Глава 10

Со сна Хаус не сразу сообразил, что звонят в дверь. Его первой мыслью было, что это телефон и его снова вызывают в больницу, но потом он вспомнил, что его маленького пациента, заставившего серьезно поволноваться всю команду, сегодня выписали. Он сел на диване, пульт с грохотом упал. Хаус чертыхнулся, выключил телевизор и пошел открывать.

- Привет, - Лиза поднялась на цыпочки и поцеловала Грега, мягко толкая его обратно в квартиру.

- Привет, - он, все еще обнимая, посмотрел на нее сверху вниз.

- Что-то не так? – Кадди нахмурилась, заметив недовольство, промелькнувшее в его взгляде.

Переживая за пациента, он практически не спал два дня и в данный момент он едва ли был готов к встрече с Лизой.

- Нет, все нормально, - он отпустил ее и потер лицо. – Есть хочешь?

- Если честно, не очень, - Лиза соблазнительно улыбнулась, расстегивая пальто.

- Что ж, тогда придется подумать, что я еще могу предложить, - Хаус приложил указательный палец к губам и посмотрел в потолок, делая вид, что задумался.

- О, не сомневаюсь, ты что-нибудь придумаешь, - хохотнула Лиза. – Я быстро, только приму душ.

Грег прошел в спальню, лег на кровать, накрылся одеялом и стал ждать, прислушиваясь к звуку льющейся воды.

- Хаус, ты… - Лиза погасила свет в ванной и зашла в спальню.

Грег спал, усталость взяла свое. Кадди подошла, чтобы выключить лампу с его стороны. Некоторое время она смотрела на его лицо. Даже сон, смягчивший его обычно сосредоточенное лица, не смог до конца смыть отпечатка страдания. В приглушенном свете ночника были отчетливо видны мелкие морщинки, лучиками разбегавшиеся от глаз, впалые щеки, взлохмаченные волосы с проседью. Нежность затопила Лизу, подкатив горячей волной к глазам. Лиза быстро моргнула и потушила свет.

Она обошла кровать и, скинув халат, забралась под одеяло. Лиза придвинулась поближе к Хаусу. Грег забормотал во сне, Лиза погладила его грудь и прижалась губами к его коже. Хаус перевернулся на бок, увлекая за собой Лизу. Тесно прижимая ее себе, как дети прижимают любимую мягкую игрушку, не желая расстаться с ней даже во сне, Грег обнял ее, положив руку ей на живот, словно защищая маленькую жизнь, которая была частью их обоих. Кадди на мгновение замерла, а потом положила свою ладонь поверх его руки.

Кадди еще долго лежала без сна, чувствуя теплое ровное дыхание Хауса. Это незаметно стало таким привычным, как и тысячи других мелочей, связанных с ним, что теперь она с ужасом думала о том, что вскоре ей придется признаться ему, а это означало лишиться возможности видеть его, быть рядом с ним за пределами больницы. Лиза закусила губу, чтобы не расплакаться при мысли о неизбежном расставании, и прерывисто вздохнула.

Когда же все так запуталось, когда Хаус стал не просто Хаусом – подчиненным и гениальным смутьяном, а Хаусом – мужчиной, лицо которого хочется видеть каждое утро при пробуждении? Нужно было признать факт, на который она безуспешно пыталась закрывать глаза – она любит, черт побери все на свете! она действительно его любит. И отрицать это так же бесполезно, как прятать слона в кладовке.

Что ж, ей остается только одно – притворяться получше, чтоб он этого не узнал. Он и так сделал ей грандиозный подарок, согласившись быть рядом на протяжении нескольких месяцев. Она не имеет права требовать от него чего-то иного.

То, что для Грега это давно стало большим, чем приятным и необременительное времяпрепровождением, не пришло ей в голову.

Зима наступила рано. Уже в середине ноября невесомый снежный покров надежно укутал городок. Близился День Благодарения.

- Так когда ты возвращаешься? – Хаус приподнял ноги Лизы, уселся на диван и положил ее ноги себе на колени.

- Второго декабря, - ответила она, не отрываясь от журнала. – Ммммм, - довольно выдохнула она, потому что Грег начал массировать ей ступни. – Будешь скучать? – она отвела руку с журналом и взглянула на него поверх очков.

- Ну конечно, - отшутился он. – Мне будет очень не хватать твоего зудения и дежурств в приемном.

- Не вздумай прогуливать, - внушительно сказала она. - Кстати, о работе, 23 ноября я должна быть на вручении премии «Врач года»…

- Боже, да тебе и так некуда ставить все эти дипломы!

- Успокойся, на этот раз меня нет в списке номинантов, - Лиза потянулась.

- Но если там нет тебя, значит…, - Хаус вопросительно приподнял брови.

- И тебя тоже, - усмехнувшись, разуверила его Кадди. – Просто у меня приглашение на две персоны, я подумала, что если ты не занят… Я знаю-знаю, ты недолюбливаешь официальные мероприятия, но обещаю, мы не задержимся больше, чем необходимо. Что скажешь? – она выжидательно посмотрела на него.

- Я ненавижу смокинг, - Грег откинул голову назад. – Почему бы тебе не пригласить Уилсона? Он обожает такие тусовки.

- Ладно, – Лиза вздохнула, посмотрев в потолок.

- Так что, ты теперь снова общаешься с родителями, топор войны зарыт? – Хаус стал поглаживать и массировать напряженные икры Кадди.

- Пожалуй, - Лиза бросила журнал на пол. – Смерть Дэвида многое изменила.

- Не думал, что ты читаешь такое, - Хаус кивнул на глянцевый журнал, заметив, что на обложке кроме рецептов, интервью с актрисой и советами по обустройству дома значилась рубрика «Мой ребенок».

- Там попадаются отличные рецепты, - с нажимом сказала она.

- Не сомневаюсь, - согласился Хаус. – Ты что ты чувствуешь? В связи с воссоединением с семьей? – поинтересовался он.

- Не знаю, - Кадди пожала плечами. – Странное чувство… А ты не поедешь к родителям?

- Нет, - скривился Хаус. – Им это не нужно, да и мне тоже, - он убрал руки.

Кадди села.

- Что ты хочешь на ужин? – она решила сменить тему, вернувшись в безопасное русло.

Кади пожалела, что заговорила о его родителях. Хаус моментально закрылся, став отстраненным и холодным.

- Кажется, в морозилке еще остались бифштексы, - он потер пальцами лоб.

- Отлично! - с преувеличенным энтузиазмом откликнулась она и направилась на кухню.

HOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMD

Хаус достал из шкафа смокинг, повесив его на дверцу шкафа он несколько секунд просто смотрел на него. Он сказал Лизе, что ненавидит смокинг, и это было правдой, но лишь отчасти. Хаус ненавидел все то, с чем у него ассоциировался смокинг, потому что это вызывало в нем глухую тоску и желание выть.

На покупке смокинга настояла Стейси. Ее адвокатская контора проводила много приемов и вечеринок, их всегда приглашали, и ему нужно было выглядеть соответствующим образом. Несмотря на то, что он отпирался, Стейси решила, что в его гардеробе смокинг необходим.

Грег вздохнул и начал одеваться. Уже завязывая бабочку, он вдруг замер и поднял глаза, встретившись взглядом со своим отражением в зеркале. Впервые за семь лет, прошедшие с ухода Стейси, мысли о ней не причинили ему боли. Хаус недоверчиво улыбнулся, боясь поверить, что освободился от горечи, преследовавшей его столько лет. Он попытался представить лицо Стейси, ее улыбку, взгляд. Но почему-то, спустя несколько секунд, перед его мысленным взглядом появилось лицо другой женщины. Хаус снова посмотрел на свое отражение и твердо сказал «Нет!». Он еще пару мгновений всматривался в отражение, а потом, удовлетворенно кивнув, завязал бабочку, накинул пальто и вышел из квартиры.

HOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMD

Ровно в шесть он позвонил в дверь Кадди.

- Привет, - она ошарашено уставилась на Хауса. – Что ты здесь делаешь?

- Сопровождаю тебя на вручение премии, ты же сама просила, - он зашел внутрь.

От Хауса пахло улицей и морозом.

- Но как ты узнал, что я иду одна? – она подкрасила губы и окинула себя взглядом в зеркале.

- Очень просто, - Хаус посмотрел поверх ее головы. – Если бы ты пригласила Уилсона, он бы мне обязательно сказал.

- И как это я не догадалась, - пробормотала Лиза. – В любом случае, я рада, что ты передумал, - она подошла к нему и положила ладони ему на грудь. – В смокинге ты просто неотразим, - промурлыкала она, вдохнув свежий запах его парфюма.

Хаус наклонил к ней лицо и, глядя на нее смеющимися глазами, с серьезным видом произнес:

- Спасибо, но тебе лучше поторопиться, иначе мы опоздаем.

Лиза только сощурилась, состроив гримаску.

- Почему ты передумал? - спросила она, обуваясь.

- Потому, что для тебя это важно, - сказал он, и это было правдой.

На секунду они встретились взглядом и тут же испуганно отвели глаза. Хаус подал ей пальто, и они спустились к такси.

HOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMD

Пришел декабрь, а вместе с ним радостное оживление в преддверии Рождественских празднеств. Город преобразился в праздничном убранстве: фасады домов и витрины магазинов украсили разноцветные гирлянды, венки остролиста, фигурки ангелов всевозможных форм и размеров. Несмотря на то, что до праздника оставался еще почти месяц, повсюду ощущалось ожидание чудес и волшебства.

- Кадди? Ты в порядке? – Хаус обеспокоено вгляделся во внезапно побелевшее лицо Лизы.

Они только что сели ужинать.
- Да. Да, все в порядке, - она слабо улыбнулась, борясь с подступившей тошнотой.
Но уже через секунду она поняла, что это бесполезно и, зажав рот рукой, сорвалась с места. Хаус выждал несколько минут, а потом встал и направился за ней.
- Ты же сказала, что в порядке, - он прислонился к стене, не делая попыток заглянуть в приоткрытую дверь ванной, чтобы еще больше не смущать Лизу.
- Должно быть, это креветки из кафетерия, - простонала Кадди, с отчаянием оглядывая свою испачканную шелковую блузку.
Хаус все-таки толкнул дверь тростью. Бледная, дрожащая Лиза с несчастным видом сидела на унитазе, отчаянно желая оказаться у себя дома. До этого момента ей успешно удавалось скрывать неожиданные приступы тошноты, и вот теперь Грег знает.
- Умойся, - посоветовал Грег. – Я принесу тебе во что переодеться, - он кивнул на ее одежду.
Кадди была готова провалиться на месте от унижения и страха, что он все понял.
- Я давно тебе говорил, что стоит обратить внимание на кафетерий, - раздалось из комнаты, и Лиза вздохнула с облегчением. - Теперь ты на собственной шкуре понимаешь, чем грозит выбор ненадежной кейтеринг-компании, - он вернулся, протянул ей одну из своих футболок и деликатно отвернулся.
- Завтра же назначу внеплановую проверку, - пробормотала она.
Лиза быстро переоделась.
- Класс, - прокомментировала она, глядя на себя в зеркале и дивясь очередной зверской расцветке футболки и не менее зверской надписи. – Где ты их берешь?
- Это мой секрет, - Грег ухмыльнулся с загадочным видом. – Если расскажу, это уже не будет секретом, верно? – он секунду испытывающе смотрел на Лизу.
Кадди выдержала его взгляд, хотя внутри у нее все похолодело. Они вернулись в гостиную. Лиза по-прежнему чувствовала слабость. Грег усадил ее на диван, укутал пледом и отправился на кухню готовить горячий сладкий чай.

HOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMD

Лиза запила таблетку и повернулась на звук открывающейся двери. Хаус стремительно вошел в кабинет.

- Что случилось? – поинтересовалась Кадди.

- Что ты принимаешь? – сощурился Грег, кивнув на блистер.

- Витамины, - Лиза пожала плечами, бросила пустую упаковку в корзину для бумаг и посмотрела на него. – Так что стряслось?

- Я собираюсь провести шунтирование больного, - Хаус упрямо наклонил голову. – Чейз будет ассистировать.

- Хаус, ты не можешь так поступить! – Лиза положила руки на стол и посмотрела на него.

- Еще как могу! – возмущенно фыркнул он. – Для этого мне лишь нужно получить согласие его брата на процедуру.

- И, естественно, он его не дает, - утвердительно сказала Кадии, понимающе усмехнувшись.

- Да он просто идиот! – раздраженный Грег навис над ее столом.

- Мне казалось, что по твоему убеждению идиоты – это пациенты, - Кадди невозмутимо откинулась в кресле.

- Пациенты, их родственники… Все они идиоты! – Хаус сделал резкий взмах рукой. – Если мы не сделаем сосудистое шунтирование, пациент умрет, - Хаус посмотрел ей прямо в глаза.

- И поэтому ты в присутствии его брата позвонил с просьбой готовить операционную на изъятие органов?!

- У пациента хватило ума подписать согласие хотя бы на это, - он уселся в кресло. - Но даже это не убедило брата дать согласие.

Лиза укоризненно взглянула на него.

- По-твоему, я должен просто смотреть, как мой пациент умирает? – Хаус крепче обхватил рукоять трости.

Несколько секунд Лиза смотрела ему в глаза, а потом, вздохнув, подняла трубку телефона:

- Это доктор Кадди.. да… как скоро мы сможем получить судебное согласие на проведение процедуры? Хорошо, - она повесила трубку. – Два часа. Это все, что я могу.

- Устроит, - Грег кивнул, слегка прикрыв глаза. – Пойду, проконтролирую, чтобы ребята не угробили его за это время.

Хаус поднялся и, прихрамывая, пошел к двери.

- Пожалуйста, - сказала Кадди ему в спину.

- Yeah, - ухмыльнулся Грег, не оборачиваясь.

HOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMD

Пейджер Кадди громко запищал. На мониторе высветился вызов от Уилсона. Лиза поднялась и, сунув пейджер в карман халата, вышла из кабинета.

Притаившийся за углом Хаус убедился, что Лиза, которую он только что вызвал от имени Уилсона, села в лифт, и быстро прошел в ее кабинет. Оглянувшись, на всякий случай, он наклонился к корзине для бумаг. Переворошив бумаги, он буквально через пару секунд нашел то, что искал – блистер, который Кадди выкинула несколько часов назад. На нем значилось «фолиевая кислота». Хаус бросил его обратно в корзину, прикрыв сверху «лапшей» из шредера. Пустая упаковка почти развеяла его сомнения в том, о чем он уже некоторое время подозревал. Однако на этот раз «почти» было недостаточно, ему нужно была знать наверняка. Он обошел стол Лизы и перевернул назад несколько страниц большого ежедневника. Среди записей о совещаниях, собраниях, посещении косметического салона (Хаус хмыкнул), Грег нашел запись, о приеме у доктора Вернера полторы недели назад. Хаус сощурился и быстро пролистал несколько страниц вперед – на 23 декабря Лиза была снова записана к этому же врачу. Хаус раскрыл ежедневник на прежней странице, убедился, что в кабинете все так, как было, и вышел. Осталось лишь выяснить, какова специализация доктора Вернера.

Хаус шел по коридору, прикидывая, в какой больнице может работать Вернер. Решив, что Кадди должна наблюдаться у лучшего специалиста, Грег решил первым делом позвонить в больницу Св.Екатерины. Неожиданно, он резко остановился, мгновение постоял, что-то обдумывая, а потом медленно вернулся к стеклянной двери в палату, которую прошел несколько секунд назад.

- Привет, - сказал он, толкнув дверь в палату.

Он быстро огляделся. Комната была украшена бумажными плакатами со словам «Линда, выздоравливай скорей!» завалена цветами, открытками, мягкими игрушками, но его внимание привлек целый пучок воздушных шариков, привязанных к спинке кровати.

- Кто вы? – женщина, сидевшая в кресле рядом с кроватью встревожено посмотрела на Хауса.

- Я – волшебник, - он подмигнул голубоглазой малышке лет пяти.

- Кто вы такой?– в голосе женщины зазвучали возмущенные нотки. - Что вы делаете?!

Хаус, повесив трость на согнутую в локте руку, отвязал один из воздушных шариков и подошел к кровати, держа его в руках.

- Линда, можно, я возьму это? – обратился он к девочке.

- Да, - та энергично кивнула, отчего белокурые кудряшки на лбу подпрыгнули. – А ты правда волшебник? – спросила она шепотом, заворожено глядя на него.

Хаус секунду испытывающе смотрел на нее:

- Вообще-то я врач, - он бросил взгляд в сторону матери. – Но … подержи это, - он вручил ей хвостик от шарика.

Он пошарил в кармане и достал монетку. Сначала он покатал ее между пальцев, потом сжал руку в кулак. Когда он снова раскрыл ладонь, монетки не было. Девчушка недоверчиво взяла его ладонь своими маленькими ручками и перевернула, убедившись, что монетки нет.

- Постой-ка! Что это тут… - Хаус протянул руку, провел пальцем у ребенка за ухом, и в следующий момент на его раскрытой ладони оказалась исчезнувшая монетка.

- Ух ты, – восхищенно выдохнула девочка. – Ты действительно волшебник!

- Мда, так говорят, - он слегка улыбнулся. – Хотя гораздо чаше я слышу совсем иные эпитеты. Можно? – он взялся за шнурок.

- Ты еще придешь? – девочка умоляюще посмотрела на него.

- Спасибо за шарик, - Хаус замялся и ничего не ответил. – Поправляйся, – он тепло улыбнулся девочке, кивнул подобревшей матери и вышел в коридор.

Хаус крадучись шел по коридору, косясь на шарик, послушно подлетавший к нему, словно песик, при каждом движении руки. Благополучно добравшись до кабинета, он уже было облегченно выдохнул, но, к своему огорчению, был встречен удивленными взглядами подчиненных, собравшихся в зоне совещаний.
- Оксигинация приходит в норму, лекарство действует, - сообщил Форман с таким видом, будто это его личная заслуга.
- Хаус, зачем вам шарик? – с интересом спросила Кэмерон.
- Ты лучше спроси, где он его взял, - пробормотал Чейз.
- Вы же меня знаете, - Грег ехидно усмехнулся. – Обожаю воровать шарики у бедных больных детишек.
- Да, но зачем? – продолжала настаивать Кэмерон.
- То есть ты поверила, что я на это способен? – Хаус взглянул на нее с видом человека, оскорбленного в лучших чувствах.
- Нет, но…, - замялась Кэмерон.
- Оксигинация растет, это хорошо, - Хаус намотал шнурок шарика на настольную лампу и налил себе кофе. – Что с уровнем калликреина?
- Мы не проверяли, - врачи переглянулись.
Хаус не без удовольствия наблюдал, как самоуверенное выражение сползает с лица Формана. Грег вопросительно приподнял брови, глядя на подчиненных, которые не двигались с места.
- Почему вы еще здесь? – прищурился он.
Врачи сорвались с места и поспешно бросились выполнять его поручение.
- Заодно проверьте флавопротеины! – крикнул он им вдогонку.
Выждав несколько секунд, Хаус поставил кружку, отвязал шарик и, прихрамывая, прошел в свой кабинет. Ему потребовалось немного времени, чтобы найти телефон больницы Св.Екатерины и выяснить, что доктор Вернер заведует гинекологическим отделением. Прежде, чем набрать номер, Грег развязал шарик и сделал глубокий вдох.
- Да, это секретарь Лизы Кадди, - пропищал он. – Она просила уточнить, готовы ли результаты последних анализов…Да? Что ж, я передам… Забыла результаты УЗИ? Вы можете выслать копию на адрес, - Хаус быстро продиктовал электронный адрес. – Да, она обрадуется… Да, спасибо, вы очень помогли.
Хаус бросил трубку и прокашлялся. Итак, Лиза беременна, но по какой-то причине не говорит ему. Он потер подбородок. Но рано или поздно ей придется сказать, и тогда все закончится, иного не дано. При этой мысли Грег ощутил неожиданно острое сожаление. Он дернул щекой, досадуя на себя и на Лизу, затеявшую какую-то игру. Одно утешало, долго играть она не сможет, а может и не захочет. Нужно быть готовым к этому.

HOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMDHOUSEMD

Хаус вытащил из принтера распечатку того, что ему пристали из офиса доктора Вернер. Он пробежал глазами результаты последних анализов, а затем взял в руки результат УЗИ.

- Хаус! У пациента диастолическое давление подскочило до 170 и лейкоциты падают , - Чейз ворвался в кабинет. – Что ты делаешь? – удивленно спросил он, заметив, что при его появлении Хаус резко перевернул бумаги, которые он держал в руках, «лицом» вниз.

- Ничего, - сказал Хаус, давая понять, что не стоит дальше развивать эту тему. – Так что там с лейкоцитами?

- Падают. У него отказывают почки.

- Сделай ангиограмму, - после секундного размышления велел Хаус.

- Хорошо, - кивнул Чейз, но не сдвинулся с места.

- Что еще? – Хаус раздраженно посмотрел на подчиненного.

- У тебя все нормально? – осторожно спросил тот, обеспокоено посмотрев на начальника.

Когда он зашел, Хаус спрятал бумаги. Он мог сделать это лишь в одном случае – если дело касалось его лично. После той выходки Хауса, когда он заставил всех поверить, что болен раком, все проявляли некоторую настороженность.

- Лучше не бывает, - кивнул Хаус.

- Ладно, - неуверенно пробормотал Чейз и, помедлив, вышел из кабинета.

Опасаясь, что в следующую минуту может заявиться кто-нибудь еще, Хаус запихнул бумаги в рюкзак, подхватил шлем и направился к выходу. Благо, рабочий день подходил к концу.

Приехав домой, он, против обыкновения, не бросил рюкзак на пол, а бережно положил на диван. Конечно, это было совершенно иррационально и глупо, но он предпочел об этом не задумываться. Он разогрел ужин, заботливо оставленный Лизой, поел и сполоснул тарелку. Только после этого он сел на диван и, испытывая странную неуверенность, смешанную с любопытством, достал распечатки.

Сколько подобных снимков он видел за свою практику: черно-белое изображение, похожее на перевернутый раскрытый веер, на котором лишь наметанный взгляд врача мог различить новую жизнь. Раньше такие снимки вызывали только врачебный интерес, служили ключом в поисках ответа. Сейчас же все было иначе. Вглядываясь в эту картинку, Хаус испытывал смешанные чувства. Грег опустил руки, не выпуская снимок, и посмотрел перед собой, прислушиваясь к своим ощущениям. Трудно было сразу разобраться в нахлынувших эмоциях: трепете, волнении, странном восторге и бесконечной нежности.

Хаус снова взглянул на снимок. Грустная нежная улыбка тронула его губы. Потом он отложил изображение, устыдившись собственных чувств, испугавшись, словно кто-то мог его видеть. Он встал, и плеснул себе виски. Грег включил телевизор, и, казалось, тут же забыл об этом. Он задумчиво прихлебывал из стакана, анализируя то, что происходит. Время от времени его взгляд возвращался к снимку УЗИ, он слегка хмурился и поспешно отводил взгляд, боясь новых непонятных чувств.