Глава 2. Встреча с Москвой & покупка палочки.

Перевод Anabell

С помощью эльфийской магии Кричер перенес их в поместье Блэков, расположенное в волшебной Москве, а сам вернулся на площадь Гриммо, к обожаемой хозяйке.

Сириус так и не смог выяснить, как его сын ухитрился добиться от Кричера послушания. Но факт оставался фактом: мерзкий эльф теперь подчинялся только Ориону, а на приказ Сириуса распаковать вещи это отвратительное существо ответило ворчанием и злобным взглядом. Мужчина с удовольствием бы осуществил сокровенную мечту эльфа и украсил бы его головой стену дома на площади Гриммо, но мальчику Кричер нравился, и тот уже пару раз пристыдил отца за его пренебрежительное отношение к домовику. Мужчина попытался оправдаться тем, что Кричер относится к нему ничуть не лучше, но, увидев вытянувшееся лицо Ориона, быстро сдался. Порой Сириусу казалось, что роль родителя в их семье принадлежит вовсе не ему.

Очутившись вместе с отцом посреди огромного холла поместья, паренек замер в восхищении, что, впрочем, не стало для Сириуса сюрпризом: мэнор производил впечатление и на более искушенных ценителей прекрасного.

К счастью, домовые эльфы поместья обладали куда более приятными, чем у Кричера, манерами и не отказывались исполнять свои обязанности. Трое из них тут же занялись багажом, переместив их вещи в хозяйские покои и во вторую по величине комнату, предназначавшуюся Ориону. Здешние домовики оказались тихими, послушными созданиями, семье Блэк они служили с давних пор и постоянно проживали в этом доме.

Таким образом, мэнор всегда был ухожен и готов к приему жильцов, хотя здесь никто не появлялся уже более двадцати лет. К счастью, та ветвь рода Блэк, к которой принадлежал отец Сириуса, славилась умеренными взглядами и избегала крайностей, поэтому их поместье не было захламлено темными, внушающими отвращение вещами, как особняк на площади Гриммо.

Растормошив ошеломленного Ориона, мужчина повел его знакомиться с новым домом.

Снаружи усадьба представляла собой средний по размеру белый дворец, оформленный в славянском стиле, с башенками и позолоченными куполами. Вокруг раскинулись широкие угодья, покрытые лесами и озерной гладью. В былые времена в конюшнях содержали лошадей, и даже пегасов, но теперь они пустовали. До побега Сириуса из дома зимние каникулы он регулярно проводил здесь, с отцом и Регулусом.

Сейчас мужчина с ностальгией думал о тех днях. Это были единственные счастливые воспоминания о семье. Вдали от жены и ее влияния, отец расслаблялся и становился более общительным, на несколько коротких дней снимая маску ледяного аристократа.

С озорной улыбкой демонстрируя Ориону окрестности, Сириус попутно рассказывал о детских проказах, которые устраивал здесь вместе с Регулусом. Услышав, как они развлекались гонками на пегасах, мальчик буквально впал в экстаз, и Сириус задумался, не купить ли одного Ориону на день рождения.

Ему также хотелось научить сына летать на метле. Навыки Сириуса в полетах были, конечно, несравнимы с талантами Джеймса, но ему казалось, что Орион упустит значительную часть своего детства, если не сможет играть в квиддич.

Они вернулись в дом, где Сириус продолжил экскурсию. Полы и колонны внутри поместья были отделаны белым мрамором, а каждое помещение оформлено в собственные цвета. В хозяйской спальне доминировали темно-голубые оттенки, а комнату, доставшуюся Ориону, называли «изумрудной», благодаря царящему в ней глубокому зеленому цвету, разбавленному мягкими голубыми тонами.

Когда Орион поинтересовался насчет библиотеки, Сириус лишь покорно вздохнул, пряча усмешку, и провел его в огромный овальный зал с высокими потолками, облицованный панелями красного дерева. Многоярусная библиотека была сверху донизу заставлена книгами. Своим богатством она намного превосходила ту, что осталась на площади Гриммо, поэтому Сириус подозревал, что в ближайшие дни будет редко видеться с сыном.

Расположившись в шикарных креслах главной гостиной, они наслаждались чаем, заваренным и поданным домовыми эльфами.

— Это место восхитительно! Я и не ожидал, что здесь будет настолько… величественно. Почему твоя семья, владея подобным чудом, жила в особняке на площади Гриммо? — полюбопытствовал Орион. Мальчик был очарован атмосферой мэнора.

Сириус вздохнул.

— Тебе нужно понять, что волшебный мир, практически, не вылезал из войн с 1940-ых годов. Именно тогда Блэки решили перебраться в Англию, так как там было гораздо безопаснее, а сюда наведываться только зимой и на непродолжительное время. Война против Лорда Гриндевальда зверствовала несколько лет, но, к счастью, мэнор нельзя разрушить внешними силами, и он остался невредим.

— Гриндевальд, — задумчиво протянул Орион. — Расскажи мне о нем.

— Ну, на уроках истории магии я особым вниманием не блистал, – лукаво усмехнулся Сириус. — Но могу сказать, что Геллерт Гриндевальд был темным волшебником, выпускником Дурмстранга, и именно в нем он завербовал большинство своих последователей. Русские долгое время были его союзниками, так что здесь до сих пор можно найти его приверженцев. В свое время Гриндевальда считали вундеркиндом; полагаю, он один из сильнейших волшебников нашего столетья. Сторонников он начал собирать еще в Дурмстранге, а после окончания школы провел некоторое время в Англии и других европейских странах. Именно он организовал движение, направленное против магглорожденных. Он верил, что волшебники несоизмеримо выше магглов и магглорожденных, а, значит, должны ими править, чтобы построить лучший мир. Недаром его девизом было: «Ради Общего Блага». Его считали великим вождем и оратором, и он действительно многих убедил своими речами.

— Думаю, о маггловских войнах ты знаешь? — помолчав, спросил Сириус.

Паренек кивнул, он прочел кучу книг о Первой и Второй Мировых Войнах и был неплохо о них осведомлен.

— Первым делом, — продолжил мужчина, — Гриндевальд заключил союз с одним из маггловских правителей, Гитлером, если не ошибаюсь. Я думаю, именно под влиянием Гриндевальда этот маггл начал убивать своих же подданных.* Простецы гибли миллионами, и Гриндевальд использовал это, как доказательство своих утверждений: магглы – жестоки и опасны, они нуждаются в контроле, и лишь волшебники могут обеспечить «мир во всем мире». У Гриндевальда была поддержка армии Гитлера, да и сам он собрал довольно многочисленное войско. Английские и французские сообщества волшебников объединились, чтобы противостоять ему, но они изрядно проигрывали в численности. **После того, как его маггловская армия была повержена совместными усилиями магглов Великобритании, России и Соединенных Штатов Америки, Гриндевальд начал терять свой авторитет. Надо отметить, что здесь его подвели русские сторонники. Кровопролитная война между русскими и немецкими магглами проходила по плану Гриндевальда с целью сократить маггловское население. Но его русские союзники потеряв контроль над своими магглами, не смогли затянуть войну между Россией и Германией на необходимый срок.**

Сделав паузу, Сириус удостоверился, что мальчик успевает следить за ходом событий, и в очередной раз с гордостью убедившись в сообразительности сына, продолжил:

— Война продолжалась четыре года, многие магические поселения были уничтожены, а волшебники уже устали от сражений. Ходили слухи, что Гриндевальд – непобедимый дуэлянт, и немногим дано тягаться с ним силами и мастерством. Альбус Дамблдор еще в молодости прославился на всю Англию своим могуществом, и соотечественники умоляли его сразиться с Гриндевальдом. Они верили, что только Дамблдор способен с ним справиться. Я не знаю подробностей, но в итоге Дамблдор и Гриндевальд сошлись в поединке один на один, пока их армии стояли в стороне. Согласно договоренности, победитель этой схватки выигрывал всю войну. Я слышал, что дуэль длилась двенадцать часов. Наконец, Дамблдор победил, и Гриндевальд был взят в плен. Полагаю, он все еще жив.

— Невероятно! — выпалил Орион. — Как один-единственный волшебник смог собрать под своим началом столько магов и захватить столько власти? И Дамблдор победил его. Должно быть, он сейчас самый сильный волшебник на Земле, да?

— Многие в это верят, — ответил мужчина. — Он весьма почитаем в Англии и неплохо справляется с постом директора Хогвартса. Многие воспринимают его, как Светлого Лорда, хотя он, кажется, не имеет политических амбиций. Я знаю, что Дамблдор обладает большим влиянием на Министерство и Визенгамот, и пользуется всеобщим уважением как победитель Гриндевальда. Но темными семьями, которые разделяют убеждения Гриндевальда, он презираем. Волдеморт и его сторонники, кстати, весьма ревностные его противники. У Волдеморта против Дамблдора личная вендетта, но ее причины мне не известны.

— А что ты знаешь о происхождении самого Волдеморта? — с энтузиазмом спросил Орион. Он уже читал о Гриндевальде, в библиотеке на площади Гриммо информации о нем хватало, но вот прошлое Волдеморта почти не освещалось, что весьма интриговало мальчика.

— Честно говоря, не так уж много, — признался Сириус. — Появление Волдеморта окружено тайной. Я знаю, что он – англичанин, но где он получил образование, каково его настоящее имя, покрыто мраком неизвестности. Он просто возник из ниоткуда, провозглашая идеалы Гриндевальда. И темные волшебники, недовольные нынешним положением вещей, тут же сплотились вокруг него. После поражения Гриндевальда Темные Искусства приобрели весьма дурную репутацию, так как тот был Темным Лордом. В большинстве стран их запретили, а темных магов бросали в тюрьмы за использование темной магии, даже если они не применяли ее против других волшебников.

— Это несправедливо! — возмущенно вставил Орион.

Вздохнув, Сириус нервно провел рукой по изрядно отросшим волосам.

— Должен отметить, что предубеждений в то время действительно хватало, и многие осужденные не заслуживали своей участи. Волшебники боялись повторения недавней трагедии и искореняли любое использование темной магии, чтобы предотвратить появление нового Темного Лорда. Ввиду стольких ограничений, темные рода вынуждены были скрываться, не имея возможности свободно практиковать свою магию. Так что, стоило Волдеморту появиться на сцене, как он сразу же получил их полную поддержку. Он был молод, но чрезвычайно могущественен, вероятно, сопоставим по силе с Дамблдором.

— Я слышал, что его считали обаятельным красавцем, — ворчливо признал Сириус. — Кроме того, ходили слухи, что он – наследник Салазара Слизерина, так что для отчаявшихся темных магов Волдеморт стал идеальным Темным Лордом. В битвах я, к счастью, никогда не сталкивался с ним лицом к лицу, но он внушал страх даже нам, аврорам. Сражаясь с Пожирателями Смерти, Волдеморта мы всегда оставляли Дамблдору.

Замолчав, мужчина посмотрел на притихшего сына. Вид у того был весьма восторженный, и Сириус осознал, что мальчик и впрямь сильно заинтересовался Волдемортом. Волшебник нахмурился, вспоминая заявление Ориона о том, что он пока не уверен, кого следует поддерживать в этом противостоянии: Волдеморта или Дамблдора. Несмотря на то, что темный маг убил его мать и Джеймса, мальчик на полном серьезе задумывался о союзе с этим чудовищем. Эта мысль заставила мужчину содрогнуться. Он обещал сыну безоговорочную поддержку, но молил Мерлина, чтобы его выбор не пал на Волдеморта, ибо этот жестокий садист казался ему напрочь лишенным человеческих эмоций.

— И Дамблдор не смог его остановить? Победив Гриндевальда в одном-единственном поединке, он несколько раз сразился с Волдемортом и не смог его одолеть? — спросил Орион с восхищенным блеском в глазах.

Просто изумительно! Какими же силами обладал Волдеморт, если Дамблдор оказался не в состоянии его победить? А еще он, возможно, был наследником Слизерина! Кто знает, какая магия была в его распоряжении. Из книг мальчик знал, что Слизерин, в свое время, создал множество заклинаний, применять которые мог только он сам. Речь шла о заклинаниях на парселтанге – языке змей. Они встречались лишь в текстах, написанных на этом языке, и только тот, в ком текла кровь Слизерина, и кто унаследовал от него дар змееуста, мог их прочесть.

— Ты прав. Дамблдор не смог его одолеть. Но ты смог, — подмигнул ему Сириус.

После этих слов размышления Ориона свернули в новое русло. Об этом он как-то подзабыл. Но ведь это полная бессмыслица. Он не обладает таким могуществом… по крайней мере, пока не обладает, напомнил себе мальчик. Тогда каким образом он изловчился совершить этот подвиг, если его возможности и рядом не стояли с директорскими? Да еще в младенчестве?

— Это несерьезно, — встряхнул головой Орион.

В ответ Сириус лишь широко ухмыльнулся.

«Порой отец такой еще ребенок!» — мысленно подивился мальчик, и уже вслух продолжил:

— Как такое возможно, что о Волдеморте, при всем его могуществе, так мало известно? Он, должно быть, сильнее Дамблдора, раз тот не смог его остановить. А в случившемся со мной и вовсе нет смысла. Я был всего лишь младенцем, без всяких суперспособностей!

— Я не знаю. Это всех застало врасплох. Может быть, Лили сделала что-то…

— Да, конечно, — возбужденно перебил его Орион, — но даже если она и сделала что-то… крутое, а ты говорил, она была весьма сильной ведьмой, все равно ей было не справиться с Волдемортом!

Сириус вздрогнул. Временами, мальчик поражал его своей бесчувственностью. Он говорил о смерти Лили так, словно просто анализировал свершившийся факт, не вызывающий у него особых эмоций… Но, может быть, он несправедлив к сыну, ведь тот никогда ее не знал. Он и понятия не имел о ее доброте и ласке, как пылко она защищала дорогих ей людей, каким теплом и любовью одаривала окружающих.

Сириус оборвал ход своих мыслей. Он только зря себя изводит. Ему нужно жить дальше, а долго ли он выдержит, разрываясь от боли при любом упоминании ее имени? Вздохнув, он постарался сосредоточиться на разговоре.

— Я знаю, что она была ему не соперник, но, возможно, она оградила тебя какими-то защитными чарами… Хотя таким образом не спасти от смертельного проклятия, но ее добровольное самопожертвование, очевидно, сыграло в этом не последнюю роль.

— Да, услышав твой рассказ, я тоже в первую очередь подумал о таком варианте. И перерыл библиотеку на площади Гриммо в поисках книг, описывающих волшебство, основанное на жертвенности и любви. Я их нашел, отец, и в них действительно шла речь о защитной магии, только ей нельзя остановить смерть. Если бы Волдеморт наслал на меня пыточное или режущее проклятие, магия, вызванная ее действиями, защитила бы меня, но он использовал смертельное проклятие, и ничто, включая магию любви, не в силах его остановить. Я пересмотрел на эту тему кучу литературы, и везде однозначно утверждалось: «Это невозможно».

Орион вздохнул. Он готов был возненавидеть тайну, окружающую события той Хэллоуинской ночи. Что за магия позволила ему выжить и покончила с Волдемортом? Большей частью его изыскания, так или иначе, касались этой загадки, но существенных результатов не принесли. По всем законам выходило, что смертельное проклятие неотразимо, и, следовательно, пережить его мог только какой-то магический уродец. От этой мысли мальчика перекосило. Дядя Вернон был бы счастлив.

Заметив, с каким пиететом сын относится к данному вопросу, Сириус пришел к выводу, что в будущем это грозит вылиться в настоящую одержимость. Но этот уникальный факт из жизни мальчика и в самом деле не имел аналогов в истории, и при всем желании мужчина не смог бы удовлетворить интерес сына, поэтому он решил сменить тему и перейти к более насущным проблемам:

— Ну ладно, а чем бы ты хотел заняться сейчас, щеночек?

Орион улыбнулся. Он был без ума от этого прозвища, и Сириус, видя такое дело, теперь использовал его, чтобы подбодрить паренька или задать беседе более легкомысленный тон.

— Я хотел бы научиться анимагии, — заявил мальчик и мысленно усмехнулся: — «Посмотрим, что папа ответит на это».

Сириус застонал. Кто о чем, а Орион об учебе. И никаких развлечений. Он надеялся, что сын начнет советоваться насчет розыгрышей или спросит, как понравиться девочке, или что-то в этом духе. Ну ладно, анимагом, конечно, стать непросто, но зато потом можно будет всласть повеселиться.

— Орион, — начал Сириус, — в библиотеке наверняка найдется немало книг по этой теме, и я в свою очередь поделюсь с тобой собственным опытом, но сперва нам надо выбраться в город за покупками. Ты все еще носишь старые вещи Регулуса, а я не могу допустить, чтобы мой сын расхаживал по округе в неподобающем виде. Так что, решай, что тебе нужно приобрести.

Орион рассмеялся. Его отцу, определенно, было не чуждо тщеславие, учитывая, сколько внимания он уделял внешности.

— Хорошо, мне нужна одежда, и ты как-то говорил, что собираешься обучать меня полетам, так что нам понадобятся метлы. И, хм-м, дай-ка подумать, чтобы такого еще полезного прикупить… Не знаю… Ну-у, скажем, волшебную палочку? — с притворной задумчивостью протянул паренек.

— Отлично, — развеселился мужчина, — тогда собирайся. Мне тоже понадобится зимняя одежда. Кстати, не думай, что имеешь представление о зиме, если не зимовал в России.

— Отец, подожди, а что с моим шрамом? Я пока еще не нашел магического способа его скрыть, — обеспокоено вставил Орион. Усилия, потраченные мальчиком на поиски, так и не принесли практической пользы.

— М-м-м, думаю, с этим тебе поможет остроконечная шляпа, — выдал Сириус, старательно пряча улыбку.

В глазах Ориона отразилось недоверие. Если отец рассчитывает, что он согласится таскаться повсюду в какой-то нелепой шляпе, то его ждет большое разочарование.

Сириус расхохотался. И это его еще обвиняют в тщеславии!

— Не волнуйся, щеночек, у меня есть красивая, элегантная меховая шапка, из тех, что здесь в моде. Она отлично прикроет твой лоб. А когда вернемся, я помогу тебе найти средство поэффективнее.

Недолгие сборы – и Орион готов к своей первой экскурсии по магической Москве. Рывок совместной аппарации перенес их обоих в уютное кафе, и вскоре мальчик с интересом рассматривал его посетителей-волшебников. В основном они были одеты в тяжелые меховые шубы разнообразных, а иногда весьма причудливых расцветок. Многие носили меховые шапки вроде той, что дал ему отец, которая, кстати, пришлась ему по вкусу: она была теплой и пушистой. Те, кому позволяла длина волос, оборачивали их вокруг головы наподобие тюрбана, другие щеголяли в шляпах, украшенных чучелами неизвестных существ. Были и такие, что предпочитали шубам не по погоде легкие мантии, окружая свои тела согревающими чарами.

Они словно попали на показ диковинной магической моды, и Сириус, забавы ради, взялся шутливо комментировать наряды волшебников, попадавшихся им на пути. Орион с трудом сдерживал рвущийся наружу хохот. Поход с отцом все больше походил на прогулку с непоседливым младшим братишкой и все больше ему нравился.

Покинув кафе, они оказались на оживленной площади с огромным фонтаном в центре. Сириус увлек Ориона к фонтану и, ответив на вопросительный взгляд сына ухмылкой, достойной маньяка, пихнул его в воду.

— Что… — успел сказать паренек, и в тот же миг отцовская рука затолкала его прямиком в чашу фонтана.

В рот Ориона хлынула вода, а подхваченное неведомой силой тело сдавило со всех сторон, затягивая в пучину. Мальчику показалось, что его сбросили не в бассейн, а в огромную трубу, точнее в бездонную голодную яму, которая тут же засосала и проглотила свою жертву. Правда, не успел он толком испугаться, как все закончилось, и паренек обнаружил себя твердо стоящим на ногах в почти идентичном фонтане. Выбираясь из чаши, Орион волновался, что вылезет насквозь мокрым, но стоило его подошвам коснуться земли, как он полностью обсох. Обернувшись, мальчик увидел выныривающего на поверхность Сириуса. Тот с легкостью выскочил из фонтана и подошел к сыну.

— Это было… занятно. И я еще отплачу тебе за это, — заявил Орион довольно ухмыляющемуся отцу.

В ответ Сириус рассмеялся: он обожал новичков в мире магии, их так легко разыграть.

Паренек, наконец, осмотрелся. Прямо перед ними начиналась широкая улица, вся покрытая снегом. По обеим ее сторонам рядами располагались магазинчики, образующие удивительное смешение архитектурных стилей, но с четким преобладанием славянских мотивов – повсюду виднелись небольшие остроконечные купола, раскрашенные во все цвета радуги. Некоторые из них были в полоску, другие – в разноцветный горошек, материалом для третьих служило стекло, позволяющее разглядеть движущиеся внутри них предметы: такая вот своеобразная замена магазинной вывеске. Он уже успел заметить купола с летающей внутри совой и порхающими золотыми снитчами, а один вообще был сконструирован в виде беспрерывно вращающегося котла… Им овладело ощущение, что он, сам того не заметив, перенесся в полную тайн волшебную сказку, очаровывающую с первого взгляда. Все вокруг было таким родным и притягательным, словно ему вдруг повезло найти свое место во вселенной.

Кстати, о везении – словно по заказу, названия большинства магазинов писались сразу на нескольких языках, а продавцы свободно владели английским.

Сначала, они отправились за одеждой. Сириус решил сам подобрать сыну гардероб, аргументируя это тем, что обладает непревзойденным вкусом, которому Ориону у него еще учиться и учиться. Мальчик насмешливо закатил глаза, но не стал лишать отца долгожданного развлечения.

Затем они каждому купили по сове. Орион присмотрел себе большого черного филина, довольно грозного вида, пареньку он сразу понравился, да и птица быстро признала в нем хозяина. Мальчик назвал его Аресом, в честь греческого бога войны. Сириус, в свою очередь, выбрал красивую белоснежную сову и, последовав примеру сына, назвал ее Авророй, в честь греческой богини зари.

В «Товарах для квиддича» мужчина снова взял дело в свои руки и приобрел две метлы Нимбус 2000, квиддичную форму и набор мячей для игры.

Наконец, они добрались до лавки Грегоровича, торгующего волшебными палочками. По дороге Сириус объяснил, что ее владелец является одним из лучших изготовителей волшебных палочек, и содержит магазины по всей Европе.

К счастью, мастерская Грегоровича располагалась прямо в главном филиале, и он лично обслуживал посетителей. Длинная седая борода и изрядно облысевшая шевелюра свидетельствовали о преклонном возрасте мастера, но, судя по энтузиазму, с которым он вручал мальчику одну палочку за другой, энергия била в нем ключом. Они пробыли в магазине уже около часа, но Грегорович так и не смог предложить Ориону ни одного приемлемого варианта, хотя Сириус давным-давно подобрал себе подходящий экземпляр.

— Что ж, молодой человек. Мы перебрали практически весь мой магазин. Могу только сказать, что за всю свою трудовую деятельность впервые встречаюсь с подобным случаем. — Мастер с отрешенным видом постоял за прилавком, хмуря и без того морщинистый лоб. Потом вперил в Ориона изучающий взор и задумчиво произнес: — Может быть… Да, вероятно, стоит попробовать… Почему бы и нет? Возможно, она предназначена именно вам.

Старик исчез в подсобном помещении, а несколько минут спустя вернулся с изящным футляром в руках, из которого аккуратно извлек длинную тонкую волшебную палочку чистейшего белого цвета.

Едва пальцы Ориона сомкнулись на ее рукояти, как по его жилам пробежали потоки магии, покалыванием охватывая занемевшее вдруг тело, и устремились в волшебную палочку. Снаружи мальчика с ног до головы окутало объятьями тепла, а внутри, вторя сердечному ритму, завибрировала магия. Ее пульсация становилась все сильнее и напряженнее, пока Орион не почувствовал, что уже не в состоянии вместить в себя эту бурлящую лавину. А мощь все продолжала нарастать, словно решила разорвать его на части. Похоже, магия искала выход из его тела, и обеспокоенный паренек попытался взять ее под контроль. Но она лишь вздыбилась непокорными волнами, приумножая внутреннее давление. Он уже готов был бросить палочку, как все внезапно прекратилось. Осталось только приятное покалывание, и к мальчику вернулось обычное восприятие.

Да уж, такого точно не происходило ни с одной из перепробованных им палочек. Орион даже порядком испугался накала захлестнувшей его, а затем схлынувшей магии.

Пристальный взгляд Грегоровича не поддавался расшифровке. Заметив обращенный к нему взор мальчика, мастер принял равнодушно-спокойный вид:

— Что ж, вне всяких сомнений, ее выбор пал на вас. Хочется отметить уникальность этой палочки. Я сотворил ее как опытный образец и никогда не думал, что найдется маг, способный ее подчинить. Не удивительно, что другие вам не подошли. В обычных палочках содержится лишь одно ядро, в вашей же – их два, но суть не в этом. Дело в том, что ради эксперимента я использовал диаметрально противоположные ядра. И я никогда не думал… Хм-м-м, в общем, вам досталась палочка с очень могущественной и темпераментной двойной сердцевиной: слезы феникса и яд василиска… Жизнь и Смерть.

Грегорович умолк и снова принялся сверлить Ориона глазами.

«Право, а нельзя ли поменьше драматизма?» — подумал Сириус, все еще потрясенный исключительной мощью, вспыхнувшей вдруг в Орионе, когда тот коснулся белоснежной палочки. И мужчина видел, что мальчик тоже встревожен случившимся.

Орион тем временем, кивнув старику в ответ, увлеченно поглаживал свежеобретенную палочку. Он до сих пор ощущал тепло разбуженной в нем силы. Его тело всегда было восприимчиво к окружающим его потокам магии, он повсюду ее чувствовал: в самих волшебниках, в зачарованных ими домах и предметах, даже в воздухе. Но никогда раньше он не сталкивался с таким шквалом энергии. Эта мощь не только напугала его, но и заставила жаждать повторения. Паренек снова хотел испытать эти невероятные ощущения.

Расплатившись, они покинули лавку. Пристальный взгляд Грегоровича провожал Ориона до самой двери.

В поместье оба Блэка вернулись заметно уставшими. Пожелав отцу спокойной ночи, Орион отправился в свою комнату, вернее в 'покои, достойные принца'. Особенно мальчику нравилась его любимая, зелено-голубая цветовая гамма. Избавившись от одежды, паренек достал изящный футляр и приласкал лежащую в нем волшебную палочку кончиками пальцев.

Она казалась ему самим совершенством. Мальчик забрался в постель и прижал палочку к груди, снова наслаждаясь окутывающим его теплом…

«Гайя… Гайя…»

Услышав мягкий, взывающий к нему шепот, Орион непроизвольно распахнул глаза и осмотрелся. «Гайя?» Или ему это почудилось? Замерев, он навострил уши, вслушиваясь в царящую в комнате тишину. Ничего. «Должно быть, я и впрямь сильно устал», – заключил про себя паренек, пристраивая палочку на прикроватной тумбочке.

Минуты бежали одна за другой, а Орион так и ворочался под одеялом, мучаясь бессонницей. Он не знал, была ли в этом виновата палочка и его с ней экстравагантное знакомство или другая вещица, недавно попавшая ему в руки.

«Может, взглянуть на него еще раз? Или попытаться открыть? Нет, забирая его из комнаты Регулуса, я решил, что не стану этого делать, пока не узнаю об этом предмете побольше. Слишком сильная у него аура. Я ощутил ее, едва взяв его в руки. Но ведь я уже знаю, что это такое... Я нашел его описание в одной из книг. Впрочем, если судить по первому владельцу, открывать его становится еще опаснее… Цирцея, я просто хочу еще раз прикоснуться к нему!»

Паренек протянул руку к выдвижному ящику тумбочки. Вот он. Вытащив вещицу, Орион снова невольно ей залюбовался. Искусная гравировка притягивала взор, а изящная серебряная змейка, образовывающая букву, казалась живой. Закрыв глаза, мальчик полностью погрузился в ощущения, вызываемые заключенной в медальоне магией.

Так он и заснул – с довольной улыбкой на устах и медальоном Слизерина, поблескивающим меж крепко сжатых пальцев.

* Если вы помните, все началось с репрессий против евреев в самой Германии.

**…** Примечание от Mary888:

В оригинале сказано: «После того, как его маггловская армия была повержена магглами из Англии и Соединенных Штатов Америки, Гриндевальд начал терять поддержку». Я взяла на себя смелость исправить историческую неточность. И соответственно самой придумать несуществующие подробности.