Дисклаймер: все права принадлежат Коллинз. Ни автор, ни я ни на что не претендуем.
Не забываем комментировать, ребята!
По приезду мы с Питом останавливаемся в его доме. Моя мать и Прим живут технически в моем, но я разрешила им пользоваться. После всего этот дом по-прежнему мой, хотя я в нем и не живу. Но мы с Питом поженились и должны жить вместе. Так и делаем.
У нас с Питом не плохая жизнь. Мы просыпаемся, готовим завтрак и проводим все утро вместе. После обеда я иду к Прим, которая приходит из школы домой, разговариваю с матерью, пока Пит помогает семье в пекарне. После он приходит, и мы едим вместе с моей семьей или же сами. Мы делим постель, но ничего более. Просто после поезда мы предпочитаем об этом не говорить.
Я обнаруживаю, что мои пальцы время от времени взъерошивают волосы Пита или же мы просто держимся за руки друг друга. Подобные небольшие жесты становятся для меня привычными. Возможно, я привыкла играть эту роль.
Я ничего не могу сделать, но чувствую, что моя жизнь выпадает из реальности. Кажущаяся безупречно, но нереальной. Капитолий и его власть все еще берут контроль над моей жизнью. И я удивляюсь, ведь именно Пит целует меня, когда желает спокойной ночи, да так, что я не могу двигаться. Потому что именно безопасность от Капитолия заставляет меня быть с ним.
Да и к тому же, я должна удовлетворить их. Во время сна я кричу, когда они берут Прим и уводят ее, а затем просыпаюсь. Появляются новые лица, которых я не знаю, но догадываюсь, что они - мои дети, затащенные на арену, и кричу до тех пор, пока Пит не будит меня.
Одной ночью за неделю до Игр, я кричу еще громче, чем раньше. Я боюсь, ведь Игры все ближе. Скоро картинки вернутся. Я буду вынуждена помочь бедной девочке выжить. Каковы ее шансы? Очень маленькие. Настолько, что она увидит, что ее вновь любят.
Пит целует меня в макушку, зная, что мне нужно несколько минут успокоиться прежде, чем я заговорю с ним. Он всегда ждет.
- Так близко, - бормочу я в его грудь.
Он тяжело кивает.
- Знаю.
- Не удивительно, что Хейтмич начал пить, - говорю я. - Я бы тоже выпила, если бы не ты.
- Я никуда не ухожу, - в ухо шепчет Пит.
Я целую его шею, да так, что вынуждаю его ответить мне. Через чтобы мы не прошли, мы пройдем через это вместе, и он не уйдет. Он постоянно присутствует в моей жизни, это я могу отметить.
- Китнисс, иногда я удивляюсь...
Я отталкиваюсь назад, чтобы увидеть его лицо. Там отображается железная решимость. Он хочет что-то сказать, что не должен. Потому что мы оба знаем, что слова могут быть опасны. Мы не хотим навлечь на себя беду. Одни только ягоды нанесли вреда достаточно, чтобы мы попали в подозрительный список Капитолия.
- Может, пойдем на прогулку? - спрашиваю я его.
Он смеется.
- В середине ночи?
- Конечно. Я все равно не смогу заснуть после этого сна, - говорю я.
- Ладно.
Мы переодеваемся и выходим за дверь. Даже если брать во внимание отсутствия снега, я все равно беру Пита за руку. Ночной кошмар все еще преследует меня, и я обязана вспомнить, что все еще здесь, в реальности. Самый запоминающийся и реальный кошмар. Мы идем к пустым домам из Деревни Победителей, которые, возможно, всегда будут пустовать. На нашей улице, которая, по идее, и должна быть нашей, все кажется зловещим. Но, возможно, я просто не привыкла к тишине, которая окружает нас здесь, да и темнота делает свое дело не хуже.
- Китнисс, - говорит он. - Я не хочу так жить.
- Как "так"?
Он качает головой.
- Я чувствую себя так, словно мы - дети, и играем возле дома. Но все это делаем ради них. Ты знаешь, я люблю тебя и всегда хотел жениться за тебя, но я не хотел жить так, как мы сейчас живем. Не хочу остаток жизни видеть кошмары, когда мы спим, или быть частью Игр, или же дать жизнь ребенку, который умрет на арене их развлечения. Просто не хочу.
- И что ты предлагаешь делать?
Он глядит на меня, поднимая бровь. Ну, конечно. Восстание.
- Хейтмич говорит, что это бесполезно, - напоминаю ему я.
- Думаю, что-то происходит, - говорит мне Пит. - Думаю, Хейтмич может быть даже частью всего этого. Не знаю. Но что-то точно происходит. Думаю, мы помогаем им держаться на плаву и подальше от Капитолия. Я уже и так разрекламирован. Я хочу этого.
Вспышка в его глазах мне напоминает глаза другого человека. Того, о ком я тоже заботилась и потеряла из-за Капитолия и Игр. Не физически, конечно, но Гейл больше не хочет говорить со мной именно из-за Игр. И эта самая вспышка в глазах Пита, такая же, как и у Гейла, заставляет меня почувствовать, что я тоже его теряю. И это пугает меня.
- Пит, о чем таком говорит Хейтмич? - спрашиваю я. - О том, чтобы выжить?
Он ухмыляется немного иронично.
- Что может быть более мирное, чем капитолийская игра?
- Ты уже сказал.
- И был прав.
Я качаю головой, и страх охватывает всю меня. Не могу позволить себе втянуть в это и его. Капитолий и так пристально следит за нами, и лишь один неосторожный шаг может оказать нам плохую услугу. И я не смогу сдержаться, если они причинят им боль.
- Послушай, сейчас мы все равно ничего не сможем сделать, - говорит Пит. - Но какими бы победителями мы не были, я чувствую: что-то происходит. Они попытаются пронюхать хоть что-нибудь на следующих Играх. Что-то, во что мы можем быть втянуты.
- Хорошо, - обнадеживающе говорю я, надеясь успокоить его, а не вызвать вспышку несогласия. - Но мы должны быть осторожны.
- Обязательно, - соглашается он. - И, Китнисс... прежде чем что-то сделать, нам надо пойти в другие дистрикты, понять, что они чувствуют, или, возможно, даже каким-то образом привлечь их.
- Но, Пит, мы никогда не сможем пойти в другие дистрикты.
Он поднимает бровь.
- Только если мы не окажемся менторами-победителями в этом году.
Слишком обнадеживающее.
- Но если трибуты не победят?
- Тогда будем действовать по-другому, - решает он. - Поговорим с остальными победителями, втянем их в то, в чем они уже не участвуют давным-давно.
- Сумасшествие, Пит, - шепчу я. Слыша его рассуждения, понимаю, что сразу не смогу все осознать.
Пит останавливается. Его глаза горят захватывающе ярко.
- Верно. - Кивает он. - Но разве не было сумасшествием класть эти ягоды в рот, м?
- И посмотри, что вышло.
- Ты права, посмотри. То, что все свободны от Капитолия. Заставить их прочувствовать ответственность за всех нас.
Я кусаю губы и не смотрю на него. Он всегда может убедить любого. Я знаю, что так не могу быть уверенной до конца в том, о чем он говорит.
- Что случилось, Китнисс? - шепотом спрашивает Пит. - Ты привыкла к дразнилкам Хейтмича и занятого меня. И сейчас ты растеряла весь свой пыл.
- Я стала ментором на Играх, и все снова обернулось вспять, - отвечаю я дрожащим голосом. - Я увидела Каптолий во всей мощи и знала этих двух, и то, что ягоды - еще не конец. Почему я должна ставить под удар тех, кого люблю?
- Потому, что это то, ради чего мы живем, - говорит он мне. - Разве ты этого не чувствуешь, Китнисс?
Я вспоминаю, как чувствовала неудовлетворенность от моих первых недель дома. Качаю головой. Я не живая. И такой являюсь уже долгое время. Но что, если после всего этого я потеряю одного из них? Кого-то, кого люблю? Боль будет чудовищной.
Подходя к Питу, беру за руку и целую. Пытаюсь вложить чувство возможной его потери или кого-нибудь еще, близкого для меня. Пит обязался быть рядом со мной, когда женился на мне. Он не может этого сделать, не будучи убитым Капитолием. Не позволю.
- Значит, мы должны подождать и посмотреть, к чему это все приведет?
Я вздыхаю и киваю. Сейчас это единственная вещь, которую мы можем делать.
T/N: teryna asked: "isn't this halfhope's i do in russian?"
Yes, it is. This is the translation of I Do into Russian. Look at HalfHope's profile.
To Hollow-Kuchiki: thanks! You can type in English, I'll understand you.