Спасибо всем читающим рассказ. Готовы к новой главе? Поехали!
Глава 3
"Сблеванное корейское барбекю, вареный обезьяний мозг," - Мия выгибает шею, надувая губки, раздумывая. "Я, пожалуй, буду поджаренные козьи какашки."
"Мм, заткнись, а?"
Потому как противно, и к тому же у столовской поварихи во взгляде прослеживается сумасшедшей и может быть даже смертоносный отблеск, когда она размахивает половником, как оружием. Томми нервно улыбается, что по идее должно означать "Если намереваетесь затеять восстание, будьте добры, запомните, что не я назвал вашу стряпню козлиным дерьмом."
"Картошка фри, слава богу," - Мия одергивает его рукав. "Давай уже возьмем безопасную еду."
Повариха щурится. Томми опускает голову, спеша за Мией, хватая картошку и мороженое из холодильника. Мие, возможно, и не достает такта, но в одном она права - увидеть съестное на обед и впрямь редкость.
Мистера Ламберта как новичка поставили наблюдающим в столовой, и в данный момент Томми и Мия пробираются через антураж в лице его фанатов: нескольких девушек с горящими глазами и парней, скромно ожидающих своей очереди, кидающих мрачные взоры вправо-влево, смотря, кто подглядывает и посмеивается. Вообще-то его это бесить не должно, но, вот что странно, это бесит, и еще как - он учитель, не рок-звезда, черт побери, печалится Томми.
"Обед чемпионов, да?"
И лишь мгновение спустя Томми осознает, что улыбка Адама, широкая и лучезарная, обращена к нему. Что, съели, сосунки? - проносится в его голове, и фан-клуб с прищуром смотрит на него.
Однако единственное, что он может осилить это "Эмм..."
Адам подмигивает, и Томми едва не роняет поднос, он просто плетется за Мией к столу у окна, не видя, куда шагает. От яркого полуденного солнца Томми моргает, ему тепло и странно. Боже, да он не менее смешон, чем эти идиоты-недотепы фанклубовцы.
Мия ничего не замечает, радостно балаболя: "Ну и вот, я сказала Дженни, что от этого ее полуирокеза вообще никакого прока, но разве она послушает? Нет. И даже если добавить розовую прядь, это все равно без толку-"
Томми чувствовал себя еще глупее на днях во время вылазки в библиотеку. До того момента ему удавалось держаться оттуда подальше, разве что четыре года назад, когда в десятом классе им дали задание сделать модуль "Библиотека - твой друг" по английскому они целую неделю провели там вместо класса, зависали у картотеки, бродили, зевали, а мисс Ларкин, их учительница, все не прекращала свою длинныую, нудную проповедь о компьютерах, которые никогда не смогут заменить десятичную систему Дьюи, и и-буках - гадостью, придуманной какими-то бездушными господами, которые наверняка и читать-то не умеют, - и о том, что всем надо сделать глубокий вдох, заполнив себя ароматом бумаги, типографской краски и старой древесины, ибо однажды им придется поведать своим внукам, как должна пахнуть настоящая библиотека.
Возможно, если бы мисс Ларкин меньше разглагольствовала, а Томми внимательнее слушал, он не был бы так безнадежно озадачен относительно поиска книг в списке Адама. Он бродил без цели между стеллажами, в конце концов придя к большой розовато-лиловой табличке, на которой от руки было написано: "История". Он задержался возле нее, без интереса оглядывая книги, выцветшие, с толстыми переплетами и вне сомнения вызывающими нарколепсию.
"Тебе помочь?" - миссис Зонненштейн, главный библиотекарь школы, осмотрела его поверх очков, прищуриваясь и с подозрением.
"Мм," - вручил Томми список Адама. "Для школы," - добавил он, будто бы опасаясь обвинения в интеллектуальной любознательности.
Миссис Зонненштейн взглянула на листок, затем на него, затем вновь на листок. Медленно, медленно улыбка закралась на ее лицо.
"Мне только три надо!" - выпалил Томми в самозащиту.
Но было поздно. Улыбка не дрогнула, и в глазах миссис Зонненштейн проблескнула такая искра, словно она мысленно заполняла формуляры на его усыновление.
"О, не волнуйся, подготовим тебя как следует, хотя..." - она постучала пальцем по подбородку, просматривая список. "Лучше бы взять пять или шесть из этих пунктов, дабы уж уважить Ганнибала."
Спотыкаясь, Томми вышел оттуда час спустя, таща на себе стопу пыльных талмудов, которыми его снабдили. Дома, запихивая их под кровать к своей коллекции порно, ему едва удается втиснуть все книги, и вряд ли он теперь вообще сможет кончать, разглядывая свои журналы.
Голос Мии вклинивается в его занятие: "Серьезно, я не считаю, что ей есть за что на меня злиться. Я всего-навсего сказала правду. Это же для ее блага."
"Мм," - отвечает он на автопилоте.
Между тем фан-клубовцы Адама наконец-то разбрелись, и он остался с мисс Портер, которая также на дежурстве, и как-то эта парочка подозрительно дружна: мисс Портер кладет руку на руку Адама каждый раз когда делает на чем-нибудь акцент, а он не перестает улыбаться над всем, что она говорит, и вот она тянется и шепчет ему на ухо, а он смеется так громко, что полстоловой оборачивается. Да плевал, блин, я, думает Томми, раз хочет, пусть тратит время на мисс Портер, это его проблема.
И в то мгновение, когда он все-таки поворачивается к Мии она уже смотрит на него в раздражении.
"Что?"
Она хлопает его по руке.
"Оу! Это еще за что?"
"Ты ни слышал ни единого слова из того, что я сказала!"
"Слышал!"
Она строит "Ну и?" гримасу: "Что я только что сказала?"
Ладно, подловила она его: "Э, извини?"
Мия закатывает глаза: "Я спросила как насчет прогуляться после школы сегодня?"
"У меня это..." - Томми бросает мимолетный взгляд в сторону Адама и ощущает вселенский страх при мысли о миллиарде страниц в ожидании изучения, заныканные под кровать ради возможности лицезреть сияющее лицо Адама, словно бы он единолично укрепил его веру в учеников. "Кое-какие планы."
Безжалостно-пытливые глаза Мии смотрят поверх банки Колы, но Томми не особо хочет вдаваться в подробности, поскольку они довольно смущающие. На его удачу звонок звенит раньше, чем какое-нибудь неправдоподобное извинение забредает ему в голову.