Девочка желающая быть злом
Решил сразу выложить еще одну главу. Хоть и немного но есть что то. Надеюсь понравится.
И если есть какие вопросы, то задавайте.
Дедушка все время говорил об отце, ненавязчиво, вскользь, будто случайно, но так намерено. Илия понять не могла, почему осознает эту навязчивость, но доверять дедушке стало тяжелее, и это старый маг не мог не заметить. Результаты не особо-то и заставили себя ждать. Ахт никогда бы не позволил себе расточительство, каковым в данном случае были бы бессмысленные наказания. Вот только исследования, или обучение, без каких-либо послаблений для маленькой девочки стали вполне сравнимы с подобными наказаниями. Хотя даже так маг добился своего, девочка после пары недель обучения на самом деле начала сомневаться в своем отце, хотя при этом не переставая надеяться. Через месяц надежда сошла на нет, хотя отвергнуть его она так и не смогла.
Еще пол года и девочка старалась не думать об отце, который есть где-то в мире. В это время старый маг, по правде говоря, уже даже не заботился какое будет у гомункула мнение о тех или иных людях, фактически даже наказание не имело значение. Кто бы мог подумать, что отринув всякую осторожность в отношении столь ценного образца, можно прийти к подобным результатам. Впервые за десять лет старик Ахт почувствовал вдохновение, то состояние, в котором ничего кроме шедевра не возможно создать принципиально. Главное было идти вперед, еще немного и шедевр будет еще более великолепным.
Удивительно, но пытаясь добиться результата, маг так ничего и не достиг. Позабыв же про обиду всего на недолго и результат не заставил себя ждать - Илиясфиль фон Айнцсберн в конечном итоге на самом деле возненавидела собственного отца, знание того, что он усыновил ребенка уже не принесло какой-либо боли, шока или удивления. Этого стоило ожидать. По крайней мере так было легче жить, думая в подобном ключе, и лишь тихие слезы, изредка идущие из пустых глаз девочки, будто пытались опровергнуть мышление девочки. Но опровержение не получалось, а девочка так и продолжала всё сильнее ненавидеть человека по имени Эмия Кирицугу, только в последнее время к этому имени присоединилось имя Айрисфиль фон Айнцсберн. Имени мальчика, который украл у нее отца, Илия узнавать не пожелала. На этом фоне гнев к собственной матери оформился больше как дополнение, иногда было даже забавно осознавать подобное положение дел. Забавная семья - именно так она характеризировала про себя ситуацию. А потом, в одну ночь, во снах начал появятся странный силуэт,т кажущийся таким родным или вернее родственным. И лишь спустя пару недель у силуэта начали оформятся формы тела. Илия могла бы попытаться понять эти очертания, но внимание оттягивала на себя голова... или вернее головы исполина, на фоне которого даже взрослый человек ощутил бы себя букашкой, не говоря уже о маленькой девочке. Вот только девочка не пыталась понять собственные ощущение, хотя возникающий при каждой "встрече" трепет, она с радостью признала. Всего голов было три, и каждая что-то говорила, слова пока что были непонятными, но имя она уже услышала ясно...
...Ази-Дахака...
Котомине Кирей не знал, сколько времени прошло с начала этой пытки, но факт того, что гневить или даже хотя бы вызывать неудовольствие короля не стоит, он усвоил наверняка и единственное о чем мог сейчас думать это о том, что бы король (некоторое время после начала он иначе, как короля, арчера просто физически не мог воспринимать) наконец-то смиловился и даровал освобождение от пытки.
Будет ли это смерть, не имело значение. Имело значение лишь освободиться и, если будет возможность, он ошибок делать больше не будет.
- Ты все же сумел на самом деле осознать свое глупость. - скучающий голос не проявлял никаких эмоций, кроме скуки, тому, кому этот голос принадлежал, не было даже интересно это наказание. Кирей все таки расстроил короля, показал, что интересным быть он мог лишь поначалу. Хотя чего еще стоило ожидать? Король возможно даже признал бы собственную глупость, будь даже намёк на глупость с его стороны возможен. Но признавать собственных изъянов не представлялось возможным и приходилось снизойти к червю, указывая на его глупость. - На этот раз можешь быть свободен и тебе не стоит говорить слова, не желаю опускаться еще ниже слушая твое лепетание. Можешь уходить.
Не заставивший повторятся священник, бесшумно убрался из помещения, оставив короля наедине со своими мыслями. Тишина же накрыла церковь, и лишь спустя несколько ударов сердца тишину пустой церкви нарушило тихое, произнесенное детским голосом "Не понимаю", на что король соизволил уважить новое присутствующее лицо заинтересованным взглядом и слегка поднятой бровью. Заслуживает вторженец большего стоило еще решить, а пока можно и послушать, что дальше неизвестная скажет. Обманываться видом маленькой девочки король даже не собирался. Когда же ответа не последовало ни мгновение спустя, ни десять мгновений, король всё же позволил чужачке услышать свой голос. Раздражения от подобной наглости неизвестной не возникло, что его заинтриговало.
- Ты смеешь упускать возможность говорить, когда король тебе это позволяет в его присутствии?
- Мне по нраву тишина. - однозначный ответ нисколько не смутил короля, и тем более не вызвал гнев. Гнев нужно как и любое иное внимание заслужить - И ты не ответил на мой вопрос, человек.
Что ж, король мог бы снизойти к глупой женщине своим гневом, вот только своей наглостью она показала лишь то, что даже такой милости не заслуживает, именно по этой причине он отвернулся от незнакомки, даже не задумываясь, активируя врата дабы выпустить из них самое простое оружие. Вот только когда отклика от своей сокровищницы так и не последовало, он действительно удивился, а зарождающейся внутри раздражение требовало выхода. Но самое главное, что сильнее был интерес, из-за чего король все же снизошел до ответа на наглость не в виде наказания.
- Слуга должен понимать собственное место, и долг правителя - направить на верный путь сбившегося слугу. - ответ был прост, но король все же задумался на мгновение и по какой-то причине произнес свои размышления в слух. - Хотя Кирей движется по тому пути, в конце которого он утратит право называться даже рабом, не то, что слугой. Но по крайней мере священник заслуживает возможности исправится.
- Я не понимаю вторую часть, но согласна. Слуг и правда нужно держать на их месте. - не будь слова произнесены столь безэмоционально, и король подумал бы что девочка в задумчивости. И это интересовало. Было на самом деле любопытно, за что он мог проявить милость и простить ей наглость. Следующие слова заинтриговали его еще больше - Я прошу помочь мне вылечить этого человека, никогда не было надобности отделять что-то от чего-то.
Появление же из ряби пространства так знакомого королю врага священника породило две мысли. Первая - это подтверждение того, что существо, принявшее вид маленькой девочки каким-то образом взяло под власть врата его сокровищницы, что сильно раздражало.
И второе, это то, что возможно будет интересно посмотреть на Кирея, когда ему придется лечить собственного врага. И за этот второй вариант можно и позволить себе загнать раздражение поглубже. Выпустить его еще представится возможность.
Тот, который назвал себя злым драконом, был удивительным и, несмотря на то, что из его речей Илия могла понять лишь отдельные слова, но уловив суть, единственной мыслью было единственное утверждение, правильность или неправильность которого, она даже не пыталась осознать.
...Я желаю быть Злом...
Она не знала, как это сделать и сможет ли, но почему-то было странно осознавать, что не смотря на какие-либо действия, она это сделает (как не бредово это звучит), и это осознание вызвало искренне счастливую улыбку.