Глава 6. Ответ
Все остальные ученики в Большом зале получили свои газеты и зашуршали страницами: шелестели листы «Пророка», который передавали из рук в руки, звучали голоса, обсуждавшие последнюю попытку Волдеморта навредить волшебному миру.
Младшие ученики, которые пили тыквенный сок в поезде, едва не зеленели. Они очень взволнованно пытались убедить всех вокруг (но больше — себя), что Министерство преувеличивает опасность и отравить их никак не могли.
Гермиона едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза: как успешно сработал план Скримджера. Судя по словам главы магического правопорядка, яд действует медленно, и будет удивительно, если ученики до конца дня не убедят сами себя, что у них есть таинственные симптомы. И обследованию только обрадуются.
Они с Гарри мельком переглянулись. Гермиона знала наверняка: он тоже доволен, что они заранее обеспокоились маскировкой крови. Она провела нумерологические расчеты, методом проб и ошибок обнаружила переменную и создала заклинание, способное имитировать компоненты крови недевственников. Пришлось адаптировать магическую формулу для себя и Гарри, заколдовать и связать именными рунами, чтобы никому, кроме нее, не удалось снять чары. Получилась очень основательная маскировка без видимых изменений, только чуть перестраивался состав крови, а этому никто не придавал значения. Чары были настолько тонкими, смешанными с магией, присущей крови волшебников, что их вряд ли могли обнаружить.
Друзья проверили свою кровь с помощью запрещенного волшебства, и оказалось, что Непорочными они уже не были. Похоже, затея сработала, как и планировалось, и теперь можно не беспокоиться из-за сегодняшней проверки. Но они не были бы известными своим упрямством гриффиндорцами, если бы позволили Министерству взять их кровь для какой бы то ни было цели.
Спустя пять часов их класс отвели с урока чар в больничное крыло. Первая в очереди, Гермиона категорически отказалась сдавать кровь.
— В обследовании нет необходимости, мадам Помфри, — легко возразила она. — Я не пила тыквенный сок в поезде.
Неправда, пила, но сначала, уже по привычке, проверила свой стакан. Никакого выдуманного яда.
— Как бы там ни было, мисс Грейнджер, я получила инструкции взять от каждого пробирку крови, — раздраженно объяснила Поппи.
Если так было весь день, Гермиона могла ей только посочувствовать.
— Не понимаю, зачем Министерству бессмысленно тратить деньги налогоплательщиков, — сказала Гермиона нарочито серьезно. — По закону я взрослая, мои родители не ждут результатов с тревогой, поэтому ваши усилия бесполезны.
Для всех, кроме жулика-главы магического правопорядка, но об этом лучше не упоминать.
Поппи нахмурилась и неохотно отступила.
— Обсудите это с директором. Мистер Уизли, вы следующий.
— Мадам Помфри, мне очень жаль, но у нашей семьи есть колдомедик. Только он берет кровь и делает все анализы.
Поппи возмущенно фыркнула, и Гермиона почти мгновенно поняла, кто же этот целитель. Она выдавила из себя улыбку, увидев на лице мадам Помфри намек на ответ.
— Если вы твердо решили упрямиться, мистер Уизли, тогда — мистер Поттер. — Медиковедьма уже теряла терпение.
Гарри пронзительно посмотрел на нее, а потом очень четко и решительно заявил:
— Когда в последний раз у меня брали кровь, ее использовали для воскрешения Волдеморта.
И мадам Помфри сдалась.
Как выяснилось позже, отказались не только они. Даже самые младшие ученики Хогвартса знали, что можно сотворить с флаконом крови. Магия крови считалась незаконной, но, поскольку все слышали о колдунах, для которых мораль не имела значения, расставались с собственной кровью крайне неохотно. Ни один слизеринец с шестого и седьмого курса не согласился отдать свою кровь в руки Министерства. Как и половина рейвенкловцев. Другая половина все же согласилась, наверное, не читали запрещенные книги и не знали, какой опасности себя подвергают. Хаффлпаффцы тоже подчинились приказу, они верили в Министерство или же чувствовали себя между молотом и наковальней, потому что тетя Сьюзен Боунс стала министром магии. А гриффиндорцы последовали примеру Золотого трио.
Альбусу даже пришлось сделать объявление за ужином.
— До моего сведения довели, что не все ученики согласились участвовать в министерском осмотре. Позвольте напомнить вам, что смерть от отравления может быть ужасна.
— Магия крови хуже, — зашептал Гарри на ухо Гермионе.
Она только кивнула.
А директор продолжил:
— Глава магического правопорядка, аврор Скримджер, пожелал, чтобы я призвал вас успокоить своих родителей, и заверил, что Министерство заботиться о ваших интересах.
Гарри и Рон только фыркнули.
Гермиона заметила, что директор не слишком старается, видимо, думает, что их общий план сработает. Он мог быть переубедить многих, но, похоже, считал, что Министерству ни к чему знать о Непорочных.
— Обследование продлиться до конца недели. Возможно, кто-нибудь из вас передумает.
Однако те, кто отказался, отнеслись к его словам с недоверием.
Вечером им, наконец, удалось пообщаться с Роном в гостиной. Никому из них не надо было заниматься, и Гермиона согласилась на время отложить книги.
— Плюсанул бы за то, что его яйца достаточно крепкие, чтобы ввязаться в это, — сказал Рон, качая головой, — но даже я понимаю, как тупо обвинять Сами-знаете-кого в этой истории, шитой белыми нитками.
— Если бы я был Волдемортом, то наверняка задумался бы, что происходит, — согласился Гарри. — И Скримджер останется с носом.
Она кивнула:
— Он действительно просчитался. Конечно, он аврор и темные силы ему ближе всего, но лучше было бы выбрать что-то более правдоподобное. Заразную болезнь, например. Это быстрее убедило бы нас пройти обследование.
— Но тогда сложно было бы объяснить, почему Поппи не может просто проверить всех в больничном крыле, — не согласился Гарри. — Она более чем квалифицирована, чтобы справиться с любым из наших вероятных заболеваний. Полагаю, именно непонятный яд может быть причиной для министерского обследования.
— Интересно, а они просили единственного в Британии мастера зелий помочь определить этот странный яд? — Гермиона изогнула губы.
И все рассмеялись, представив, как Скримджер обращается к Северусу.
В прошлом году у них со Скримджером возникли проблемы, когда Волдеморт напал на Азкабан. Тогда Гарри с криком упал посреди урока зелий. Впервые после событий пятого курса. Гермиона дождалась, пока Северус прогонит всех из класса, и влила обезболивающее зелье в рот Гарри.
Когда Гарри смог говорить, он сообщил, что Волдеморт был в Азкабане. Он заметил, что картинка очень четкая, видимо, Риддл хотел, чтобы его видели. Было логичным предположить, что, поскольку заключенные сбежали, силы авроров бросят к тюрьме, оставив Министерство без защиты. И эту мудрую идею донесли до Альбуса.
Авроры чуть не взбунтовались. Кингсли согласился с доводами Гарри и оставил большинство своих бойцов в здании. Но Скриджер все же приказал им отправляться в Азкабан. Авроры оказались между двух огней — главой магического правопорядка и начальником подразделения.
В тот день их спас счастливый случай. Альбус словно все предвидел. Он отправил боеспособных членов Ордена Феникса в Азкабан, а Волдеморт отвлекся на Гарри. Кингсли быстро сориентировался и послал Тонкс к министру Боунс как раз тогда, когда получил патронус от Альбуса. Из-за конфликта между Скримджером и Кингсли авроры сразу покинули Министерство, как того ожидал Волдеморт. Им предстояла жестокая схватка — Министерство подверглось атаке. И здание покинуть не мог уже никто.
За защиту министра Тонкс получила Орден Мерлина первой степени. Она сохранила Амелию Боунс относительно невредимой до прибытия подкрепления, но потом три месяца провалялась в больнице. Неизвестно, видел ли себя Волдеморт на посту министра, но точно собирался опустошить Министерство, а убийство главного магического политика и вовсе посчитал бы победой. Тонкс не допустила этого, ей пришлось сойтись в бою со своей безумной теткой.
Возможно, молодому аврору не настолько повезло бы, пойди она напрямую против Волдеморта, которого в очередной раз ожидало разочарование в Министерстве. Вместо съежившихся от страха мелких чиновников и беспорядка, он обнаружил Альбуса, Гарри, Рона, Гермиону и половину Армии Дамблдора. Они уже разобрались с Пожирателями, находившимися в Атриуме, и теперь их палочки нацелились на Волдеморта. Он понял, что преимущество не на его стороне, но напоследок не удержался от угроз:
— Мы еще встретимся, Гарри Поттер, — прошипел Волдеморт, — в последний раз!
— Выбери день, когда хочешь умереть, и приходи, — спокойно ответил Гарри.
Волдеморт попытался обрушить на них потолок, когда аппарировал, но Гермионе и Альбусу удалось рассеять заклинание, пока остальные держали мощный щит.
Поражение Волдеморта было им вдвойне на руку – Темный Лорд начал больше доверять Северусу. Беллатриса всегда говорила, что Снейп разрушает все планы Лорда, но когда и этот провалился, Волдеморт не подозревал Северуса. Зельевар сказал, что если бы знал о плане, мог бы вывести из строя Гарри, когда стало очевидно, что мальчишка не собирается отправить всех в Азкабан, как того хотел Волдеморт. И, поскольку Снейп не знал, он вынужден был предположить, что такова воля Темного Лорда, и спокойно позволил Гарри рассказать Альбусу.
Беллатриса пала от палочки своей племянницы. Самой сумасшедшей из сестер Блэк теперь не было, и сомневаться в преданности Северуса уже никто не посмел бы. И хотя Волдеморт злился, что потерял Беллу, он не мог обвинить в этом Снейпа. Наказание понесут другие Пожиратели смерти, которые убежали с поля боя.
Министр объявила перемирие между Скримджером и Кингсли. Кинсли следовало подчиниться своему непосредственному начальнику, но он отстоял свою правоту. Скримджер располагал самой точной информацией, которую мог достать, и Гермиона думала, что он, возможно, и поверил Кинсли, но отрицал это. Остальным аврорам официально напомнили о субординации, но никто не упомянул, что они должны были подчиниться Скримджеру, а не Кингсли.
Хотя положению Скримджера в Министерстве ничто не угрожало, ведь немногие знали, что произошло в тот день, Руфус все же чувствовал, что его авторитет ослаб. Если в следующий раз дело дойдет до выбора, авроры наверняка подчиняться Кингсли. Возможно, именно поэтому Скримджер решил найти Непорочных во что бы то ни стало. Гарри и Гермионе, как и всем, кто встанет у него на пути, не поздоровится.
За неделю больше никто не сдал кровь, и Гермиона с Гарри радовались, что у них в запасе еще неделя, пока Скримджер не решит перейти к новому плану, получив отрицательный результат. Больше всего энтузиазма проявили младшекурсники, но едва ли это будет полезно для главы магического правопорядка. Кинсли успокоил Альбуса, что флаконы обязательно уничтожат и никто не воспользуется кровью учеников для своих грязных делишек.
После выхода газетной статьи Волдеморт хранил зловещее молчание. А Гарри страдал не только от кошмаров, теперь его одолевали видения. Он так кричал, что Гермионе пришлось забраться к нему в кровать, чтобы успокоить. Гарри хорошо защищал свой разум, и Волдеморт не мог через него выудить информацию, но змеелицый подонок показывал свои поступки, и, когда эмоции захлестывали, Гарри чувствовал этот кошмар даже против воли. Однако действенный способ блокировать эти видения они пока не нашли, ведь связь между Гарри и Волдемортом была уникальной, и традиционные методы просто не работали.
К счастью, насколько удалось выяснить, Волдеморт не обсуждал эту связь даже со своими Пожирателями. Волдеморт не защищал свой разум полностью, чтобы получать из связи выгоду. Но ему нужно было быть осторожным, чтобы Поттер случайно не узнал чего-то важного для Ордена или авроров, пока Лорд будет мучить его на расстоянии.
Пожиратели несколько раз атаковали, но Волдеморт в этом не участвовал. Видимо, никто не собирался нападать на Гарри. Но в конце сентября, после той идиотской статьи, не было ни одного столкновения, и друзья недоумевали, чего же Волдеморт ждет. Мысль о том, что вдруг он решил исправиться, после того как его обвинили в преступлении, которого не совершал, была слишком хорошей, чтобы оказаться правдой. Не терпелось узнать, что же задумал Волдеморт, однако Северус не мог сказать ничего нового.
Первый визит в Хогсмид назначили на вторую субботу октября. Все были как на иголках: авроры, профессора и старосты заботились о безопасности учеников. Но не высматривали подозрительных крыс типа Петтигрю, чтобы поднять тревогу. Третьеклассники слишком волновались из-за своего первого визита в деревню, чтобы беспокоиться об иллюзорной опасности, и сумели сохранить достаточно энтузиазма, чтобы радоваться прогулке.
Остаток выходных ученики страдали от обжорства после Сладкого королевства, но Гермиона думала, что это невысокая цена за безопасное путешествие. Получилось сделать вид, что война, царящая вокруг, не диктует, как им жить.
Дни проносились как один миг, и казалось, что они становятся все стремительнее. Гермиона не знала, как справлялась бы с нагрузкой, если бы ей не хватало четырех часов сна. Они тренировались с Северусом по четыре раза в неделю, иногда к ним присоединялись Рон и Тонкс. Еще Гарри и Гермионе приходилось патрулировать не реже пяти дней в неделю. К тому же Тонкс обязательно приглашала их в гости, чтобы расспросить, как она справляется со своими новыми обязанностями.
Младшие ученики страдали от тоски по дому, старшие — из-за школьных драм, и со всем этим они приходили к старостам. Старосты пытались справиться с непомерной нагрузкой и несли свои проблемы к Гарри и Гермионе, которым уже казалось, что летних каникул не было несколько лет.
Гермиона стремилась хотя бы раз в неделю выбраться из замка, чтобы увидеться с табуном. Она подозревала, что Гарри не меньше чем Северусу интересно, где она бродит в предрассветные часы. Но после того досадного недоразумения она не попадалась ни на территории Хогвартса, ни у дверей замка.
Она не собиралась выдавать свои секреты, но и прекращать тренировки, потому что нужно посетить табун, дабы получить необходимую дозу спокойствия, которая питала ее, тоже не хотела. Кастина и другие единороги считали забавным волнение учеников из-за уроков. И от этого Гермиона ощущала даже какое-то облегчение.
На последнем курсе преподаватели настаивали на оригинальности подхода. Домашней работы меньше не стало: приходилось заучивать магические формулы для трансфигурации, списки ингредиентов и рецепты зелий, писать эссе и излагать там свои взгляды. Но теперь от учеников требовали проявить индивидуальность.
Они не только изучали свойства растений на гербологии, но и делились в эссе своими теориями, и даже создавали новые гибриды. И так по всем предметам, где включена еще и практическая часть: зелья, чары, ЗОТИ и трансфигурация. Много внимания ученики уделяли изучению литературы и практики, чтобы сдать ТРИТОНы, но волшебному миру необходимы были юные маги, обладающие творческим мышлением.
Благодаря дополнительным заданиям семикурсники могли проявить себя. Чтобы полнее разобраться с проектами, ученикам рекомендовали обсуждать идеи с преподавателями, но Гермиона не нуждалась в руководителе. Почти в каждом предмете она выбрала тему исследования, но в конечном итоге все они были направлены на решение одной проблемы — лечение ликантропии.
Ученые уже много лет безуспешно занимались этим вопросом, но Гермиона стремилась найти решение вовсе не потому, что искала славы. К счастью, профессора верили в ее способности и позволяли держать проект в секрете, они даже пообещали, что если работа междисциплинарная, она может принести дополнительные баллы сразу по нескольким предметам. Гермиона была почти уверена, что стоит рассказать о своих планах, и ее назовут сумасшедшей. Единственным посвященным человеком был Ремус, и он согласился стать подопытным кроликом.
Она знала, что Ордену можно доверять, однако было еще слишком рано. Гермиона не хотела рисковать, пока не перепроверит все. Кроме того, она переживала не за Орден, а за оборотней, было бы бесчеловечно дать им ложную надежду, даже если это будет очень выгодно для ее союзников. Она очень уважала Альбуса, но вооружать этого мастера манипуляции своей неподтвержденной теорией не собиралась.
Гермионе приходилось несколько раз в день заходить в теплицы, чтобы проверить состояние своих гибридов, которые прорастут в ближайшие пару недель. Она все лето возилась с семенами, извела тонны пергамента на нумерологические расчеты, и все ее тесты подтвердили, что в новых модификациях, наконец, появятся те свойства, которые ей нужны. К несчастью, она не могла ускорить рост гибридов при помощи магии, а значит, созреют они не раньше середины ноября. И только тогда можно будет протестировать их на Ремусе. Если все пройдет гладко, она сильно продвинется в своем исследовании.
В середине месяца, через полторы недели после окончания медосмотра, Кинсли сообщил Альбусу, что видел, как кровь уничтожили, однако флаконы были полупустыми, и весьма вероятно, у Волдеморта есть те же результаты, что и у Министерства. Еще Кингсли принес имена учеников, сдавших кровь, что позволяло вычеркнуть из списка потенциальных Непорочных: Якоба (о котором они и так знали), Самойна, Мэнди (что разрушало домыслы Рона), Эрни, Сьюзен (еще один мощный удар по дедуктивным способностям Рона), Ханну и Салли-Энн.
Теперь немногим меньше половины семикурсников могли оказаться Непорочными, из тех, по поводу которых были сомнения. И две трети из них составляли слизеринцы. Ухмыляясь про себя, Гермиона задумалась, а не пытался ли Альбус попросить Северуса проследить за своими.
Мастер зелий остался верным своему слову и отвел Гермионе уголок в лаборатории. Хотя он с явной неохотой выделил ей время и место, это было ему только на пользу, потому что с лета приготовлением аконитового зелья занималась она. Еще полторы недели назад Гермиона закончила варить для Ремуса месячный запас зелий, пока было свободное время. Хотя сама идея, что у нее могло появиться свободное время, кому-то показалась бы смешной. К тому же она готовила большинство лекарств для больничного крыла.
Второй раз в лаборатории, в последнюю пятницу октября, она варила мазь от синяков. Северус настаивал, чтобы Гермиона работала по вечерам, когда он проверяет эссе, якобы из-за необходимости присматривать, чтобы она не взорвала лабораторию. Но Гермиона не верила. Пока зелья томились, кипели, настаивались, в общем, не требовали участия, Северус разговаривал с ней. Они часто обсуждали последние новости Ars Alchemica, незнакомые зелья или защитные заклинания, которые черпали из книг.
Обычно именно Гермиона затрагивала более личные темы, рассказывала веселые истории о своем доме, летних каникулах или о тех авантюрах, в которые ввязывалась вместе с Гарри и Роном. Северус ее просто слушал, но иногда тоже делился своими историями. Такое случалось редко, но Гермиона очень ценила эти мгновения. Приходилось быть очень осторожной, чтобы понять его настроение и случайно не задать вопрос, от которого он закроется в себе, но с каждым разом это случалось все реже. Гермионе нравилось думать, что Северус открывается ей, что она начала лучше его чувствовать.
Гермиона хотела, чтобы он понимал: она просто стремится узнать его получше и не собирается осуждать или издеваться над ним, и уж тем более делиться с кем-то его тайнами. И все же она не могла требовать от него многого, потому что сама кое-что скрывает. Он мог бы ей довериться, Гермионе нужно было только набраться терпения и не торопить его. И она делала все возможное.
Но таких невинных разговоров не будет, если рядом окажутся даже безобидные Альбус и Кинсли. А если уж совсем не повезет, Северус низведет ее обратно до мисс Грейнджер, не успеет она даже глазом моргнуть. Но сегодня все хорошо, он хоть немного откроется ей. Гермиона напомнила себе, что торопиться некуда.
Пусть даже он не чувствует себя так же, как она, но, казалось, и он заметил, что разговоры в лаборатории дружелюбнее, чем любые другие. Здесь Северус мог снять привычную маску. Едва ли Гермиона согласилась бы предоставить ему доступ в их с Гарри комнаты, если бы речь об этом зашла в кабинете.
Поскольку Северус попросил в непринужденной атмосфере лаборатории, напомнив, что он их куратор и член Ордена, который может прийти на помощь, если надо, Гермиона добавила его в хранители. Они с Гарри знали бы о его визите, но Снейпу не пришлось бы ждать в коридоре. Вот только другу она об этом не говорила, ждала подходящей минуты… да и не знала, как Гарри смирится с этим.
— Вы когда-нибудь едите?
Перепугавшись, Гермиона затушила огонь под котлом с мазью для синяков и увидела, что Северус внимательно наблюдает за ней с противоположной стороны комнаты, где за одним из длинных столов расположился со свитками эссе. И как она не услышала, что перо больше не царапает пергамент? Гермиона смутилась, не зная, как долго он наблюдал за ней.
— Простите? – выдавила она, когда наконец осознала, что он спросил.
— Вы пришли сразу после своего урока ЗОТИ, а сейчас почти девять вечера. Вы когда-нибудь едите? – повторил он, четко выговаривая каждое слово, не скрывая раздражения.
Черт! Гермиона пыталась вести себя нормально, когда рядом были люди, наблюдающие за ней.
— Конечно, ем, — она застенчиво улыбнулась, — а еще совсем теряю счет времени, когда работа меня увлекает.
Он резко встал, не протрудившись собрать пергаменты, разбросанные по столу.
— Пойдемте.
Она последовала за вихрем его черных одежд, гадая, почему только у него мантия так фантастически развевается. Гермиона приятно удивилась, когда увидела, что он ведет ее в свои комнаты. В гостиной он вызвал домового эльфа и заказал ужин. Гермионе не удалось выглядеть безразлично.
— Мистер Поттер изведет меня, если я позволю вам зачахнуть от голода.
— Думаю, вам придется еще помучиться с бумагами... – фыркнула она.
Северус хмыкнул, и Гермиона посчитала это согласием.
Вскоре они сидели возле камина. На тарелке Северуса Гермиона заметила стейк, горку картофеля, соус, стручковую фасоль, морковь и два хлебца, ее блюдо было скромнее – овощи, фрукты и кусочек хлеба. Хотя эльфы и не считали, что этим можно насытиться, Гермионе такой рацион подходил идеально. После того, как стала анимагом, она резко изменила привычки, но, кажется, домовики это сразу усвоили.
Северус критически поглядел на ее тарелку:
— Или они очень сильно вас любят или же наоборот. Никогда не видел, чтобы эльфы так жадничали, — он приподнял бровь. – Или вы умираете? Полагаю, тяжелобольные соблюдают определенные диеты.
— Я не умираю, по крайней мере, не больше, чем любой смертный. Хотя Винки может принести еды, как в последний раз, или готова рассказывать сказки, только чтобы как следует меня накормить.
Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы понять, какой пищи требует ее организм. Она экспериментировала все лето, и Кричер с Винки очень любезно помогали ей.
— Они выбирают то, что я съем в любом случае, чтобы не тратить продукты впустую.
— Вы на удивление хорошо управляетесь с эльфами Поттера, — его тон вряд ли был нейтральным, но по крайней мере не грубым.
— Я в два раза дольше жила на площади Гриммо, чем Гарри с тех пор, как переселился туда два года назад. Винки часто приходила ко мне, и мы познакомились. — Она глубоко вздохнула и призналась: — Подозреваю, что она всегда заботилась обо мне, потому что именно я связала ее с Гарри.
Брови Северус взлетели на лоб:
— Я уверен, что ослышался.
Гермиона вздохнула:
— Когда я увидела ее впервые на чемпионате мира по квиддичу, то только сочувствовала ей. Она была в ужасе оттого, что сидела высоко на трибунах, была убита горем, когда мистер Крауч уволил ее, совершенно безутешная и несчастная пьянствовала в Хогвартсе.
Гермиона не могла понять, почему кто-то может так страдать, получив свободу. Но через полтора года даже ее оптимизм, что Винки осознает, как ей повезло, начал угасать.
— Когда Альбус отправил Винки на площадь Гриммо к Кричеру, мы будто встретили нового эльфа. Точнее, двух, потому что я впервые увидела их обоих такими счастливыми.
Гермиона совсем растерялась тогда, потому что только что узнала, как Кричер помог Сириусу добраться до Отдела Тайн. Она больше не сочувствовала эльфам так, как раньше, но ее поразила эта нелепая картина.
— Понимаете, они двоюродные брат и сестра, — продолжила Гермиона, — и знали друг друга еще с юности. Потом Винки приобрели Краучи, и она больше не могла общаться с кузеном. — Она поморщилась, выражая отвращение к этому деспотизму и нетерпимости. – Больше десяти лет, до того как Орден принял дом, Кричер не покидал площадь Гриммо. Другие эльфы даже не знали, жив ли он.
Она смотрела на огонь, не решаясь взглянуть на Северуса.
— Они были так рады. И мне показалось слишком жестоким, вернуть Винки в Хогвартс, чтобы она снова страдала, а Кричер погрузился бы в депрессию на площади Гриммо. Они хотели быть вместе. Гарри очень переживал, да и я тоже. И поскольку Кричер и Винки подружились, он согласился на обряд. Гарри совершенно не умеет работать с книгами, поэтому заклинания нашла я.
— Вы далеко отошли от идеалов ГАВНЭ, — лукаво сказал Северус.
Гермиону не переставало удивлять, сколько людей слышали о ее весьма неудачной кампании… и не умели произносить аббревиатуру, как полагается. Она повернулась.
— Вы говорите, как Гарри и Рон, когда произносите это. — Она ухмыльнулась, увидев, как он скривился. И хорошо, что удержался от язвительности. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов действует, только я начала трактовать этот термин шире. Я верю, что должны существовать более четкие нормы поведения для людей, которым служат эльфы. И нужно прописать права эльфов. И не осуждать тех, кто желает платы, как Добби.
— Похоже на планы. Намереваетесь отстаивать права эльфов?
Гермиона почувствовала только легкую издевку.
— Ну, — она улыбнулась, — я всегда буду бороться за права эльфов, если вы это имеете в виду. Но не могу сказать, сделала бы я это смыслом жизни. Меня столько всего интересует, что трудно выбрать.
Северус ответил совершенно бесцеремонно:
— Вы хоть понимаете, что Минерва убьет вас, если вы начнете пропагардировать где-то за барной стойкой?
Гермиона рассмеялась.
— Да, не думаю, что это оправдало бы ее ожидания, — призналась она и пожала плечами, — но сейчас столько всего витает в воздухе. Пока Волдеморт не будет побежден, я не оставлю Гарри, и лишь потом решу, чего хочу от жизни.
— Не сомневаюсь, что посетители вашего бара будут выходить из заведения просвещенным во всех вопросах: от прав эльфов до маггловского кино.
Пожалуй, это лучшие слова, которые она могла услышать от него, и Гермиона подумала, что ей очень нравится эта встреча с Северусом.
Они время от времени сталкивались на кухне дома на площади Гриммо, когда остальные уже спали. Чаще потому, что он заканчивал с приготовлением зелий очень поздно и оставался в особняке Блэков на ночь. Но сегодня вечером все было совсем не так. Иногда они вместе жевали бутерброды, когда тренировка затягивалась, но обычно рядом был Гарри, а иногда и Рон.
Она не питала иллюзий, понимала, что едва ли это романтический ужин на двоих. Но тихая дружелюбная атмосфера убеждала, что, возможно, в один прекрасный вечер они смогут… Гермиона надеялась, что когда-нибудь Северус больше не будет думать о ней как о двенадцатилетней всезнайке, которая вертится возле Гарри и Рона.
Пустые тарелки внезапно исчезли с тихим хлопком, и на их месте появились две высокие вазочки с…
— Чертовка-эльф! – воскликнула Гермиона.
Винки не ответила, но Северус заинтересовано посмотрел на Гермиону. Она показала на десерт:
— Шоколадный мусс.
Он только поднял бровь. Гермиона вздохнула:
— Винки знает, что я обожаю шоколадный мусс, но стараюсь не есть часто. Если она приносит его, я пытаюсь отказаться. Но, похоже, она выяснила, как обхитрить меня.
— Но если вы не будете есть, она никогда не узнает.
— Правда. — Она посмотрела на жутко вредную сладость, будто Винки наложила на вазочку чары притяжения. – Но тогда мне… придется не есть его.
Северус открыто улыбнулся:
— И куда подевалась знаменитая гриффиндорская сила воли?
Она поддалась искушению и зачерпнула ложку шоколадного блаженства.
— Боюсь, вы станете свидетелем падения чистой гриффиндорской души.
Шоколадный вкус взорвался на ее языке, и Гермиона издала тихий звук, надеясь, что это не походило на стон удовольствия.
Несколько минут она очень сосредоточено смаковала каждую ложку мусса, пока не добралась до донышка. Гермиона разочаровано уставилась в пустоту вазочки. И только внезапный громкий треск полена в камине вернул ее в комнату… к человеку, который сидел рядом. Подняв глаза, она обнаружила, что Северус смотрит на нее блестящим взглядом, почти пугающим своей настойчивостью. Гермиона сглотнула, облизнула губы, когда он потянулся… ее глаза расширились.
— Вы не посмеете, — беспомощно прошептала она.
Уголки его губ слегка приподнялись.
— Мне и близко не будет так приятно, как вам.
Гермиона прикусила губ и сопротивлялась долгих десять секунд, а затем схватила второй десерт, как будто Северус мог передумать и отобрать его.
Второй оказался таким же вкусным, как и первый, и Гермиона задумалась, а не хотелось ли единорогам попробовать шоколадный мусс. Свет и мусс… Неплохое ведь сочетание? Она была уверена, что смогла бы выжить на этом.
— Теперь понимаю, почему она принесла вам такой скромный ужин, — насмешливо сказал Северус.
— У нее и правда был хороший план, — согласилась Гермиона, изо всех сил стараясь не смущаться из-за спектакля, который только что устроила. — Они с Кричером, наверное, снова ополчились против меня.
— Да?
— А что они провернули с уборкой и приготовлением еды на площади Гриммо!.. Я пообедала и собиралась мыть посуду, когда Кричер позвал меня в библиотеку, чтобы спросить, что там почистить. Когда я вернулась на кухню, Винки уже все помыла. Или Винки как раз перед обедом просила сходить с ней в гостиную, чтобы разобраться со шторами, за это время Кричер успевал приготовить еду. Почти неделю я не понимала, что все это не совпадение.
— Вот вам и борьба за права эльфов, — сухо заметил он.
Гермиона улыбнулась, внезапно повеселев:
— Кажется, я дала им понять, как отношусь к этому.
— Увидим, поблагодарит ли вас Поттер через несколько лет за то, что вы подчинили ему эльфов, — в его голосе звучало злорадство.
— Гарри нравятся люди, у которых есть свое мнение, иначе у него не было бы так много друзей, — сказала Гермиона с уверенностью, что может отнести себя к их числу.
Северус склонил голову и встал:
— Уже поздно.
Она последовала его примеру и вдруг почувствовала себя неловко.
— Я… — благодарить его за ужин казалось наглым и неразумным, — спасибо вам. Гарри будет приятно, что я вернулась в сохранности и сытая.
— Не хотелось бы разочаровывать мистера Поттера.
В этом чувствовался некий укол, и Гермиона тут же пожалела, что разговор утратил легкость. Она слабо улыбнулась.
— Только перелью мазь от синяков. — Она махнула рукой в сторону лаборатории.
— Вы же не хотите заставлять мистера Поттера ждать, — ответил он холодным пренебрежительным тоном.
— Уже полдесятого и слишком поздно, — Гермиона внезапно вспомнила. — Я должна была помочь ему с эссе по чарам.
Северус наколдовал темпус, выражение его лица даже слегка смягчилось, когда она вздрогнула, ведь было уже без четверти одиннадцать. Гермиона подумала, что очень обрадуется, если Гарри забыл об их уговоре.
— Вам лучше пойти и извиниться перед ним. Я разолью ваше зелье.
— Вы уверены? – осторожно спросила она, не желая злоупотреблять гостеприимством и снова бесить его.
— Иначе не предлагал бы, — несколько нетерпеливо ответил Северус. – А теперь идите, Гермиона.
— Уже иду. — Она улыбнулась и остановилась у дверей. – И еще раз спасибо, Северус. За все.
Она не знала, что он ответил на это, потому что заставила себя быстро пройти мимо его комнат и лаборатории, а потом вышла в подземелья. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел, как староста Гриффиндора выходит из комнат декана Слизерина. Даже если бы она выходила не так поздно и ничего неподобающего не произошло.
Гермиона в приподнятом настроении шагала к своим комнатам. Скорее всего, Северус обычно не ужинал со своими учениками, а это означало, что она для него особенная, пусть даже не совсем так, как она хотела.
Гарри растянулся на диване и что-то строчил на длинном куске пергамента. Когда Гермиона вошла, он повернул голову в ожидании объяснений.
— Там гиппогриф поранил крыло, — начала она с невинными глазами, всем своим видом и тоном олицетворяя крайнюю искренность, — а за ним гнался соплохвост, которого облили очень сильным любовным зельям. Они промчались по лужайкам и ворвались в замок. Устроили переполох в Большом зале, угрожали жизни первоклассников, и я единственная могла с этим разобраться.
Гарри закатил глаза и расплылся в улыбке от полной абсурдности ее слов.
— Кончай врать, лгунья, но мы хотя бы знаем, что дозировка веритасерума не слишком высока. Иди сюда и помоги мне.
В среду Септима объявила, что они будут трудиться над проектом в парах, которые она распределит сама. Ученики смогут научиться работать вместе и делать свои сложные расчеты понятными для других. Гермиона оказалась в паре с Драко Малфоем к крайнему неудовольствию Трейси Дэвис, которая обычно была его напарницей.
Драко уселся рядом с Гермионой, никак не показав, доволен ли он. Похоже, именно этот талант сделал его отца превосходным политиком. Ведь ему, а не Трейси Дэвис, приходилось мириться с присутствием Гермионы, а ведь раньше он не скрывал бы своего отвращения. Но он повзрослел, и теперь его бледное аристократическое лицо выражало вежливый нейтралитет.
Драко подождал, пока Гермиона позволит ему сесть. Она удивилась, потому что не общалась с чистокровками со столь старомодными манерами, но, видимо, он пытался быть по-настоящему вежливым, а не смутить ее.
— Мне нужно беспокоиться по поводу смертоносных взглядов, которые мне посылают? – спросила Гермиона.
Драко посмотрел на нее с легким удивлением и немного повернул голову к слизеринцам, а потом ответил с легкой улыбкой:
— Думаю, ты сможешь дать им отпор, Грейнджер.
Гермиона приняла эти искренние слова за приветствие.
Хотя в прошлом году они ходили на одни уроки, маггловедение было единственным предметом без Малфоя, он всегда держался на расстоянии от Гермионы и их троицы.
Гарри очень горевал после смерти Сириуса и не контролировал свой гнев, но к началу шестого курса успокоился. Он не стал винить сына в грехах отца. Но Люциус был в тюрьме, а Сириус – мертв, и все равно оставлять Гарри и Драко на одной территории казалось не очень правильным. Правда, теперь им как старостам приходилось общаться чаще.
Гермионе и Панси удалось держать их на расстоянии друг от друга некоторое время, пока они потихоньку не поняли, что мирное сосуществование возможно.
Так как они больше не спорили, не дрались, не собирались нападать друг на друга, у Гарри появилось время для того, чтобы заметить положительные качества Драко или хотя бы намек на них. Гермиона наблюдала, как взгляд ее лучшего друга меняется, и теперь, когда он смотрел на Малфоя, это совсем не напоминало ненависть.
Полчаса они с Драко планировали общую работу, которая включала три внеурочные встречи. Гермиона подумала, что знай Гарри об этом преимуществе, обязательно записался бы на нумерологию.