Эпилог
Гермиона проснулась от холодка, пробежавшего по обнаженной спине. Решив, что нельзя позволять проказливому ветерку будить ее раньше времени, она потянула на себя одеяло. Оно не поддалось, и женщина приоткрыла один глаз, чтобы увидеть помеху. Помеха лежала рядом, повернув к ней лицо и, как обычно, занавесившись своими черными волосами, смешавшимися с кудряшками Гермионы. Его губы смешно кривились на вжавшемся одной стороной в подушку лице и совсем не походили на сочащиеся ядом уста грозного зельевара. Эти тонкие губы были сладки только для нее и ни для кого другого. И хорошо, что большинство знакомых со Снейпом рассмеялись или ужаснулись бы от мысли, что он может кому-то так улыбаться через подушку. Очень хорошо. Гермионе же больше достанется и не придется беспокоиться из-за конкуренции.
Осторожно убрав пальчиком волосы с большого носа и бледной, заросшей щетиной щеки, Гермиона немножко полюбовалась спящим, отнюдь не каноническим красавцем. Она в который раз подивилась причудам судьбы, сведшей их вместе вопреки самой смерти. Ей пришлось нелегко, и даже на простое соавторство в публикации совместных исследований Снейпа потребовалось уговаривать несколько месяцев. На разработку лекарства для Лонгботтомов он согласился не в пример быстрее. Гермиона порой думала, что просто настолько надоела ему своей настойчивостью и болтливостью, что он не нашел другого способа ее отвлечь и наконец заткнуть, кроме как уложить в постель. Конечно, на самом деле все было наоборот, но бывшему декану Слизерина не стоило знать, кто и кого сумел обвести вокруг пальца и заставить делать то, что нужно.
Гермиона улыбнулась своим мыслям и придвинулась ближе к захватчику одеяла. Раз уж он не желает делиться, пусть терпит ее холодные ноги. Северус вовсе не возражал. Он, не просыпаясь, притянул ее к себе, позволив прижать к его теплым икрам замерзшие ступни, и глубоко вздохнул, словно только этого ему не хватало для полноценного глубокого сна.