Глава 7. Последствия
Утро пятницы тридцать первого октября было ясным и солнечным. Меньше тридцати часов назад Гарри и Гермиона впервые приняли дозу веритасерума равную двум каплям и трем четвертям. Чувствовались только слабые порывы говорить правду о том, о чем распространяться не хотелось. На прямые вопросы о четвертом курсе Гарри подтвердил, что знал, как Рон влюблен в Крама и что они встречались весь год, а Гермиона проявляла неуемную страсть к Флер, поэтому протанцевала с полувейлой всю ночь на рождественском балу. Очевидно, способность врать сквозь зубы не пострадала.
Быстро устав от того, что приходиться искать укромное местечко, чтобы отсчитывать пипеткой дозу для себя и беспокоиться о том, что Гарри не сможет правильно измерить, Гермиона создала маленькие желатиновые капсулы, которые растворялись, как только попадали на язык, и давали правильную дозу веритасерума. Эффект сохранялся до полуночи, и Гермиона отмерила зелья еще в четырнадцать капсул – как раз хватит на пять дней.
Легкое заклинание незаметности и чары отвращения — и большинство вообще не заметят капсул, когда Гермиона и Гарри будут бросать их в рот. А те немногие, кто все же увидит, отнесутся к этому лакомству как к лимонным долькам Альбуса и не станут просить попробовать.
На ЗОТИ они работали в парах, чтобы практиковать нападение и защиту. К всеобщему веселью, Тонкс, казалось, еще не привыкла одеваться как профессор, хотя Минерва несколько раз настойчиво напоминала ей. Тонкс обычно не забывала надеть мантию, но часто не застегивала ее, поэтому было видно футболку «Вещих сестричек» и джинсы. Когда стало известно, что Тонкс — метаморф, она четверть часа забавляла учеников, меняя свой облик. Но чаще всего она оставляла собственное лицо и короткие ярко-розовые волосы.
Несмотря на то, что Тонкс как-то раз споткнулась, и целый ряд парт попадали, как домино, ученики считали ее толковой преподавательницей. Более того, когда она начинала говорить, все обращались в слух.
— Хотя сильные щитовые чары защищают от большинства атак и несколько тормозят непростительные, невозможно одновременно закрыть себя и нападать на противника. Мы можем опустить щит, чтобы использовать атакующее заклинание. Но получиться брешь, пока вы не наколдуете новый щит. Значит, думать и действовать надо быстро.
— Сегодня утром, работая в парах, вы должны идти к одной цели. Тот, кто будет использовать щитовые чары, колдует, когда атакующий начинает говорить. В ту секунду, когда слова будут произнесены, щит нужно вернуть. Потребуется время, и вам надо привыкнуть к своим партнерам, чтобы предвидеть их ходы.
— Помните, что на поле боя очень шумно, поэтому тому, кто будет защищать, нужно обращать внимание на любые сигналы. Вы должны знать, против кого ставить щит, и следить за своим напарником. Атакующий должен наблюдать за сражением, решать, как лучше всего поразить противника. Помните, если постоянно ставить и снимать щиты, силы волшебника истощаются, поэтому следует считать удары.
— Поделитесь на пары. Один будет ставить щит, другой – посылать заклинания в сторону врага. Сегодня отрабатываем облегченные жалящие чары в стену, но как только вы привыкнете, наши бои понарошку станут настоящими. Сейчас ваше жалящее заклинание вернется обратно к вам, когда я использую отражающее заклинание. Так вы приобретете навыки стандартной защитно-наступательной дуэли. Отступите на два метра от стены, посмотрим, получится ли у вас сократить это расстояние до конца урока. А вы останьтесь втроем.
Последняя реплика была для Гарри, Рона и Гермионы, поскольку семнадцать учеников попарно поделить нельзя — кто-то останется без пары. У таких сильных магов чуть меньше практики в классе никак не скажется на навыках. Если все ученики справлялись, Тонкс иногда вставала в пару с кем-нибудь из них, но сначала следила за успехами каждого.
На пары поделились как обычно. Дафна и Драко, единственные слизеринцы в классе, сразу встали вместе, другие тоже выбрали соседей по общежитию: Лаванда и Парвати, Симус и Дин, Сьюзен и Ханна, Мораг и Падма, Терри и Джастин, как и в спальне. Только Невилл и Вера Мун были с разных факультетов, но так случалось не раз.
Первые несколько минут жалящие чары нередко проскальзывали во временный зазор между щитами. Самые громкие вопли звучали тогда, когда щит снимали недостаточно быстро — заклинание мгновенно возвращалось назад, и попадало в атакующего и защитника.
Как правило, Рон и Гарри справлялись хорошо, как и Рон с Гермионой. Они несколько лет тренировались в Армии Дамблдора и не раз сражались с членами Ордена феникса, поэтому были уверены в своих силах. Весь класс выбирал в пары друзей, чтобы сотрудничать было проще.
А вот Гарри и Гермиона дрались вместе просто отлично, потому что пребывали в полной гармонии, видимо, им помогала магия Непорочных. Северус часто ставил их друг против друга, чтобы наблюдать и критиковать. В своих домашних тренировка Гарри и Гермиона тоже были соперниками и практиковали все то, чему он их научил. Снейп часто выдумывал что-нибудь эдакое, желая увидеть, как же они выкрутятся, чтобы защититься. В целом, эти двое постоянно тренировались вместе.
Когда пришла очередь Гарри и Гермионы, почти все уже приблизились к стене, девять раз из десяти достаточно быстро выставив щиты, чтобы никого не ужалило срикошетившее заклинание.
Похоже, вместо того чтобы продвигаться еще ближе к стене, ученики наблюдали за Гарри и Гермионой: интересно, как они справятся, ведь времени на тренировку у них было меньше. Что может быть забавнее, чем смотреть, как друзей жалят их собственные заклинания.
Гермиона вопросительно изогнула бровь, и губы Гарри дрогнули в ответ. Покажем им.
В прошлом году ученики думали, что если задать вопрос Джадексу о чем-то, чего не нашли в учебнике, он растеряется. Очень уж неуверенным он казался. Старшекурсникам не хватало профессора, действительно практикующего заклинания, которые они изучали, и знавшего на порядок больше. Кроме того, Джадекс считал, что Гарри мечтает захватить власть над миром, и помогать ему не желал. Поэтому не показал им множество интересных заклинаний.
Невербальному колдовству Гарри и Гермиону научил Северус в конце прошлого года. На ЗОТИ и в Армии Дамблдора, в которой состояли четырнадцать из семнадцати семикурсников, они с подобным не сталкивались. Невербальное колдовство оставили на самый конец учебной программы. Тем не менее, любой, кто обратил бы внимание на Гарри и Гермиону, сразу же понял бы, что они делают.
Гермиона лучше, чем Гарри, чувствовала его магический фон, поэтому заняла позицию защитника. Они начали. Как только заклинание срывалось с кончика палочки Гарри, Гермиона ставила щит. Заклинание отскакивало от стенки и рассеивалось, ударившись о барьер. Чувствуя всплеск магии, что предшествовала колдовству, Гермиона выпускала щит на секунду позже. И еще. Несколько раз. Успев поразить всех одноклассников жалящими заклинаниями, Гарри и Гермиона подошли к стене. И еще, пока ее щит не замерцал, как будто управляемый невидимым выключателем, Гарри приблизился к стене, посылая заклинания без остановки. Получалось очень естественно.
Они колдовали невербально, и Гермиона внезапно осознала, как тихо стало в комнате. Она слегка взмахнула палочкой, и Гарри немедленно остановился. Они повернулись к одноклассникам и обнаружили, что те не могут отвести взгляда от этого невероятно интересного циркового представления. Гарри и Гермиона застенчиво улыбнулись.
— Я бы сказала, что вы двое проявили себя, — ободряюще заметила Тонкс. — Десять баллов Гриффиндору. Вы тренировались раньше?
— Да, но не так, — признался Гарри.
Рон буквально буравил их взглядом.
— Мы работали со щитовыми чарами вместе, — быстро добавила Гермиона. — Потому что живем в комнатах старост.
— В любом случае, очень хорошо. Проверим, как вы продержитесь против настоящего противника?
Семикурсники растеклись по периметру класса. Гермиона и Гарри встали перед Тонкс, как на общих тренировках. И, как и тогда, заклинания Тонкс были коварнее, чем простые жалящие чары. Гарри тоже не стал ее жалеть.
Тонкс целилась в тот миг, когда Гермиона должна была снять щит и позволить Гарри колдовать. Он пытался сделать все возможное, чтобы помешать Тонкс, отбить ее заклинание. Заставить защищаться. Следить и за Тонкс, и за Гарри было гораздо труднее, чем просто отражать пролетающие проклятия. Гермиона вскоре обнаружила, что полностью воспринимает магический фон Гарри, угадывает его действия и концентрирует почти всю свою магическую энергию на нападающей на них ведьме.
Дуэль затянулась на несколько долгих минут, пока Тонкс наконец не удалось бросить неприятное жгущее заклинание, которое Гарри с Гермионой отразить не успели. Все произошло слишком быстро. Гарри использовал замораживающее, которое ударило бы их обоих, если бы отскочило от щита, уже выставленного Гермионой (она решила, что лучше пострадать от холода, чем от пламени). Долей секунды позже заклинание Тонкс срикошетило от гриффиндорского защитного купола и ударило нее саму. Его немного притушили чары Гарри, которые настигли ее чуть позже.
Гарри обезоружил Тонкс, и класс взорвался аплодисментами. Гарри и Гермиона переглянулись, думая об одном: увидел ли кто, что замораживающее заклинание прошло сквозь щит в ту же секунду, когда жалящее не смогло его пробить.
По удивленному взгляду Тонкс они поняли, что она это не упустила. Но наградила Гриффиндор еще пятнадцатью баллами.
— Давайте посмотрим, сможет ли кто составить конкуренцию этим двоих. Рон, почему бы тебе не присоединиться к Невиллу и Вере, а мы дадим шанс Гарри и Гермионе перевести дух.
Рон подчинился, но одарил Гермиону с Гарри прожигающим взглядом. Тонкс снова наблюдала за классом. Гермиона чувствовала, что немного запыхалась, и с радостью села, да и Гарри выглядел так, будто ему нужен отдых.
Время от времени к ним обращались заинтересованные взгляды, но одноклассники все же пытались улучшить свои результаты. Драко и Рон выглядели особенно неистовыми.
«Прошло не так, как ты ожидала, деворог?»
Так ее звал Фоукс, особенно удачная шутка, как оказалось, хотя Гермиона не понимала этого, пока не стала анимагом-единорогом. Она подумала, что феникс знает, как табун любит ее.
«Ты же знаешь, что должен сообщить, прежде чем врываться в мой мозг вот так, разве нет?» — напомнила она.
«Мне нужно извиниться, чтобы получить ответ?»
Как правило, он не отступал.
«А если да, ты в самом деле извинишься?» — спросила она с любопытством.
«Если ты так хочешь… — Казалось, сама мысль об этом причиняет ему боль. — Ты была очень сосредоточена. Это и привлекло мое внимание».
На самом деле она почувствовала его почти незаметное проникновение в свой разум, но поскольку нужно было сосредоточиться, не подала виду. Ее радовало, что, окажись она в беде, Фоукс проверит, все ли с ней в порядке.
«Возможно, это не совсем то, что я представляла. — Она мысленно пожала плечами. — Они знают, против кого воюет Гарри и почему тренируется».
Драко накладывал щит невербально, но не мог предвидеть действий Дафны, когда она тоже молчала. Казалось, сейчас они экспериментировали, говоря шепотом.
«Так все это было во имя улучшения успеваемости твоих одноклассников?» — лукаво спросил Фоукс.
Троица, частью которой был Рон, с переменным успехом имитировала битву, которую все только что наблюдали. Третий лишний фактически закрывал щитом всю команду.
Она ответила, ментально показав язык.
«Птица, ты знаешь, что я хвасталась, но было весело».
Гарри несколько мгновений неотрывно наблюдал за Драко и Дафной, пока Гермиона не толкнула его ногой, напоминая, где он находится.
Фоукс рассмеялся.
«Так вот оно что. Я лучше пойду. Альбус вдруг решил кое-что дополнить в украшении к Хеллоуину. Ради всего светлого в магическом мире, только не лаймово-зеленый».
Гермиона фыркнула, подозревая, что Фоукс снова оказался прав, но добавила:
«Желаю удачи».
Вскоре прозвенел звонок, но Тонкс их задержала. Она очертила вокруг заглушающие чары и строго посмотрела на Гарри с Гермионой.
— Никогда не видела ничего подобного. Ваша магия настолько совместима. Я слышала только о двух аврорах, способных на это. — И заметив любопытные взгляды, сказала: — Фрэнк и Алиса Лонгботтомы.
— Наверное, они были удивительной командой. — Гермиона сглотнула.
— Мне Муди рассказывал. Только будьте осторожны, хорошо?
Они кивнули, и Тонкс отпустила их. Гарри и Гермиона отправились на обед, и хотя голода не чувствовали, они решили быть там, чтобы одноклассники не раздули из событий на уроке целую историю. Да и ни к чему подтверждать слухи, будто они всех избегают.
Новость все же разлетелась среди гриффиндорцев, свидетели оживленно рассказывали, как хорошо Гаррри с Гермионой справлялись на ЗОТИ. На других факультетах это обсуждали не так бурно. И вроде бы никто не заметил того, на что обратила внимание Тонкс.
Рон, кажется, не злился на них, скорее, немного расстроился, поэтому Гарри с Гермионой пригласили его к себе потренироваться. Он с готовностью согласился.
Гермиона подумала, что это отнимет у нее драгоценное время на подготовку домашних заданий, но не хотела, чтобы Рон чувствовал, что о нем забыли. Он стремился пообщаться именно с Гарри. Мальчишки символично повозмущались, но потом позволили Гермионе расположиться на диване с книгами, а сами устроили дуэль в импровизированом ринге.
Гермиона старалась не обращать на них внимания, иначе не смогла бы удержаться от подсказок. Она чувствовала, что непременно станет мешать Рону своими советами, поэтому просто отключилась от всего происходящего. Пусть сами разбираются.
А когда подошло время ужина, отправила их вдвоем, сославшись на горы домашних заданий. Она не врала, учитывая количество ее предметов, поэтому Гарри не должен беспокоиться. Гермиона знала, что ему не всегда легко выбирать между ней и Роном. Однако, она не чувствовала угрозы их с Гарри дружбы из-за Рона, поэтому не имела ничего против, чтобы мальчишки провели день вместе, если это поможет им улучшить отношения.
Может, сегодня Рон осознает, что был не совсем прав, и примет правильное решение, которое никому не повредит. Поймет, что каждом уготована своя дорога в жизни, одинаковых не бывает. Так случилось, что Рон немного отдалился, в то время как Гарри и Гермиона шли рука об руку. Это не конец света, раньше бывало, что мальчишки жили общими интересами, а Гермиона оставалась в стороне. Теперь получилось по-другому. Но кто знает, что происходит в голове у Рона.
«Знаешь, я не говорил тебе о планах Альбуса, но лучше не ходи».
Гермиона усмехнулась.
«Конечно. Все настолько плохо?»
Фоукс позволил ей смотреть своими глазами. Альбус снова переборщил с украшениями, казалось, будто он недавно открыл для себя маггловский декор и решил использовать все. Под потолком парили обычные тыквы-фонари, но их было очень много. Вокруг порхали зачарованные летучие мыши, при виде которых, слишком впечатлительные ученики кричали. Там были и вырезанные из картона тыквы, и привидения, и даже изображения зеленокожих бородавчатых ведьм на стенах. Гирлянды из черной и оранжевой гофрированной бумаги украшали потолок, почти закрывая зачарованное небо. Будь то маггловская комната, от малейшей искры сгорело бы все. К счастью, похоже, Фоуксу удалось отговорить директора от лаймово-зеленого.
«Не пробовал объяснить ему, что лучше меньше, но лучше?»
«Он никогда не воспринимает эту истину, когда дело доходит до украшений. Или гардероба».
Гермиона рассмеялась.
«Такой вот наш уважаемый директор. А теперь — кыш, я должна закончить, пока не вернутся мальчики».
Эссе по маггловедению Гермионе удалось завершить до того, как пришел Гарри. Оказалось, что у Рона квиддичная тренировка.
— И, похоже, Тонкс назначила отработку. В любом случае, второкурсники поглядывают на нее неодобрительно. Полагаю, сегодня вечером только ты и я, а еще профессор Снейп.
Тем вечером их тренировка началась в девять, но меньше через час они лишились одного участника. Посреди поединка Северус внезапно вцепился в левую руку, а Гермиона укрыла его щитом, чтобы отбить уже летящее от Гарри проклятие.
Когда их взгляды встретились, глаза Северуса горели, а лицо исказила боль.
— Возможно, я долго ждал, что вы проявите слабость, Гермиона.
Она призвала его маску и плащ, удивляясь, что он забылся настолько, назвав ее по имени в присутствии Гарри. Надеяться, что их отношения так улучшились, и он отошел от обычной холодности, было бесполезно.
— Уверяю вас, настоящие Пожиратели, которые корчатся от боли в метке, меня не разжалобят, — отрезала Гермиона, а потом добавила с лучезарной улыбкой: — Но приятно знать, что вы считаете нас достаточно подготовленными, чтобы не прибегать к дешевым уловкам для победы в состязании.
Гарри безуспешно пытался скрыть смех кашлем, а Северус ухмылялся, надевая плащ. Маску он держал в руках, пока не покинет территорию школы.
— Ваше предположение совершенно необоснованно.
Им почти удалось оставаться беззаботными, несмотря на мрачность Снейпа.
— Сообщите директору? — попросил Северус.
— Конечно.
Он вытащил палочку. Но Гермиона остановила его:
— Северус, позвольте мне.
Он сощурился, но коротко кивнул. Она укутала его чарами невидимости, чтобы он мог выбраться из подземелий незамеченным.
— Берегите себя, — тихо сказала она.
Они с Гарри наблюдали, как дверь открылась и закрылась будто сама по себе. Словно вся радость улетучилась вместе с ним, и это казалось даже забавным, учитывая, что это Снейп. Гермиона сообщила Альбусу, а теперь все никак не могла сосредоточиться на учебе.
Когда Гермиона знала, что Северуса призвали, она всегда ужасно волновалась. Узнай он, как сильно она переживает, несомненно был бы глубоко оскорблен подобным неверием. Конечно, Северус сделает все от него зависящее, чтобы вернуться, Гермиона знала, что он в совершенстве владеет мастерством балансировать между Волдемортом и Альбусом. Но все равно очень переживала. И даже самый умный может однажды не вернуться. Гермиона боялась, что не увидит Северуса снова, ведь рядом с Волдемортом и без того высокие шансы, что его замучат до смерти, взлетали до небес.
Гарри, хотя и не был настолько бессердечным, чтобы сказать, что ему безразлично, жив ли Северус, едва ли выглядел обеспокоенно. Скорее, его заботило то, ради чего Снейп призван. Крайне маловероятно, что Волдеморт созвал всех Пожирателей на чай — нападение неизбежно. Если бы Гарри об этом не подозревал, то не чувствовал бы себя так отвратительно.
По аналогии «нападением, которое мы бессильны предотвратить» была смерть родителей Гарри, но сейчас лучше не думать об этом. Это случилось на Хеллоуин, и, к счастью, сейчас друзья были сосредоточены только на Волдеморте.
В прошлом Хеллоуин всегда считали днем падения Волдеморта. Вечер всех святых в Годриковой долине, когда его душа была вырвана из тела и монстр исчез на одиннадцать лет. И после возвращения, казалось, Волдеморт опасается что-то предпринимать в день всех святых.
Но теперь, похоже, Волдеморт совершенно уверен в своих силах, и Гарри с Гермионой знали наверняка: это не сулит ничего хорошего - не только для волшебного, но и для маггловского мира. Если Волдеморт действительно нападет сегодня после столь долгого молчания, это будет что-то очень страшное, и эта мысль ужасала.
Она поила Гарри чаем и больше часа читала вслух учебник ЗОТИ — почему-то именно этот предмет мог хотя бы отвлечь Гарри. Все-таки лучше, чем просто сидеть в гостиной и смотреть друга на друга. Время от времени, Гарри даже прекращал самокопание, одаривал ее улыбкой, но такие просветления длились целых полминуты, а потом снова погружался в пучину своих мыслей.
Половина двенадцатого — это уже достаточно поздно, чтобы заставить его пойти спать без протестов.
— Ты же не хочешь дежурить всю ночь и сходить с ума от беспокойства. Ложись, и если не уснешь, можешь вернуться сюда, — успокаивала она.
Конечно, легкая настойка сна, которую Гермиона подлила в последнюю кружку чая, исключала подобную возможность, но Гарри об этом знать не должен.
Как только он уснул, она уселась на диване и закрыла учебник, который все равно не собиралась читать. Она могла держать себя в руках ради Гарри, но для себя не способна прилагать столько усилий. Подтянув ноги к груди, она обняла колени.
Если больше ничего не случится, карта покажет, что Северус вернулся. Значит, нужно постоянно сверяться с ней. Это был вечер пятницы, но Волдеморт знал, что не может его задерживать, чтобы не вызвать вопросов у Альбуса или других врагов, или министерских чиновников, которые могут помешать шпиону Волдеморта.
Последний раз она так беспокоилась за Северусе в очень похожем случае. Это был конец апреля шестого курса, субботний вечер. Они с Гарри после Рождества иногда тренировались с профессором, но впервые его призвали, когда они были рядом. Тогда она не сразу увидела признаки, как сейчас…
Профессор умолк на полуслове с резкостью, непривычной даже для него:
— Это все, можете идти. — Он очень осторожно, судорожно прижал руки к телу, длинные пальцы вцепились в мантию.
Гермиона с Гарри обменялись удивленными взглядами. Они тренировались чуть дольше получаса и не охватили и части материала, который Северус обещал им.
— Сэр... — начала она неуверенно, — может?..
— Вы не состоянии меня услышать, мисс Грейнджер? — прорычал он. — Я приказал вам уйти.
Зная, что если он повторит еще раз, это почти наверняка приведет к потере баллов, если не взысканию, они с Гарри покорились. Гермиона оглянулась на пороге и увидела, как он, согнувшись, прижал левую руку к животу.
Эта поза была настолько неестественна для него, что Гермиона остановилась, как вкопаная, и через мгновение все поняла. Она подавила эмоции, зная, что это разозлит Северуса еще больше, и спросила:
— Хотите, я скажу директору, сэр?
Он резко поднял голову и опалил ее взглядом.:
— Что?!
Она сглотнула, но храбро продолжила:
— Это сэкономит вам время. Я могу сказать Альбусу, что вы уходите. — Она намеренно назвала директора по имени, указывая, что заслужила его уважение и получила такую привилегию.
Она знала, что профессор Снейп — шпион. Снейп знал, что ей известно об этом. Но, поскольку она присоединилась к Ордену только в сентябре, практически не видела его на деле. Казалось, он пришел в замешательство, если долгое молчание могло означать нечто подобное.
— Тогда действуйте, мисс Грейнджер. Мне нужно идти.
Он пронесся мимо нее в вихре одежд и исчез в коридоре. Гарри, который успел выйти до того, как она заговорила, возник в дверях.
— И что это было?
Гермиона втащила его в комнату и наложила чары личного пространства.
— Его только что призвали. Я предложила сказать Альбусу, чтобы он как можно быстрее выбрался из замка.
— А-а, тогда понятно. Хочешь, пойду с тобой?
Его пренебрежительное отношение нисколько ее не успокоило.
— Нет, не надо. Но если думаешь, что сможешь дойти до общежития без карты, она поможет мне пробраться к кабинету директора и обратно, чтобы никто не видел меня.
Гарри согласился, и они вместе прокрались на первый этаж, а потом разделились. Гермиона радовалась, что Гарри не спрашивает, зачем ей карта, ведь обычно она не одалживала ее, особенно, если это могло навредить самому Гарри, ведь его могли поймать в коридорах.
Гермиона не боялась, что не сможет вернуться в общежитие Гриффиндора. Нетрудно объяснить, что она идет в башню из кабинета директора, это же не подземелья.
На самом деле ей нужна была карта, чтобы убедиться, что профессор Снейп вернулся. Она знала, что он часто уходил и возвращался без ее ведома. Но только не сегодня. Она своими глазами видела, как он ушел, и вряд ли теперь сможет уснуть, пока не удостоверится, что он в безопасности.
В этом не было ничего странного. Несмотря на то, что на собраниях Ордена предпочитали не говорить об этом, но становилось очевидно, что Волдеморт подозревает Снейпа. И успокоить маньяка-параноика не представлялось возможным.
Гермиона не могла даже думать о сне, зная, как высока вероятность того, что Снейп не вернется.
Итак, она сообщила Альбусу, что Северуса призвали, а потом тайком пробралась в гостиную Гриффиндора. И обрадовалась, увидев, что Рон вовлек Гарри в разговор о квиддиче.
Поэтому не чувствовала угрызений совести, унося карту с собой в комнату. Где бы ни был Гарри, он явно не собирался пользоваться ею прямо сейчас. Кроме того, будет невежливо, если Гермиона проберется в комнату мальчиков, чтобы вернуть пергамент, пока их нет.
Гермиона устроилась на кровати с учебниками и картой. Еще только восемь вечера. Осталось несколько часов до того, как ее соседки вернутся.
Время тянулось невыносимо медленно. Гермиона использовала долгосрочный темпус, чтобы не произносить заклинание каждые пару минут.
От восьми к девяти, от девяти к десяти, десять – одиннадцать, и, наконец, неизбежно приблизилась полночь. Гермиона могла поклясться, что кто-то замедлил время заклинанием. Или же проклял ее чарами рассеянности. Часы не могли тянуться так ужасно долго, а она так ничего и не сделала. Четыре часа чувствовались как двадцать четыре, и этого хватило всего на полсвитка эссе о действующих британских монархах и их взаимодействии с магами. Как? К десяти Гермиона переоделась в пижаму, надеясь, что тогда время пойдет с нормальной скоростью, но ей не повезло.
Парвати и Лаванда пришли незадолго до полуночи и развернули бурную деятельность, готовясь ко сну. Гермиона решительно задернула полог, зачарованный, чтобы не пропускать свет, и уставилась на карту. Покачав головой, она отложила пергамент в сторону. Нужно работать.
Полпервого. Она слышала глубокое дыхание, значит, соседки спят. Теперь Гермиона уже не просто беспокоилась. Ну и что с того, что она увидит, как вернется профессор Снейп? Когда он будет уже в подземельях, маленькая точка не расскажет, все ли с ним в порядке. А если ему потребуется медицинская помощь? Было бы ужасно и даже жестоко оставаться здесь, в безопасности, на кровати, и только смотреть, не вернулся ли он. Если она будет оставаться в кровати, это никому не поможет.
Ничего не поделаешь. Замаскировавшись, она двинулась в гостиную Гриффиндора, через портрет, вниз по лестнице, вниз, вниз, пробралась в подземелья и прошла в сторону тоннеля, который, возможно, выбрал бы профессор Снейп. В любом случае, самый близкий к его кабинету и комнатам.
Усевшись на полу, она сняла личину, но наколдовала сильное заклинание отвода глаз и вытащила карту с надеждой, что ожидание не покажется таким долгим, как эти четыре часа.
Полвторого. Гермиона решила, что зря не взяла с собой учебников, посчитав бесполезными. Это казалось лучшим времяпровождением, чем стараться не думать, как ужасно могут мучить профессора Снейпа. Вариантов не так много, поэтому это займет ее ненадолго. Но что не так с людьми, раз они придумали столько глупых и разрушительных заклинаний? Возмутительно.
Было почти два ночи, когда Гермиона вздрогнула, почувствовав, как кто-то идет в ее сторону. Она взглянула на карту. Да, это профессор Снейп, он наконец-то вернулся. Что же могло продержать его там всю ночь?
Как только он, шатаясь, появился в поле зрения даже без чар невидимости, Гермиона получила часть ответов. Тренировки с профессором явно прошли не зря – она мгновенно вскочила, отчего Снейп покачнулся, наконец заметив ее в тусклом свете. Гермиона успела подхватить его под руку и поддержать. Северус сразу начал отталкивать ее:
— Я в порядке. Немедленно возвращайтесь в свое общежитие.
Она проигнорировала его.
— Давайте отведем вас в ваши комнаты и уложим. И тогда можете на меня покричать.
Он не стал сопротивляться, и Гермиона вдруг испугалась, когда он так внезапно сдался.
Они вместе побрели по коридорам подземелий. Даже через плотную ткань, которая разделяла их, Гермиона чувствовала дрожь, сотрясавшую слишком худое тело профессора. Самые сильные припадки лишали его равновесия, заставляя их обоих неуклюже наклоняться вперед, но Гермиона изо всех сил старалась удержаться на ногах.
Казалось, они идут к его личным комнатам целую вечность, учитывая те несколько коридоров до пункта назначения. Сегодня время вело себя очень странно. Северус прохрипел пароль, и они вместе ввалились внутрь.
Гермиона не стала рассматривать гостиную, ее больше беспокоило, как переправить Снейпа через казавшееся огромным пространство со столькими препятствиями на пути. Дверь в противоположной стене Северус обозначил оборванным «спа…» и кивком. Гермиона поняла, что это вход в спальню.
Как только они вошли, зажглись огни. Северус едва держался на ногах, похоже, его силы были на исходе, что сильно затрудняло задачу: перебраться через порог, обойти стопку книг, журнальный столик, еще одну стопку книг, письменный стол. Гермиона была уверена, что Северус минует эти преграды, не задумываясь, когда не мучится от боли. Вряд ли он нагромоздил это все сознательно, чтобы настолько усложнить передвижение из одного конца комнаты в другой. Но сейчас путь казался невероятно долгим.
Они наконец достигли цели и, покачиваясь, стояли у двери, переводя дух. Может, Северус и был слишком худым, но все же он весил больше, чем Гермиона. Дрожь его тела не ослабевала, и Гермиона мысленно прокляла того, кто изобрел круциатус.
Свет в спальне оказался наполовину приглушен, но этого вполне хватало, чтобы увидеть, как обычно желтоватое лицо Северуса приобрело пепельный оттенок, губы стали бесцветными. Он выглядел смертельно больным. Как ходячий мертвец, но Гермиона отогнала эту мысль.
— Спа… — повторил он.
Она не могла просто уложить его в таком состоянии, поэтому повернулась к нему и принялась расстегивать тяжелый плащ. Пальцы не слушались, но ей удалось, и темная ткань тяжело упала на пол, этот звук был неестественно громким в тихой комнате. Гермиона проследила за плащом взглядом, и лишь тогда заметила, как на голубой пижаме расползается алое пятно, но на шерстяной мантии Пожирателя крови не было видно. Теперь Гермиона учуяла приторный запах меди. Довольно сильный, странно, как она не заметила раньше.
— О Боже, — бессильно выдохнула она.
Северус отстранился, и Гермионе пришлось схватить его за плечи, поскольку он чуть не потерял равновесия. Он сразу же вырвался, медленно, чтобы устоять на ногах. То ли он собирался попятиться к кровати, то ли прислонится к чему-нибудь, лишь бы не упасть перед Гермионой.
— Я приказал вам уйти, — прорычал он, но его слабый голос совсем не казался устрашающим.
— Вам нужна помощь! — прокричала она, подстегнутая его резким ответом. — Поппи поможет. Я схожу за ней.
— Я в порядке, — не сдаваясь, заявил он.
Гермиона посмотрела на пятно крови на своей пижаме, а потом с недоверием — на него.
— Это не моя кровь, — процедил Северус.
Не его. Ох. Она сразу же почувствовала облегчение. Похоже, Северус вообще не ранен. Теперь Гермиону больше беспокоило, что она покрыта кровью совершенно незнакомого человека, которого никогда не встретит, потому что он или она совсем недавно умерли ужасной смертью. Снейп с вызовом смотрел на нее, явно ожидая, что она взорвется.
— Я говорил вам, — выдавил он.
Внезапно она поняла, что он ждет осуждения. Упреков. Гермиона не дрогнула.
— Я в этой войне с двенадцати лет, и я не раз была запачкана кровью — своей, одноклассников, членов Ордена, умирающих соседей, людей, которых не знаю. Самое важное для меня сейчас — облегчение, что эта кровь не ваша, поверьте мне.
Он долго смотрел на нее, наверное, не веря в ее искренность, подумала Гермиона и ослабила ментальные щиты, чтобы убрать последние сомнения. Он коротко кивнул.
— Итак, — сказала она деловито, — как насчет душа?
По его взгляду Гермиона поняла, что душ с ней в одной комнате не случится.
— Значит, так, вы нам нужны чистыми и уложенными в кровать, — властно сказала она, хотя совсем не чувствовала, что имеет право командовать.
Северус посмотрел на нее с подозрением, а она одарила его своей самой веселой и жизнерадостной гриффиндорской улыбкой.
— Очищающее, а потом я покажу вам очень хорошее заклинание, которое недавно выучила. Оно расстегивает много-много пуговиц. — У нее была причина запоминать подобные мелочи.
Видимо, он чувствовал себя по-настоящему ужасно, потому что удостоил Гермиону только уничтожающим взглядом, который явно демонстрировал его отношение.
Заклинания, которые она применяла, сделали все, как надо: убрали кровь с них обоих и быстро расправились с многочисленными пуговицами его школьной мантии. Гермионе пришлось помочь ему, потому что первые две попытки расправиться с верхней одеждой не увенчались успехом. Неохотно покорившись, Северус позволил.
Гермиона испытала что-то похожее на изумление, когда поняла, что никогда не видела Северуса без мантии. Даже на площади Гриммо он всегда появлялся одетым «как надлежит», по крайней мере в присутствии своих учеников.
Под всеми пуговицами скрывалась белая классическая рубашка и черные брюки. Теперь он выглядел как простой смертный, а его нездоровая худоба почти пугала. На его одежде не было никаких следов крови, и, похоже, на лице Гермионы отразилось удивление.
— Базовые отталкивающие чары. Никто не смотрит под мантию.
Умно. Это и неудивительно, учитывая, с кем он имеет дело. Замечательно, что ей не придется испытывать неловкость и избавлять его от остальной одежды.
Их совместные усилия, чтобы уложить Северуса в кровать, не выиграли бы никаких призов за грацию, однако с горем пополам это все же получилось. Северус попытался сесть, чтобы снять туфли, но Гермиона мягко и в то же время решительно толкнула его и сделала это сама. Она чувствовала, как его мышцы сводит судорогой. Снейпу было тяжело даже дышать, а временами, когда случались самые ужасные приступы, на него было больно смотреть.
— Как вы раньше справлялись с этим в одиночку? — потрясенно спросила она.
— Обычно все не настолько плохо, — пробормотал он и насторожился, поняв, в чем только что признался.
— У вас есть какое-нибудь лекарство?
— Голубой флакон. Шкафчик в ванной.
Она нашла ванную, шкафчик и бутылочку. И старалась не думать о том, что на полочке стояли в ряд с десяток флаконов с голубой жидкостью.
Его руки дрожали так сильно, что он только пролил бы все, поэтому Гермиона открутила крышку и поднесла зелье к его губам. Северус проглотил и скривился.
— Я готовил это не ради вкуса.
Гермиона держалась и кивала, надеясь, что на ее лице не проявляется сочувствие. Уголки губ Северуса поднялись еще чуть-чуть, и она подумала, что это почти полноценная ухмылка. Поставив уже пустой флакон, она накрыла Северуса покрывалом, с мыслью, что это поможет ему, или хотя бы позволит ей думать, что сделала все, что могла.
Прошло несколько минут, но ничего не случилось — он не уснул и боль не прошла.
— Ваше зелье может подействовать в любую минут? — наконец спросила она и поняла, что ее голос звучит взволнованно и выдает ее.
— Оно вырубит меня.
Недостаточно быстро, по-видимому, потому что он все еще лежал, страдая от ужасной боли.
— Разве нет чего-нибудь еще?
Северус не был обычным пациентом — не так много волшебников переживали многочисленные круциатусы. Возможно, с другими Пожирателями происходило что-то похожее, но Гермиона о них не беспокоилась. Если доходило до пыток, счастливчикам везло получить один короткий удар, как когда-то Гарри приложил Беллу. Других мучили до смерти или безумия. Гермиона обнаружила пробел в своих знания, потому что исследований возможной промежуточной стадии и смерти от болеутоляющих практически не было.
Его речь стала еще невнятнее, и Гермиона подумала, что, наверное, зелье начинает действовать.
— Другой человек.
К сожалению, она не поняла его ответа.
— Что — другой человек?
— Коснуться.
Ох. Такого ответа она и предвидеть не могла. В здравом уме он так не сказал бы. Но раз больше ничем не помочь, Гермиона с радостью попробует, даже если это немного… странно.
Надеясь, что раздеваться необязательно, Гермиона обошла кровать и устроилась с другой стороны. Забралась под покрывало, упорно убеждая себя, что пусть ей неловко, но это исцелит его.
— Что вы?.. — пробормотал он.
— Касаюсь вас, — прошептала она, потому что в голову не пришло ни одного разумного ответа.
Он лежал на спине, и спустя мгновение Гермиона придвинулась ближе и прижалась к его боку. Так она могла прикасаться к нему, но не мешать и держать себя в рамках приличий. Ее голова прижималась к плечу Снейпа, а правая рука лежала на его груди. Под ладонью Гермиона ощущала спокойное биение его сердца.
Каждая его судорога теперь сотрясала и ее, Гермиона чувствовала, как ткань между ними нагревается, и надеялась, что и холодная кожа Северуса станет теплее. Уже хоть какая-то помощь.
Если бы Гарри или Рон видели ее сейчас, они, наверное, не одобрили бы, но сейчас для Гермионы это было совсем неважно. Она просто делала то, что считала правильным. Представлять на ее месте Гарри или Рона казалось совершенно нелепо. Вот только если бы она не спустилась, чтобы дождаться Снейпа, замученному профессору пришлось бы в одиночку тащиться в свои комнаты и пытаться взобраться на кровать… Гермиона была уверена, что он не справился бы. Перед мысленным взором стояла картина, как он в агонии лежит на полу в гостиной, и сердце разрывалось на куски.
Его рука незаметно устроилась на ее плече, а длинные пальцы запутались в волосах. Гермиона думала, в каком бреду должен был быть Северус, чтобы вот так обнимать ее. Несмотря на очищающие чары и очень тревожную ночь, кожа Северуса хранила запах зелий. Пряные и травяные. Приятно. Она едва подавила желание прижаться носом к его шее, чтобы точно определить неуловимый аромат. Ученица не должна думать о профессоре так.
Гермиона осознала, как важно для нее его состояние. Она всегда уважала его, сначала как профессора, потом как члена Ордена, но никогда не стала бы так помогать Мундугнусу Флетчеру. Она помогла бы Гарри… и Рону, но не чувствовала бы себя так… уютно, прижавшись к кому-то из них. Он определенно Северус, твердо решила она. Даже если он не предложил ей называть его по имени, контролировать ее мысли он все равно не сможет.
Теперь в кровати было тепло и уютно, судороги почти прошли, он вздрагивал время от времени. Его глубокое дыхание означало, что зелье наконец подействовало. Или кокон тепла, созданный их телами, успокоил боль.
Она ни ощущала никакой магии вокруг, но, будто касание перышка, что-то неуловимое. Как когда она была единорогом – волшебство, незаметное человеческому глазу, которые укутывало их теплом. Возможно, их магия объединилась. Почему-то они вдруг словно стали одним целым, и это чувствовалось невообразимо правильно.
И эта мысль оставалась с ней, когда она уснула.
Гермионе казалось, что она только закрыла глаза. А было уже несколько минут шестого. Она перепугалась, но не потому что была удивлена незнакомой комнатой и не потому что лежала в объятиях профессора Снейпа, а потому что по-прежнему чувствовала, что так и должно быть. И первая полубессознательная мысль - как счастлива бы она была просыпаться так каждое утро - поразила ее. Тревожно сильная часть ее сознания хотела снова закрыть глаза и уснуть, кутаясь в тепле и безопасности, которые исходили от Северуса.
Эта мысль привела ее чувство и помогла включить затуманенный разум. Вряд ли она будет в безопасности, если снова заснет, а Снейп проснется и обнаружит ее здесь. Нет, тогда от нее и мокрого места не останется, а Гарри и Рон никогда не найдут ее тело.
Поэтому она потихоньку выбралась из его объятий, молясь всем богам, чтобы то зелье, которое помогла ему принять, обеспечило ему крепкий сон, пока она не исчезнет из его спальни.
У двери она рискнула оглянуться в последний раз. Снейп мирно спал, его лицо было безмятежно, как никогда. Исчезли суровость и искусственное каменное выражение, которое она так часто видела. Его лицо было естественным и… своего рода очаровательным. В душе вдруг вспыхнуло желание снова броситься на кровать или хотя бы поцеловать его в щеку, или…
Мысль на мгновение расправила крылья, когда Гермиона поддалась своим уже не платоническим чувствам. Эти думы никак не хотели уходить. А за ними пришли другие – о ее прошлом поведении, и о том, что Северус интересует ее так, как ни один мужчина раньше.
Она ученица, гриффиндорка и лучшая подруга Гарри Поттера. Если бы Северус исключал из состязаний за три промаха, она обречена. Наверное, он был почти без сознания, когда обнял ее, и не понимал, кого прижимает к себе… Но теперь она не могла прогнать безумную надежду, которая только крепла. Обычно Северус нормально относился к Гермионе, а иногда даже хорошо, в его поведении не было ненависти. Может, когда закончит школу, предложить ему познакомиться поближе? И случайно упомянуть, что это она та самая Непорочная, и что очень хочет, чтобы он был у нее первым. Гермиона поморщилась. Она обречена.
Нахмурившись, Гермиона поняла, что уже довольно поздно. Если у Пожирателей была «вечеринка», то она уже заканчивалась, и их страдания должны прекратиться. А когда они прекращаются, начинается… О черт.
Она оставила дверь в комнату Гарри открытой, не скрывая, что прислушивается к его ночным кошмарам. А они были. Она поспешила в комнату. Гарри метался, бился, запутавшись в простынях. Гермиона отчетливо слышала, как он скулит. Не раздумывая ни секунды, она взобралась на кровать и обняла его крепко-крепко.
Гарри схватился за нее, будто борясь за жизнь. Когда он впервые проснулся и увидел Гермиону рядом, то признался, что боится во сне навредить ей, приняв за тень из кошмара. Однако в действительности все получалось с точностью наоборот. Жаждущий тепла и брошенный в детстве, Гарри неосознанно тянулся к заботе и не боялся брать то, что ему предлагали.
Выбраться из кровати теперь, когда Гарри так вцепился, оказалось непростой задачей. Если она сможет вывернуться, он снова начнет метаться. Гермиона не могла покинуть его сейчас. Поэтому иногда оставалась на всю ночь.
Бывало, что его мучили не такие страшные кошмары, тогда, чтобы успокоить его, можно было просто погладить по спине или убрать волосы с лица. Он сразу проваливался в глубокий сон, а Гермиона возвращалась в свою комнату.
Ей казалось, что одно ее присутствие поможет. Гарри прижимался к ней и сразу затихал, когда это были обычные кошмары.
Она вздохнула. Гарри заметался сильнее, обливаясь холодным потом и тревожно всхлипывая. Гермиона знала, что он не может выбраться из кошмара.
С надеждой, что ошиблась, Гермиона попыталась разбудить его и громко позвала. Но безрезультатно. Раньше никому не удавалось разбудить его во время этим приступов.
Вдохновленная воспоминанием о том, как помогала Северусу, Гермиона загорелась идеей. Если не получается вытащить Гарри из ловушки видения, возможно, получится присоединиться к нему.
«Фоукс? — позвала она. — Помоги мне, если можешь».
«Не думаю, что это хорошая идея, Берит». — Он говорил с сомнением, а древнее имя указывало на то, что все это очень серьезно..
«Да, но он так страдает в одиночестве. Я хочу помочь».
«Хорошо».
Она почувствовала толчок, когда Фоукс соединил ее разум с разумом Гарри. Гермиону как бы подняло с места и протянуло ментальным каналом, темным, как туннель. А потом она будто бы налетела на твердую поверхность. Феникса рядом уже не было. Она чувствовала, что ей не хватает воздуха, хотя знала, что здесь не нужно дышать.
«Какого черта? Что ты здесь делаешь?»
Она повернула ментальную проекцию своей головы и обнаружила рядом ментальную проекцию Гарри.
«Я не смогла разбудить тебя. И подумала, что тебе может понадобиться компания».
«Ты не должна быть здесь», — прошептал он в ужасе.
«И ты не должен, — мягко сказала она. — Если ты можешь пройти через это, то и я могу. И где это «здесь»?»
Гарри покачал головой:
«Они уже были здесь, когда я прибыл. Как ты сюда попала?»
«Следовала за тобой. Это долгая история».
Гарри прищурился.
«У тебя в последнее время вообще много историй, — он выпустил накопившееся раздражение и сказал уже мягче: — Рано или поздно я тебя поймаю».
«Думаю, у нас у всех много секретов в последнее время. Я… — Смутное движение привлекло ее внимание, и она повернулась, чтобы рассмотреть. — Что они делают?»
Гарри покачал головой.
«Я видел пару парней, возможно, ночных сторожей. Они кого-то мучили, когда я сюда попал. Он приказал всем убираться, а эти вот вернулись…»
Волдеморт в одиночестве стоял в холле здания-которое-невозможно-определить. Похоже, оно было построено несколько десятилетий назад и не любило света. Гермиона хотела подойти поближе, но обнаружила, что не может пошевелиться. Ментальное тело было неподвижным. Теперь Гермиона поняла, почему так пугают эти видения.
Она размышляла. Если Гарри улучшил свои навыки окклюменции, это позволило ему держаться на расстоянии от происходящего. Или они оказались здесь по какой-то другой причине?
Хвост присоединился к повелителю. Петтигрю шаркал и заискивал. Не узнать его было невозможно, если не по манере и голосу, то по блестящей серебристой руке. Пожирательская маска казалась бесполезной.
«Все готово, мой Лорд», — сказал он с раздражающей смесью волнения и нетерпения.
«Прелестно. — Его «с» было протяжным, холодным удовольствием, тревожащим слух. — Приведи их».
Увидев, кого привели, Гермиона почувствовала, что кровь похолодела. Гарри больно сжал ее руку. Вереница малышей — семеро, все в пижамах и очень напуганы, от шести до тринадцати лет. Неестественные движения указывали на то, что Пожиратели околдовали детей заклятием повиновения. За детьми шли двое взрослых, в которых целились двое Пожирателей. Гермиона предполагала, что это воспитатели. Похоже, это детский дом.
«Северус».
Мужчина в маске, но все же узнаваемый, подошел к детям и вытащил из кармана зеленую бутылочку. Догадываясь, что будет дальше, Гермиона поежилась.
Второй Пожиратель, который походил на Люциуса Малфоя, особенно учитывая характерную прическу, разжал челюсти первому ребенку, и Северус влил малышу в рот две капли. Почти без звука девочка упала на пол и больше не шевелилась.
Двое неуклюжих Пожирателей подняли крошку и перенесли на середину холла, куда указал Рудольфус Лестрейндж. Второй ребенок последовал за первым, а за ним и третий.
Гарри и Гермиона беспомощно ухватились друг за друга, они могли только смотреть. Молодая блондинка, которой не было и тридцати, молила пощадить детей и предлагала взамен себя. Ее пытали круциатусом, пока Волдеморта не утомили крики еще живых детей, и он прикончил ее убивающим заклинанием. Дрожь прошла по телу Гарри от вспышки зеленого света.
Северус вернулся к начатому. Четыре. Пять. Второй взрослый, дородный усатый мужчина, разменявший пятый десяток, вырвался из рук своего похитителя и бросился к Северусу. И умер до того, как упал на землю.
Шесть. Семь. Когда последнее тело оказалось на полу, его оттащили, чтобы присоединить к гротескной куче, которую соорудил Рудольфус Лестрейндж. Безжизненные лица тупо смотрели на двери, руки и ноги переплелись. Их просто свалили как мусор.
Рудольфус вытащил длинный нож и по кивку Волдеморта перерезал горло мужчине, который до этого пытался помешать им. Рудольфус несколько раз окунал пальцы в кровь и тихо хихикал, когда писал на стене. Гермиона думала, пришло ли к нему сумасшествие после смерти жены или это стало заметным без безумной Беллы?
По двое рабочих и сторожей тоже переместились, все четверо уселись у стены, пародия на охрану детей. Тонкие струйки крови стекали по стене, чтобы добраться до этих людей, которые, наверное, тоже были под империусом.
Наконец, когда с этими покончили, пять из шести Пожирателей аппарировали, выполняя поручение хозяина. Рудольфус Лестрейндж открыл входную дверь и убедился, что страшное преступление заметно с улицы. Потом поднял палочку и направил ее в небо.
«Морсморде!»
Зеленый луч осветил небо. Последнее, что Гарри с Гермионой слышали, - раскаты злого смеха, когда Лестрейндж и Волдеморт аппарировали.
Головокружительный рывок перенес Гермиону и Гарри дальше, они смутно догадывались, что снова оказались в его спальне. Перед глазами стояли буквы, нацарапанные на стене, которые напоминали стиль юного Тома Риддла и изобличали чудовище, которым он стал.
Вот, что случается, когда я травлю детей.
Гарри с Гермионой прижались друг к другу. Она начала плакать еще там, в кошмаре, и теперь слезы катились по щекам на подушку и волосы Гарри.
Сохраняя связь, Гермиона получила часть усталости Гарри и снотворного, которое вечером подлила ему в чай, и теперь провалилась в безмятежный сон.