Глава 7. Стокгольм
Гермиона взяла законный отпуск. Вообще-то отпуск полагался раз в год, но она никогда им не пользовалась, потому что жила с ошибочным убеждением: сохранить память о Снейпе нужнее, чем уделить немного времени себе. И вот впервые ее ничего не останавливало от закрытия музея. Живой Снейп важнее Снейпа мертвого.
Она направилась в его кабинет и начала снимать с полок книги, которые могли хоть как-то объяснить, что делать с Северусом. Больше всего ее беспокоило кровотечение. Гермиона видела уже достаточно крови, вытекающей из Снейпа, и больше не нуждалась в столь жутком зрелище. Но на этот раз кровь хотя бы красная, здоровая, без серебристых сгустков воспоминаний и яда.
Той ночью, когда он появился у нее на чердаке, это было так похоже на ужасную сцену в Визжащей хижине. Кровь… кровь… А что если его мозг будет поврежден? Что если в следующее перемещение возникнет не только носовое кровотечение? А разорвется какая-нибудь аневризма?
"Успокойся, Грейнджер. Не возникнет у него аневризма только потому, что ты не выяснила…"
Размышления о тонкостях цикличного и линейного времени вызвали лишь головную боль. Гермиона притащила книги на кухонный стол, приготовила себе чай и засела за исследование, прихватив блокнот.
К вечеру Гермиона и в исследованиях не продвинулась, и не поела. За весь день она не слышала ни звука с чердака, и, если так, чарами можно гордиться. В большинстве книг упоминалось, что магическая академия изучала путешествия в будущее во времена первой войны с Волдемортом, но это были лишь теории. Теории, согласно которым кто-либо, использовавший хроноворот, должен сам найти способ вернуться в настоящее.
Гермиона очень расстроилась, что не нашла ничего полезного.
Она встала и направилась к входной двери, чтобы сходить за едой. Если Снейп останется у нее на чердаке еще немного, нужно учиться готовить. Гермиона прошла мимо зеркала и, мельком глянув в него, рассмеялась. На щеке красовалась черная чернильная клякса, несколько огрызков перьев держали волосы в пучке. Хорошо, что не закрепила кудри палочкой.
Желудок громко заурчал, и Гермиона улыбнулась, подумав о том, что некоторые привычки не меняются: сначала книги - потом еда. Но сегодня она осчастливит Снейпа карри.
Следующий день почти не отличался от предыдущего. Гермиона села за стол, совершенно не понимая, что делать дальше. Целое утро она копалась дневниках Снейпа, надеясь, что хоть какая-то заметка прольет свет на эти события. Северус часто шифровал свои записи, и, возможно, она пропустила упоминание о путешествии или не поняла, о чем он говорит. Но о его пребывании в будущем или о себе так ничего и не нашла. Совсем.
Гермиона знала, что и в хогвартской библиотеке ответа нет. Все книги, которые могли бы ей помочь, спрятали, запретили или украли. А как с фолиантами о хоркруксах ей вряд ли повезет. Сотворить столь мощное акцио, чтобы призвать их издалека, она не могла.
Признавать не хотелось, но, видимо, все же придется наведаться на площадь Гриммо.
Она аппарировала сразу в библиотеку, понадеявшись, что днем там никого не будет. Но сегодня удача отвернулась от нее. Человек, лежащий на диване, резко вскочил и открыл глаза.
- Гермиона! – Рон сначала удивился, но потом поджал губы и подозрительно посмотрел на подругу. – Что ты здесь делаешь? – Он сел и рассеянно провел рукой по спутанным после сна волосам.
Гермиона поморщилась: из всех, кто бывает в доме номер двенадцать, она очень надеялась не встретить именно его.
- Да ничего... Пришла одолжить пару книг.
Рон оскалился:
- Книг?! Старых книг сального мерзавца уже мало? Хотя… наверное, ты никогда не любила кого-то больше, чем книги.
Гермиона вздохнула: почему он все усложняет? Ее Рон никогда не скалился. Да его и не должно быть здесь. Напряжение росло.
- Рон, почему ты дома, а не на работе? Заболел?
- Кажется, ты забыла, что я на твои вопросы больше не отвечаю.
Ее плечи поникли.
- Да, наверное. Прости, но мне действительно нужно просмотреть книги Гарри. Только у него может быть то, что мне нужно.
К ее удивлению, черты Рона на миг смягчились, но потом взгляд стал пронзительным.
- Почти все книги в библиотеке Гарри в какой-то степени темные, Миона. Что тебе может тут понадобится? Черт! Сириус даже не заходил сюда. Говорил, что от книг веет злом.
Гермиона не хотела продолжать этот разговор. Если сейчас она упомянет Снейпа, его книги или, не дай бог, то, что юная версия профессора в плену на чердаке, Рон взбесится. Лучше просто прогнать его.
- Я не могу сказать тебе, Рон, но это важно. Пожалуйста, позволь мне взять их.
- Знаешь что, Гермиона… - Его лицо побагровело. – Хорошо. Не посвящай меня в свои планы. Я пытался вести себя хорошо. Нет причины, почему мы не можем остаться друзьями… Только неправда. Если ты собираешься все скрывать от меня… я просто… этого не вынесу.
- Скрывать? Когда я хотела поговорить с тобой, ты меня затыкал. После войны было трудно всем нам, но ты не помог мне прийти в себя. Все, чего я хотела, - чтобы меня выслушали. А ты меня оттолкнул. И ждешь, что я откроюсь? Знаешь, дружба не может быть безответной, Рон.
- Все, чего ты хотела, – говорить о Снейпе! Только о нем и заботилась. Прости, если не пожелал быть второй скрипкой после трупа.
Гермиона не успела ответить на эти несправедливые обвинения – Рон вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Ошеломленная, Гермиона рухнула в кресло. Как Рону удалось так просто перекрутить все ее слова? Наверное, забота о Снейпе эмоционально истощила ее.
Гермиона произнесла заклинание, которое придумала сама, – и чары заставили корешки книг, повествующих о путешествиях во времени, вспыхнуть красным. Так быстрее. Правда, как модифицировать заклинание, чтобы оно отмечало нужные страницы, Гермиона еще не додумалась. Но это лучше, чем ничего.
Она уменьшила книги и сложила их в карман жилета. В надежде найти Рона и хоть что-то прояснить в их отношениях, Гермиона вышла из комнаты. Но его нигде не было. Она попробовала Хоменум Ревелио.
Ушел.
Слезы выступили на глазах. Она подумала о своем доме и крутанулась на месте.
Невозможно больше оставаться взаперти на чердаке. И от девчонки никакой пользы. Вчера за ужином он пытался разговорить ее, спрашивал о Темном Лорде, войне и ее завершении, о роли самой Грейнджер. Молчала, как партизан, а потом еще и бросила в него Силенцио, убежала в ванную и открыла все краны. Северус был почти уверен, что звук льющейся воды скрывает ярость Грейнджер. Наверное, она швыряет все, что под руку попало, и рычит. Кажется, его вопросы раздражают ее.
Сегодня она явилась позже, чем обычно, с ужином, который очень отличался от уже привычной еды на вынос, - банка консервированного супа и поднос с домашними бутербродами. Северус посмотрел на Гермиону и заметил, что у нее красные глаза. Кто-то заставил ее плакать. И почему-то ему это совсем не понравилось. После размолвки с Лили он отчаянно пытался избегать маглорожденных женщин. Ради своего статуса в рядах Пожирателей и чтобы скрыться от воспоминаний. Но сейчас его сердце сжималось. Как и тогда. Вот дурак.
- Мое общество ужасно настолько, что вы плачете?
Гермиона удивленно посмотрела на него, а потом взорвалась чуть истеричным смехом. Северус удивленно дернулся.
- О небеса, нет конечно! На этот раз к моим слезам вы не имеете никакого отношения. - И захихикала.
Северус не знал, что хуже: что она так расстроилась не из-за него или то, что в прошлом он не раз заставлял ее плакать.
Поставив ужин на стол, Гермиона вытерла глаза рукавом. Сейчас она балансировала на тонкой грани между слезами и смехом.
- Знаете, вы заставили меня плакать. Когда появились здесь. В первую ночь.
Северус скрестил руки на груди и сердито глянул на Гермиону. Она захихикала еще сильнее.
- Что здесь смешного?
Она глубоко вздохнула, чтобы перестать смеяться.
- Вы и представить себе не можете, сколько раз вы вот так скрещивали руки и бросали на меня недовольные взгляды. Думаю, что-то всегда остается неизменным.
Северусу стало жутко интересно, почему она его так часто раздражала. Но он до сих пор он не выяснил ничего, и это начинало надоедать.
- Знаете, Снейп, а вы мой самый забавный узник.
- А у вас были другие? – его глаза сузились.
- Ну да, минут на десять. Этого человека звали Мундугнус Флетчер.
Северус поморщился: он знал Флетчера - вонючего, пронырливого вора, который вечно вертелся возле его любимой аптеки в Лютном переулке. Он столько раз спотыкался о Гнуса, спящего на обочине в лохмотьях, которые именовал одеждой. Да, многие могли сказать, что Северус лучше этого вора.
- Грейнджер, я знаком с Флетчером и благодарен, что вы предпочли меня ему.
Она лучезарно улыбнулась, а Северусу показалось, будто он получил кулаком в живот. Может, это вынужденная близость, или то, что Гермиона невероятно умная, или то, что она пыталась помочь, даже не разделяя его убеждений… но он вдруг обнаружил, что его тянет к Грейнджер. Он видел, как относился к узникам Темный Лорд, и каждый день мысленно благодарил Гермиону за диван, чистую постель, теплую еду, душ. Эх, если бы только у него была палочка, он сразу сбежал бы отсюда. Теоретически он может уйти и без нее, но далеко ли зайдет без возможности аппарировать и защищаться?
А она отказывалась говорить о Темном Лорде и войне. Без информации завершить миссию сложнее, и это сводило Северуса с ума. Что будет, если он убежит? Его убьют, обнаружив метку? Если светлая сторона победила, стал ли он персоной нон грата? Или же развлекается с товарищами в Азкабане?
И жив ли он вообще?
Что-то ткнулось ему руку. Северус встряхнулся и увидел, что Гермиона пытается привлечь его внимание, подсовывая поднос с бутербродами.
- Нет карри? И рыбы с чипсами?
- Заткнитесь. Вы мне и так дорого обходитесь. А бутерброды и суп дешевле.
Северус почувствовал, как уголки его губ приподнимаются.
Они ужинали в мирной тишине. Даже слишком мирной, по мнению Северуса.
Он наблюдал, как она готовится ко сну, наводит порядок – палочка всегда рядом, на ее бедре. Можно даже не пытаться отобрать. Грейнджер не позволит ему приблизиться. А на ночь она приклеит его к этому проклятому дивану, поэтому операция под покровом тьмы тоже отпадает.
- Готовы к заклинанию, Снейп? – Она прервала его размышления.
- Нет, но не думаю, что вас это волнует. Я же узник.
Казалось, Гермиона расстроилась, что он в очередной раз напомнил об этом. Она быстро наложила заклинание, но Северус не почувствовал ничего. Неплохо она справляется со своей палочкой. Вот если бы он использовал подобные чары, Гермионе казалось бы, что диван пытается проглотить ее. Но это неважно. Кого вообще волнуют чары?
Она приглушила свет и залезла на кровать.
- Спокойной ночи. Выспитесь хорошенько. Очень может быть, что завтра я узнаю, как отправить вас домой.
Северус закатил глаза: она говорила это каждый день, и он уже начал терять надежду, что сможет выбраться отсюда… и завершить миссию.
Перевернувшись, он погрузился в беспокойный сон.
Он видел себя в длинной мантии, застегнутой от шеи до ног. Она выглядела ужасно неудобной. Он бежал по длинному коридору недалеко от башни Рейвенкло, хотя, может, и не там. Не останавливаясь, посмотрел на свои руки и чуть не вскрикнул от ужаса. Это были его руки, но старше, покрытые морщинами и жилистые.
Руки его отца.
Он оглянулся, чтобы увидеть своих преследователей. Посмотрев на их лица, он споткнулся. Профессора Макгонагалл, Спраут, Слизнорт и Флитвик выглядели уставшими и старыми, но они глядели на него с такой ненавистью, которой Северус и представить не мог. А рядом – Джеймс Поттер с длинными взъерошенными волосами, щетиной… глупыми очками на носу, линзы которых почти скрывали глаза.
Зеленые глаза.
Глаза Лили Эванс. Боже милостивый, у Лили и Поттера будет сын? Вот такой сын… А если придется учить этого мальчика, каждый день смотреть в лицо Джеймса Поттера, но видеть ее глаза? Это уже слишком.
Рядом с зеленоглазым Поттером стояла девушка, которую Северус не узнавал. Их тела странно переливались, будто что-то обволакивало, скрывая. Но глаза были ясно видны.
Он повернулся и вытащил из кармана палочку. Одним взмахом взорвал стекло и, не совсем понимая, что делает, выпрыгнул в окно. Северус думал, что упадет и погибнет, когда…
Ветер подхватил его, и мантия раскрылась, превращая Северуса в самую большую летучую мышь, известную человечеству. Голос Макгонагалл из разбитого окна пронзил тишину.
- Трус! ТРУС!
Слово, от которого он прятался всю жизнь. Слово, заставляющее сомневаться в себе даже во сне. Северус начал падать. Палочка выскользнула из руки, и он быстро полетел к земле. Последним звуком, который он слышал, был его собственный крик, и…
Упав на пол, Северус проснулся. Он встряхнулся и понял, что только что скатился с дивана.
Скатился с…
Так вот почему он не почувствовал даже пощипывания от приклеивающего заклинания. Грейджер его обманула, а он поверил! Никудышный из нее тюремщик, да и излишнее милосердие не пойдет ей на пользу.
А у него теперь есть возможность убежать и найти ответы по приказу Господина.
Северус посмотрел на часы – пол одиннадцатого. Недолго спал.
Он подкрался к ее кровати, надеясь, что она оставила палочку на ночном столике. Ну да, конечно… Гермиона лежала на животе, обняв подушку руками. И палочки нигде не было видно.
Черт!
Северус раздумывал, что же делать. Похоже, Грейнджер держит палочку где-то на теле, но тогда найти ее не получится, не разбудив ведьму. Расстроившись, он подошел к лестнице и попытался открыть ее. Собрал всю магическую энергию, чтобы обезвредить охранные заклинания, надеясь, что стихийное детское волшебство подействует.
Задвижка щелкнула, и обычно скрипучие ступеньки тихо опустились. Проход вниз был открыт.
Наконец появятся ответы, которые ему нужны, но Северус не знал, к чему готовиться.
Снейп шел по дому, ожидая, что увидит его обновленным. Но, казалось, ничего не поменялось. Те же самые фотографии и картины. Отвратительный истлевший зеленый ковер все еще пузырился по коридорам.
Двери всех спален были открыты.
Если здесь есть постояльцы, почему открыты двери?
Северус вошел в свою детскую и включил лампу. Его комната. Будто он вышел отсюда только вчера. Маленькая кровать на столбиках. Футбольные флажки и результаты СОВ, приклеенные к стене. Фотография Лили. Все здесь, все… будто в святилище.
Эта Грейнджер настолько больная?
Рука потянулась к полке, уставленной его детскими вещами, и вдруг Северус почувствовал укол магии. Охранные заклинания. Зачем здесь чары? Он взял с полки деревянную шкатулку, большим пальцем щелкнул задвижку и поднял крышку. Все было так, как он и оставил: кусок пирита, который нашел в детстве, ракушка из единственного семейного путешествия к морю, фильтр от первой выкуренной сигареты.
Закрыв коробку, он постучал кулаком по крышке и провел пальцами по краю. Найдя особенную точку, нажал и вытащил секретное отделение. На его ладонь упал хрупкий четырехлистный клевер – одинокое воспоминание о единственном пикнике с мамой. Она передала ему веточку со словами: «Маленькому Принцу всегда нужна удача». Северус трепетно положил клевер обратно в коробку и поставил ее на полку.
В полном смятении он вышел из детской и на мгновение остановился у комнаты родителей, чтобы убедиться, что там тоже все осталось нетронутым. Мамины вещи на тех же местах, где она их бросила, переезжая. А он ничего не передвигал, когда она ушла.
Он спустился на первый этаж, заранее опасаясь того, что может там найти. Северус чувствовал себя вуайеристом в собственном доме, а это было воистину жуткое ощущение.
Мелкую бытовую технику сменили, но духовка, кухонная плита и холодильник – остались. Нигде ни пятнышка. Северус открыл кладовую – только его любимые продукты.
Она солгала, и он все еще живет здесь? Грейнджер арендует чердак?
Не может быть. Почему его книги и альбомы у нее?
И всему этому есть только одно объяснение.
Нездоровое любопытство вело Северуса в столовую. Горы фолиантов и записи на столе, среди них очень знакомые журналы и что-то новое. Нужно найти палочку, чтобы скопировать все для себя.
Северус включил свет и начал просматривать бумаги. Очевидно, Грейнджер изучала путешествия во времени. Некоторые из книг определенно темные. Интересно, где она их добыла? Северус открыл одну и посмотрел на форзац – на тиснении значилось: «Собственность Р. А. Б.». Регулус? Что, черт возьми, не так с этой Грейнджер? Она собирает вещи, принадлежащие Пожирателям? А его дом стал бриллиантом ее коллекции?
Сердце неистово билось, голова кружилась. Споткнувшись, Северус влетел в гостиную. Тревога нарастала.
Здесь все было в порядке, только некоторые книги исчезли. Книги, которые теперь обитали на чердаке.
Северус заметил еще кое-что новое: дверь у дальней стены, которой раньше не было. Тяжело сглотнув, он двинулся к ней, повернул ручку и вошел в незнакомую комнату. Тусклое освещение вырывало из тьмы газетные вырезки и фотографии на стенах. Завороженный, он прошелся по комнате, едва различая заголовки, но понимая, что все здесь посвящено ему. Почти как в музее.
У дальней стены висела картина, самая большая здесь. Бра освещали почти черный холст. Северус увидел сцепленные в замок кисти и понял, что человек, стоявший спиной к залу, – часть этой черноты. Длинная черная мантия обнажала только ступни, обутые в крепкие сапоги, идеальные для лаборатории. Тонкие черные волосы падали на плечи.
«Портрет? Но это значит, что я… Нет. Не-е-ет…»
- Долго же ты собирался, - голос был слишком знакомым, только чуть ниже тембром и слегка хрипловатый.
Человек повернулся, и свет от свечи выхватил из черноты орлиный профиль.
Последняя мысль, которая пронеслась в голове, перед тем как тело грохнулась на пол: по крайней мере на этот раз он не истекает кровью…