Сквозь рваные облака, с дикой скоростью проносящиеся по небу, пробиваюся лучи солнца - холодного ноябрьского солнца. Осень наполнена двумя явлениями: иллюзией тепла и безнадёжностью. Мне не холодно. Я разогрелся так, что никакой арктический мороз не остудит моего тела. Мёртвые мысли в живом теле.

Мамаши в парке кутают детей в куртки, натягивают на них рукавицы, а я бегу словно ошпаренный, бегу по своему кругу Ада, обжигая ступни, под капюшоном пряча лицо от последних лучей солнца, бегу прочь от гнетущего чувства тревоги и безнадёжности. По кругу.

Ничто так не способно выбить меня из колеи, как собственная тьма - шлейф чёрного тумана, который тянется за мной из прошлого, то и дело окутывая с головой, не давая дышать, как только я останавливаюсь и оглядываюсь назад. Никакие бизнес-акулы, никакие суровые законы делового мира. Я видел, как бизнесмены вроде меня перегрызали друг другу глотки в погоне за лучшими результатами, как они давились от зависти друг к другу, строя козни совсем как истеричные женщины, в которых недостаточно воспитания и уверенности в себе, чтобы признать, что они в чём-то слабы, недостаточно воли, чтобы совершенствоваться. Отдав себя бизнесу и изрядно в нём преуспев, я купаюсь в фальшивых улыбках, но мне потребовались годы становления и упрямое чувство независимости, чтобы это дерьмо не перекинулось и на мои губы, чтобы оно не испачкало и моих рук. И я был слишком сломлен прошлым, чтобы останавливаться на мелочах и тем более давать волю зависти, способной изуродовать мою душу ещё сильнее. В бизнесе веками ничего не меняется - слабые завидуют сильным и пытаются превратить их жизнь в кошмар, приравнять к своей ущербности хоть немного, отнять их успешность и славу, придавить к полу - но что они знают о придавливании к полу? Я поднимался из под земли, а кто-то хочет перегнать меня в небе, не научившись даже ходить. Я встречал это так часто, что это дерьмо уже набило оскомину и перестало вызывать во мне эмоции.

Я научился получать удовольствие от чужой слабости. Элена научила меня этому очень хорошо. Вовлекая меня в бизнес мир, она внушила простую истину: ты либо доминируешь, либо подчиняешься, чтобы в итоге доминировать. Так или иначе, цель одна.

Выбросив из мыслей работу, я решаю вернуться домой, к тому же погода явно портится, и холодный ветер постепенно несёт в город сырость. О солнце на сегодня можно забыть. В сумерках возвращаюсь и в полной тишине иду по тёмной гостиной прямиком в душ. Я чертовски заработался.

В кухонной зоне ярко горит свет, но большой обеденный стол наполовину утопает в синеватом сумраке - золотое сияние софитов и синева позднего вечера борятся за право преобладать в моей квартире. В моей жизни. По центру сидит Сюзанна, раздираемая светом и тьмой, но словно не замечающая этого. Перед ней большое блюдо и бокал вина, за тонкую ножку которого она тут же хватается, едва завидев меня.

- Здравствуй, Сюзанна, - приветствую её чуть более мрачно, чем хотелось бы. Она выглядит чарующе: длинные тёмные волосы прямыми прядями обрамляют чуть подсвеченное лицо, пушистые ресницы отбрасывают тень на бледные щёки, бокал не тронут, а её губы раскраснелись. Она встаёт из-за стола с явным намерением поднести мне бокал.

- Добрый вечер, мистер Грей, - меня окутывает облако тонкого аромата, когда она приближается, и я понимаю, что почувствовал его, как только вышел из своей спальни, даже как только вышел из душа. Он осел на всём в квартире, напоминая мне о женском очаровании. Приятное чувство, но меня не провести.

- Вы так много работаете в последнее время... Можно предложить вам вина?

Я хочу расслабиться по-настоящему, а не от романтических грёз или вина.

Беру бокал из её рук и делаю большой глоток терпкого красного напитка, отчего мои вены словно оживают, пульсируя и проступая. Сюзанна мечтательно улыбается, учтиво опустив глаза. На мои руки и бёдра в тех самых рваных джинсах.

- Сколько ты выпила? - тихо спрашиваю я, делая ещё глоток и не сводя с неё испытующих глаз.

- Совсем чуть-чуть, сэр, - отвечает она, складывая пальцы в характерном жесте, и я бросаю взгляд на раковину, где припрятан её пустой бокал. На секунду поджав губы, я коротко киваю в сторону.

- Ладони на стол.

От мысли, что она сейчас наклонится и предоставит мне свою попку, становится жарко. Она осторожно делает, как я велел и задирает коротенькое платье до самой поясницы, а я ставлю бокал на стол рядом с ней.

- Опрокинешь этот бокал и выхватишь по полной, - тихо угрожаю я, прежде чем звонко ударить её по заднице. Несмотря на ловкий отрывистый шлепок, мою ладонь словно обожгло, а вздрагивание её ягодиц направило сигнал прямиком в пах. Мне хочется прижаться к этой попке бёдрами, коснуться кожей и почувствовать её жар.

iЕщё рано, Грей./i

- По-моему, я ясно объяснил про спиртные напитки.

- Сэр, всего пара глоточков, оно такое вкусное..., - жалобно оправдвается она, но в голосе слишится кокетство. Конечно, она выпила немного, но могу я воспользоваться поводом и повеселиться?

- Да неужели? Что, вкуснее меня?

Ещё шлепок, и ещё, и бокал угрожающе закачался, Сюзанна резко поворачивает голову в сторону, словно взглядом можно его остановить. - Ах! - она цепляется за край стола своими тонкими пальчиками. Её обнажённая поясница и зад тоже по обе стороны света и темноты, я снова бью чуть ниже, но в этот раз она едва ли вздрагивает, не потревожив бокал. Умница. Борюсь с желанием оттрахать её прямо на столе и аккуратно поправляю на ней платье.

- Идём, - я допиваю вино одним большим глотком и протягиваю ей руку.

Чувствую себя таким расслабленным после горячего душа и прохладного вина - хочется спокойных, целенаправленных действий, поэтому я снимаю с крючков пару мотков верёвки и становлюсь у красной кровати.

- Подойди.

Сюзанна встаёт с колен, не поднимая глаз и босиком послушно подходит ко мне, ступая по кожаным половицам, обнажённая до трусиков - они сотканы из узких чёрных полосок, словно она перетянута ими через самые интимные места. Очень сексуальные. Я откладываю мотки верёвок на постель, снимаю футболку и становлюсь на колени, поддевая края трусиков по бокам, тяну вниз... Боже. Её кожа такая горячая, такая гладкая, что мне хочется немедленно припасть губами, беспощадно терзая языком. Глубоко сглатываю и провожу пальцами по гладкому лобку, а Сюзанна держит руки по швам, нервно потирая пальцы друг о друга. О, да. Хочет дотронуться до меня, но знает, что нельзя. Резко поднимаюсь и велю ей лечь на постель, сам усаживаюсь сверху и беру первый моток верёвки - он весь уходит на связывание рук идеальными плотно прилегающими петлями - теперь она в одном большом наручнике для обоих запястьев. Верёвку из второго мотка я пропускаю через связанные руки и закрепляю на решётке над кроватью. Слишком суровые путы для того, что я задумал, но мне не нравится, что сегодня она едва борется с желанием прикоснуться ко мне. Всё это время Сюзанна как под гипнозом смотрит на мой торс, на напрягающийся живот и бёдра у самой её груди. Ловко сползаю с кровати и кладу руку на полную грудь, каждым пальцем ощущаю набухший сосок, ведя рукой вниз, очерчиваю изгиб стройного тела, длинную ногу, тонкую лодыжку...

Привязав обе ноги в столбикам кровати, я отступаю на шаг, любуясь красивой тёмноволосой девушкой, полностью обездвиженной в моём логове - её ноги раздвинуты, а в глазах борьба смущения и похоти.

- Закрой глаза.

Наблюдаю как ястреб за её беспрекословным выполнением команды и извлекаю из шкатулки атласную повязку, беру с полки несколько свечей и ставлю их на пол у постели. Зажжённые в приглушённом свете моей Красной комнаты, они делают её похожей на замок Дракулы - здесь и только здесь бушуют мои демоны, вырываются на волю и творят такое, о чём даже мне иногда совестно вспоминать. Моими слабостями, моим коварством и жестокостью, моим несчастьем, моим прошлым пропитано всё здесь. Негромко включаю эмбиент и снова взбираюсь на кровать. Аккуратно надеваю повязку на глаза Сюзанны и смотрю, как приоткрывается её ротик в предвкушении, чувствуя меня над собой. Я могу делать с ней всё, что захочу.

Хватаю её за подбородок и целую в губы, врываюсь в её рот языком так, как хотел бы сейчас ворваться своим членом. Всхлипывая от неожиданности, она натягивает путы и отвечает мне так неистово, словно я не целовал её целую вечность.

- Расслабься или я возьму плеть. Хочешь, чтобы я взял плеть? - шепчу ей в губы. Она хватает ртом то ли воздух, то ли мои губы.

- Нет, сэр, - задыхается Сюзанна.

- Хочешь, чтобы я расстегнул джинсы?

- Да, сэр, пожалуйста...

Я выпрямляюсь и медленно расстёгиваю джинсы, пуговицу за пуговицей, а она медленно приоткрывает свой бесстыжий ротик. Широко. Едва я касаюсь кончиком её губ, она вбирает его, головка скрывается за жадными пухлыми губами, и у меня кружится голова. Опираюсь руками о кожаный матрас и смотрю. Смотрю, осторожно двигая бёдрами - я знаю её лимит в такой позе. Сюзанна подаётся вперёд, и я отстраняюсь, давая ей отдышаться. Она медленно щекочет меня языком, и, несмотря на повязку, я уверен, что её глаза в блаженстве закрыты. Мы проделываем всё снова и снова: движения бёдрами, движения языка, жадные губы - всё это слишком быстро подводит меня к краю, поэтому я резко отстраняюсь и встаю с кровати, чтобы избавиться от джинсов.

С небольшой свечой в руке я ложусь на бок рядом с девушкой, мой член касается её бедра, а сам я теперь чувствую, как она горит. Безупречное женское тело полностью в моём распоряжении. Воск начинает капать на её кожу очень медленно, начиная с ложбинки между ключицами прямо по центру вниз. Она стонет сквозь стиснутые зубы, выгибая спину. Я смотрю на белёсые капли, застывающие между вздымающейся грудью, затем закрываю глаза с медленно провожу языком по ярко-розовому соску. Капаю на влажную кожу рядом с ним, и она едва слышно вскрикивает, заглушая шипение. Свеча подтаивает, и я продолжаю капать вниз, на проступающие рёбра, на живот, отчего Сюзанна извивается лишь сильнее, закусывая губу и натягивая верёвки. Снова провожу языком по соску с другой стороны, втягиваю его губами, затем дую прохладой, прежде чем плеснуть воска.

- Ахх!

- Тише!

Я ухмыляюсь, целуя свободные участки кожи, пока воск на её теле стынет, а на свече плавятся новые капли. Кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап... - быстрая дорожка до самого лобка. Сюзанна громко стонет, запрокинув голову, и я на время отвожу свечу в сторону, снова целуя, на этот раз низ живота. Возвращаюсь к груди и покрываю каплями воска соски, она реагирует на каждую каплю как на сладкий укус, ёрзает и всхлипывает. Снова дохожу до лобка и возвращаюсь, отвлекаясь лишь на то, чтобы оставить пару капель и на ногах, что удивляет её и заставляет дёрнуться. Она вся в белых каплях и кляксах, словно я кончил на неё недельный запас: соски покрыты плотным восковым панцирем, на животе причудливые узоры и дорожки из капель. Пора расплавить в ней настоящий воск.

Ставлю свечу на пол и освобождаю ноги Сюзанны. Они беспомощно поджимаются. Поздно, детка, я уже оценил тебя во всей красе. Взбираюсь на кровать и вынуждаю её согнуть и развести ноги. Мой член уже болит от напряжения, кровь в венах пульсирует, и сейчас я получу, что хочу. Погружаюсь словно в тёплый воск до самого отказа, веки прикрываются, и я начинаю двигаться, отрывисто дыша и набирая темп. Она как кипящий океан - обволакивает, втягивает в себя, окутывая горячей влагой. Подхватываю её и разворачиваю к себе спиной, ставя на колени, а сам подвигаюсь ближе к спинке кровати, чтобы ослабить натяжение верёвок. Чтобы она могла схватиться на спинку кровати, практически сидя у меня на коленях. На попке всё ещё пылает след от моей зудящей пятерни, и я снова погружаю член в её тело, довольный своими издевательствами.

- О, боже! - стонет она, наслаждаясь новым углом проникновения, а я уже не слышу музыки, а её стоны приглушены густым эфиром, в котором я растворяюсь, уже не контролируя свой темп. Воск осыпался, я прижимаю к себе Сюзанну своими ручищами, а её грудь взрагивает при каждом толчке. Получай! получай всё! До! Последней! Капли! - мысленно рычу я, неистово кончая и изливаясь в её обмякающее тело, уткнувшись лицом в шею... Вот, что возвращает меня к жизни.

Christian Grey