В какой момент и на чьей лужайке я угодил в собачее дерьмо, я не знал, но сейчас, в пять утра, я неуклюже дрыгался, пытаясь вытереть подошвы тёмно-красных кедов о траву возле родительского дома, изливаясь шипящим потоком ругательств. Я то и дело поднимал ногу, разворачивая к себе стопу и придирчиво осматривал подошву, сгибаясь в три погибели, морщился в отвращении, затем снова яростно приступал к очищению. Я практически протрезвел, но тело ныло от усталости, и меньше всего мне сейчас хотелось счищать собачее дерьмо со своей обуви. За час до пробуждения Грейс и Каррика.
Я с интересом наблюдал, как Стивенсон зажимает в углу какую-то девицу. Они сегодня заявились такой верещащей толпой, что я с трудом смог запомнить их лица, не говоря уже об именах. Она запустила пальцы, увешанные десятком дешёвеньких колец, ему в волосы, пока он плёл ей на ухо какую-то чушь, а я стоял и завидовал. Завидовал его способности вот так вот просто зажать кого-то в коридоре, в то время как я сам не мог и десяти минут провести в компании с какой-нибудь девицей и, прежде чем она могла предать меня, унизить, обидеть и запустить свои пальцы, увешанные десятком дешёвеньких колец, в моё чёрное сердце, я выпаливал какую-нибудь грубость, после чего эти девушки уже не делали попыток вешаться на меня. Но не все...
Я вообще не понимал никогда, чего им от меня надо? Чего им надо от такого хмурого дрыща вроде меня? Это что, такое мазохисткое желание пообщаться с самым недружелюбным засранцем школы и в итоге услышать грубость в свой адрес? Да они спятили ещё больше, чем я!
- Ты так на них смотришь, Крис... Посмотри так на меня, - промурлыкала мне на ухо одна из девушек, и её приглушённый, хмельной шёпот густой дымкой защекотал меня в паху, словно у меня именно там были грёбанные уши, а не на голове. Я взглянул на неё: она глаз не сводила с моих губ, держа в руках большой пластиковый стакан с пивом так расслаблено, что жидкость готова была выплеснуться наружу. Она и сама была готова выплеснуться наружу. Из своих коротеньких шортиков и пары обрезанных маек, надетых одна на другую. Я понял что пялюсь на её пупок, аккуратной капелькой украшающий загорелый живот, и это завело меня так сильно, что я разозлился.
- Да ты посмотри на себя, - выпалил я тихо и так едко, что самому стало тошно. Девушка скривила рот и посмотрела в мои наглые глаза, будто мигом отрезвев. И, едва я успел понять, что она сейчас что-нибудь сделает, она окатила меня пивом, опустошив весь литровый стакан мне в лицо. Ледяная жидкость струйками потекла по моей шее, впитываясь в чёрную футболку. Я медленно вытер глаза и смахнул с себя остатки пива, осторожно открывая глаза - даже мои кеды успели впитать её грёбанный ответ на мои слова. Девушка, конечно же, исчезла из поля зрения, наверняка где-то рассказывая подружкам, как она сделала Кристиана, хихикая. Надо мной.
Я мысленно послал всё это нахрен. Настроение было испорчено, мрачные мысли и так почти весь вечер лезли в мою больную, озлобленную голову, поэтому меньше всего мне сейчас хотелось развлекаться, если так это можно было назвать.
В утренних сумерках мне всё же удалось как-то убедиться, что дерьма на моей обуви больше нет. Я обошёл дом и сначала осторожно заглянул в окна в надежде, что мама ещё не встала. Я попал в дом и просто не смог пройти мимо холодильника, неожиданно почувствовав мучительную жажду. В кухне было совсем темно, и лишь вдалеке через окна виднелась алая полоска рассвета. Я уставился на эту идеальную линию - красную черту, рассекающую серо-чёрное небо, как бритва. Захлопнув дверцу холодильника, я чуть не подавился соком, который не успел проглотить, потому что передо мной возникла тоненькая фигурка сестры. Стоя в длинной белой ночной сорочке, как привидение, она до смерти перепугала меня. Этот образ не спас даже её любимый Мишка, которого Миа до сих пор брала с собой в постель. Даже он в моих уставших, хмельных глазах смотрелся как зловещая кукла-убийца. Мне пора подлечить нервы..
- Твою мать, Миа! - прошипел я так быстро и невнятно, что, надеюсь, она не слышала моей брани.
- Ты опять где-то шатался... - спокойно спросила она, но прозвучало, как утверждение. Миа прошла мимо меня и положила медвежонка-убийцу на стол, высматривая пустой стакан на столешнице.
- Мне не спалось, - ответил я, даже не стараясь звучать убедительно.
- От тебя воняет пивом и собачим дерьмом, - сонно пробормотала Миа, делая глоток сока, который я поспешил налить ей.
- Я же говорил, что такие слова произносить нельзя.
- Пиво? Или собачее дерьмо?
Я закатил глаза и допил оставшийся сок залпом прямо из пакета. В кого, интересно, она такая деловая? По крайней мере источник ругательств в её словарном запасе я точно знал.
- Допивай сок и в постель, - сказал я, протягивая ей руку, которую Миа на удивление охотно взяла, старательно допивая сок. До дна. По пути я скинул кеды и забросил их в прачечную комнату рядом с кухней.
- Зачем ты пьёшь эту гадость, Кристиан? - проворчала Миа, уютно устроившись в своей кроватке и натягивая одеяло до самых глаз. В её чуть наивном тоне было искреннее детское непонимание, и я сам задумался, "зачем?". Хотя я бы спросил себя, зачем я пью "так много" этой гадости.
- Я не знаю.
- Ты злишься? - вдруг спросила она, и я удивился.
- Нет.
- Ты так поджимаешь губы, когда злишься.
- Миа, засыпай. Мама скоро проснётся.
- Это тебе с ней сейчас лучше не сталкиваться.
Что правда, то правда. Я усмехнулся.
- Не волнуйся, я не скажу, что видела тебя, - искренне сказала Миа, и её тонкий голосок, едва переходящий на заговорческий шёпот, звучал увереннее многих взрослых людей. Если она сказала, что не выдаст, значит не выдаст. Ни под какими пытками.
- Знаю. Спасибо, - я подоткнул её одеялко и повертел перед ней плюшевым медведем. - Слушай, тебе пора прекращать таскать его в постель, а то я надеру зад этому хлыщу.
Миа захихикала и послушно закрыла глаза. Я усадил медведя на край постели - теперь, когда он сменил мой пост, я могу спокойно уйти. В коридоре я снял с себя футболку и поковылял в свою комнату, но по пути, конечно же, наткнулся на маму. Не было смысла что-то выдумывать. По моему виду было очевидно, что я шлялся всю ночь бог знает где. А по её виду было очевидно, что её это чертовски достало. Грейс смерила меня взглядом, словно чтобы убедиться, что у меня руки-ноги на месте и я не ввязывался в драку. Она выглядела уставшей после почти бессонной ночи, но решительной, и решительность эта достигла моих ушей не терпящим возражений тоном:
- Доброе утро, Кристиан. С субботы ты отправляешься помогать с уборкой двора у Миссис Линкольн.
- У Елены? - в изумлении уточнил я. Какого хрена мне там делать?!
- У Миссис Линкольн! - процедила Грейс угрожающе и демонстративно прошла мимо меня к лестнице, чтобы спуститься на кухню. Я вздохнул с чувством обречённости и, нервно махнув футболкой, пошёл в свою комнату, чтобы забыть об этом нахрен.
Christian Grey
