Гарри Поттер и Кошмары Будущего
Автор: S'TarKan - u/884184
Оригинал: Harry Potter and the Nightmares of the Futures Past - s/2636963
Перевод: Ficlate
Disclaimer S'TarKan'a: мир Гарри Поттера принадлежит Джоан Роулинг и различным издателям. Я не претендую на собственность; я просто играю в ее песочнице, обыгрывая идеи, рожденные моим разумом. Муза не оставляет меня в покое.
Disclaimer Ficlate: перевод выполнен на некоммерческой основе, копирование без указания автора перевода не допускается.
Глава 1. Возвращение на Тисовую улицу.
Гарри вырвался из кошмара, задыхаясь от крика.
– Твою дивизию, мальчишка, заткни свою глотку немедленно! – прогремел голос Вернона Дурсля из-за двери.
Гарри обмяк, вяло уставившись в потолок. Его голова болела так сильно, словно ее раскроили топором, как это было в одной из видеоигр Дадли.
– Я умираю? – вслух прошептал он.
Он подумал, не паралич ли это, как предупреждали в одном из сериалов, которые любила смотреть его тетя, но он вовсе не чувствовал, что часть его тела потеряла чувствительность. Напротив, обе части его тела очень сильно болели.
Он лежал, вытянувшись на постели, и пытался унять дыхание. Стоило ему закрыть глаза, видения приходили вновь: он видел сражающихся и умирающих людей, красные угольки глаз следили за ним из тьмы, раскаленные, как огнем, ненавистью. Он не мог припомнить, чтобы в телепередачах люди сражались при помощи палочек, и задумался, не были ли его сны связаны с походом в Косой Переулок с Хагридом.
Он улыбнулся, вспомнив огромного, косноязычного мужика – первого встреченного им взрослого волшебника, и первого человека, с которым он по-настоящему подружился. Когда он вспоминал его узко-посаженые глаза и развевающуюся бороду, воображение тут же рисовало лицо здоровяка вялым и бледным, остекленевшие глаза неподвижно смотрели в вечность. В животе образовался твердый комок, когда Гарри понял, что видит Хагрида мертвым. Мальчик вздрогнул и покрепче вцепился в свою тонкую, рваную подушку.
– Это простой кошмар, – пробормотал он. – Очень, очень страшный кошмар.
Может, если он продолжит повторять эти слова, поверить в них будет легче.
Кошмары кошмарами, но Гарри, встав спозаранку, уже готовил завтрак дяде Вернону перед работой. Ему было сложно сфокусироваться: в голове продолжали мелькать вспышки из снов, большинство из которых сильно тревожили мальчика. Он чуть не выронил горячую сковородку, когда его тетя проскользнула на кухню, чтобы посмотреть, почему завтрак все еще не готов.
– Осторожнее, глупый мальчишка! – рявкнула она. – Ты такой же небрежный, как и твои никчемные родители!
Холодная ярость вскипела в груди Гарри, замораживая воздух в его легких. Он положил сковородку и развернулся. Петуния Дурсль привыкла иметь дело с ее нежеланным племянником; она привыкла к безоговорочному повиновению, уважению и попыткам Гарри вести себя тише воды, ниже травы. Но она не привыкла к холодной ярости.
– Мои родители не были никчемными. Мой отец был звездой Квиддитча, а моя мать была одной из лучших чародеек в своем поколении. Если бы не твоя гребанная зависть к ней и ее отношениям с моим отцом, тебе не пришлось бы воздвигать горы лжи.
Кровь не могла бы отлить от лица Петунии Дурсль быстрее, даже если бы ей перерезали горло.
Гарри моргнул, когда она почти выбежала из кухни. Что это на него нашло? Он ничего не знал о своих родителях. Хагрид сказал ему только, что его отец и мать были лучшими на курсе, не раскрывая деталей. И эта последняя часть… он помнил, что его тетя рассказывала в лачуге у моря про ее зависть к таланту своей сестры. Но она ничего не говорила о зависти к мужу Лили – его отцу.
Тем не менее, слова, произнесенные Гарри, произвели на нее большое впечатление.
Он покачал головой и кинул порцию бекона на сковородку, прожаривая его со всех сторон. Гарри вынес еду в гостиную и принялся расставлять блюда на столе. Тетя Петуния сидела с белым лицом и молчала, в то время как дядя Вернон бросал на него косые взгляды, а Дадли выглядел сконфуженным. Гарри выложил остатки бекона с яичницей в свою миску и постарался не задерживать с завтраком, прошедшим в неуютной тишине. Он быстро помылся и вернулся в свою комнату. По пути он прихватил несколько таблеток от головы из ванной тумбочки и проглотил их, запив водой из-под крана. Оказавшись в своей комнате, он проверил совиную клетку и убедился, что миска с водой наполнена до краев.
Гарри сел на кровать, положил локти на колени и обхватил голову руками. Сделав глубокий вдох, он неожиданно вспомнил, что уже сидел вот так, в похожей обстановке, споря… с портретом? Воспоминание было свежим, как будто это случилось этим летом, но все было как-то неправильно. У него болело все тело. Гарри не мог припомнить, чтобы он когда-либо страдал так сильно, даже если учесть инциденты с бандой Дадли в школе.
Прекратив попытки выяснить, что происходит, Гарри лег на кровать и закрыл глаза. Боль в голове утихала, и если тетя продолжит его избегать, у него появится шанс отдохнуть.
Проснувшись вечером, Гарри почувствовал, что головная боль уменьшилась, но кошмары мучали его пуще прежнего. Спустившись вниз по лестнице, он увидел свою тетю, молчаливо сидящую в гостиной. Она молча кивнула, когда он сказал, что чувствует себя плохо и не сможет спуститься к ужину.
Пропустить ужин ему ничего не стоило, т. к. аппетит все равно отсутствовал. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя таким вялым и слабым, не считая, конечно, того случая, когда дядя Вернон ударил его в кухне, и он ударился головой о плиту при падении. Но сейчас ощущения были совсем другими.
– Это магия? – прошептал он в полумраке. Было все еще непривычно ощущать комнату своей, ведь его местом всегда была коморка под лестницей. Судорожно вздохнув, Гарри откинулся на подушку и провалился в забытье.
То, что произошло дальше, не было похоже ни на один сон, который он мог бы припомнить.
Гарри вновь сидел в бывшей комнате Дадли. На выдвинутом из-за стола стуле сидел незнакомец. Он был очень худ и выглядел невероятно уставшим и изможденным. Тонкие, длинные волосы падали на лицо, под глазами залегали глубокие тени. Он смотрел на Гарри; в его глазах сквозил шок.
– Этого следовало ожидать, – наконец, вымолвил мужчина. – Природная сопротивляемость такого рода вещам дает о себе знать. Любой, кто смог скинуть чары Подчинения в четырнадцатилетнем возрасте, не поддастся так просто. – его лицо скривилось в гримасе. – Может, лучше и так, нежели насильственно…
Гарри старался не пялиться на странного мужика, бормочущего что-то себе под нос. Он давно привык к странным снам, не имеющим никакого смысла – о летающих мотоциклах или вспышках зеленого света. Но он впервые видел сон, персонаж которого предпочитал разговаривать не с Гарри, а с самим собой.
Мужчина посмотрел на Гарри и вздохнул:
– Я не слишком-то понятно объясняю, правда? Послушай, Гарри, ты уже встречал Хагрида?
Мальчик удивленно кивнул.
– Прекрасно, значит, мне не придется затрагивать эту часть. Ты ведь готовишься отправиться в школу, верно?
Гарри снова кивнул.
– Тогда все сходится. Тебе понравится Хогвартс, он станет для тебя вторым, настоящим домом. Не тем подобием дома, в котором ты живешь с Дурслями, – голос мужчины окреп, и Гарри уронил челюсть. Тетя и Дядя обычно хорошо скрывали его присутствие перед соседями. Каким образом этому человеку удалось узнать все это? Гарри почувствовал, что краснеет от стыда.
– Ничего страшного, – констатировал человек. – Ты здесь абсолютно не при чем, это их заслуга. Они заслужили себе особое место в аду за то, что сделали с тобой.
Гарри судорожно вздохнул и попытался осмыслить сказанное.
– Не переживай. Потребуется время и кое-кто более убедительный, чем я, чтобы заставить тебя поверить. В любом случае, тебе понравится время, проведенное в Хогвартсе, и друзья, которых ты там заведешь, но дела не всегда будут идти хорошо.
Гарри спокойно смотрел на человека, пока тот собирался с мыслями.
– Множество вещей произойдет, и некоторые будут очень плохими. Человек, убивший твоих родителей, вернется и убьет кучу людей. Он убьет людей, которые станут твоими... твоими друзьями, и тех, кого… кого ты полюбишь.
Гарри почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он не знал, можно ли испытывать шок во время кошмара.
– З-зачем ты говоришь мне все это? – прошептал он. – Как ты можешь все это знать?
Человек посмотрел на него долгим взглядом, и Гарри понял, что впалые глаза незнакомца отливают изумрудным оттенком. Наконец, его посетитель отбросил челку, открывая очень знакомый шрам в виде молнии.
Гарри уставился на человека. Он открыл рот и сказал первое, что пришло ему в голову:
– Но как? Если ты – это я, почему ты не носишь очки?
Впервые за все это время, человек улыбнулся – медленной, грустной ухмылкой, которая заставило живот Гарри скрутиться в болезненном спазме.
– Гермиона – эмм, одна из моих, или, может быть, наших друзей, которых ты встретишь в школе, разработала зрительные чары, корректирующие близорукость. Она устала чинить мои очки, ломающиеся всякий раз в самый неподходящий момент.
Гарри отметил, что человек часто моргает, а его глаза блестят чуть сильнее, чем до этого.
– Все вышло не слишком хорошо, верно? – спросил он.
– Нет, мне жаль это говорить, но все вышло ужасно. В конце концов, я победил, но все было разрушено, а все, кого я любил… погибли. Позже, я осознал, что в мире для меня ничего не осталось, так что я применил очень продвинутую магию, чтобы отделить мой… дух… от моего тела, и отправить его назад во времени. Я могу дать тебе мое знание о будущем, о том, что произойдет. Надеюсь, мы сможем что-то изменить.
– Ты сказал «мы»? – опасливо спросил Гарри.
Его будущий «я» кивнул.
– Изначально планировалось, что наши души объединятся, равно как и сознание. Ты прекратишь быть самим собой, так же, как и я. Мы станем больше нами, я полагаю. – Человек помолчал немного, а затем продолжил, смягчившись. – Я не хочу обманывать тебя, Гарри, согласившись, ты перестанешь быть тем Гарри Поттером, которым являешься сейчас. Большинство моих воспоминаний… не слишком приятны.
Мальчик посмотрел на человека, его глаза увлажнились.
– У меня действительно появятся друзья в этой новой школе?
Человек кивнул, судорожно вздохнув.
– О, Гарри, у тебя будут превосходные друзья. Тебя будет окружать так много любящих тебя людей, что ты не сможешь поверить в свое счастье.
Мальчик встал с кровати.
– Тогда я не позволю чему-либо случиться с ними. Если я могу хоть как-то этому помешать.
Он протянул руку.
– Каким-то образом я знал, что ты скажешь это, – прошептал человек, пожимая его руку. Незримый ветер, пронесшийся сквозь комнату, стер его очертания.
Гарри проснулся, его кожа горела жаром. Он подавил крик, дождавшись, пока боль утихнет. Удостоверившись, что может двигаться снова, он сел и опустил ноги на пол. Он оглядел заброшенную комнату Дадли. Это было самой прекрасной вещью, которую он видел за последние годы. Он поднял взгляд на уставившуюся на него Белоснежную Сову.
– Я все-таки сделал это, Хедвиг! – радостно прошептал он. – Это все-таки сработало!
Сова никак не отреагировала на свое имя, и Гарри в недоумении освежил свои недавние воспоминания.
– Ой, прости, девочка, – произнес он, поднявшись и открыв клетку. Он погладил ее мягкие перья – удовольствие, которого его будущий «я» был лишен многие годы. – Как тебе нравится имя «Хедвиг», девочка? Это красивое имя для красивой совы.
Сова наклонила голову и потерлась клювом об его пальцы. Он покормил ее совиным кормом, и она мягко ухнула в ответ.
Гарри счастливо вздохнул и его взгляд наткнулся на лист бумаги, приклеенный к стене, на котором были отмечены дни, оставшиеся до отбытия в Хогвартс. У него еще оставалось в запасе около двух недель. Потрепанные часы на столе показывали полтретьего утра. Гарри поднялся, задумался на мгновение, и натянул изношенные тренировочные штаны, спрятав палочку в рукавах своей растянутой футболки. Сунув в карман ключ от сейфа и кошелек с деньгами, Гарри незаметно выскользнул из дома – этот навык выработался у него еще в детстве, когда он пытался не попадаться на глаза своим родственникам.
Гарри остановился на темной обочине, озаренной выглядывающей из-за туч луной, и поднял свою палочку. Он всмотрелся в нее, удивляясь гладкому дереву, безо всех отметин и зазубрин, которые услужливо подсказывала ему память. Прибывший с громким хлопком Ночной Рыцарь заставил его подпрыгнуть.
– Дырявый Котел, – холодно сказал Гарри, расплачиваясь за проезд. Принявший деньги Стэн Шенпайк выглядел моложе, чем при их первой встрече на третьем курсе. Гарри, не задерживаясь, проскользнул к своей постели, прежде чем кто-либо успел заметить его шрам.
Сойдя на Чаринг-Кросс, Гарри зашел в бар и направился прямо к заднему ходу. Избегая чьих-либо взглядов, он вышел из здания и простучал палочкой по кирпичам, прежде чем позади него раздался чей-то голос:
– Эй, Том, эт че за пацан?
В сумерках Косой Переулок выглядел иначе. Почти все магазины были закрыты, хотя некоторые продолжали работать. Улицы были почти пустынны, а немногие попадавшиеся по пути фигуры скрывались под темными плащами. Гарри чувствовал, что притягивает внимание своей несоразмерной магловской одеждой, но, сжав палочку покрепче, прошел к центру переулка. Не желая, чтобы его прерывали, он нацепил на себя гримасу, которую выработал еще на посту капитана сборной Гриффиндора по Квиддитчу. Он надеялся, что ухмылка не выглядела слишком смешной на его одиннадцатилетнем лице.
Подойдя к большому зданию из белого мрамора, он с облегчением подумал, что его расчеты оправдались: Гринготтс работал, хотя на посту было не так много сотрудников. Гоблины, проживая в подземельях, были более привычны к нестандартному графику, нежели люди. Помимо этого, то, что среди их клиентов встречались и те, кто не выносил солнечный свет, практически гарантировало, что они будут работать допоздна, если не всю ночь.
Гарри подошел к ближайшему незанятому гоблину и вежливо кивнул.
– Я хотел бы посетить свой сейф, а также задать несколько вопросов по поводу моего счета.
Гоблин посмотрел на него с любопытством, но махнул, предлагая следовать за ним. После очередной сумасшедшей поездки на вагонетке через туннели, Гарри открыл свой сейф ключом, который отдал ему Хагрид. На этот раз он забрал большую стопку галлеонов. Он знал, что этот сейф пополняется напрямую из его семейного сейфа. Сейф Семьи Поттеров будет недоступен для него до его семнадцатилетия – возраста совершеннолетия в магическом мире. Он не имел ни малейшего представления о его существовании, пока сова из Гринготтса не принесла ему почту на следующий день после его Дня Рождения. Гарри постоянно расстраивало, что так много вещей держалось от него в секрете, но теперь все будет иначе.
Единственная загвоздка в применении его знаний о будущем состояла в том, чтобы не раскрыть слишком многого. Если министерство узнает, что он обладает знаниями о будущем, Фадж немедленно запрет его и напоит сывороткой правды. Только Мерлин знал, что Фадж сделает с полученной информацией. Альбус также предупреждал его о слишком быстром изменении прошлого. Если курс событий будет слишком сильно отличаться от его воспоминаний, тогда знание будущего станет бесполезным. Гарри понимал, что его воспоминания следует использовать с осторожностью, но он вовсе не стремился воспроизвести прошлое с доскональной точностью. Как только вагонетка достигла поверхности, Гарри решил действовать с максимальной осторожностью – и будь что будет.
Как только они вернулись в главный зал, и он обменял несколько галлеонов на фунты, Гарри обратился к своему провожатому.
– Не оставляли ли мои родители чего-то, помимо денег? Какие-нибудь записи, дневники? Я практически ничего не помню о них, – задумчиво добавил он.
Было заметно, что гоблин не привык иметь дела с эмоциональными людьми.
– Полагаю, должен быть семейный сейф, а также несколько вложений, но по условиям Вашего наследства, боюсь, Вы не сможете получить ко всему этому доступа, пока не достигните нужного возраста.
– Неужели? – спросил Гарри, изображая удивление. – Могу я поговорить с менеджером моего счета?
– Зачем это Вам вдруг понадобилось? – подозрительно спросил гоблин.
Гарри задумчиво пожал плечами, подумав позже, что, возможно, жест выглядел несколько необычно в исполнении ребенка.
– У меня есть несколько вопросов по поводу методов его содержания. Я также раздумываю, не вывести ли все средства, как только я достигну необходимого возраста, – холодно добавил он.
Зрачки гоблина расширились. Не так часто мелкий сотрудник попадал в немилость за уход одного из вкладчиков-миллионеров к их заокеанским конкурентам.
– Я уточню, доступен ли Златохват, – быстро сказал он и унесся прочь.
Через несколько минут Гарри был препровожден в комфортабельный конференц-зал, где его ожидал невероятно толстый гоблин, одетый в богатый камзол; на его выпуклом носу покоились тонкие очки в золотой оправе.
– Мистер Поттер, – проворчал гоблин, хмуро кивая.
– Мастер Златохват, да пребудет с Вами золото, – ответил Гарри с легким поклоном. Он налаживал контакты между Американскими военными силами и группой выживших сотрудников Гринготтса после «освобождения» Косого Переулка. Помогая им вытаскивать уцелевшее барахло из разрушенных подземных сейфов, он поднабрался гоблинского языка и сленга.
Глаза Златохвата расширились на мгновение, он был явно удивлен формальным приветствием от волшебника, да еще и такого юного.
– Чем я могу быть Вам полезен? – вежливо сказал он, одаривая юношу взглядом.
– Я только недавно узнал о существовании семейного сейфа, а также о том факте, что Вы управляете инвестициями моей семьи.
– Все верно, – осторожно ответил Златохват, размышляя, к чему клонит его собеседник.
– Осуществляли ли Вы когда-либо вклады в магловский бизнес?
Гоблин моргнул.
– Хм, да, мы поступаем так при определенных обстоятельствах. Но далеко не всегда.
Гарри обдумал свои возможности.
– Я буду честен с Вами, Хранитель Моего Сейфа, – сказал он, используя формальный гоблинский титул, что было признаком высокого уважения и доверия. При этих словах, Златохват втянул воздух и выпрямился на стуле. – Я живу со своим дядей – маглом, который ненавидит мой вид. Он обеспечивает себя, работая в магловской производственной компании под названием Груннингс. Я бы расценил это в качестве личной услуги, если в сферу интересов моей семьи войдет приобретение контрольного пакета этой компании.
– Вы желаете освободить его от занимаемой должности из мести? – уточнил Златохват.
Но Гарри покачал головой, на что гоблин лишь выразительно поднял извилистую бровь.
– Я желаю воздействия, а не мести. Имели место быть… инциденты. Я хочу положить им конец. – Гарри задумался на мгновение. – Если они… продолжатся… и со мной что-нибудь случится, семья моего дяди будет воспринята в качестве моих ближайших родственников. Получив контроль над моими вкладами, они тут же переведут их в магловский банк.
Златохват помолчал, затем его ноздри расширились.
– Как менеджер Вашего счета, я обязан проводить сбалансированную политику капиталовложения. Я обратил внимание, что Ваши активы в магловской сфере слишком ничтожны, – формальным тоном заметил гоблин. – Как только мы завладеем контрольным пакетом, Вы получите уведомление совиной почтой, – добавил он уже тише.
Кивнув, Гарри тут же встал из-за стола – уважительный жест, означавший, что он не желает тратить драгоценное время Златохвата.
Гарри вышел на темную улицу и огляделся. Мелькавшие в столь позднее время фигуры не проявляли к нему особого интереса, но он все равно чувствовал на себе чей-то взгляд. Он быстро прошел к невзрачному магазинчику бывшей в употреблении одежды, расположенному недалеко от Лютной Аллеи. Он был все еще открыт, и Гарри смог потратить несколько больше, чем рассчитывал, на укороченную черную накидку с капюшоном. Теперь он чувствовал себя намного увереннее, пробираясь обратно к Дырявому Котлу. Его возраст не бросался в глаза, а небольшая фигура, скрывавшаяся под накидкой, могла принадлежать кому угодно – например, гному или гоблину. Ни один разумный человек не рискнул бы донимать гоблина на пустынной улице посреди ночи.
Гарри не снимал накидку всю дорогу до Тисовой улицы. Он снял ее и перекинул через плечо, только когда Ночной Рыцарь остановился у дома номер четыре. Кивнув разбудившему его Стэну, он прошел к выходу из салона. Кукушка в часах, висевших в автобусе, прокуковала приблизительно полчетвертого утра; Гарри чувствовал себя измотанным. Он спрятал свою палочку в складках накидки и тихонько проскользнул в темный дом. Вовремя вспомнив о скрипящей половице, он успел обогнуть ее в последний момент.
Мальчик со вздохом растянулся на скомканном матрасе. Ему оставалось спать чуть меньше часа, но он проспал вчера почти весь день. Медленно закрыв глаза, он отключился на несколько минут.
Огонь горел слишком ярко, и даже на таком расстоянии кожа на лбу Гарри уплотнилась от жара. Ему и Гермионе пришлось схватить Рона за руки, и, упираясь ногами в землю, сдерживать здоровяка.
– Отпустите меня! – кричал тот.
Гермиона плакала навзрыд. Наконец, Гарри смог проговорить, привлекая внимание своего друга:
– Мне очень жаль, Рон. Мы опоздали. Ее… Ее больше нет. – его голос снизился до шепота, когда колени Рона обмякли и он свалился в грязь.
– Мама!.. – рыдал он, слезы текли по его лицу. Гермиона опустилась перед ним и обняла, утешая его.
Гарри, отвернувшись, смотрел, как горит Нора.
Гарри резко сел, едва не свалившись с кровати. Он схватился за поручень, чтобы успокоиться, его била крупная дрожь. Мне не нужно все это! – подумал он, скрещивая руки на животе. – Я не должен проходить через это еще раз! Соберись, Поттер!
Он представил Снейпа, ухмыляющегося над ним и его слабостью, и ощутил, как лед наполняет его вены. Мальчик напомнил себе, что ему нужно придумать, как поступить с учителем зельеварения. Оценив все варианты, он, к своему стыду, пришел к выводу, что с действиями в отношении хладнокровного убийцы придется повременить. По крайней мере, этот долбанный мозготрах теперь не будет копаться в моих воспоминаниях.
Он до сих пор винил себя за те выводы, которые не сумел сделать, узнав, что Снейп является мастером Легилименции. Все то время, когда он подкалывал Гарри насчет его поисков славы, или когда Драко сваливал на него вину за саботаж чужого котла… Снейп мог заглянуть в его разум. Он знал, что Гарри не искал внимания и славы. Он знал, что Гарри не был виноват в испорченных зельях. Он знал… и, тем не менее, наказывал Гарри, превращал его жизнь в ад, если подворачивалась такая возможность. Он должен был понять еще тогда, что такой злой и мстительный человек не мог на самом деле работать против Вольдеморта. Он должен был его тотчас же прикончить. Возможно, у него возникли бы проблемы серьезнее, чем за всю его предыдущую жизнь, но, по крайней мере, Дамблдора бы не убили. Будь директор жив, Вольдеморт никогда не осмелился бы напасть на школу. Уже одно это с лихвой компенсировало бы пожизненное заключение в Азкабане.
Гарри встряхнул головой, отгоняя тенета воспоминаний и сна. Он поднялся и зачеркнул еще один квадратик на листке. У него оставалось меньше двух недель, чтобы придумать, как быть дальше. С решительным видом, мальчик спустился на кухню, чтобы приготовить завтрак.
Для Гарри было не в диковинку избегать появления в доме Дурслей, за исключением выполнения работы по дому и приемов пищи. Не то, чтобы Тетя Петуния возражала. Она старалась встречаться с ним как можно реже с тех пор, как он сорвался на кухне. Чтение дневников его матери из сейфа Семьи Поттеров после его семнадцатилетия принесло неожиданную пользу.
Так что каждое утро он шел играть в парк, и, убедившись, что никто не смотрит, вызывал Ночного Рыцаря. Гарри совершил несколько походов за покупками в Косой Переулок и другие части Лондона. Посещая Косой Переулок, он никогда не снимал своей накидки с капюшоном – ему не хотелось, чтобы Ежедневный Пророк сообщил о «замеченном Гарри Поттере» и люди начали бы задавать вопросы.
Во время своих экскурсий в магловский Лондон Гарри раздумывал, не купить ли нормальную одежду, но, в конце концов, отказался от этой идеи: он не хотел, чтобы у людей возникали сомнения, когда он, наконец, расскажет им о Дурслях. Вместо этого он приобрел книги по психологии, боевым искусствам и фехтованию. Последние две будут полезны в качестве объяснения его необычным умениям и знаниям, если он случайно выдаст их. Книги по психологии представляли наибольшую ценность: он должен был изменить ход вещей в этом времени, но не мог же он сказать одиннадцатилетним Рону и Гермионе: «вы двое станете любовниками, когда достигните двадцатилетия, так что хватит спорить и относитесь друг к другу лучше». Также ему надо было обдумать, как поступить с Джини.
Они много разговаривали в тот краткий промежуток времени, когда начали встречаться. Она рассказала ему, что никогда не прекращала любить его. То, что ее ожидание продлилось дольше пяти лет, одновременно шокировало и поражало. Ни при каких обстоятельствах он не отнесется к ней с равнодушием в этот раз, но ему было необходимо помочь ей преодолеть стеснительность. Его также беспокоило то, что она рассказала ему о случившемся в Тайной Комнате. Он не мог понять, стоит ли ему быть рядом с ней, или напротив держаться от нее подальше. Как далеко он сможет зайти, пока события станут неузнаваемыми?
Мысль о встрече с Гермионой и Уизли в сентябре одновременно притягивала и пугала: он не мог дождаться возможности вновь увидеть их живыми, но, вместе с тем, боялся, что все пойдет наискосок.
В конце концов, последний квадратик на листке был зачеркнут. Утром перед его отбытием в Хогвартс, Вернон, Петуния и Дадли загрузились в машину и уехали. Они везли Дадли на операцию по устранению свиного хвоста, странсфигурированного Хагридом в его избалованного кузена. Они уехали, никак не прокомментировав отъезд Гарри, что его вполне устраивало. Он припомнил, что в прошлый раз ему пришлось отдельно упомянуть о поездке на вокзал Кинг Кросс.
Как только они уехали, Гарри спустил свой чемодан вниз по лестнице. Учитывая раздувшиеся из-за дополнительных книг габариты чемодана и небольшой рост Гарри, сделать это оказалось непросто. Он открыл чемодан и достал оттуда пакет из магловского магазина сумок. Перевернув чемодан, он привинтил пару колесиков к его нижней части.
– Это, конечно, не уменьшающее заклятие, – громко сказал он, его голос эхом отозвался в пустом доме, – но для начала сойдет.
Закончив с этим, он взбежал обратно по лестнице, чтобы захватить клетку Хедвиг и убедиться, что ничего не забыл.
Если вечно бдящие соседи имели какие-либо соображения насчет Гарри, подтаскивающего чемодан с совиной клеткой к бордюру, они предпочли держать их при себе.
Ночной Рыцарь высадил Гарри у вокзала в десять часов, у него оставался еще целый час до отбытия. Он решил подождать на магловской стороне барьера девять и три четверти, решив, что вопрос о способе проникновения на платформу станет хорошим поводом для знакомства с его второй семьей. Спустя пять минут беспокойного поглядывания на часы, Гарри заскучал. Он соскочил со своего чемодана и достал одну из магловских книг по психологии. Несмотря на все старания, ему никак не удавалось сфокусироваться на тексте.
Он был напуган.
Встреча с Уизли стала лучшей вещью, произошедшей в его жизни, но начинать отношения следовало с крайней деликатностью. Одно неверное слово или движение… может испортить первое впечатление. Потеря друзей не могла быть хуже, чем смотреть, как они умирают, но следствия его поступков в следующие несколько часов могут осчастливить или надломить его. К тому же, он собирался внести несколько изменений в ход событий. Он планировал заложить фундамент новым отношениям, но не был уверен, оправданы ли мотивы его поступков. Не сделает ли он все только хуже? Возможно, он просто манипулирует людьми, претендуя на их любовь?
Гарри глубоко вздохнул и закрыл глаза. Его упражнения по Окклюменции позволили восстановить контроль над эмоциями. Когда его сердцебиение успокоилось, Гарри попытался взглянуть на свои переживания с логической точки зрения. Уизли всегда расценивали его в качестве члена семьи, особенно после начала его второго года обучения. Они поступили так же и в первый раз, когда у Гарри еще не было знаний о будущем. На этот раз он просто будет… более внимателен. Он постарается быть лучшим другом, вот и все. Он понимал, что рано или поздно ему придется рассказать им о его путешествии назад, и как все прошло в первый раз. Если честно, он страшился этого разговора. Но до тех пор, он просто будет стараться сделать все, что в его силах. Гарри кивнул себе и открыл глаза. Несколько рыжеволосых людей входили на вокзал. Он запихнул книгу обратно в чемодан и стал пробираться к барьеру между девятой и десятой платформами.
Гарри замялся, услышав командный голос главы семьи Уизли, приказывающий ее старшим мальчикам пройти через барьер. Не надеясь когда-либо услышать этот голос снова, Гарри был очарован его мелодичностью. Ему пришлось сглотнуть дважды, восстанавливая способность говорить, а Рон уже двигался в сторону барьера.
– П-простите, – сказал он, стараясь унять дрожь в голосе. – Я… хотел бы узнать, как пройти?..
Молли, с тревогой наблюдая за Роном, не расслышала его. Тем не менее, мягкий голос ответил ему.
– Я могу показать тебе, – произнес голос. Он оглянулся, и вперед выступила Джини Уизли.
Гарри раздумывал, как он отреагирует, если увидит ее снова. Но он никак не мог подумать, что его сердце даст сбой. Удивительно, как стук его сердца не оглушил всех на станции. Ее лицо было округлым, с небольшими следами детской припухлости, но он мог проследить зарождающиеся черты, которые в будущем превратят ее в красавицу. Он ощутил, как трясется ручка чемодана в его руках, и постарался унять свои чувства. Разве он не практиковался в Окклюменции несколько минут назад? Он кашлянул, почувствовав, что кровь приливает к лицу.
Гарри с некоторым облегчением отметил, что ее щеки тоже немного порозовели.
– Да, конечно, – он сглотнул. – Я был бы тебе очень признателен, – более четким голосом сказал он.
– Следуй за мной, – сказала она, взяв его за руку и ведя сквозь толпу. Этот невинный жест потребовал от Гарри всей силы воли, чтобы не сжать ее руку и больше никогда не отпускать ее.
Оказавшись возле металлического барьера, она повернулась к нему.
– Мои братья рассказывали, как это делается. Ты просто должен пробежать сквозь барьер, словно его там нет. Будет легче, если ты закроешь глаза.
Гарри задумчиво кивнул.
– Ладно, ты здесь эксперт, – уступил он.
Ее лицо слегка порозовело от этих слов, но она повернулась и быстро пошла к барьеру. Гарри не последовал ее совету и, вместо этого, наблюдал, как она идет через стену. Он последовал за ней, и улыбнулся, увидев Хогвартс Экспресс.
Гарри повернулся к своему проводнику как раз вовремя, чтобы заметить ее мать, прошедшую сквозь барьер вслед за ними, на ее лице появилась небольшая улыбка.
– Что ж, ты была права, – улыбаясь, сказал он. – Я твой должник. Кстати, я – Гарри. Ты тоже едешь в Хогвартс?
Похоже, это был плохой вопрос. Ее взгляд опустился:
– Меня зовут Джини. Я бы хотела поехать, но я еще слишком маленькая. Мама говорит, что я поеду в следующем году.
– Что ж, рад знакомству, Джини, – ответил он, но ее взгляд оставался опущенным и он мог заметить розовые пятнышки на ее лице. Гарри напряг свой мозг, чтобы понять, что делать дальше. Он увидел приближающихся Рона и близнецов, когда его озарила идея. – Ничего, если я попрошу тебя кое о чем? – тихо спросил он.
Она в недоумении посмотрела на него.
– Видишь ли, – робко начал Гарри. – У меня появилась сова, но мне некому писать. Понимаешь, я вырос среди маглов, а мы с ними не очень хорошо ладим. Они сказали, чтобы я держал Хедвиг подальше от их дома. Короче, у меня возникло множество вопросов, как все происходит в домах волшебников, о вещах, с которыми большинство других студентов имеют дело с самого рождения. Ты бы не стала возражать, если бы я время от времени задавал тебе вопросы в письмах? Ну, знаешь, если они вдруг возникнут? Я бы не слишком хотел выглядеть невежей в моем классе, а по тебе видно, что ты знаешь все о том, что другие воспринимают, как данность… – он в смущении отвел взгляд.
– Если… Если ты думаешь, что это поможет, я не против, – смущенно проговорила она.
– Это было бы чудесно! – улыбаясь, сказал Гарри. – Если хочешь, я расскажу тебе обо всем, что произойдет на моих занятиях, так что ты будешь знать, чего ждать.
– Было бы здорово, Гарри, – ответила она.
Он вновь улыбнулся ей. Все вышло лучше, чем он ожидал.
– Ну, не хочу прерывать нашу беседу, но мне лучше приступить к погрузке багажа в поезд.
Она кивнула и направилась к матери.
– Но не переживай, – улыбаясь, сказал Гарри. – У меня уже заготовлено для тебя много вопросов.
Джини вновь покраснела, но на ее лице отразилась улыбка, когда она возвращалась к Молли.
Гарри пробрался в конец поезда, зная, что он почти полон. Он улыбнулся, наблюдая, как Невилл ищет Тревора. Он не хотел терять пять лет, чтобы подружиться с ним, на этот раз. В конце концов, Гарри добрался до последнего купе и приступил к погрузке багажа. Клетка Хедвиг не вызвала проблем, а вот чемодан был еще тяжелее, чем в прошлый раз. «Мне действительно стоит нарастить мускулы» – раздраженно отметил он, – «я начинаю уставать от ощущения собственной слабости».
Не успел он завершить эту мысль, как появился один из близнецов и вместе они смогли загрузить чемодан в его купе. Когда они закончили, один из близнецов обратил внимание на его шрам и присвистнул.
– Ух ты, – сказал другой, – так это ж…
– Уверен, это он, – отозвался другой.
– Что? – тупо спросил Гарри.
– Ты – Гарри Поттер!
– Ну да, полагаю, это я. Постойте, – нахмурился Гарри. – Ведь вас двое.
– Правда?
– А я и не заметил, братан.
Гарри отступил на шаг и изобразил ужас на лице.
– В-вы же не знаменитые близнецы Уизли?
Фред и Джорлж посмотрели друг на друга в недоумении.
– Меня предупреждали о вас в письме из Хогвартса, – увереннее продолжил Гарри. – Где же этот кусок пергамента? Впрочем, я и так помню, что там сказано. 'Отпетые проказники, приближаться с осторожностью, не прикасаться к чему-либо, включая пищу и напитки, расположенному в близости от них!' – Гарри заложил руки за спину и отодвинулся от смущенных близнецов.
– Ой, брат мой, я думаю…
– …наша репутация начинает…
– …выходить из-под контроля. В особенности, если директор…
– …предупреждает о нас…
– …в официальной школьной корреспонденции.
– Точно, брат мой.
– Если только мистер Поттер не разводит нас.
– Вот именно.
Оба повернулись и уставились на Гарри.
– Как будто я посмел бы разыграть Уизли? – невинно спросил Гарри.
– Брат мой, – начал тот, что слева.
– Нас развели. – закончил стоящий справа.
– Неплохо, Гарри! – в унисон сказали они. Тот, что слева, протянул левую руку, в то время, как стоящий справа вытянул правую. Гарри не упустил возможность и пожал обе руки одновременно. Близнецы обменялись улыбками и покинули купе.
Гарри устроился рядом с окном, наблюдая за расставанием членов семьи Уизли. Он улыбнулся, когда Фред и Джордж, не дожидаясь прибытия Перси, рассказали о своей встрече с ним. На этот раз Джини не попросила взойти на поезд, чтобы взглянуть на него, что заставило его улыбнуться еще шире.
Пользуясь всеобщим замешательством, Рон сумел ускользнуть из-под маминой опеки, и загрузился в купе, пока та поучала его братьев не донимать бедного Гарри вопросами о внешности Сами-Знаете-Кого.
– Не возражаешь, если я сяду здесь? – спросил его будущий лучший друг.
– Вовсе нет, – улыбнувшись, ответил Гарри. На кончике носа его друга опять была грязь. – Меня зовут Гарри.
– А я – Рон, – мальчик задержал на нем взгляд, и Гарри приготовился к вопросу про его шрам. – С чего это ты решил поговорить с моей сестрой?
«Ход вещей уже начал меняться» – отметил Гарри про себя, забывая про приготовленный ответ. Он обратил внимание на открытое окно: все разговоры снаружи стихли. – Ну, эмм, она была добра ко мне и помогла пройти сквозь барьер.
Рон слегка нахмурился.
– Все знают, как попасть на платформу, – оскалился он.
Гарри промолчал, думая, что, в случае с Роном, Молли все равно посчитала необходимым убедиться, что все будет в порядке.
– Ну, я не знал, – сказал он, подавив желание огрызнуться на мальчика. Рон, временами, был настоящей занозой. – А она была достаточно добра, чтобы показать мне как. – Гарри снова подумал об открытом окне и добавил более громко. – Кроме того, она невероятно красива.
Гарри готов был поклясться, что услышал резкий вздох, который был практически заглушен шумом толпы.
Рон взглянул на него с выражением, близким к ужасу.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты чокнутый?
– Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя что-то на носу? – улыбаясь, ответил Гарри.
К тому времени, показался Перси, и Гарри и Рон обменялись улыбками, наблюдая, как близнецы начали немилосердно донимать своего старшего брата. Устав от косых взглядов Рона, Гарри просто отбросил челку, чтобы Рон смог увидеть его шрам. Мальчик немного смутился, но пододвинулся, чтобы рассмотреть лучше. Гарри едва удержался от использования Легилименции, чтобы прочитать его мысли, но он зарекся копаться в мыслях своих друзей. Во время войны он использовал ее только против врагов и потенциальных противников, а также для общения со своими союзниками-легилиментами. Гарри едва сдерживался, но понимал, что не следует пересекать черту.
Как только поезд двинулся, близнецы высунулись из окна, чтобы попрощаться. Гарри тоже выглянул в окно, как бы заинтересовавшись пейзажем.
– Не плач, Джин, мы пришлем тебе тонну сов.
– Мы пришлем тебе хогвартский стульчак от унитаза.
– Джордж!
– Мы попросим Гарри подписать его!
– Фред!
– Мы просто шутим, мама.
Джини, смеясь, бежала по платформе вдоль уходящего поезда. Гарри поднял руку и помахал ей. Он успел увидеть, как она помахала ему вслед, прежде чем поезд завернул за угол. Гарри улыбнулся, опускаясь в кресло. У него не будет возможности увидеть ее почти год, но у них, по крайней мере, было хорошее начало. Он вздохнул и задумался над тем, как много писем он напишет в этом году.
Рон недоуменно поглядывал на него.
– Я так рад покинуть город, – объяснил Гарри.
– Я слышал, ты жил с какими-то магловскими родственниками. Какие они?
Гарри вздохнул.
– Ну, все не так уж плохо, за исключением того факта, что они ненавидели моих родителей и хотели бы, чтобы я умер вместе с ними.
Рон поперхнулся.
Гарри пожал плечами.
– Они терпеть не могут магию, поэтому решили, что если выбьют из меня эту дурь, я решу стать нормальным, – горько сказал он.
– Это ужасно, – еле слышно прошептал Рон. Когда-то один только намек на жалость в его глазах мог бы разгневать Гарри, но он давно смирился с этим. Он также надеялся, что подобные идеи о жизни Мальчика-Который-Выжил искоренят любые намеки на зависть до того, как они пустят корни.
Рон попытался развеселить Гарри, описывая разнообразные неудачи из жизни самого младшего сына в семье гениальных волшебников. Ощущая сквозящую через его рассказы неуверенность в себе, Гарри задумался, как помочь Рону преодолеть его чувство несовершенства по сравнению со старшими братьями. Дело было довольно деликатным, но он вовсе не хотел, чтобы его друг продолжал мучить себя этими мыслями следующие шесть лет. Рон должен стать самим собой и смириться с этим. Гарри посочувствовал Рону по поводу отсутствия денег и рассказал о своей ужасно потрепанной одежде, которую ему приходилось донашивать после Дадли.
Когда Рон достал из своей куртки Коросту, Гарри вздрогнул, со свистом втянув воздух. В руках Рона мирно дремал ублюдок, сдавший его родителей Вольдеморту. Потребовалось некоторое время, прежде чем Гарри смог унять дрожь в руках. Было бы так просто убить его прямо сейчас, но только Мерлин знал, какие последствия это оказало бы на их временную линию.
Рон отпрянул, прижимая своего питомца к груди. Заметив его реакцию, Гарри принялся извиняться.
– Прости, Рон, ты просто, ну, напугал меня. У меня был плохой опыт общения с крысами, ну, ты знаешь, с дикими. Ты просто застиг меня врасплох. Мои тетя и дядя, они, хм, впрочем, неважно.
Рон выглядел виновато.
– Прости, я просто не подумал, я…
Гарри поднял руку.
– Никто не пострадал, так что, я думаю, нам стоит прекратить извиняться друг перед другом.
Рон робко улыбнулся, и неловкий момент сгладился.
Когда тележка с едой возникла в дверях, Гарри внезапно посетила идея, и он, как и в прошлый раз, накупил множество разных сладостей. Уши Рона заалели, когда он пробормотал что-то про бутерброды. Гарри искоса глянул на него и уточнил начинку.
Рон развернул пакет и скорчил гримасу.
– Солонина, – вздохнул он.
– Правда? – радостно спросил Гарри. – Мои любимые!
Он посмотрел на сладости и нахмурился.
– Я полагаю, тебя не прельстит идея обменять часть этого барахла на один из твоих бутербродов?
Рон посмотрел на Гарри как на сумасшедшего.
– Блин, похоже, что нет, – грустно улыбаясь, вздохнул Гарри. – Ну, попытаться следовало, верно?
Рон неуверенно протянул ему бутерброд. Гарри радостно придвинул горсть кексов и пирожных в сторону своего друга, а затем с аппетитом вгрызся в бутерброд. Он порадовался, что прихватил бутылку тыквенного сока, так как бутерброд, в самом деле, немного подсох. С другой стороны, он избавился от привычки набивать брюхо сладостями после того, как жизнь превратилась в ад в будущем, а стряпню Молли Уизли он ценил превыше всего, несмотря на то, что это был всего лишь старый бутерброд.
В конце концов, Гарри обменял большую часть своих сладостей на три бутерброда, всем своим видом показывая, что получил больше, чем рассчитывал. Рон поднял оставшийся у него бутерброд и, не отрывая взгляда от Гарри, осторожно откусил.
– Полагаю, наличие такого большого количества парней в семье послужило хорошим стимулом для твоей мамы, чтобы научиться так вкусно готовить, – глубокомысленно заметил Гарри. – Я не понимаю, в чем разница, но почему-то ее солонина гораздо вкуснее той, что получается у меня.
– Ты умеешь готовить? – с оттенком недоверия спросил Рон.
Гарри пожал плечами.
– Мои тетя и дядя заставляли меня готовить и убирать по дому. Не то, чтобы у меня был выбор. Я думаю, по большей части из-за этого они не хотели, чтобы я знал о существовании Хогвартса. Мой кузен никогда не работал по дому, так что им придется солоно, пока меня нет, – Гарри мстительно улыбнулся; Рон лишь покачал головой.
Вскоре они наелись и просто болтали. Рон рассказал ему о карточках при Шоколадных Лягушках, и Гарри припрятал полученную карточку с портретом Дамблдора в карман. Ему может понадобиться подкинуть пару идей насчет Николаса Фламеля в будущем.
Они как раз пробовали «Всевкусные орешки Берти Боттс», когда Невилл заглянул в их купе, спрашивая, не видели ли они его жабу. Когда они ответили отрицательно, мальчик вконец расстроился, и Гарри заговорил.
– Я думаю, должно существовать заклинание для призыва вещей. Оно должно помочь в следующий раз, когда он пойдет прогуляться.
Невилл немного просветлел при этих словах, а потом ушел, продолжив свои поиски. Рон как раз готовился попробовать сделать Коросту желтой – цвет, который, по мнению Гарри, очень бы подошел крысе, – когда дверь снова открылась и очень знакомая рыжеволосая девочка спросила, не видели ли они жабу Невилла.
Повстречав двух своих старых друзей за сегодня, Гарри смог лучше контролировать свои эмоции. Он даже не слишком удивился, встретив Гермиону последней. Она всегда подмечала то, что другие люди упускали из виду.
После того, как заклинание Рона не смогло обратить Коросту в желтый цвет, Гарри решил попытаться смягчить первое впечатление.
– Ты уверен, что это настоящее заклинание? – спросила Гермиона. – Что ж, оно не слишком-то хорошее, верно? Я…
– Рон, – вмешался Гарри, – ты получил это заклинание от Фреда или Джорджа?
– Джорджа, – ответил Рон с нарастающим подозрением.
– Твой брат тебя просто надул, братан, – подтвердил его опасения Гарри.
– Что ж, он поступил не очень-то хорошо, не так ли? Выставлять своего брата посмешищем просто низко, – властным тоном отчитала Гермиона.
«По крайней мере, на этот раз она критикует поведение Рона» – со смехом подумал Гарри. Он наблюдал, как глаза Рона расширились под беспрерывным потоком слов со стороны Гермионы, которая рассуждала о том, какие трудности ей пришлось преодолеть, чтобы изучить магию, а шутка Джорджа сочетает в себе все стереотипы, которые окружают магию в магловском обществе, и только усложняет искусство магии для новичка. Она завершила свою речь словами:
–…и что меня действительно расстраивает, так это то, что я единственная ведьма в семье. Меня зовут Гермиона Грейнджер, кстати. А вас?
– Рон Уизли.
– Гарри Поттер.
– Тот самый? – спросила она с придыханием. – Я читала о тебе в Современной Истории Магии, Восходу и Падению Темных Искусств и Величайших Волшебных Событий Двадцатого Столетия.
– Не следует слепо доверять всему, что пишут в книгах, – почти рявкнул Гарри. В будущем настал день, когда он решил ознакомиться с их содержимым, и оно его не обрадовало: книги пестрели ошибками и неточностями в ключевых моментах.
Гермиона моргнула.
– Почему нет? – потрясенно спросила она.
– Книги пишутся людьми, Гермиона, – коротко ответил Гарри. – А те говорят, что учебники по истории пишутся победителями. Единственный человек, которым выжил после той ночи, сидит прямо перед тобой, а я-то уж точно не давал никому интервью, преимущественно, потому что сам не уверен, что случилось. Так что как они могут претендовать на знание о произошедшем?
Гермиона выглядела немного ошеломленной, впитывая сказанное. У нее уже начала вырабатываться привычка во всем полагаться на книги. К счастью, зерна, посеянные сегодня Гарри, помогут ей осознать эту проблему прежде, чем она успеет доставить ей неприятности.
– Ну, здесь есть над чем поразмыслить. Ты надеешься попасть в Когтевран, Гарри? Я надеюсь на Гриффиндор, по слухам, профессор Дамблдор учился там же, но и Когтевран будет не так плох, я полагаю.
Гарри покачал головой.
– Мои мама и папа были гриффиндорцами, так что я намереваюсь попасть туда. Как и Рон.
– Как ты догадался, Гарри?
«Блин, надо следить за словами».
На этот раз, Гарри сумел сохранить самообладание.
– Рон, все знают об Уизли: рыжие волосы, много парней, и слишком храбрые, чтобы закончить где-либо, помимо Гриффиндора.
Рон пригнулся, закашлявшись, но Гарри отметил, что его уши приобрели розоватый оттенок.
– Что ж, у меня нет в запасе никаких фамильных традиций, которые помогли бы мне в этом, – обеспокоенно вымолвила Гермиона.
– Я слышал, как кто-то сказал, что если ты очень хочешь попасть на определенный факультет, тебе нужно сосредоточиться на этом желании во время сортировки, и тогда вероятность твоего зачисления туда будет практически стопроцентной, – «Лучше пусть думают, что я услышал это от кого-то из родителей сегодня», подумал Гарри, «чем сказал это сам в прошлой жизни».
Девочка задумалась на мгновение, затем поблагодарила их и ушла искать жабу Невилла.
– Я не уверен, что достаточно безумен, чтобы находиться с ней на одном факультете, Гарри, – медленно проговорил Рон, смотря ей вслед.
– А я уверен. Думаю, ее польза будет весьма кстати, когда мы будем готовить уроки.
– Ты уже рассуждаешь о домашних заданиях? Гарри, мы еще даже не в Хогсмиде!
– Рон, я вынужден относиться к этому очень серьезно. Если ты вылетишь, тебя отправят на кухню к матери. Мне повезло не так сильно; если я вылечу, меня будет ждать ад с Дурслями.
Рон скорчил Гарри гримасу в ответ на высказывание о его везении.
– Все равно, она производит на меня впечатление шизика, – упрямо сказал он.
– Если ты про ее высказывание в адрес Джорджа за то фальшивое заклинание? Рон, пойми, ее раздражало твое отношение, – Гарри замолк, и его лицо озарила злая ухмылка. – Может, она с тобой флиртовала?
Рон подавился и закашлялся.
– Гарри, это не смешно, – выдохнул он.
– Не смешнее, чем твой наезд на меня по поводу разговоров с твоей сестрой.
Рон тихо фыркнул.
– Чудной ты, Гарри.
Ты даже не подозреваешь, старый друг, грустно подумал Гарри. Впереди лежал долгий путь.
Авторские записки. Меня изрядно порадовала реакция на первую главу, так что постараюсь ответить на все вопросы.
В: Собирается ли Гарри попытаться изменить ход событий?
О: Обязательно. Это единственная причина, по которой он рисковал жизнью, возвращаясь в прошлое.
В: Как Гарри удалось уберечь временное поле от соприкосновения с молекулами воздуха?
О: Цитирую: «Первое и третье поля сформировали барьер, который удерживал воздух от проникновения во второе поле. Измененное заклинание пузыря-на-голове сработало идеально: в противном случае, поле перемещения обрушилось бы от попытки отправить случайный атом атмосферы на девятнадцать лет в прошлое…». Иными словами, первый и третий слои воздухонепроницаемые, поэтому молекулы воздуха не могли проникнуть в стабилизирующееся временное поле.
В: Почему Гарри решил убить себя таким мощным заклятием, если ему требовалось так много силы для временного поля? Существует множество других заклинаний, гарантирующих мгновенную смерть, и хотя их, все же, можно заблокировать, в данном случае это не имело бы значения. То же зелье, или яд, или выстрел из пушки… Сработали бы не хуже?..
О: Ключевой фактор – убедиться, что ничто не затронет поле перемещения. «Редукто» (ударное проклятие) или «Диффиндо» (режущее проклятие) могут и не убить его мгновенно (даже выстрел в голову не гарантирует смерти, так как сердцебиение продолжится в течение нескольких секунд), скорее всего, Гарри просто разлетится на мелкие кусочки. Одной капли крови будет достаточно, чтобы уничтожить поле перемещения. «Авада Кедавра» незамедлительно выталкивает дух из тела, делая его пустой оболочкой. Оно также прекращает свое действие, соприкоснувшись с телом, не продолжая полет после поражения цели. Выстрел из огнестрела приведет к тем же проблемам, что и другие заклятия, ориентированные на повреждение тела. Яд (если только у Гарри нет доступа к оружию массового поражения), скорее всего, приведет к впадению Гарри в обморочное состояние. Перед смертью от яда, Гарри упадет в поле и разрушит его, изрядно сократив историю, к вящему неудовольствию читателей
По поводу спазма мускулов:
Гарри был невероятно напряжен в тот момент. Расслабленные люди не могут применять убийственные заклятия. «Гарри отбросил эту мысль и сфокусировался на том, скольких людей он потерял за прошедшие годы, скольким людям он позволил умереть. Заклятие требовало чистой ненависти. К счастью, Гарри достаточно сильно ненавидел себя…».
Гарри ожидал, что свалится на землю так же, как и многие (слишком многие) люди, которых он видел, пораженные Авада Кедаврой. К несчастью, Гарри ничего не смыслил в судебно-медицинской экспертизе и понятия не имел, как тело может отреагировать на ожидаемую смерть. Ему повезло, что его отделенный дух двигался куда быстрее, чем его палочка.
Приведет ли мускульный спазм к сжатию или, напротив, расслаблению, зависит от размеров противоположных групп мышц и интенсивности стимуляции нервов.
В: Почему Гарри просто не применил легилименцию, чтобы связаться со своим младшим «я»?
О: Цитирую: «В статье предельно четко было сказано, что через поле невозможно передать ни изображение, ни какую-либо разновидность магии предсказаний…», включая легилименцию.
В: «Меня не волнует, с кем будет Гарри, если только это не Малфой или Снейп, и у него все же есть шанс быть счастливым»
О: Я весьма далек от слеша, так как считаю, что это несвойственно персонажу. (Так же, как и создание гомосексуального персонажа для какой-то конкретной истории – как правило, вы просто создаете другого персонажа с тем же именем и характером, что и канонический, вот и все). Что касается пейрингов, я собираюсь придерживаться канонической версии, как в ГПиПП. В принципе, Гарри мог бы изменить свое мнение по этому вопросу, учитывая его знание будущего, но весь смысл его путешествия – в восстановлении его заветных отношений. Очевидно, Гарри не собирается терпеть выходки некоторых людей на этот раз – факт, который некоторые слизеринцы вскоре смогут ощутить на своей собственной шкуре.
У моего племянника День Рождения в конце недели, так что обещанного обновления завтрашним вечером может и не быть, зависит от загруженности. Надеюсь, вам понравится эта глава, и дайте мне знать, что вы думаете, а также есть ли какие-то особо болезненные эпизоды из канонической версии книги, которые по-вашему Гарри должен попытаться «исправить».
Комментарий переводчика. Следующая глава появится в конце следующей недели, ориентировочно – воскресенье. Как и всегда, приветствуется критика, любые пожелания \ замечания по переводу.
