Глава 3. Уроки
Они встретили Рона за завтраком.
— Я думал, вы хотя бы зайдете пожелать спокойной ночи, — обиженно заявил он, положив себе на тарелку столько еды, будто не ел пару недель.
Гарри и Гермиона весело переглянулись. Гарри многозначительно поднял бровь, намекая, чтобы она сама разбиралась.
— Наши комнаты… оказались от гриффиндорского общежития дальше, чем мы планировали. И когда мы распаковали вещи, было уже поздно. Или ты думаешь, что я откажусь от здорового ночного сна перед первым учебным днем?
Рон все сразу понял. Многие годы научили его не вмешиваться, когда речь шла о Гермионе и науке. Если, конечно, он не хотел нарваться на скандал.
Спустя минуту подошла Минерва с расписанием. Сначала она протянула пергамент Гермионе, а потом раздала остальным в алфавитном порядке.
— Почему ей всегда?... — спросил было Рон, и Гермиона поняла, что слишком расслабилась, посчитав, что он поумнел.
— Потому что я свое расписание читаю дольше, чем ты. — Ее взгляд не сулил ничего хорошего. — У меня примерно вдвое больше предметов.
Это была чистая правда. Для подготовки к ТРИТОНам все уроки поставили парами, которые длились по три часа — с девяти и до полудня, с часу до четырех. И в расписании Гермионы практически не было окон.
Понедельник: 9.00 — Зелья. 13.00 — Чары
Вторник: 9.00 — Руны. 13.00 — Магловедение
Среда: 9.00 — Трансфигурация. 13.00 — Нумерология
Четверг: 9.00 — История магии. 13.00 — Гербология
Пятница: 9.00 — ЗОТИ.
В расписаниях Гарри и Рона окон оказалось гораздо больше:
Понедельник: 9.00 — Зелья. 13.00 — Чары
Вторник: —
Среда: 9.00 — Трансфигурация
Четверг: 13.00 — Гербология
Пятница: 9.00 — ЗОТИ.
У каждого было свое мнение в отношении учебной нагрузки. Гарри и Рон думали, что Гермиона обезумела, раз собралась сдавать девять ТРИТОНов. Она же считала, что они упускают возможность получить достойное образование, выбирая только пять предметов. Министерство требовало минимум пять ТРИТОНов, чтобы поступить в школу авроров, и Гермиона полагала, что разумнее взять хотя бы шесть. Но Гарри и Рон твердили: лучше меньше, но лучше. Конечно, прекрасный аргумент, но Гермиона очень сомневалась, что это истинная причина их решения.
Однако, мягко говоря, нелепо думать, будто аврорат не примет Гарри и Рона после того, что они пережили в юности. Их детство оказалось неплохой подготовкой, которую нельзя не брать в расчет. Но, с другой стороны, Гарри не любит, когда к нему обращаются как к Мальчику-который-выжил, и рассчитывает на такие же шансы, как и у других. Поэтому было бы разумнее получить прекрасное образование.
Понимая, что снова затеяла спор, которого решила избегать даже в своей голове, Гермиона сосредоточилась на другом. Выбор уже сделан.
Поскольку первое сентября в этом году выпало на понедельник, у Гарри и Рона были две причины для ликования: никаких уроков сегодня и до следующей недели никаких страданий на зельеварении.
Гермиона думала, что они должны быть чертовски благодарны, что вообще могут ходить на зелья, и едва воздержалась, чтобы не напомнить им. Конечно, в глубине души мальчики это ценят и сейчас просто радуются случайному выходному.
Они получили результаты СОВ в середине июля, у Гарри и Рона оказалось выше ожидаемого по зельям. Для них это было воистину выдающееся достижение, стоившее немалого труда. Но Северус остался непреклонен, принимая на уровень ТРИТОН только тех учеников, которые получили превосходную СОВ. Выше ожидаемого уничтожило надежды мальчиков стать аврорами и превратило их неприязнь к Снейпу в искрящуюся ненависть.
Почему-то это напомнило Гермионе Амбридж, которая заявила, что Гарри не сможет быть аврором, и пожизненно запретила ему играть в квиддич. Быть ужасным преподавателем — плохо, но прилагать все усилия, чтобы крушить цели и мечты учеников, — просто возмутительно.
Когда Гермионы пыталась поговорить с мастером зелий, он прерывал ее, заявляя, что если уж Минерва не убедила его принять двух учеников, то у какой-то пятикурсницы-гриффиндорки нет никаких шансов. Гермиона знала о его принципах, но подозревала, что именно это решение Северуса ближе к мести, чем к справедливости. Если учитывать, сколько зелий Гарри испортили в большинстве своем слизеринцы и, время от времени, сам профессор… И Гермиона думала, что профессор такой несговорчивый не из-за принципов, он просто не желает делать исключение для золотого мальчика.
Тот разговор в библиотеке дома на площади Гриммо за два дня до шестнадцатилетия Гарри Гермиона помнила слово в слово. Северус был неприступен, но она не собиралась сдаваться.
— За свою почти двадцатилетнюю карьеру вы никогда не оценивали знания слизеринцев меньше, чем превосходно? — с сомнением спросила она.
— Я с трудом понимаю, как это относится к нашей недавней дискуссии. — Он явно разозлился.
Но Гермиона знала, что он прекрасно все понимает.
— Вы делали исключения в прошлом.
— При наличии уважительных причин, — заметил он холодно.
Видимо, мольбы Минервы, Альбуса и ее не считались уважительной причиной.
— А если причина будет основательной? — не сдавалась Гермиона.
— Искренне сомневаюсь, что это возможно.
Прозвучало пренебрежительно, но теперь она знала, что он хотя бы не пропускает ее слова мимо ушей, и отбросила все сомнения.
— Мое предложение таково: проверьте знания Гарри и Рона еще раз в конце лета. Если они получат «превосходно», вы примете их на зелья уровня ТРИТОН.
— А если провалятся? — поинтересовался он, подняв бровь. Он явно сомневался, что Гермиона может предложить ему достойную цену.
Она тяжело сглотнула, но продолжила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Тогда у вас на зельях будет на три гриффиндорца-шестикурсника меньше.
Черные глаза сузились в щелочки, и Северус смотрел на нее несколько долгих мгновений. Гермиона убедилась, что ее разум закрыт щитом.
— Вы действительно собираетесь рисковать своей возможностью ради того, чтобы они изучали зелья? — спросил он с сомнением.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь друзьям приблизиться к работе, о которой они мечтают. — Она смотрела на него не моргая.
Северус буравил ее взглядом, а потом резко заявил:
— Протестирую Поттера и Уизли 29 августа. И вы заплатите за их неудачу.
Убедить Гарри и Рона целый месяц повторять зелья оказалось непростой задачей. Особенно если учесть, что рассказывать о том, какой ценой она этого добилась, Гермионе не хотелось.
Начало августа выдалось не из приятных. День за днем ей приходилось тащить мальчиков в лабораторию в подвале. Она купила им ингредиенты, дала подробные записи — сделала все, чтобы настроить на учебу. Но, несмотря на удивительный второй шанс, Гарри и Рон по-прежнему жаловались на несправедливость Северуса и тайком сбегали на улицу поиграть в квиддич.
Неделю она терпела их ворчание, но вдруг все резко изменилось. Мальчишки стали старательнее, успешно готовили зелья с первой или второй попытки, тратили меньше времени на работу и потом могли веселиться. Гермиона чуть не плакала от радости.
И на самом деле расплакалась, когда тридцатого числа Северус сообщил, что к своему ужасу вынужден принять на зельях уровня ТРИТОН трех гриффиндорцев. Гарри пришлось отдирать Гермиону от Снейпа, когда она, потеряв здравый рассудок, бросилась на профессора. А потом еще долго всхлипывала на плече друга. Когда Северус в вихре развевающейся мантии удалился, Гарри признался, что три недели назад мастер зелий ехидно заявил, что уроки у шестого курса будут просто прекрасными — без единого гриффиндорца. Гарри возмутился: "А как же Гермиона?" — и тогда открылась правда о ее со Снейпом договоре. Так внезапно у мальчиков появился стимул наконец использовать второй шанс.
О том, что принял Поттера и Уизли, Снейп сообщил Минерве и Альбусу на следующий день после собрания Ордена. Фоукс показал Гермионе крайнее удивление на лице Макгонагалл. Дамблдор выглядел довольным, хотя Гермиона была почти уверена, что он тоже озадачен.
Минерва требовала объяснить почему, и ответом Северуса было: «Мисс Грейнджер предложила мне то, чего я хотел». Эти слова все еще расстраивали Гермиону. Возможно, на первых курсах она была невыносимый выскочкой, но ведь теперь другая, разве нет? Она не виновата, что ее, маглорожденную ведьму, бросили в море волшебного мира. Где она отчаянно барахталась, чтобы не утонуть, и должна была знать все. Конечно, пропасть между ней и чистокровными волшебниками осталась, но Гермиона научилась привлекать не так много внимания, когда пыталась наверстать упущенное.
Под конец завтрака Гарри и Рон увлеченно обсуждали, что же делать с неожиданным свободным вторником, как вдруг на них упала зловещая тень. Они оглянулись и увидели мастера зелий, глаза которого странно блестели. Ой, что сейчас будет…
— Мистер Поттер, мистер Уизли, Минерва была так добра и сообщила мне, что вы сегодня свободны. Мне нужна помощь, и ваш декан порекомендовала вас.
Гермионе пришлось скрыть улыбку, когда мальчики скорчили скорбные мины, но спорить с главой Слизерина, особенно если тот заручился поддержкой их декана, было бесполезно. Провожаемые полными сочувствия взглядами других гриффиндорцев, Гарри и Рон неохотно последовали за зельеваром.
Улыбаясь про себя, Гермиона отправилась на древние руны. Она понимала, что это ее последний год в Хогвартсе, и ужасно волновалась. ТРИТОНы никогда не были так близки. Совсем скоро придется продемонстрировать, чего она с таким трудом достигла за предыдущие шесть лет, и доказать, что преуспела в науке.
Гермиону бесил снобизм Малфоев и других чистокровных семей. Она ни на мгновение не поверила в этот бред про грязную кровь, но то, как некоторые волшебники цеплялись за эту идею, выводило из себя. И теперь она собиралась отлично сдать свои ТРИТОНы, чтобы доказать, что ничем не хуже чистокровок. Пусть у нее не получится изменить мнение древних магических семей, но то, что грязнокровки не способны к магии, она опровергнет наверняка.
На сегодняшних занятиях стало понятно, насколько профессора и большинство студентов серьезно относятся к учебе, ведь от ТРИТОНов зависело их будущее. Это пришлось Гермионе по душе.
Все профессора, кроме Тонкс, были знакомы Гермионе. Уроки сразу начались с того, на чем они закончили на шестом курсе, и казалось, что каникул не было вообще. Батшеба и Чарити начали с лекций, которые обещали в конце предыдущего года: как укрепить защиту, вплетая в заклинания руны и символы; и дискуссии о том, что сделали бы маглы, если бы магический мир открылся им сегодня.
Гарри и Рон не пришли на обед, опоздали на ужин. Когда они, наконец, появились в Большом зале, пыльные и растрепанные, то всем своим видом показывали, какое отвращение испытывают. Они тяжело рухнули на скамейку рядом с Гермионой.
— Явились — не запылились!
Мальчики злобно глянули на нее, но Гермиона ничуть не испугалась. Уж за шесть-то лет учебы привыкла к убийственным взглядам профессора Снейпа.
— Некрасиво радоваться чужому горю, — проворчал Гарри. — Ты почувствовала бы себя точно так же, если бы тебя так пытали.
Рон в это время уже поглощал огромный ужин.
— Я бы не назвала это «радоваться», — сухо ответила она, хмуро разглядывая их. — Я была бы счастлива помогать разбирать запасы зелий, но сидела на уроках.
Рон попробовал жаловаться с полным ртом, но получилось только шипение. Прожевав, он выпалил:
— Ты можешь этого не делать?
— Использовать дедуктивный метод своей повседневной жизни, чтобы установить с достаточной степенью вероятности, что ваше занятие не только отнимало время, но и подключало глубинные знания?
Рон тяжело сглотнул, будто его пнули в спину.
— Да, именно это.
Гермиона скорчила рожицу и обратилась к обоим:
— Вы что, забыли, что вы волшебники?
Они непонимающе уставились на нее. Вздохнув, Гермиона достала палочку и произнесла очищающие и разглаживающие заклинания. И теперь мальчишки выглядели приличнее.
— А-а, — единственное, на что был способен Гарри.
Рон что-то показал ей своей вилкой и сосредоточился на еде. Покачав головой, Гермиона вернулась к ужину.
Вечером они пригласили Рона в подземелья, чтобы показать свои комнаты. Оставалось только гадать, что он чувствует, потому что как только они начали спускаться, Рон умолк. Он уставился на горгулью, потом вытаращил глаза, увидев гостиную, мрачно рассматривал спальни, впился взглядом в ванную. Похоже, он не совсем понял, как они собираются вот так жить вместе, но Гарри и Гермиона не собирались обсуждать это, пока он не спросит.
И даже отсутствие слизеринских цветов его не успокоило.
Когда он, наконец, обрел дар речи, Гермиону очень впечатлило сдавленное:
— А тут… мило.
— Нам нравится, — одновременно ответили Гарри и Гермиона.
И Рон словно очнулся.
— Нет, не надо, — проныл он. — Мне и близнецов хватает.
Гарри и с Гермионой улыбнулись, и Рон, плюхнувшись на диван, заключил:
— Местечко, конечно, отстойное, но не такое уж и плохое.
На следующий день они встретились за завтраком перед трансфигурацией. Минерва как и раньше требовала идеального исполнения, но сейчас студенты приближались к изучению невероятно сложных чар. На шестом и седьмом курсах изучали в основном оборонительную трансфигурацию — превращение обычных предметов в щиты, грязь — в топь, чтобы замедлить противника, воду — в лед, чтобы вывести кого-то из строя. Обычное Фините не прекращало действие этих заклинаний, поэтому они могли очень пригодиться в схватке.
На самом продвинутом уровне можно было создавать объекты, которые активно защищают волшебника, как Альбус прикрыл Гарри во время битвы в Отделе тайн. Большинство магов или не были настолько сильны, или не обладали быстрой реакцией, чтобы использовать это в схватке, но Гермиона верила в свои магические и умственные способности. Она не сомневалась, что сумеет использовать все, чему ее научат.
Гермиона удивилась, когда Гарри и Рон отказались идти на обед. Они опасались, что Северус найдет их и загрузит работой, поэтому просто забежали на кухню, а потом отправились на улицу с метлами. Северус все-таки заметил, что их нет, и хищно ухмыльнулся в ответ на улыбку Гермионы.
Септима продолжала курс нумерологии по плану, который составила в прошлом году. На шестом курсе ученики работали с числами в чистом виде, и все их работы были теоретическими. Теперь же они применят исчисления на практике — в комплексных зельях, продвинутой трансфигурации и зельях высшего уровня.
Ученикам необязательно было работать со всеми этими зельями и заклинаниями, все-таки класс Септимы — не лаборатория, но расчеты необходимо было применить в реальном мире, чтобы подтвердить их правильность. За успешные исследования ученикам полагались дополнительные баллы.
Гермиона очень ждала продвинутые зелья, надеясь, что Северус не будет очень возражать, если она займется исследованиями в его лаборатории. В худшем случае, она обустроит уголок в гостиной, Гарри вряд ли возмутится. Или… в ванной столько места, и там есть проточная вода и… Ну, если она объяснит все Северусу, он точно позволит ей работать в его лаборатории.
В четверг Гарри и Рон по-прежнему избегали Снейпа, поэтому остались завтракать в апартаментах старост. Гермиона оставила их и пошла на историю магии, как обычно пропустив мимо ушей возгласы о ненужном предмете и ее глупом выборе.
История магии не нравилась многим. Большинство студентов отказались от нее при первой возможности. Они так и не добрались дальше лекций об охоте на ведьм, гоблинских восстаниях семнадцатого века и войнах великанов восемнадцатого века, которые были так по душе Бинсу, если ему вообще могло что-то нравиться. Но когда профессор приступил к истории основания Министерства, учреждению Международного кодекса о неразглашении, лекции стали еще невыносимее.
На шестому курсе изучали девятнадцатый век — реформы в Министерстве и волшебном мире в эпохи романтизма и викторианскую. А в этом году — двадцатый век. Хотя лекции убаюкивали, предмет был увлекательным. Бинс расскажет о том, как Альбус разбил Гриндевальда, о годах террора, участии волшебников в мировых войнах и многое другое.
Гермиона надеялась, Гарри никогда не узнает, что вся его жизнь записана в истории магии. И по тому, как мальчики вели себя, услышав слово «история», она понимала, что волноваться не стоит. Наверное, хорошо, что Бинс редко отклонялся от текста лекций, но, пожалуй, он был единственным непредвзятым источником фактов из истории Хогварста.
Гарри и Рон все же появились на обеде и ни разу не взглянули на учительский стол, будто это могло уберечь их от потенциального гнева Северуса. Гермиона думала, что в тот день Снейп достаточно повеселился и в ближайшее время мальчикам ничего не угрожает, но успокаивать их не стала.
После обеда они направились на улицу с Невиллом и Симусом. Помона на ходу напомнила им, что до начала ноября можно выбрать себе проект и что выращенные гибридные растения должны иметь практическое применение.
—На последнем курсе ученикам рекомендовали проявлять свои творческие способности и изобретательность в дополнительных проектах. Они не были обязательными, хотя преподаватели настаивали, что лучше взять хотя бы один. Если исследование оказывалось удачным, это повышало оценку по предмету.
Гермиона и Невилл согласились на предложение Помоны и еще в конце шестого курса выбрали задание, поэтому сейчас уже могли начать. Но судя по выражению лиц Гарри и Рона, те о проекте даже не думали, и Гермиона была почти уверена, что гербологией они заниматься не станут. Больше Помона к этому не возвращалась, а провела учеников теплицу номер три, в которой выращивала самые опасные растения.
Наступила долгожданная пятница, и свой утренний урок семикурсники восприняли с особенным энтузиазмом. Как и каждый год, ЗОТИ обещало что-то новенькое. Гермиона не знала, что такого сделала Тонкс, но студенты младших курсов о занятиях не рассказывали. Семикурсники, которым предстояло последними познакомится с новым учителем, пребывали в полном неведении.
Поскольку никто не должен был знать, что Тонкс — член Ордена, а не только сотрудник Министерства, троица старательно скрывала, что хорошо ее знает. Это избавило друзей от лишних вопросов. Они смело говорили, что видели ее только раз или два и практически не общались.
В этом году класс защиты от темных искусств располагался в подземельях. Видимо, чтобы Тонкс было легче общаться с Кингсли, Северусом и Ремусом. А может, из-за факультетской принадлежности Тонкс — кабинет был ближе к хаффлпаффской гостиной, чем к слизеринской, что радовало учеников, спешивших на первый в этом году урок.
Студенты часто обсуждали ЗОТИ и, вспоминая предыдущих преподавателей, надеялись, что аврор действительно чему-то их научит. Прошлогодний профессор Джадекс тоже был подарком Министерства. Он не служил Волдеморту, как Квиррелл или Барти Крауч-младший. Не был шарлатаном, как Локхарт, или министерским прихвостнем, как Амбридж. Он достаточно хорошо знал свой материал, хотя и не блестяще. И совсем не был похож на Ремуса. Джадекс твердо верил, что Гарри станет следующим Темный Лордом. Внимал каждому слову, что Волдеморт вернулся, но убедить его, что Мальчик-который-выжил не собирается захватить власть во всем мире, как только у него появится такая возможность, не получалось.
Хотя Гермиона и не ждала ничего хорошего от Министерства, она не думала, что эти взгляды Джадексу навязали на предыдущем месте работы. Время было трудное, и не похоже, что кому-то из политиков было выгодного держать в Хогвартсе человека, ненавидящего Поттера, особенно после Амбридж.
Сначала было даже забавно. Они считали идею о Гарри как о вселенском зле смешной, и даже те, кто на пятом курсе не знал, как относится к Поттеру, теперь уважали его. У Джадекса не было влияния и мстительности Амбридж, но к концу ноября Гермиона обнаружила, что почти на каждом уроке должна напоминать ему, что Гарри нельзя отстранять от практики только потому, что, по мнению преподавателя, он уже и так побеждал других волшебников. А Гарри она просила сдерживать свой пыл. Похоже, Альбусу пришлось вмешаться, чтобы убедиться, что гриффиндорского золотого мальчика оценивают справедливо.
Ученики уже давно знали, что Гарри владеет парселтангом. ЗОТИ посещали многие из Армии Дамблдора (которая теперь стала официальным клубом, возглавляемым Джинни и под кураторством Филиуса), поэтом почти весь класс почувствовал неприязнь к новому преподавателю.
Может, у него и не было перьев, пишущих кровью, он не заставлял читать учебники на каждом уроке, но он терпеть не мог спасителя волшебного мира в то время, когда все знали, что Волдеморт вернулся, и это возмущало. И хотя Джадекс был вполне грамотным, учить тех, кто уже успел столкнуться с темными искусствами, не мог. И старшекурсникам это не нравилось.
Казалось, Джадекс думает, будто должен защищать учеников от дурного влияния Поттера. А они назло дружили с Гарри.
Неизвестно, отказался ли Джадекс сам, или его уволили, но Министерство спокойно восприняло известие, что школе требуется новый профессор.
Гарри, Рон и Гермиона радовались, что преподавателем выбрали Тонкс. Рон знал, на что способна Тонкс, и не болтал лишнего. Но очень оплошал, когда вместе с Невиллом зашел в класс ЗОТИ, обсуждая гербологию. Гарри и Гермиона, которые шли последними, не успели их остановить, когда почувствовали гул от заколдованной дверной рамы, и насторожились.
Хогвартс был одним из самым волшебных зданий во всей Британии. Заклинания окружали земли по периметру, защищали школу от нападений, запрещали Пожирателям проникновение, предупреждали аппарацию и прибытие по воздухи, и еще много чего. Чары окутывали поле для квиддича и некоторые теплицы. Целые связки заклинаний предназначались для того, чтобы отпугивать маглов и изменять облик замка для их глаз. А древнее волшебство в основании укрепляло старое здание.
Еще были личные чары. Северус защищал свою кладовую, кабинет и комнаты, как и многие профессора — обычная предосторожность в столь неспокойное время. Но вот заколдовывать открытые двери было весьма странно, и Гарри с Гермионой сразу заподозрили что-то неладное. Они достали палочки и попытались выяснить, с чем же столкнулась.
Тонкс улыбнулась им из класса. Ее волосы цвета розовой жевательной резинки вполне сочетались с футболкой «Вещих сестер» и синими джинсами. Если Тонкс и носила мантию, рядом ее не было.
— Вы собираетесь присоединиться ко мне или останетесь в коридоре?
У Гарри и Гермионы уже было представление о неизвестных чарах.
— Мы бы с радостью присоединились, — усмехнулся Гарри, а Гермиона улыбнулась Тонкс.
— Но хотели бы быть в состоянии говорить об этом позже.
— И не ходить с синими волосами все выходные.
Вместе они взломали чары, а когда пересекли порог, Гермиона тайно прикрывала себя и друга щитом. Тонкс оценила их настороженность, но, похоже, одноклассники ничего не заметили, потому что все пялились на ухмыляющегося профессора. Гарри и Гермиона уселись за первые парты. Поскольку ученики не знали, чего ожидать от Тонкс, они решили подставить под удар старост.
Гермиона заметила Малфоя и Дафну Гринграсс, которые присоединились к их классу в прошлом году. Она так и не могла поняла, почему они здесь: следят ли за тем, как учатся другие, или хотят учиться сами.
Дверь закрылась тихо, без громкого стука, который так любил Северус.
— Полагаю, многие из вас помнят профессора Грюма?
Почти все мрачно кивнули — не самое лучшее начало. Гермиона, Гарри и Рон ухмыльнулись, как и Тонкс.
— Он был моим наставником. И хотя я не буду выкрикивать: «Постоянная бдительность!», — это уже лучше, — как он, вы поймете, что этот принцип я соблюдаю в полной мере. — Волосы Тонкс стали ярко-синими, когда она улыбнулась классу. — И те из вас, кто не страдают паранойей, как мистер Поттер и мисс Грейнджер, напомнить этот совет не повредит. Хотя школа по сути своей убежище, как выразились ваши младшие коллеги, мой класс опасен для вашей жизни.
Волнение среди студентов, казалось, возросло, ведь многие из них думали, что в классе ничего не произошло.
Тонкс встала перед учениками и оперлась на стол, скрестив руки и ноги:
— Защита от темных искусств — это нечто большее, чем боевые заклинания в сражении или стычки в неосвещенных коридорах. Защищаться от темных искусств — значит, всегда быть в курсе своего окружения, следить за необычным поведением и не позволять вниманию ослабевать ни на минуту. Я больше не собираюсь заколдовывать дверь, — ободряюще улыбнулась Тонкс, — но что я сделаю в следующий раз, вы знать не можете. Мы не будем проклинать друг друга, лишь изучать, как тонко и в то же время мощно защитить себя. Это станет частью вашего утреннего распорядка в пятницу. Меня зовут Тонкс. Буду отзываться на Тонкс, профессор или аврор Тонкс. А теперь, кто мне скажет, какие заклинания мы относим к темным?
Между подготовкой к урокам и домашними заданиями, которые сразу обрушились за них, Гермиона изучала книги о совершеннолетии и Непорочных. Она решила использовать свободное послеобеденное время в пятницу с пользой. Вместе с Гарри и Роном отправилась на чай к Хагриду, который пребывал в прекрасном настроение, потому что достал новых интересных существ для своих уроков. После Гермиона просмотрела несколько книг, исписала два листа и занялась исследованием фолиантов о Непорочных.
Гарри только бросил взгляд на гору книг, которые Гермиона разложила на кресле, заняла почти весь диван и раскидала на полу, и побледнел, но храбро вытащил свои учебники и принялся за работу. Рон пустился бы наутек. Но все же, если сделать домашнее задание сегодня, оно не будет нависать над ними остаток выходных. Гарри знал, что нужно начинать тренировки, обсудить, насколько они продвинулись в исследованиях о Непорочных и всерьез взяться за обязанности старост.
Узнать что-то о Непорочных почти не удалось. Новые книги оказались полным бредом, а позаимствованные из библиотеки Блэков и запретной секции — довольно полезными, хотя весьма ограниченными. Кажется, никто из Непорочных не написал книги, а значит, львиная доля текста — слухи, которые не давали ни одного определенного ответа, как она хотела.
После того как Альбус объяснил им резню детей, стало понятно, почему информация такая двусмысленная, но это не особо утешало, когда речь шла о жизни Гарри и ее. Гермиона пыталась осознать и принять все, что найдет. Даже если это изменит ее жизнь.
На ужине Гермиона увидела, что волосы пятнадцати из семнадцати семикурсников, утром бывших на уроке ЗОТИ, стали ярко-синими. И ни один не мог объяснить, почему так случилось, потому что говорить о занятии не получалось. Особенно яркими были волосы белокурых Драко Малфоя и Ханны Эббот. Малфой был явно взбешен.
Возможно, для Тонкс было хорошо, что ученики не болтали об уроках, но семикурсники выглядели совершенно потерянными, да еще и с синими шевелюрами. А ведь они считались самыми умными учениками в школе. Гермиона была уверена, что этот урок они запомнили на всю жизнь.
Гермиона и Гарри, наконец, сжалились над отчаянным бормотанием Рона и объяснили гриффиндорцам, что произошло. Новости быстро разлетелись по Большому залу, и репутация для Тонкс была готова. Гермионе стало интересно, сколько учеников подумали, что Нимфадора слизеринка, и как они удивятся, узнав правду.
Тонкс подняла кубок, кивая Гарри и Гермионе. Северус осторожно разглядывал нового профессора. К счастью, на сей раз его мантия осталась сухой, и здоровью и безопасности второго компетентного и не служащего Волдеморту преподавателя ЗОТИ ничего не угрожало. Интересно, как Альбус заставил их сесть вместе: хотя Тонкс и была более приятным собеседником, чем Квиррелл, Локхарт, Джадекс или Амбридж, но сидеть рядом с ней не совсем безопасно. Хотя Гермиона и считала Северуса одним из самых храбрых людей, он никогда не рисковал понапрасну.
В пятницу вечером Гарри и Гермиона осознали, что в четвертый раз подряд собрались перед камином делать домашнюю работу, как в последние шесть лет в гриффиндорской гостиной. Они решили, что письменные столы всего лишь занимают место, и передвинули их в свои спальни. Теперь можно тихо и спокойно учиться в одиночку, если захочется, или же снова собраться вместе перед камином в гостиной.
В комнате осталось много места, которое они превратили в спарринг-площадку и добавили смягчающие чары, что Гермиона нашла летом. Заколдованные стены и пол при ударе слегка пружинили, а в остальное время оставались обычными. Каждый раз подниматься с холодного камня в подземельях во время тренировок с Северусом раздражало, и теперь их грела мысль, что хотя бы в собственном доме будет удобно.
Остальную часть комнаты они заколдовали от попадания случайных сжигающих проклятий, снарядов и других разрушительных заклинаний. Гарри и Гермиона приклеили ковры к полу, укрыли их заклинаниями против огня, а также позаботились обо всем, что могло воспламениться. Заколдовали от затопления и замораживания, наложили на стены чары поверхности, которые тормозили заклинания. Теперь Гарри и Гермиона хорошо знали, как работают их наставники.
Теперь у них было место, чтобы держать себя в форме для рукопашной схватки, которой их учил Ремус, и магической дуэли под руководством Северуса и Кингсли. Но, как и раньше, комната выглядела уютно и по-домашнему.
Гарри и Гермиона на всякий случай проверили свою защиту, устроив быструю и яростную дуэль, которая закончилась ничьей. И комната уцелела. Друзья, задыхаясь, рухнули на диван.
— Креативный поход к ремонту, — Гермиона рассматривала, что получилось. — Мы могли бы даже телешоу запустить: «Как защитить свой дом и ничего не менять в убранстве. Десять простых шагов».
— Может, опубликуешь самоучитель для волшебников, — рассмеялся Гарри, — и поделишься своим заклинанием для горгульи.
Гермиона все хорошо обдумала, прежде чем создать целый комплекс из трансфигурации и чар, которые заставляли горгулью на двери объявлять всех, кто хотел войти. Существовала карта Мародеров, и значит, замок позволял следить за своими обитателями. Гарри и Гермиона решили, что достаточно охватить несколько футов перед дверью. И теперь скрывающимся посетителям не придется представляться горгулье в коридоре, а Гермиона и Гарри будут точно знать, кто пришел. Горгулья, как и карта Мародеров, видела настоящих людей сквозь любые личины.
Теперь горгулья будет сообщать о посетителях телепатически. Если хозяева не услышат этот сигнал, статуя будет повторять еще и еще, громче с каждым разом, пока не получит ответ.
Гермиона, как и Гарри, владела беспалочковой магией и узнала об этом не при таких печальных обстоятельствах, а когда она достигла семнадцатилетия и эти способности усилились. И теперь Гермиона даже из своей спальни сможет отдать горгулье приказ отворить дверь. Горгулья также будет открывать, если хозяева не подойдут сами. Пока Гермиона колдовала, она подумала, что разгадала одну из загадок кабинета директора.
— Замечательно, — весело сказал Гарри.
Довольная похвалой, Гермиона решила испытать свое пока только теоретическое заклинание. Она не была уверена, что оно сработает на живой части замка — их горгулье — но все получилось. Горгулья правильно объявила и ее, и Гарри, когда они по очереди проверили ее. Когда гостей станет больше, они смогут окончательно убедиться, что все в порядке.
Затем Гермиона чуть изменила формулу, чтобы горгулья не сообщала о них двоих, чтобы постоянно не тревожить друг друга. Теперь они могли дать еще кому-нибудь беспрепятственный доступ и отменить сообщение о его появлении.
— Хочешь ограничить расстояние? — спросила она.
Гарри непонимающе посмотрел на нее.
— Ты хочешь, находясь в классе ЗОТИ, знать, что Луна стоит возле наших дверей?
По его лицу медленно расползлась ухмылка:
— Всю жизнь мечтал!
Гермиону такой ответ не удивил. Да и если им это надоест, настройки всегда можно изменить. Она позволила заклинанию рассеиваться без определенных границ, подозревая, что чары будут выдыхаться, взаимодействуя с защитой земель Хогвартса.
Но в своих комнатах они могли заколдовать не только дверь. Карту не нужно было скрывать от соседей, и Гермиона по-настоящему оценила ее гениальность и полезность. Вряд ли она повзрослела, вероятнее, все только потому, что она начала понимать это изобретение и думала, что сможет сделать копию, если пожелает.
Гарри прикрепил карту к стене рядом с дверью своей спальни временными приклеивающими чарами, чтобы держать ее полностью развернутой, как большую картину. Гермиона прикрыла ее маскирующим заклинанием, чтобы другим старый пергамент казался морским пейзажем, нарисованным чернилами, что не выбивался с общего убранства комнаты.
Когда Гермиона, Гарри или Рон смотрели на карту, они видели всех в Хогвартсе. В конце прошлого года Гермиона обнаружила, что изображение имеет различные режимы и способы отображения: не только показывает местоположение каждого жителя замка, но также списки. Например, слизеринцы, семикурсники, профессора, не ученики и не профессора. Так друзья могли время от времени проверять, чтобы никаких подозрительных личностей не оказалось в списке обитателей Хогвартса, как Барти Крауч на месте Аластора Грюма.
Благодаря протеевым чарам каждый раз, когда новый человек появлялся в списке «других» на карте, его имя возникало на браслетах, которые носили Гарри и Гермиона. Эти украшения, изготовленные из полос золота и серебра, переплетенных вместе, также были портключами, они активировались кодовым словом и перенесли бы хозяев в кабинет директора. Металл нагревался, когда приходило сообщение. Гермиона подарила браслет Гарри на день рождения. Он радовался, но не понимал, зачем ему это, пока она не объяснила, на что способно украшение. Для того чтобы узнать, где находится неизвестный человек, нужно было все же смотреть на карту, но так по крайней мере они будут осведомлены, если какой-нибудь беглец-анимаг или другие злоумышленники появятся на территории Хогвартса.
В прошлом году Гермиона придумала, как маскировать свое присутствие на карте, и поделилась этим секретом только с Гарри. Они решили убрать и Рона, но она не стала объяснять другу, как это делается. Он все равно был способен говорить только о квиддиче и потом об этом разговоре так и не вспомнил, да и она тоже. Гермиона и Гарри знали, как увидеть друг друга, если что-то случится, и очень радовались, что придумали способ уберечь себя от слежки.
Когда они закончили со всеми изменениями, было уже поздно, и долгая тяжелая неделя дала о себе знать.
— Сомневаюсь, что мы сейчас в состоянии обсуждать исследовательские откровения. Может, перенесем это на утро воскресенья? — предложила Гермиона с надеждой.
— Я был уверен, — ухмыльнулся Гарри, — что ты собираешься усадить меня и раскрыть что-то архиважное, чего я не мог понять всю свою жизнь.
— Ну я же тебя знаю, — улыбнулась она. — Рон, наверное, заснул бы.
— Его официально признали помешанным на квиддиче, — Гарри покачал головой. — Он уже спланировал предварительные тренировки или как их там, поскольку настоящие тренировки не начнутся раньше следующих выходных. Рон решил во что бы то ни стало воспитать звездную команду. После того, что случилось в прошлом году…
В прошлом году Гриффиндор проиграл Слизерину в финале. Но ни Рон, ни Джинни не были виноваты в этом. И она, и Драко в тот день летали просто отлично, обе команды играли на пределе, но Драко поймал снитч. Гриффиндору все же удалось заполучить Кубок школы, поэтому считать проигрыш полным фиаско было нельзя. Но Рон воспринял все как личную неудачу. Очень личную.
— Я восхищаюсь его настойчивостью, — это прозвучало так, словно она пытается себя убедить.
— Тогда спать. — Гарри потащил ее с дивана. — Завтра тоже трудный день.
В субботу утром старосты должны предоставить им список обходов и график собраний старост. Главные старосты редко вмешивались в работу своих коллег, но Гарри и Гермиона решили приглядывать за ними на всякий случай. И пытались разрешать конфликты, прежде чем это доходило до декана факультета.
Свои обходы Гарри и Гермиона планировать не собирались. Если ученики узнают их график, все будет бесполезно. Еще они должны были контролировать гриффиндорцев.
Они договорились, что будут проводить обходы, когда замучает бессонница и позволят домашние задания и дополнительные тренировки. Или если карта покажет что-то странное. Гарри смирился с тем, что гениальное творение мародеров будет использоваться для поиска нарушителей. Гермиона сказала, что во время войны у шалостей могут быть страшные последствия. Покидать территорию замка, гулять по Запретному лесу или подземельям очень опасно для учеников.
Они время от времени вспоминали свои первые годы в Хогвартсе и поняли, что Альбуса устраивало происходящее. Ведь не могли бы друзья Чарли на метлах добраться до вершины башни, чтобы спасти Норберта, без разрешения директора. Конечно, он хотел пристроить дракона, но использовать для этой цели одиннадцатилетних детей было как минимум глупо. И потом, весь тот год стал опытом, «закаленным в огне», и Гермиона подозревала, что в этом году их ждет то же самое.
Но вряд ли что-то могло подготовить ее к статусу Непорочной, способной подарить огромную силу первому сексуальному партнеру, а значит, за ней будут охотиться. И теперь Гермиона собиралась сделать все возможное, чтобы они с Гарри могли сами распоряжаться собственными жизнями.