Еще одна глава. Сегодня постараюсь выложить еще одну, но не гарантирую. Надеюсь эта понравится.

И еще раз напоминаю о коментариях. Без них роботать труднее даже несмотря на тот факт, что костяк истории у меня уже есть.

Мато Бьякуя не был рад встречаться с собственным отцом. Это если описать его ощущения самыми безобидными терминами. На самом же деле он пребывал в ужасе от самой мысли того, что придется когда-либо испытать на себе еще раз внимание старика. Вспоминая собственную жену, которая была единственным человеком, которого он действительно любил, и которая приняла его трусость, его изъяны, его полную ущербность не как испытание или наказание, а как возможность доказать ему то, что он чего-то стоит, мужчина вновь и вновь тянулся к бутылке, пытаясь не думать о том, что с ней стало. Забыть даже имя той, кто даже зная, что ее ожидает даже не думала винить его за неудачу с сыном, хотя сам Бьякуя винил именно себя и каждый раз смотреть на Синдзи было лишь больнее. По правде говоря, несмотря на страх смерти и забытье от боли, когда один из участников войны пытал его он в тайне даже от самого себя, надеялся, что убийца уберет его как ненужную помеху, и тогда он сможет вновь встретится с НЕЙ и попросить прощения за все, чего он с ней сделал. За само собственное существование, которое и стало причиной ее кончины... За то, что в конечном итоге был слишком слаб для того, чтобы сохранить даже ее имя... Но надежды не оправдались, и маг ушёл, оставив мужчину корчиться на полу от боли и осознания собственной ничтожности. И самое поганое, что даже ненавидеть старика было до дрожи в коленях страшно, за что при каждой редкой возможности, мог удостоиться лишь пренебрежительного смеха...

Сейчас же, вновь потянувшись к бутылке с опять же не самыми радостными мыслями, на ум пришёл собственный брат, которого Бьякуя и ненавидел, и которому завидовал. Ненавидел за то, что убежал, а завидовал за то, что у того хватило решимости сбежать и тем более, когда глупец Токиоми додумался отдать монстру собственную дочь, стать и сражаться за нее. Вспоминая тот день, когда в этом доме появилась Сакура, у мужчины похолодело на душе, ему не хотелось даже знать, что с ней будет. В глубине души он молился богу, чтобы Зокен пошёл по пути теоретического обучения, тогда бы девочка имела бы хоть какие-либо шансы. Хоть немного знаний, теории и воспитания подготовили бы девочку к будущему и ей не пришлось бы страдать. Он даже подумал, что она при правильном обучении стала бы идеальной женой для Синдзи (мужчина знал, что проблема Синдзи из-за отца, и уже при такой жене следующее поколение, даже если бы и не было идеальным, но точно выше среднего уровня смогло бы достичь, он бы сам проследил за этим).

Нужно ли вспоминать, что первые три дня маленькая девочка, которая при правильном обучения в будущем наверняка стала бы звездой, вознесшей семью обратно на верх ассоциации, не показывалась из подвала. Думать о том, что с ней происходит не хотелось, из-за чего спиртное стало приличным решением... как обычно. А потом из подвала вышла пустая оболочка, кардинально отличающаяся от той, хоть и застенчивой, но живой девочки. В тот момент было две вещи, которые почуствовал Мато Бьякуя: первой была сильная вспышка злости к собственному отцу, в которой перемешалась и простая человеческая жалость к малышке, и гнев мага семьи Мато за то, что отец гробит такой потенциал. Чего было больше даже самому неизвестно, а ответа искать желания не хотелось. Проще забыться...как обычно.

А потом появился Кария, и лишь затуманенный разумом мозг не позволил бросится на брата и высказать ему всё, что думал о нем всё это время. Эгоистично, но Мато все эгоистичны, даже Кария, каким бы святошей не представлял себя. Будто один он такой великомученник страдающий.

На следующий же день стало известно, что Кария в отличие от самого себя, не побоялся отстоять то, что дорого, и из-за этого злость вспыхнула с новой силой, только на этот раз точной цели ненависти не было. Хотелось ненавидеть всех и вся, включая и самого себя за трусость и даже ни в чем не виноватую девочку, ради которой брат и пошёл в яму. С того дня эта девочка стала будто напоминанием того, как сам Бьякуя не рискнул пойти в подвал заместо собственной жены, так старательно прятаная рана будто ножом была вскрыта, и было даже интересно наблюдать за тем, как девчонка раз за разом спускается в подвал, в то время как Кария делает то же самое ради неё, а позже и воюет в этой войне. Лишь ради мелкой соплячки, а не брата или племянника, не ради невестки которую сожрали черви. Ради соплячки, которая даже дочерью не является ему! Чертов лицемер! Вот только в конечном итоге смерть брата в этой самой яме злорадства или удовлетворения не вызвало. Захотелось напиться, так как не пил до этого и, смотря на столь безразличное отношение девочки к смерти человека, который променял ради её матери, её самой, собственного брата, захотелось свернуть ей шею. Виновата или нет без разницы. Как и без разницы страдает ли она на самом деле или и взаправду безразлично. В конце концов могла бы хотя бы для вида заплакать, "или брат, по-твоему, не заслужил даже слез?" хотелось крикнуть в лицо маленькой мрази, но от чего-то сдержался, а откуда то вновь послышался насмешливый смех. Тогда уже привычно засунул собственный норов куда подальше, раз за разом осознавая собственную никчемность, и в этом винить девчонку не получалось. За что предательство брата, за напоминание собственной никчемности, но только не за саму гниль собственной души. Тогда интересно стало, простит ли мать сына за подобное, когда придется встретиться, или на этот раз наконец-то увидит гниль, которую яростно отрицала...?

Из мыслей вывело неспешное пошаркивание, а по спине прошёлся холодок. То, чего не происходило несколько месяцев, и чего мужчина опасался случилось - Мато Зокен обратил на него внимание, что само по себе не сулило ничего хорошего. В этот момент захотелось выпить, но алкоголя как на зло рядом не оказалось, в горле же образовался ком, который, как не силился, проглотить не мог, что через пару мгновений предвещало дурноту, казалось, будто воздуха не хватает, или он прогнил, розложился. Значения не имело. Главное то, что неизбежное произошло.

- С этого дня ты по придержишь собственную неприязнь к Сакуре. Синдзи так же не нужно подбивать, - скрипучий, как обычно насмешливый голос сошёл с языка монстра. - А сейчас, иди забери детей на месте аварии, пока никто переполоха не заметил. И аккуратнее с мальчишкой, он довольно ценный ресурс.

В такие вот моменты спорить или перечить желания не было никакого, просто выполнять поручение и радоваться, что это единственное, что нужно старому монстру... и лишь где-то глубоко в душе проснулось сочуствие к неизвестному пареньку, которому не повезло попасться на глаза Зокену и опять наверняка из-за этой мелкой куклы.