Гарри Поттер и Кошмары Будущего
Автор: S'TarKan - u/884184
Оригинал: Harry Potter and the Nightmares of the Futures Past - s/2636963
Перевод: Ficlate
Disclaimer S'TarKan'a: мир Гарри Поттера принадлежит Джоан Роулинг и различным издателям. Я не претендую на собственность; я просто играю в ее песочнице, обыгрывая идеи, рожденные моим разумом. Муза не оставляет меня в покое.
Disclaimer Ficlate: перевод выполнен на некоммерческой основе, копирование без указания автора перевода не допускается.
Глава 2. Круги на воде.
Гарри немного расслабился, когда они перешли на более безопасные темы: работа Чарли и Билла, ограбление Гринготтса, не обошлось и без Квиддитча. Слушать, как его друг говорит об их любимом виде спорта, было чем-то, вроде возвращения домой после долгого путешествия, и Гарри позволил себе улыбнуться.
Появление в дверях Драко Малфоя, в сопровождении его телохранителей Крэбба и Гойла, застало его врасплох.
Мысленно пнув себя за потерю бдительности, Гарри постарался унять свою ярость. Светловолосый хорек перед ним стал причиной смерти Дамблдора. Не было никаких доказательств того, что Драко участвовал в Бойне при Хогвартсе, но жестокость, с которой были нанесены некоторые раны на теле Джини, вызывала подозрения. Ему потребовались немалые усилия, чтобы, вытащив палочку, не убить Пожирателя Смерти.
– Это правда? – спросил мальчик, посмотрев на Гарри. – По всему поезду ходят разговоры, будто в этом купе сидит Гарри Поттер.
– Это я, – глухо ответил Гарри.
– Это Крэбб и Гойл, – сказал Драко, махая в сторону своих неуклюжих друзей. – Меня зовут Малфой, Драко Малфой.
Рон поперхнулся.
– Я знаю, кто ты такой, – хмуро проговорил Гарри.
Драко одарил Рона взглядом.
– Я смотрю, ты водишься с низкосортными. Некоторые семьи волшебников лучше других, ты же не хочешь заводить дружбу с низкосортными? Я могу помочь тебе в этом, – холодно сказал он, протягивая руку.
Гарри не шевельнулся.
– Низкосортными? Такими, как бывший Пожиратель Смерти, выкупивший себе дорогу из Азкабана? Ты не захотел помочь мне, когда мы были у мадам Малкин, но теперь, когда ты знаешь мое имя, все изменилось. Я сам выберу себе друзей, благодарю покорно.
Глаза Драко расширились, словно его ударили, и он вспыхнул от гнева.
– Лучше следи за словами, Поттер, иначе закончишь, как твои родители. Я смотрю, общение с Уизли сказалось на твоих манерах. Они – бедное подобие семьи, и когда я говорю «бедное», я имею в виду именно это.
Рон вскочил на ноги, когда кулак Гарри врезался в челюсть Драко. Крэбб и Гойл в шоке наблюдали, как Драко выпадает в коридор. Они неуклюже потянулись к Гарри, но Гойл успел только выдохнуть, когда Рон врезался головой ему в живот, отчего они оба попадали на пол.
Мускулистая рука Крэбба обхватила плечо Гарри, разворачивая его. Поддавшись, Гарри схватил мальчика за запястье раньше, чем тот начал наносить удар. Продолжая движение, Гарри проскользнул под ним, выворачивая его плечо. Спустя мгновение, Гарри качнулся вперед, вынуждая здоровяка оторваться от земли, и тот приземлился посреди купе с громким стуком.
Он развернулся в сторону Гойла в тот же момент, когда тот навалился на Рона всем своим весом. Гойл сжался от боли, когда Гарри сильно пнул его в спину по почкам.
– Отпусти его, пока я не сломал твою челюсть, – прошипел Гарри. Дернувшись вновь, Гойл оторвал свои руки от горла Рона.
– Должен был догадаться, что ты дерешься как жалкий магл, Поттер, – рявкнул Драко из дверного прохода. Он снова был на ногах, но одной рукой держался за челюсть. В другой руке была волшебная палочка.
– Если ты хочешь перейти к этому, вперед, – мягко сказал Гарри. Его палочка осталась в чемодане, но его это не особо заботило. – Я даже позволю тебе сделать первый выстрел. – он посмотрел в глаза побледневшему мальчику. – Но помни, что у тебя есть выбор, как поступать со своей жизнью. И не забудь, что я был ребенком, когда победил хозяина твоего отца. Выбирай мудро, Драко.
Глаза Драко расширились; Крэбб и Гойл поспешили убраться из купе. Он продолжал стоять, не двигаясь, пока двери не закрылись.
Гарри повернулся к Рону и помог ему подняться на ноги. Рыжеволосый мальчик потер ушибленную шею, присаживаясь.
– Ух ты, Гарри, где ты научился всему этому?
– Вычитал в книжке про магловские боевые искусства. Могу одолжить, если хочешь. – Гарри умолчал про то, что его старший «я» прошел несколько тронировок под эгидой Ордена Феникса. Рон годами был его партнером по спаррингу. На этот раз, он решил начать тренировки как можно раньше.
Рон с жаром кивнул, когда дверь купе вновь отворилась и на пороге возникла Гермиона.
– Что здесь происходит? Вы что, подрались с этими мальчиками? – спросила она. – Вы попадете в неприятности, прежде чем доедете до школы!
– Гермиона, – вымученно ответил Гарри; по какой-то причине, тон показался ему ностальгическим, – не мы первые начали. Драко Малфой вошел в наше купе и оскорбил обе наши семьи. Он это начал, а мы закончили, ОК?
– В самом деле, – добавил Рон. – Мой папа рассказывал мне о Малфоях. Они поддерживали Сами-Знаете-Кого во время войны, а потом внезапно заявили, что их околдовали. Папа говорил, что отцу Малфоя не требуется повод, чтобы перейти на Темную Сторону. – Рон нахмурился на мгновение. – Гермиона, будь осторожна с Драко. Ты сказала, что твои родители – маглы, а Малфои считают, что люди, вроде тебя, не должны учиться в Хогвартсе.
– Это просто смешно, – сердито отозвалась Гермиона, одаривая Рона взглядом.
Рон посмотрел вниз.
– Мой папа тоже так говорит. – он поперхнулся. – Я имел в виду, он думает, что Малфои смешны, потому что говорят это. – его лицо пошло красными пятнами.
– Моя мама была маглорожденной, – встрял Гарри, пытаясь вытащить друга из созданной им ситуации, – и она окончила школу, будучи старостой факультета.
– Правда? – с расширенными глазами охнула Гермиона.
Она выглядело такой потрясенной, что Гарри нахмурился. Потом его озарило. Они с Гермионой разговаривали о многих вещах, но ее тяга быть лучшей во всех предметах настолько соответствовала ее характеру, что он никогда не задавался вопросом по этому поводу. Он знал, что слова Малфоя и остальных о чистоте ее крови всякий раз задевали ее, но теперь Гарри подумал, что, возможно, она подгоняла себя в учебе, потому что чувствовала, что должна что-то доказать.
– Ну, меня воспитывали маглы, так что я сам почти маглорожденный. – Гарри улыбнулся. – Нам придется заниматься вместе и рассчитывать на мозги Рона.
Рон встревожился, когда Гарри упомянул его мозги, но покраснел, заметив, что Гермиона смотрит на него оценивающим взглядом.
– Я не так много знаю, правда, – сказал он. – Мама не разрешала мне заниматься дома, даже чистящих чар не давала колдовать, не говоря уж об остальном.
– Рон, дело не в заклинаниях, речь о мелких деталях, вроде того, как ты разогреваешь воду для чая? При помощи заклинания или существуют магические инструменты для готовки? – успокоила его Гермиона. – Представь что это… Одно из занятий по Магловедению, которое, я слышала, могут взять второкурсники, только наоборот.
– Джини тоже предложила мне свою помощь, – тихо сказал Гарри. – Мы можем сверить тетрадки. – он знал, что не сможет скрыть свою переписку от соседей по спальне, так что решил закрыть этот вопрос как можно раньше.
Рон посмотрел на Гарри, нахмурившись, но ничего не сказал.
– Боже, – воскликнула Гермиона. – Я забыла! Кондуктор сказал, что мы скоро приедем. Вам лучше одеть ваши мантии!
– Есть, мэм, – рассмеявшись, сказал Гарри. Почему-то надменность Гермионы не беспокоила его так, как в прошлый раз.
Гарри не смог удержаться от ухмылки, когда Хагрид помахал ему.
– Он спас меня от Дурслей и рассказал, что я волшебник! – объяснил он Рону.
Гарри решил ничего не скрывать от своих друзей настолько, насколько это было возможно. Он и так чувствовал себя виноватым за то, что манипулирует ими. Он был глубоко погружен в свои мысли, пока плыл в лодке через озеро. «Вспомни, что Рон сказал тебе после смерти Гермионы. Он так скучал по ней, но он всегда сожалел, что у них заняло так много времени, чтобы понять свои чувства. Не могло быть так, чтобы он любил ее больше жизни в будущем и ничего не ощущал в этой временной линии. Я только постараюсь… немного подтолкнуть их в этом направлении. Когда все устроится, я всегда смогу рассказать им правду и предложить наслать на меня какое-нибудь проклятие. Возможно, я немного заигрался в Бога, но я не могу сидеть, сложа руки. Я просто не смогу так жить. Кроме того, нам понадобится любое преимущество, чтобы остановить этого упыря до того, как он начнет убивать всех подряд».
Его мысли были прерваны, когда они обогнули угол и увидели Хогвартс, высеченный в скале над озером, во всех окнах горел свет. Его сердце замерло, в горле образовался комок и он почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. Видя старый замок целым и невредимым, Гарри словно нашел другого давно умершего друга. Звук воды, мерно спадающей на расколотые плиты, эхом отозвался в его памяти. Он поклялся, что этого никогда не произойдет снова. Только не с первым местом, в котором он почувствовал себя как дома.
Он молча сел в одну лодку с Роном, Гермионой и Невиллом. Полнощекий мальчик выглядел нервно и испуганно, ни в какое сравнение с уверенным и нахмуренным молодым человеком, оставленным вместо него руководить АД. «Этим я обрек его на смерть, – подумал про себя Гарри, – я и ему обязан тоже».
– Лонгботтом, – прошептал он.
Невилл оторвался от испуганного созерцания черных вод озера.
– Твои родители были аврорами, не так ли?
– Эмм, да, ну, они были… – пробормотал Невилл, его голос затух. – Я теперь живу со своей бабушкой.
Гарри ненавидел себя за необходимость напоминать Невиллу о его родителях в госпитале Святого Мунго, но ему было необходимо прочертить связь.
– Прости, Невилл. Кое-кто… Мне кажется, кто-то упоминал, что твои родители были друзьями моих родителей.
Невилл пораженно поднял взгляд.
– Бабушка говорит, они были довольно известны.
– Ну, у меня не так много родственников среди волшебников, так что я рад знакомству, Невилл. Есть идеи, куда тебя распределят?
– Н-не особо, – запинаясь, проговорил Невилл. – Я удивлен, что мне вообще пришло письмо.
– Что ж, мы втроем надеемся попасть в Гриффиндор. Надеюсь встретить тебя там.
– Я не настолько храбр, – печально прошептал круглощекий мальчик. – Даже сейчас я боюсь, что упаду в озеро.
– Но ты все еще здесь, – напомнил ему Гарри. – Быть храбрым не значит не бояться. Быть храбрым значит делать то, что нужно, несмотря на страх.
Невилл выглядел задумчиво, но не стал возражать. Гарри откинулся на своей лавке и оглянулся. Рон рассматривал пещеры на другом конце озера, но Гермиона смотрела на Гарри, слегка нахмурившись. Гарри принялся изучать взглядом надвигающиеся с их приближением скалы.
Дальнейшее было предсказуемым. Минерва МакГонагалл была той же, какой он ее запомнил. Добросердечная, но чертовски пугающая – он бесконечно скучал по ней. По крайней мере, на этот раз он будет стараться изо всех сил на ее уроках трансфигурации.
Он нервно стоял среди других первогодок, не желая строить догадки вместе с остальными о том, как именно их будут распределять по факультетам. Он не решился успокоить своих новых друзей, так что Гермиона, стоя рядом с ним, бормотала слова заклинаний себе под нос. Если она и имела какие-то подозрения на его счет, все, чего хотел Гарри в последнюю очередь, это привлечь ее внимание снова.
Наконец, их провели в Большой Зал, где Шляпа спела им свою новую песню. Один за другим, их вызывали на сортировку. Гарри на мгновение прикрыл глаза, поднимая свои щиты Окклюменции.
Гарри не обратил внимания на раздавшиеся выкрики со стороны старшекурсников, когда прозвучало его имя. Это успело надоесть и с первого раза, – с отвращением подумал он. Он сел на табурет и с некоторым беспокойством надел Сортировочную Шляпу.
– Так-так-так, что это у нас здесь? – прозвучал маленький голос в его голове. – Я ощущаю, что Вы уже отсортированы, но это невозможно: я бы не смогла забыть распределение последнего из рода Поттеров.
– Еще бы, – саркастически подумал Гарри.
– Да, да. Так как же Вы… Занятно.
Гарри усилил свои мысленные барьеры так сильно, как только смог, но что бы Сортировочная Шляпа ни делала, это было никак не связано с Окклюменцией.
– Не так часто я сталкиваюсь с тем, чего еще никогда не встречалось на моем пути, мистер Поттер. Я вижу другой Хогвартс и другую Шляпу. Которую Вы были вынуждены уничтожить.
– Прости, но у меня не было времени искать другой способ. Я должен был сделать это быстро, пока Вольдеморт не понял, что это ловушка, – признал Гарри. Он все еще чувствовал вину за уничтожение шляпы в его первичной временной линии, несмотря ни на что.
– Нет, я вижу, что другой Хогвартс также был разрушен, так что шляпа все равно потеряла предназначение. Ваш план весьма дерзок; Вы пытаетесь изменить Судьбу.
– Ну, мне было – в прямом смысле – нечего терять, – горько подумал Гарри.
– Верно. Я желаю Вам успехов в этой попытке. Не бойтесь, я сохраню Ваши секреты. Чем больше тех, кто знает, тем выше риск.
– Спасибо. Эмм, можно ли попросить тебя об одной маленькой услуге?
– Что за услуга?
– Ну, Гермиона была отсортирована в Гриффиндор, и я знаю, что ты поместишь туда Рона и его сестру. Но в следующем году будет поступать новый студент – Луна Лавгуд. Ее распределят в Когтевран, но для нее настанут не слишком-то хорошие времена. Она станет хорошим другом. Но я думаю, что давление со стороны ее сокурсников по факультету не пошло ей на пользу. Могу ли я попросить тебя распределить ее в Гриффиндор, где я мог бы приглядывать за ней?
– Я вижу Ваши воспоминания. Я позволю этому случиться, если только у нее не будет антипатии к Вашему факультету, в чем я сильно сомневаюсь. Сводничество в списке смертных грехов, мистер Поттер, но готовы ли Вы столкнуться с последствиями Ваших действий?
– Я здесь как раз для этого.
– Ну что же. Хотя я чувствую необходимость поздравить Вас с планом, достойным самого хитроумного слизеринца, я лучше отправлю Вас к Вашим будущим друзьям в ГРИФФИНДОР!
Гарри вынырнул из-под шляпы, как только прозвучало последнее слово, и стол, украшенный красно-золотым полотном, взорвался аплодисментами. Он снял шляпу и нежно положил ее на табурет. Он мягко потрепал ее края, выражая благодарность, и побежал к до боли знакомому столу.
Гарри с энтузиазмом пожал руку Перси и рассмеялся приветствиям близнецов. Он еле успел перехватить дыхание, прежде чем его взгляд остановился на главном столе. Гарри слабо улыбнулся, увидев знакомых профессоров, и постарался не думать о раздавленных телах, изъятых из разрушенного Хогвартса. Он конвульсивно сглотнул, заметив огоньки в ярко-голубых глазах директора, скрытых очками-полумесяцами. Гарри тут же бросил все силы на возведение своих окклюментных барьеров, что возымело столь желанный эффект спокойствия.
Гарри отвел глаза как раз вовремя, чтобы услышать, как Рона отправили в Гриффиндор. Он тут же вскочил и захлопал в ладоши так сильно, что у него заболели руки от вложенных в них эмоций. Близнецы присоединились к нему мгновением позже, как, на удивление, и Перси. Спустя мгновение, их примеру последовала Гермиона, и Невилл, который только что пытался оправиться от шока, вызванного сортировкой в Гриффиндор, тоже встал, приветственно аплодируя. Вскоре аплодировал и весь стол.
Лицо Рона напоминало черешню к тому моменту, когда Перси фамильярно пожал ему руку, но он широко улыбнулся, когда его брат показал ему, куда садиться.
Гарри не был на фестивале Хогвартса почти пятнадцать лет. Выслушав короткую речь Дамблдора, он с энтузиазмом набросился на яства. Он был полон решимости нарастить мускульную массу в этой временной линии. Его счастье от пребывания здесь было настолько велико, что ему пришлось взять себя в руки, чтобы не отлевитировать весь стол. Гарри изо всех сил сконцентрировался на своем счастье. Ему не хотелось видеть лица однокурсников, большинство из которых постигла страшная участь. Если он собирался сделать то, что должен, ему придется найти способ бороться со своей скорбью. Большую часть своего детства он провел в одиночестве, а последний год своей старой жизни отнял у него всех друзей. Все было бы гораздо проще, если бы у него был кто-то… с кем можно было бы обсудить то, что происходит на самом деле. Его короткая беседа с Сортировочной Шляпой стала явным тому доказательством. Ему просто нужно немного подождать.
И, возможно, написать тонну писем.
Когда все наелись и был подан десерт, Гарри положил себе на тарелку внушительный кусок пирога с патокой и прислушался к полузабытой беседе, жужжащей вокруг него. Кинув взгляд на главный стол, он увидел, что профессор Снейп смотрит на него мимо тюрбана профессора Квиррелла. Гарри ощутил слабые тычки в его барьеры Окклюменции. Они стихли спустя несколько секунд, и он вернулся к своему десерту, не прерываемый внезапной болью в шраме.
Жизнь Гарри Поттера определенно налаживалась.
Полуобгоревшая вывеска на улице указывала, что здание когда-то было магловским сиротским приютом. Теперь оно стало склепом, от которого отдавало дымящимся деревом и сгоревшей плотью. Трио вылетело на метлах, заметив мерцающую Темную Метку в небесах над Манчестером. Гермиона, с помощью Рона, преодолела свою фобию к полетам, и они мчались сквозь ночное небо так быстро, как позволяли им их метлы. Но с тем же успехом они могли пройтись пешком.
Пожирателей Смерти давно и след простыл, когда они прибыли туда: дезаппарировали в безопасные места или поместья чистокровных. Они не оставили никого в живых.
Газон был усеян застывшими тушками. Несколько более сообразительных детей попытались ускользнуть через окна или пожарные выходы. Похоже, некоторые выпрыгнули. Все были срезаны заклятиями; Пожиратели Смерти, вероятно, надсмехались над их попытками сбежать от огня.
Гарри, Рон и Гермиона стояли, замерев от шока и ужаса. Воспоминания от Бойни при Хогвартсе были все еще свежими, но это выглядело еще хуже. Раньше кто-то мог хотя бы сопротивляться. Эти дети, некоторые не старше четырех или пяти лет, были абсолютно беспомощны. Колдуны и ведьмы, упивающиеся силой Темной Магии, пытали и убивали их, всего лишь чтобы удовлетворить свои садистские склонности.
Рон и Гермиона прильнули друг к другу, и Гарри мог слышать их тихие всхлипы. Он просто стоял там, пока его взгляд не наткнулся на окровавленный шмат мяса.
Ветер от бушующего пламени развевал волосы маленькой девочки, ей было не больше десяти или одиннадцати лет. Рыжие волосы разметались по земле вокруг ее головы, остекленевшие глаза смотрели в вечность. У Гарри возникло внезапное желание закрыть их, но он не мог сдвинуться с места. Ему казалось, что эти глаза будут коричневого цвета. Она выглядела, как Джини, все эти годы назад, лежа на холодном полу Тайной Комнаты. Но эта девочка не воскреснет после уничтожения дневника Тома Риддла. Она умерла навеки, совсем как его Джини…
Гарри вскинул голову и закричал. Он поднял палочку обеими руками, держа ее, словно меч. Он даже не помнил своих слов, когда гигантский удар молнии вырвался из наконечника его палочки. Гарри отбросила назад, кончик его палочки дымился, но Темная Метка исчезла с небес.
Гарри проснулся от стука собственных зубов: Рон тряс его за плечи. Он заморгал и сел. Невилл, Дин и Симус столпились вокруг его кровати. Гарри моргнул, прежде чем понял, что разбудил всех своими криками из-за приснившегося ему кошмара.
– Вот блин, простите, парни, – слабо проговорил он.
– И часто у тебя бывают такие кошмары? – тихо спросил Рон.
– И-иногда, – с дрожью в голосе признал Гарри. – Бывают, время от времени.
«Например, последние тринадцать лет»
– Это все из-за Сам-Знаешь-Кого? – быстро спросил Дин.
Рон бросил на него разъяренный взгляд, но Гарри просто ответил:
– Ага, из-за него.
«Первым делом, я должен 'выучить' заглушающие чары» – хмуро подумал Гарри. После того, как он несколько раз сказал Рону, что все в порядке и ему не требуется помощь школьной медсестры, другие мальчики тоже вернулись в свои кровати.
Спустя некоторое время, Гарри поднялся и выскользнул в общую комнату. К счастью, остальные, по-видимому, еще спали, готовясь к первому дню нового семестра. Гарри оглядел комнату, которая имела большое значение в его жизни в Хогвартсе. Ему пришлось быстро миновать ее, прикидываясь усталым, чтобы скрыть свою реакцию.
У него защипало в глазах, и Гарри поспешил выглянуть из окна, чтобы насладиться видом затемненного ландшафта. «Я и понятия не имел, что это будет так сложно» – подумал Гарри. – «Это просто так… сложно… видеть все, что я потерял, но скрывать свои чувства. Мерлин, это будет долгий год». Он скривился и уперся лбом в холодное стекло. Спустя мгновение, он прокрался в свою спальню, чтобы достать пергамент и перо из своего чемодана. Он вряд ли смог уснуть до конца ночи, так что сел за стол недалеко от камина и начал писать.
'Дорогая Джини,' начал он.
Гарри пересказал поездку на поезде, сортировочную церемонию, и большую часть фестиваля, прежде чем первые лучи солнца коснулись верхушек гор. Монотонное поскрипывание пера по пергаменту успокаивало его нервы. К тому времени, когда люди начали просыпаться в спальнях, он чувствовал странное успокоение, словно из него выжали все лишние чувства. Он помахал наполовину исписанным листком, давая чернилам высохнуть, и подложил в стопку к остальным. Каким-то образом, изложение произошедших событий на бумаге помогало ему почти так же, как если бы он поговорил о них с кем-нибудь, учитывая, что в данном случае он мог лучше подбирать слова. Ему пришлось неоднократно напоминать себе, что эта Джини намного моложе той, которую он помнит. Та Джини, которая почти его не знает, хотя он планировал изменить это как можно быстрее. На этот раз, он приложит все усилия, чтобы узнать ее снова, и дать ей увидеть настоящего Гарри Поттера. Если это не поможет ей избавиться от ростков смущения, что же, он перейдет этот мост, когда придет время.
Гарри сложил стопку пергамента и взял с собой наверх. Его соседи по комнате только начали просыпаться, так что он быстро запихнул частично-законченное письмо в свою сумку и вышел, чтобы принять душ.
Первая неделя занятий завлекла его в тот же водоворот непонимания, который он помнил по первому разу. Несмотря на то, что Гарри понимал, что происходит вокруг намного лучше, чем в прошлый раз, он также постарался не выдавать своих излишних знаний о замке. Гарри отреагировал на вступительные слова своих учителей так же, как и в прошлый раз, за одним исключением. Флитвик, свалившийся со своего стула во время переклички, вызвал у него смущенную улыбку, которая на этот раз отразилась и на лице Рона. Гарри было легче встречаться взглядом с Макгонагалл в этот раз, но Квиррелл оставался все таким же нервным и отстраненным, как и раньше. Гарри вздохнул, но он понимал, что профессору Защиты уже ничем нельзя было помочь. Его судьба была решена еще в Албании, когда Вольдеморт завладел его телом.
Но со Снейпом все обстояло иначе. Гарри перепроверил свои барьеры Окклюменции в пятый раз за пятничное утро, когда они спустились в подземелья, где находился класс зельеварения. Только письмо от Хагрида, в котором тот приглашал его на чай после полудня, позволяло ему отвлечься от мрачных мыслей. Он молча рассортировал вещи на столе и приготовил пергамент для конспектов. На этот раз он не вздрогнул, когда мастер зелий проскользнул в кабинет.
Как и раньше, Снейп прицепился к нему во время переклички.
– Ах да, Гарри Поттер. Наша новая – знаменитость.
На этот раз, Гарри не обратил внимания на Малфоя и его дружков. Его взгляд был прикован к учителю с того момента, как тот вошел в класс. Черные глаза зельевара были такими же темными и холодными, какими он их запомнил, но в этот раз он сумел уловить давление Легилименции, бьющейся об его щиты. Гарри укрепил свои барьеры, но позволил неуверенности и сомнению просочиться наружу. Этих эмоций у него хватало в избытке, их наличие было менее подозрительным, чем тотальное отсутствие чего-либо вообще. В книгах по Окклюменции, которые он прочитал после смерти Сириуса в Департаменте Тайн, были упоминания о людях, рожденных с природным даром к предмету; их разум было практически невозможно прочесть, за исключением ощущения простейших эмоциональных реакций.
Складка пролегла меж бровей профессора, пока он разглагольствовал о сложностях в приготовлении зелий, но это было его единственной реакцией на неожиданное препятствие на пути в разум Гарри. В свою очередь, тот с трудом сдерживался. Ярость вскипала в его венах от осознания факта, что человек, погубивший его отца, вгрызался в его разум с момента их первой встречи. Он вынырнул из своих мыслей, когда Снейп обратился к нему.
– Поттер! Что я получу, если смешаю толченый корень златоцветника с настойкой полыни?
– Настойку Живой Смерти, сэр, – без колебаний ответил Гарри.
Тишина в классе стала осязаемой. Даже Снейп моргнул. Гарри вспоминал пять лет зелий с ненавистным зельеваром и последовавший за этим год со Слагхорном, который был гораздо лучше. Он проштудировал свои книги в последнюю неделю Августа только ради этого момента.
– Где я смогу найти безоар? – резко спросил Снейп. Он также усилил напор Легилименции, буравя щиты Гарри.
– В желудке козы, – тут же ответил Гарри. Он напрягся, вспомнив, как Рон чуть не умер от отравленного меда.
– В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?
– Ни в чем, сэр, это одно и то же растение. Магловские ботаники называют его аконитом.
– Какое самое распространенное применение у желчи броненосца?
– Наверное, зелье остроумия, – ответил Гарри нахмурившись. Это зелье готовили только на четвертом курсе.
– Замороженные яйца пеплозмея?
– Эмм, любовное зелье, профессор.
– Толченный лунный камень и сироп из морозника, Поттер. В каком зелье используются оба ингридиента?
– Вероятно, Настойка Мира, сэр, – он никогда не забудет, как испортил это зелье на пятом курсе. Снейп пытался подловить его на более продвинутом материале, который Гарри просто не мог знать. Тот факт, что мальчик продолжал отвечать на вопросы, должно быть, сводил человека с ума. Гарри понимал, что поступает не слишком благоразумно, но не мог удержаться.
– Гранатовый сок?
– Усиливающее решение, сэр.
– Когда следует собирать водоросли, чтобы использовать их для зельеварения?
– В полнолуние, сэр, – ответил Гарри. Лицо Снейпа потемнело и класс замер в полной тишине, не считая поскрипываний пера Гермионы, которая быстро выцарапывала конспект.
– Для чего применяется имбирный корень, мистер Поттер?
– Полагаю, он тоже используется в зелье Остроумия. Да, и его можно добавить в китайское жаркое, – добавил он, вызвав тихий смешок со стороны Дина Томаса, который, насколько помнил Гарри, был маглорожденным.
За это он заслужил яростный взгляд от профессора Снейпа, который продолжал бомбардировать Гарри вопросами на протяжении пятнадцати минут. Гарри ощущал пульсирующую головную боль, но продолжал отвечать на каждый вопрос. В конце концов, профессор, похоже, устал от своей игры.
– Где применяются перья выскакунчика?
– Полагаю, в зелье памяти, сэр.
– Как то, которое Вы приняли перед этим классом, Поттер? – резко спросил профессор. – Как еще Вы объясните энциклопедические знания ингредиентов для зелий? Решили покрасоваться перед своими дружками? Побыть немного в центре внимания?
– Вовсе нет, – холодно ответил Гарри. – Я просто забежал немного вперед, получив свои книги, – он выдержал паузу. – Это ведь не так сложно? Ты просто складываешь ингредиенты вместе и следуешь инструкциям, – он пожал плечами. – Прямо как при готовке, нет? – невинно спросил он.
Гарри еле удержался, чтобы не скривиться, одновременно от выражения лица Снейпа и внезапно усилившемуся напора его Легилименции. Барьеры Гарри выдержали, что, без сомнений, только разозлило зельевара.
– Из всех невыносимых… – взорвался Снейп. – Чертовы Поттеры! Вон! Все вы! И сто баллов с Гриффиндора за твою гребанную щеку, Поттер!
Не задавая вопросов, студенты, включая и большинство слизеринцев, схватили свои сумки и выбежали из кабинета. Когда они добрались до гостиной Гриффиндора, большинство первокурсников были бледными от шока. Их курс только что потерял сотню баллов в первую неделю обучения, и они не хотели оказаться на пути старшекурсников, когда слухи об этом распространятся по замку.
Гарри был рад, что никто напрямую не обвинял его в этом фиаско, но его обуревала ненависть к Снейпу. Он яростно бросил сумку на мягкое кресло и принялся расхаживать, заложив руки за спину и матерясь, как сапожник, себе под нос. Он дернулся и развернулся, когда кто-то коснулся его плеча.
Гермиона отпрянула. Позади нее Рон и Невилл поглядывали на него с опаской.
Гарри глубоко вздохнул и выдавил:
– Простите.
Рыжеволосая девочка отмахнулась.
– Как ты узнал все эти вещи? – нетерпеливо спросила она.
Гарри моргнул. Как и всегда, Гермиону больше волновало именно это, нежели баллы факультета.
– Ну, купив книги, я застрял в доме с маглами, и мне было нечем заняться, так что я много читал. Зелья были самым легким предметом, так как они не требуют применения заклинаний.
Она просветлела.
– Так ты провел все свое лето, занимаясь?
– Большую часть времени, да. Не то, чтобы у меня был выбор, но мне хотелось произвести хорошее впечатление. Ты знаешь, к чему это привело…
– Не переживай насчет этого, – сказал Рон. – Фред и Джордж говорят, что Снейп ненавидит всех гриффиндорцев. Он постоянно снимает с них баллы без какой-либо внятной причины. Все мои братья ненавидят сального мерзавца, – продолжил он, выглядя задумчивым. – Ну, может, за исключением Перси. Он ведет себя хорошо со всеми профессорами.
– Сомневаюсь, что кто-либо из твоих братьев терял сотню факультетских баллов за раз, – с сомнением в голосе заметил Гарри.
– Может, и нет, – согласился Рон. – Но я думаю, что ты только что наметил Фреду и Джорджу новую цель.
Гермиона раздраженно фыркнула, но Гарри лишь покачал головой. Он рухнул в одно из кресел и обхватил рукой голову; головная боль не прекращалась. Просто сидеть и не препятствовать Снейпу биться о стены его разума оказалось куда более выматывающим занятием, чем он думал. Он поднял взгляд на присевшего рядом с ним Невилла.
– Гарри, – чуть запинаясь, спросил мальчик, – с тобой все хорошо?
– Я в порядке, Нев, – ответил он, и тут же отругал себя за невнимательность, позволившую ему обратиться к другу по прозвищу, которого не должно быть еще несколько лет.
Невилл странно посмотрел на него, но потом на его лице появилось решительное выражение. Гарри почувствовал, как его желудок перевернулся, увидев, как мальчик сжал губы и нахмурился – прямо как его старый друг, стоящий рядом с ним в Департаменте Тайн.
– Гарри, он не имел права отнимать у тебя баллы за ответы на его вопросы, да еще и так много. Я слышал много историй об учителе зелий в Хогвартсе, так что я немного боялся предстоящих занятий с ним. Но теперь я вижу, что он обычный хулиган. И хотя я все еще обеспокоен тем, что он может снять столько баллов, сколько захочет, это не отменяет того, что он всего лишь жалкое подобие волшебника, – заявил Невилл.
– Невилл! – воскликнула Гермиона.
– Ты была там, Гермиона, – сказал Рон.
– Да, ну, – заколебалась она, – но вы не должны говорить о профессоре в таком тоне.
– Именно так, мисс Грейнджер, – подтвердила профессор МакГонагалл, входя в гостиную. – А теперь, не мог бы мне кто-нибудь объяснить, почему профессор Снейп только что вошел в учительскую на грани апоплексического удара?
Гарри ожидал, что все укажут МакГонагалл на него, и тихо простонал. Его голова трещала так, словно хотела разорваться на части. Вместо этого, Рон, Невилл и даже Гермиона бросились к декану их факультета, перебивая друг друга и осуждая поведение Снейпа. Гарри почувствовал разливающееся по телу тепло, когда его друзья встали на его защиту.
– Студенты, довольно! Говорите по-одному, – наконец вымолвила МакГонагалл.
Все трое посмотрели друг на друга, и Гермиона снова заговорила, кратко описав, как Снейп выгнал их из своего кабинета и отнял у Гарри сотню баллов.
– Это правда, мистер Поттер? – спросила строгая профессор, когда рассказ был завершен.
Он медленно кивнул, все еще потирая виски.
– И у меня почему-то адски болит голова, никогда такого не было.
Гарри успел заметить вспышку сомнений в глазах декана своего факультета.
– Директор требует Вашего присутствия в своем кабинете. Если Ваша головная боль продолжится, я провожу Вас в медпункт за болеутоляющим зельем.
Гарри вздохнул и последовал за ней через проход в портрете.
Когда они прибыли в кабинет директора, Снейп с Дамблдором уже ждали их там. Когда они с МакГонагалл опустились в кресла, Гарри почувствовал, словно кто-то ощупывает его щиты. 'Касание' ощущалось гораздо мягче, нежели бомбардировка Легилименцией Снейпа, и Гарри предположил, что любопытство профессора Дамблдора взяло над ним верх. Он скривился, хлопнув себя по голове руками, и касания немедленно прекратились. Гарри осоловело огляделся.
– Эмм, простите, – пробормотал он, – у меня сильно болит голова.
Он успел поймать взгляд, которым директор одарил профессора зельеварения.
– Ничего страшного, Гарри, – успокаивающе проговорил пожилой мужчина. – Возможно, это связано с затруднениями, возникшими во время занятия профессора Снейпа этим утром?
– Нет, сэр, – твердо ответил Гарри, не поддаваясь на уловку директора. – Головная боль не беспокоила меня до того момента, когда, эмм, профессор Снейп не прицепился ко мне, – он проигнорировал злобный взгляд, которым мастер зелий одарил его. Вместо этого, Гарри заглянул в искрящиеся голубые глаза Дамблдора, мечтая раскрыть все карты своему бывшему наставнику. Он почувствовал мягкое касание на своих щитах и вздрогнул в кресле, моргая.
– Директор, поведение этого избалованного отродья Поттеров возмутительно! Он не должен никогда…
– Северус, – мягко прервал его Дамблдор. – Гарри, не будешь ли ты так добр объяснить, что случилось на занятии?
– Да, сэр, с удовольствием. Вы, случаем, не являетесь обладателем одним из этих Омутов Памяти? Я слышал, как двое студентов обсуждали их применение на магических судебных процессах.
– Я думаю, что смогу достать один, но не легче ли будет просто рассказать нам, что случилось?
Гарри кивнул.
– Полагаю, что так, но я подумал, что это могло бы сэкономить время. Понимаете, я планировал подать официальный протест Попечительскому Совету Хогвартса, так что…
Гарри не удалось закончить предложение. Он снова ощутил бомбардировку, исходящую со стороны Снейпа, ударившую со всей яростью по его окклюментным щитам. Гарри замер, изогнувшись. Он усилил свои щиты на полную мощность, откинувшись в кресле и закатив глаза, по-видимому, находясь в обмороке.
– Северус! – рявкнул Дамблдор. Гарри, полагаясь теперь только на слух, еле удержался, чтобы не подпрыгнуть. Он никогда не слышал, чтобы Дамблдор говорил в таком тоне.
– Это отродье что-то скрывает от нас, директор, и я намереваюсь выяснить, что именно!
– Альбус, это возмутительно! – воскликнула Минерва. – Я не допущу, чтобы один из моих студентов подвергался нападению профессора! Что Вы сделали с ним, Северус?
Гарри был удивлен, услышав, с каким напором защищала его Минерва, хотя они были знакомы всего неделю.
– Минерва, – успокаивающе произнес Дамблдор. – То, что только что произошло, не входило в намерения Северуса.
– Так объясните же, в чем дело?
– Мистер Поттер, похоже, природный окклюмент. В виду отсутствия тренировок, он инстинктивно защищает свои мысли и воспоминания. Это очень редкий талант, хотя, возможно, это следствие того, что произошло с ним в ту ночь. По-видимому, такова его реакция на неудачную попытку нашего коллеги применить на нем свои навыки Легилименции.
– Применить его Легилименцию? – прошипела Минерва. Ее голос поднялся до визга, от которого у Гарри зашевелились волосы на затылке. – Северус Снейп, Вы вторгаетесь в разумы студентов? МОИХ студентов?
Он почти сочувствовал Снивеллусу. Почти.
– Есть и другое объяснение, директор, – холодно сказал Снейп, не обращая на нее внимания. – Темный Лорд был профессиональным Окклюментном, как и Легилиментом. Следует… принять во внимание… что он мог вселиться в тело Поттера, когда заклятие срикошетило. Это бы объяснило, почему ни я, ни Вы не можем пробиться сквозь его барьеры.
– Не думаю, что Том Риддл ничем бы себя не выдал на протяжении десяти лет в магловском доме, Северус, – спокойно заявил Дамблдор. – Я также сильно сомневаюсь, что он смог бы попасть в Гриффиндор.
Гарри чуть было не выдал себя, вовремя сдержав смешок.
– Если это поможет тебе успокоиться… – Гарри услышал звуки шагов.
– Дружище, у тебя была возможность заглянуть в разум мальчика во время сортировки? – спросил Сортировочную Шляпу Дамблдор.
– О, да, – хмуро ответила Шляпа.
Кровь застыла в венах Гарри.
– Окклюменция, как и любой другой мысленный барьер, не являются для меня преградой, если тот, кто поместил меня на голову, сделал это добровольно.
– Превосходно! Как я и думал, – голос Дамблдора прозвучал удовлетворенно. – И, я полагаю, не было никаких проникновений в его разум?
– О, нет, никаких вторжений. Ничего, между его ушей, кроме Гарри Джеймса Поттера.
Гарри был уверен, что хмурый тон, каким Сортировочная Шляпа это сказала, ему не послышался.
«Всенепременно нужно найти способ вынуть Крестраж без уничтожения шляпы. Если бы они подумали, что я могу оказаться замаскированным Вольдемортом, я бы не вышел отсюда, пока они не прошлись бы по всем моим воспоминаниям с мыследробительной машиной. Я у нее в большом долгу».
– Что ж, если с вашими соображениями о Темных Лордах в моих студентах покончено, я бы хотела узнать о произошедшем на этом занятии, что позволило Северусу снять сотню баллов с факультета.
Гарри и не подозревал, что у декана его факультета такое саркастическое чувство юмора, но оно ему понравилось. Он издал глухой стон и попытался выпрямиться.
– Гарри, – взволновано произнес Дамблдор. – Будет лучше, если ты отправишься к мадам Помфри. Ты выглядишь неважно, мы сможем продолжить этот разговор позже.
Гарри позволил вывести себя из кабинета директора. Снейп все еще следил за каждым его шагом, но держал свою Легилименцию под контролем. Гарри решил пока что не вспоминать об официальном протесте. Неожиданная поддержка со стороны МакГонагалл заставило его изменить тактику. Она замедлила шаг, чтобы идти рядом с Гарри.
Коридор второго этажа выглядел безлюдно, большинство студентов все еще были на занятиях. Гарри прочистил горло.
– Профессор Макгонагалл?
Она взглянула на него, ее губы были все еще сжаты в тонкую полоску.
– Да, мистер Поттер?
– Спасибо, что сопроводили меня туда, эмм, наверх. Было хорошо иметь кого-то на своей стороне.
Она посмотрела на него слегка заинтересованно.
– Сотрудники школы не принимают стороны, мистер Поттер. Вы входите в сферу моей ответственности, как студент Гриффиндора.
Гарри глубокомысленно кивнул.
– Профессор Снейп знал моего отца, не правда ли?
Профессор МакГонагалл остановилась и уставилась на него.
– Как Вы узнали об этом, мистер Поттер?
– Ну, когда профессор Снейп кричал на меня, он сказал 'Чертовы Поттеры', но у меня нет братьев или сестер, так что он имел в виду моего отца, верно?
– Очень наблюдательно с Вашей стороны, – тихо сказала она. – Полагаю, раз уж он сам поднял эту тему… Да, он знал Вашего отца. Они одновременно поступили в Хогвартс, но не сошлись характерами. Наверное, не следовало бы говорить об этом, но я думаю, что это породило некоторую враждебность и к Вам. Я надеюсь, Вы будете выше этого.
– Я постараюсь, – задумчиво ответил Гарри. – Вы не слишком-то высокого мнения о профессоре Снейпе, верно?
– Мистер Поттер, мои личные предпочтения Вас не касаются. Пойдемте уже в медпункт.
– Простите, профессор, но я просто хотел попросить Вашего совета в решении, которое я должен принять.
Она с любопытством посмотрела на него, но промолчала.
– Профессор Дамблдор, по-видимому, не хочет, чтобы я подавал протест Совету Попечителей. Я думаю, что краткое изложение того, что случилось этим утром, вызовет серьезные вопросы, в частности, способен ли вообще этот человек вести занятия в школе. Вопрос в том, не создаст ли это дополнительных проблем, если я добьюсь его увольнения?
Лицо МакГонагалл выражало обеспокоенность.
– Что именно, по-Вашему, он сделал?
Гарри вздохнул.
– Ну, после его глубокомысленного замечания о моей известности, он начал бомбардировать меня вопросами обо всех разновидностях ингредиентов для зелий. С каждым моим ответом он злился все больше. В конце концов, он взорвался и обвинил меня в использовании зелья памяти. Когда я объяснил, что я прочитал все это во время летом, и что это очень напоминает рецепты в поваренной книге моей тети, он окончательно вышел из себя. Он накричал на меня, велел всем покинуть класс зельеварения, и отнял у Гриффиндора сотню баллов.
Преподаватель трансфигурации не смогла скрыть выражение шока на своем лице.
Гарри покачал головой.
– Являясь профессиональным преподавателем, он позволил себе сорваться на классе, полном одиннадцатилетних учеников. По-моему, это неправильно.
Минерва вздохнула.
– Полагаю, Вы правы. Мистер Поттер. Гарри. Я не одобряю то, что он сделал, но я не уверена, что его легко заменить. Не так много мастеров зелий, которые согласились бы обучать молодых студентов, не являющихся их непосредственными учениками. Профессор Снейп может многому научить, по крайней мере, тех, кто готов мириться с его… личными недостатками. Это создаст большие проблемы для множества студентов, в частности, для тех, кто готовятся к их СОВам и ТРИТОНам, если его уволят сейчас, в начале семестра, и не найдется никого, кто мог бы его заменить.
Гарри нахмурился.
– Я не хочу навредить другим студентам. Я просто волнуюсь о том вреде, который человек, вроде него, может нанести, если останется на своем месте.
– Если хотите, я могла бы поискать кого-нибудь, кто смог бы его заменить.
– Это было бы здорово, профессор, – сказал Гарри, впервые за это утро на его лице появилась искренняя улыбка.
– Хорошо. А теперь давайте пройдем в медпункт, чтобы Вы успели присоединиться к своим сокурсникам на ланче.
Гарри вспомнил, как подавал направление по профориентации на пятом году, тогда профессор МакГонагалл поддержала его в движении против Амбридж. Несмотря на тот строгий, официальный вид, которого она придерживалась с самого начала, он осознал, что все это время она была на его стороне.
Он понял это только сейчас.
Авторские записки.
Вау, не ожидал, что отзывов на эту историю будет так много. Мне хотелось бы поблагодарить всех людей, потративших свое время на написание рецензий – вы, народ, побуждаете меня быстрее выпускать обновления.
Я также хочу поблагодарить Runsamok за помощь в вычитке и возможность обсудить некоторые идеи с ним.
Теперь, к вопросам:
Да, Гарри старается действовать поактивнее в отношениях со Снейпом. Но с этим могут возникнуть некоторые сложности, как описано выше.
Гарри до сих пор размышляет над тем, как поступить с Петтигрю. Пока он выжидает.
Я постараюсь избегать некоторых классических клише для фанфиков по ГП. Некоторые из них содержат интересные идеи, но их трудно затронуть, не превращая Гарри в анимага-феникса. Я постараюсь придерживаться канона – или, по крайней мере, не использовать заезженные трюки, если только я не смогу представить их под новым углом.
Гарри очень осторожен с распространением своего знания о будущем. Сортировочная Шляпа чуть не довело его до сердечного приступа. Гарри также длительное время был одинок, а людей, которым он мог доверять, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Я не думаю, что бабушка Невилла хуже Дурслей. Насколько я понимаю, она типичная Ланкастерская матриарх, гордая и решительная, но не преисполненная ненависти и садизма. Но разница в возрасте между ними действует на его уверенность в себе – возможно, создание дружбы с верными людьми его возраста укрепит его характер.
Да, я продолжу эту историю. Я не собираюсь прекращать ее написание (хотя Хроники Черной Палочки временно заморожены, пока я работаю над этой историей – она развивается намного быстрее и, судя по объему откликов, нравится людям намного больше. Полагаю, люди любят пейринг Гарри\Джини не меньше меня.)
Джини всего лишь 10 лет на текущий момент. Дайте ей немного времени.
Да, объединенный Гарри будет более вдумчивым и осторожным. Вспыльчивый Гарри не смог бы выжить в войне с Томом, или держать себя под контролем в прошлом. Пустить дела под откос и позволить любви всей своей жизни быть убитой побуждает планировать свои действия заранее и начать задумываться над тем, что ты делаешь. (О да, он винил себя за это больше всего за последние 13 лет.)
Ладно, на сегодня все. Присылайте мне идеи или сюжетные трюки и, если я их еще не запланировал, я постараюсь вписать ваши имена в историю, либо, как минимум, в авторские записки.
Комментарий переводчика. Следующая глава ожидается в конце следующей недели, как обычно. Перед публикацией, все главы проходят повторную вычитку, но все равно могут оставаться мелкие огрехи - просьба о них сообщать мне в ПМ, либо через рецензии.
