вошедших в класс на шестой урок. То ли это из-за веснушек его лицо особенно веселое, то ли дело в закатанных рукавах его белой рубашки – похоже, он готов приступить к работе. В серой клетчатой жилетке безо всякого ироничного оттенка он стоит во главе аудитории, легко и непринужденно, этакий заправила. Шанс на то, что он уйдет в слезах сводится к нулю.

Томми запомнил слова мистера Ламберта: "История не может безошибочно предсказать будущее."

Адам хлопает в ладоши оживленно: "Так, сегодня еще немного поговорим о Древнем Риме."

Начинается обыкновенная тактика промедления. Рука Кристи Белфлауэр маячит в воздухе: "У нас будет тест?"

Адам сменяет выражение лица на задумчивое: "Видишь ли, сама жизнь по сути тест, никогда не угадаешь, что тебе предстоит, никогда не знаешь, какие знания тебе пригодятся. Нужно быть готовым ко всему."

"Э-э."

"Ответ – да," - поясняет учитель.

"Мистер Ламберт," - повизгивает Бен Дарден. - "Можно выйти?"

"И тут я тебе предоставляю замечательную возможность укрепить мышцы мочевого пузыря."

Бен смущается, его мозг работает так, будто бы он решает мегасложное математическое уравнение: "Что ли нет?"

"Что ли да. Все. Древний Рим."

"Зачем нам вообще этот бред?" - бурчит Зэйн Килпатрик.

Соня Ананайа, их "голова", поворачивается и смеряет его взглядом: "Чтобы некоторые поступили в Стэнфордский университет."

"«Некоторые поступили в Стэнфордский университет»," - передразнивает Зэйн Килпатрик.

Адам вскидывает руки вверх: "Ребят, ребят, хватит. Вам действительно не помешают эти знания. Вы себе не представляете, как круто у них там было в Римской Империи."

Лекция продолжается, хотя она совсем не похожа на скуку смертную или однообразную болтовню. Вообще-то Адаму удается превратить урок во что-то вроде кино, и каждый раз когда Томми задерживает взгляд на Адаме у него такое лицо, будто он поверяет им самую лакомую сплетню.

Томми все так же убивает время: черкает в блокноте, но теперь между "Я как мыльный пузырь – надуваюсь… хлоп… надуваюсь и … хлоп" проскальзывает "Ганнибал отомстил римлянам", "Потом Рим спалил Карфаген до тла, ой."

На третий день Адам посчитал, что вполне контролирует ситуацию и устраивает невинную засаду: "Я смотрю, за семестр у вас ни одного написанного доклада, и вот что, так не пойдет. Поэтому. Пять страниц. Три источника. Сдаем через четыре недели," - он потирает руки в предвкушении.

Ученики протестуют, скандируя: "Да ладно!" и "Осталось всего три месяца!" и "Ну их, эти доклады!"

Зэйн Килпатрик идет дальше, заявляя: "Я отказываюсь."

Адам кивает, словно мятеж – совершенно приемлемая учебная альтернатива: "Превосходно! Потому что летние курсы просто супер. У меня мно-о-ого материала о Наполеоне," - размахивает он руками. "Гарантирую, тебе понравится."

Несомненно, это урок для Зэйна, но в то же время и самого Адама привлекает идея рассказывать о маленьком французике. Томми повоображал бы на эту душещипательную тему, но не может, потому что сумасбродный энтузиазм Адама делает его уж слишком милым.

У него никак не укладывается в голове, когда со звонком Адам отпускает класс и улыбается: "Берегите себя", и Томми стоит как вкопанный прямо перед учительским столом.

"Что такое, Томми?" Адам смотрит на него с той же улыбкой. Господи! Томми нравится, как он произносит его имя. Не то что он не говорит его, когда проверяет присутствующих по журналу - это другое, более личное сейчас, ведь он так близко, и так пристально на него смотрит. И вау, как это Томми не утонул в этих глазах раньше, в этой синеве? Он хотел было придумать какую-нибудь убийственно красивую метафору, но ничего стихотворного не приходит на ум.

Морщинки на лбу Адама говорят о беспокойстве, а Томми все смотрит и молчит.

"Эй, ты в порядке?" он пристально вглядывается, вводя Томми в еще больший ступор.

Когда наконец "А-а, да" слетает с его губ оно звучит как какой-то писк.

"Да?" с сомнением переспрашивает Адам.

"Просто… вот… Доклад."

Сияющее лицо учителя как-то блекнет: "Пожалуйста, только не ты."

"Да нет!" он так рьяно вертит головой, что чуть не опрокидывает что-то.

"Я это… Ганнибал?"

Адам моргает: "Мы, как я понимаю, сейчас не о «Команде «А»?"

Томми нервно смеется: "Я решил, может, написать доклад о нем? Библиотека как раз по пути домой."

"Правда?" - он подается вперед, прикусывая нижнюю губу, такой забавный, и довольный, и… и… боже.

"Я только не знаю, с чего начать," - признается он.

И тут Адам просиял, и в животе у Томми закружилось – все вдруг встало на свои места.

"О, не вопрос, я помогу. О нем много информации. Я знаю. Давай составим список."

Он выуживает лист бумаги из стопы на столе и, бормоча под нос, пишет названия, которых больше, чем книг, которых Томми прочел за всю жизнь. Он наблюдает с неистово растущим чувством тревоги за рукой, тянущейся к следующему листу, но Адам поднимает глаза и смеется: "Не волнуйся, надо выбрать всего три. Я, в общем…" - отмахивается он. "Заносит меня иногда."

Улыбка – и морщинки в уголках глаз, мягкие, и прекрасные, и… это все для него.

Может, дурацкий доклад и правда этого стоит.