В моём кресле всевластия становится неуютно. Я гляжу на часы каждые три минуты, как мне кажется, но на самом деле и вовсе не отрываю от них взгляд. Я ненавижу ждать. Ненавижу ждать, потому что это унизительно. Вынужденное ожидание всегда говорит о том, что кто-то считает своё время важнее твоего. Кто-то считает, что ей это сойдёт с рук. Очевидно, мой организм и в особенности некоторые его части здорово приспособился ко времени, когда я получаю желаемое и долгожданное расслабление после трудоёмкой недели, поэтому сейчас, когда привычное время сдвинулось уже на двадцать минут, я внешне спокоен и деловит, но внутри... мне хочется послать к чёрту контроль и как следует подрочить, чтобы не разнести тут всё в своём кабинете.
Я испытываю странное сочетание злости, нетерпения и... возбуждения от всей этой ситуации. Больная, изощрённая часть моего сознания радуется очередному реальному поводу приничить кому-то боль.
Приглушённый, мягкий свет торшеров давит не хуже софитов в какой-нибудь сраной фотостудии. "В такие моменты, моменты эмоциональной нестабильности, ты просто всё воспринимаешь искажённо, Кристиан". Ну, конечно же. Искажённым я хочу сейчас увидеть только лицо женщины, которая соизволит, наконец, явиться и дать мне то, чего я хочу. То, насчёт чего у нас есть чёткий уговор, в котором нет места опозданиям.
Мне приходится отвлечь себя работой - к счастью электронный почтовый ящик полнится новыми письмами практически каждые десять минут. Я копаюсь в тех, что были отложены на потом, и замечаю, как приступ паники проходит, растворяясь в моей деловой реальности.
Каблучки застучали по плитке гостиной, и я знаю, что это она. Торопится ко мне. Рычаг в моём теле срабатывает безотказно, и теперь я спокоен, как кит - теперь настало моё время развлекаться. Я раскрываю папку и неторопливо вынимаю оттуда бумаги.
В дверь осторожно стучат, и в этом стуке отражается и нерешительность, и попытка восстановить дыхание, и страх - всё это с дребезжащей очевидностью пробивается в мой кабинет через этот робкий стук. Сидя в кабинете у себя в офисе и дома, я часто слышу стук в дверь, и он всегда разный. По этому звуку я определяю, кто пришёл и с чем. И все мои сабмиссивы стучат по-особенному схоже, вызывая покалывание в моих ладонях.
Я молчу, и она приоткрывает дверь, так и не дождавшись ответа, и беззвучно входит, опустив голову - я краем глаза замечаю её силуэт, имитируя занятость бумагами.
- Сабмиссив искренне просит прощения у Господила и готова принять наказание за своё неуважительное поведение, - а она подготовилась. Откинувшись в кресле, я складываю руки на груди и смотрю на неё в упор. Смотрю глубоко. Я всегда глубоко. Тонкие ножки без чулок, обутые в светлые туфли, отчего она кажется ещё выше и стройнее, лёгкое платьице подрагивает у её колен, миниатюрная сумочка прижата к бедру. Опоздавшие подчинённые в моём кабинете в Грей Энтерпрайзес
и нижние в Эскала ведут себя совершенно одинаково - изумительный факт. Я спокойно наклоняюсь и из выдвижного ящичка в столе достаю флоггер. Зажав рукоятку и кисти вместе, я кладу его на стол с мягким, но звучным стуком, демонстративно и многозначительно глядя девушке в глаза. От звука она вздрагивает, и я медленно встаю. Атмосфера становится такой тягучей, как сладкая, дурманящая патока, проникающая в каждый мой нерв. Расслабленно запустив руки в карманы, прохожусь до двери и запираю её одним щелчком. Нижняя робко оглядывается, но тут же отворачивается, как только я приближаюсь к ней и становлюсь сзади. Я подталкиваю и разворачиваю её к часам высоко на стене над книжными полками с моей домашней экономической библиотекой. Поведя плечом, она даёт мне снять с него свою сумочку, которую я тут же отбрасываю на кожаный диван.
- На часы смотри, - приказываю я и подхожу вплотную сзади, обвивая её рукой за живот. - Сколько времени? - тихо спрашиваю я, дразня ей ушко своим дыханием.
- Сэр, я..., - запинается она, часто моргая. По-моему, она в том состоянии, когда и своё собственное имя не вспомнить. Скольжу носом вдоль молочно-белой кожи на шее, за ухом, по уху...
- ВРЕМЯ.
- Восемь часов, сорок семь минут...сэр.
- А во сколько я тебя ждал? - мой голос всё ласковее и нежнее, я так хочу сделать с ней что-нибудь грубое. Что-нибудь плохое. Неправильное. Она борется с желанием запрокинуть голову мне на плечо, но я не касаюсь её нигде, лишь плотнее прижимаю к себе, к своему паху.
- В восемь... мне очень жаль, сэр, - добавляет она, медленно качая головой.
- На сколько ты опаздала? - шепчу ей в ухо, опустив глаза на её вздымающуюся и опускающуюся от волнения грудь.
- На сорок семь минут, - она пытается тереться о мой пах, но я отклоняюсь чуть назад, и она понимает намёк, тут же прекращая и не следуя за мной.
- Я ударю тебя по заднице сорок семь раз, хотя кто там считает, правда? - шепчу я, скользя обеими руками под подол тонкого платья. - Ах, ты бесстыжая сучка... - я ухмыляюсь и качаю головой.
Уголки её губ едва заметно вздрагивают, выдавая намеренность всей этой ситуации, пока мои пальцы, не встретив сопротивления, оказываются окутаны горячей влагой её стыдливого возбуждения. На ней нет трусиков. Эта мерзавка ехала ко мне без трусиков в одной машине с Тейлором. Какого чёрта? А что, если она примчалась от какого-нибудь своего хахаля, что даже забыла одеться? Мы так не договаривались! Успокойся, Грей, и прими тот факт, что тебя это заводит.
- Это что такое? - я смотрю на неё, поджав губы, но она лишь поглядывает вниз на мою руку, медленно ускользающую изпод платья.
- Это для вас, Сэр...
- Для меня? Уверена, что только для меня? - издеваюсь я.
- Только для вас, Господин.
Я указываю на стол, не сводя взгляда с её румяного лица, и она покорно ложится на столешницу грудью, вытянув перед собой тонкие, изящные руки. Я взмахиваю легким платьем, и её зад предстаёт мне во всей красе и тут же получает смачный шлепок.
- За что ты сейчас получаешь, моя дорогая? - спрашиваю я, одной рукой прижимая её за поясницу к столу, а другой обрушиваю два резких удара с разной траекторией так, чтобы обе ягодицы равномерно покрылись румянцем. Но я настроен на красный. Нежно поглаживаю разогретую кожу, хочу прижаться к ней бёдрами - это непередаваемое ощущение.
- За опоздание к Господину. Ай!
- Почему ты опоздала? - мне плевать, почему. Было бы что-то серьёзное, она бы уже сказала. Шлепок!
- Я... я уснула, - неразборчиво бормочет она, опустив голову.
- Не слышу!
- Ай! Я легла вздремнуть и проспала, - шлёпаю её снова и снова, наблюдая за реакцией на лице. ОНа зажмуривается и стонет, виляя бёдрами в тщётной попытке увернуться от ударов. Несмотря на жжение и жар в ладони, я всё не могу отказать себе в удовольствии любования тем, как вздрагивают её раскрасневшиеся ягодицы, заставляя мой член неистово пульсировать и рваться наружу.
- Да что ты? - шлепок поперёк ягодиц снизу, и я чувствую влагу на ладони.
- Тогда почему ты вся течёшь, когда я тебя за это наказываю, м?
- Мнх! Не знаю! Ай! АЙ! АЙЙ!
- Правду! - на переминается с ноги на ногу, крепко ухватившись за край стола перед собой.
- Потому что мне нравится, сэр.
- Так-то лучше, - я не могу сдержать блаженства, оно окутывает меня с ног до головы, и самодовольная ухмылка сама очерчивает губы. НЕт ничего приятнее, чем это принятие удовольствия от того, что я с ней делаю. От боли, которую я причиняю.
Делаю глубокий вдох через нос и беру со стола флоггер, по пути плавно скользя его кистями по рукам девушки, по её плечу, шее, прикрытой платьем спине и медленно вожу по ягодицам и между ними, он ласкает кожу, как гладкие, чёрные змеи.
- А, может, ты просто бесстыжая? - одно вращение запястьем, следом другое, посильнее, и она вскрикивает от боли, пока десятки бусин снова и снова обрушиваются и оскверняют её кожу, окрапляя своими жгучими прикосновениями. Лбблю использовать серии ударов по возрастающей - от лёгкого хлопка до хлёсткого удара. На коже отчётливо проявились полосы, продольные, вытянутые ссадины, и я откладваю флоггер, становлюсь прямо позади неё и расстёгиваю штаны, победоносно задрав подбородок. - Разгуливаешь без трусиков непонятно где, заставляешь меня ждать. Это дерзко, а я дерзость не терплю, - она молчит, томно выгивая спину, пока я плавно скольжу членом от поясницы вдоль ложбинки между ягодицами вниз, вниз.. - Вздумаешь кончить, я продолжу удары, - предупреждаю я, плотно прижимаясь бёдрами к вожделённой алой плоти, погружаясь максимально глубоко. Глаза от удовольствия закрываются при звуке её стона.
Торшер на столе дребезжит, а мой Мак постепенно съезжает в сторону, карандаш откатывается к краю и падает на пол, пока я трахаю её, крепко держа за бёдра: она стонет так сладно, то всхлипывая, то вскрикивая, то мыча, и я сразу набираю высокий темп, ритмично стучась о её тело без пауз и промедлений, без поблажен и жалости, не оставляя ей ни единого шанса, забирая всё без остатка.
Christian Grey
