Мы обедаем с Рори и Кримсон. Хейтмич в своей комнате, возможно, снова
напивается. Морта с нами, как всегда, отчужденная. Пит пытается завязать
разговор, но напрасно. Я вижу налитые кровью глаза Рори и хочу обнять
его. Но не могу. Не сейчас, когда Кримсон смотрит.
С другой стороны, наша трибут-девочка держится отлично. Съедает весь
обед, ведь она же из Шлака. Сравниваю ее и других моих бывших трибутов и
определяю, что Кримсон изящна.
- А в этом году мы решили вас тренировать как команду, - говорит Пит к
концу ужина.
Кримсон поднимает глаза.
- Команда? Разве в прошлом году у трибутов был свой ментор?
- Да, - Пит качает головой, - но в этом решили, что для нас с Китнисс
лучше всего будет работать сообща. Так мы уделим вам обоим больше
внимания.
Кримсон выпрямляет спину и поднимается.
- Нет. Потому, что он связан с ней! Она не хочет работать со мной, и
поэтому ты предложил ей компромисс.
Ох. Звучит ужасно. Но все же Кримсон не видит всей картины.
Пит начинает:
- Нет. Это не...
- Пит, она не глупая, - говорю я и смотрю на нее, - да, этот год для
меня сложен, потому что Рори выбрали трибутом. Но в этом есть больший
интерес и для тебя. Может, ты и выиграешь, Кримсон. А затем, когда
кого-то близкого к тебе выберут, вот тогда и будешь судить. Но до тех
пор тебе нужно сидеть, заткнуться и слушаться нас.
Кримсон поднимает руки, но садиться обратно. Я прислоняюсь к спинке
стула и вздыхаю. Вся выдохлась. Но я вижу, что Рори смотрит на меня, и
знаю, что должна всё как есть. Он будет полагаться на меня. Так что я
делаю то, что всегда, и пытаюсь избавиться от всех эмоций на лице.
- Хорошо, значит, тогда мы должны посмотреть запись с жатвы, - говорит
Пит, - пойдемте.
Я провожаю их в комнату с телевизором. Морта не с нами. Пит включает ТВ,
и мы все смотрим на трибутов из первого Дистрикта. Конечно, успешные. Я
смотрю на Рори, который глотает при виде своих соперников. Рори так
похож на Гейла, во всяком случае, внешне. Его рост равен почти шести
футов, и хотя он слишком высокий из-за своего бурного роста, он такой же
сильный. Особенно в тяжелые времена, как, например, в дни голода, Рори
усердно тренировался. Не как эти из Дистриктов.
Второй и Четвертый ожидают своих трибутов. Одна девочка из Девятого еще
выше, чем наш Мер, и смотрит на всех предвзято. Есть ещё один заметный
парень из Седьмого, который выглядит так словно готов кого-то убить. Эти
стержни в ребятах пригодятся, когда они окажутся в Играх.
Выбирают Кримсон и Рори, а комментаторы замечают, насколько будет
интересна Игра, ведь в ней будет кузин Китнисс Эвердин Мелларк. В
прошлые годы я бы на них разозлилась. Но сейчас принимаю как должное.
- Почему бы вам двоим не пойти спать? - спрашивает Пит. - У нас был
большой день.
Большой день. Напоминает Эффи. Я почти улыбаюсь, но сегодня слишком
выдохлась.
Кримсон и Рори возвращаются обратно в комнаты. Я остаюсь на диване,
пытаясь выяснить, что принес день. Снова настигает боль. Но я должна
быть сильной для них. Не могу позволить себе выйти из-под контроля. Я же
обещала Питу. И не подведу.
Но даже если так, Пит знает меня.
- Китнисс, - шепчет он, двигаясь ко мне.
Я позволяю себе взглянуть на него. Он сочувствует и расстроен из-за
меня. Я открываю рот, чтобы попытаться что-то сказать, но мой голос
ломается.
- Мне жаль, - говорит Пит, - но я собираюсь помочь тебе со всем так
хорошо, как смогу. Я не знаю пока, что нужно делать, но мы пройдем через
всё это вместе.
Неожиданно я обнимаю его и притягиваю ближе, чтобы он тоже обнял меня.
Он делает это, и хотя объятие получается несколько неуверенным, я
чувствую безопасность. Вместе. Вот почему мы с Питом вместе.
И спустя несколько минут Пит отступает и целует меня в лоб.
- Готова для сна?
Не совсем, но я говорю Питу "да", потому что не хочу, чтобы он оставлял
меня здесь в одиночестве. Так что я киваю и позволяю ему провести меня в
наше купе.
В капитолийскую станцию мы въезжаем после завтрака. Камеры повсюду. Для
меня сегодня слишком тяжело улыбаться, но улыбка все равно выходит
натянутой. Пожалуй, люди из Капитолия будут видеть меня все такой же
смущенной невестой, как и два месяца назад. Но они никогда не узнает,
чего мне всё это стоило. Когда мы наблюдаем, как Морта уводит Кримсон и
Рори, я понимаю, насколько моя боль об этом будет маленькой в сравнение
с необходимостью наставничества одного из них. Даже не хочу говорить, на
что это будет похоже.
Сегодня Хеймитч трезвый, и мы прикрываем ментора и старого победителя.
Обнимая меня за талию, Пит притягивает ещё ближе к себе, чему я рада. В
прошлом году, когда он пошел за напитками, ко мне пристал Финник Одейр,
и все, что я смогла сделать - не допустить, чтобы отвращение взяло вверх
над моими хорошими манерами. Конечно, сам мужчина не был отталкивающим,
совсем нет: он был самым потрясающим мужчиной, которого я когда-либо
видела - просто наше общение ограничивалось моим чувством тошноты.
Пит наклоняется к уху и шепчет:
- Помни, мы пытаемся изучить этих людей, так, как можем. И должны
разузнать, если здесь что-то творится.
Когда я смеюсь, притворяясь, словно он сказал что-то забавное, он целует
меня в волосы, войдя в роль. Затем я вижу, как старая Мэгги идет к нам.
Я улыбаюсь. Она берет Пита за лицо и наклоняет его так, чтобы он был на
одном уровне с ней, и целует в лоб. Затем поворачивается ко мне, что-то
бурчит и целует в обе щеки. Я киваю головой, словно я понимаю, и затем
она показывает на мой живот.
Мое лицо бледнеет.
- Ох, нет пока, - довольно-таки натурально смеется Пит и наблюдает за
мной, пока я заставляю себя рассмеяться вместе с ним.
Но что-то есть в глазах Мэгги, что-то предостерегающее. Она не
присоединяется к нашему веселью. Но улыбка на ее лице тоже натянутая.
Что-то бурчит и уходит.
- О чем она? - удивляюсь я.
- Не знаю, - отвечает Пит, - но я не понимаю, как бы наша семейная
жизнь могла бы повлиять на... ну ты знаешь... на все.
- Может, мы просто не играем в мамочку и папочку, но тогда нужно
придумать что-то другое, - говорю я, - мы не будем расстраиваться о
чьей-нибудь жизни или о том, как наше отсутствие действует на других. Мы
ничего не будет делать.
Пит берет меня за щеку и целует. А затем говорит:
- Только не говори, что твой уход никто не заметит.
- Но это другое, ты же знаешь, - говорю я, - если бы мы этого не делали,
я не знаю, захотела ли когда-нибудь ребенка, Пит. Я не хочу, чтобы мой
ребенок прошел через то, что прошла я, когда мой отец умер.
- Сейчас не время, верно? - спрашивает Пит. Я качаю головой. Да, не
время. Мы здесь для того, чтобы разузнать информацию.
Все, что здесь происходит, ничем не отличается от предыдущего года.
Победители, за исключением Мэгги и Финника, общаются друг с другом. Чэф
и Хейтмич играю в игры с напитками. Мы с Питом общаемся с Сидером, Бити
и Вайрес, Цесилией, даже с Джоанной Мейсон. Но мы знаем, что никто из
нас ничего не испортит. Они все (за исключением Джоанны) спрашивают нас
о замужней жизни, подмигивают и кивают, говоря о семье. Я много краснею,
а Пит все время смеется и ухмыляется. Как будто бы у нас есть то, из-за
чего можно покраснеть и смеяться. Джоанна жалуется на музыку, еду, а
затем втягивает Финника в разговор, оставляя нас одних, поглядывая все
время на одежду последнего победителя, Трикси.
- А вот и молодожены, - улыбается Финник и целует нас обоих в щеки, -
как идут дела в Дистрикте-12?
- Ох, просто потрясающе, - улыбаюсь я.
- Потрясающе? - спрашивает Финник. - Серьезно?
Мы обо киваем, надеясь, что выглядим убедительно.
- Ну, производство угля улучшилось, так что я думаю, что дела в
Дистрикте-12 должны идти в гору, - согласился Финник. Я удивляюсь.
Финник говорит о производстве угля?
- Ну, конечно, теперь Дистрикт-12 начинает процветать, - говорит Пит, -
новая глава Миротворцев сделал жизнь гораздо более удобной.
Мои глаза расширяются, когда я слышу, о чем говорит Пит. Он признает тот
факт, что все в Дистрикте-12 ненавидят Трета, а мы загнаны в угол. Это
может казаться объединением районов.
- Серьезно? - снова спрашивает Финник, а его глаза мечутся между нами. -
Как люди?
- Не рады, но настроены решительно, - говорит Пит.
Лицо Финника выражает отвращение и разочарование, но он снова
ухмыляется.
- Ну, что же. Мы все рождены одиночками, верно? - смеется он. - Ну не
мы, конечно. Мы - победители. Мы не должны ни о чем расстраиваться.
И он уходит со странным выражением на лице. Когда к нему подбегают
официанты, он, я уверена, о нас забывает. Но я поворачиваюсь к Питу.
- Что это было? - спрашиваю я.
- Что?
- О том, что рассказал Финнику о статусе Дистрикта-12, - шепчу я.
- Слушай, - бормочет Пит, - если мы хотим помочь, мы должны дать им
знать. Нам надо, чтобы они доверяли нам.
Неожиданно я злюсь.
- Тебе не кажется, что если бы здесь что-нибудь происходило, мы бы об
этом узнали? Ведь мы же зачинщики всего этого!
- Незапланированные, - говорит Пит, - они могут и не знать. И, между
тем, мы следуем правилам Капитолия. И именно поэтому они нам могут не
доверять. Они могут думать, что мы испугались.
- Ну, тогда они не ошибаются, - говорю я, не глядя на него. Не знаю,
почему, но я не могу смотреть в глаза Пита. Просто... не могу.
Я слышу вздох Пита.
- Это вечеринка. Давай не будем ссориться.
Вынуждена согласиться.
Затем мы видим, как к нам приближается Морта. Она смотрит на нас свысока
поверх ее длинного носа и говорит:
- Я подумала, что должна вам сказать, что видела детей их стилистов -
Августа и Джульетты.
- Подожди, - останавливаюсь я, - что с Порцией и Цинной?
- Порция работает независимо ни от кого, а у Цинны проблемы в семье...
так что они временно недоступны для Игр, - отвечает Морта с усмешкой.
Я даже не знаю, что и подумать. Но все же говорю:
- Жалко.
- Серьезно? - растягивает Морта. Но ее глаза выдают изумление. А затем
она поворачивается и уходит.
Мы смотрим друг на друга. Оба знаем, что Порция ни за что не будет
работать независимо ни от кого. Игры - самая высокая ступенька карьеры
для любого дизайнера, и большинство из них работают над другими
проектами в течение всего оставшегося года после. А Цинна при мне
никогда не упоминал свою семью. Не знаю, почему, но я всегда
представляла его одиночкой. Неожиданно я поняла, что не разговаривала со
своим другом-стилистом еще со времен свадьбы. В моем животе появилось
какое-то неприятное чувство, и я подумала, что мог бы сделать Капитолий.
Сначала лишили Эффи, а сейчас и Порцию с Цинной.
Нас позвали в Городской круг поприветствовать трибутов. Мы делили свой
балкон с Хейтмичем, Чэфом и Сидером с тех пор как впервые стали
менторами. Наши костюмы не особенно интересны в этом году, по крайне
мере они не сравнятся с костюмами Порции и Цинны. Я застонала, когда
вышли Кимсон и Рори. Ну, конечно. Уголь.
С тех пор как мы с Питом победили, люди стали теплее относиться к
Дистрикту-12, так что сегодня они приветствуют наших трибутов, но
оказывают больше внимания другим Дистриктам. Мы садимся и слушаем речь
Президента Сноу.
Как только кареты уезжают, репортеры говорят с менторами. Нам с Питом
задают много личных вопросов по сравнению с остальными менторами, но
большинство их них были заданы мне, из-за выбора на Жатве Рори. Пит
отвечает, когда может, но репортеры учатся пробиваться ко мне, задавая
такие вопросы, на которые только я и могу ответить. Их эмоциональная
основа полностью выбивает меня из сил. Затем рев Хейтмича заставляет
репортеров уйти, и мы можем спокойно двигаться дальше.
Когда мы достигаем отведенный для Дистрикта-12 этаж, Кримсон и Рори
переодеваются и смывают с себя весь макияж. По сравнению с прошлыми
двумя годами, когда Поцрия и Цинна были частью нашего плана, мы не
пригласили Августа и Джульетту помочь. На самом деле, из-за того, что
они выполняют работу Порции и Цинны, я сразу их возненавидела. Морта
также не показывалась. Неожиданно я подумала, что иметь Эффи в качестве
сопровождающего было для нас с Питом счастьем.
- Наши костюмы были отвратительными, - сразу говорит Кримсон, стоит ей
придти на ужин. Она приходит последней. - Почему у нас нет Порции и
Цинны? Их костюмы были хитом!
Мы с Питом смотрим друг на друга. Я даю ему знак, кивая головой.
- Из-за своих личных причин, никто из них не будет дизайнером на Играх,
- отвечает Пит.
Кримсон скептически сужает глаза, но больше не спорит, снова возвращаясь
к еде. Рори же почти не ест. Он просто сидит и ковыряется ложкой в рыбе.
- Рори, тебе нужно поесть, - говорю я.
Рори поднимает на меня свои глаза.
- Почему?
- Тебе нужно прибавить в весе, - напоминаю я ему, - дополнительный вес
тебе поможет, поскольку на арене ты его быстро потеряешь.
Рори хоть и ворчит, но медленно начинает жевать. Я смотрю на него в
течение всего ужина, чтобы убедиться, что он все съест. Ему нужно выйти
из состояния хандры, если он собирается вернуться с Игр.
- Завтра мы поговорим о ваших преимуществах, чтобы разработать
стратегию, - говорит им Пит, - а затем вы, конечно же, пойдете
тренироваться.
Кримсон и Рори устало качают головами.
- А теперь идите отдыхать, - говорит Пит ребятам. Они оба не
отказываются.
Хейтмич отрывается от бутылки. Я вздыхаю.
- Они оба уже мертвы, - бормочет Хейтмич.
- Заткнись, Хейтмич! - кричу я. - Ты ничего не знаешь!
- Ох, правда что ль? - смотрит на меня Хейтмич. - Почему, как ты
думаешь, их имена вытащили, Китнисс? Судьба? Ха! Капитолий убьет этого
ребенка, который, к тому же, ещё и твой "кузен". А, Кримсон... ну, в ней
есть желание выжить, но сможет ли она сражаться?
- Ты пьян, - грубо говорю ему я, хотя и прекрасно понимаю, что он прав.
Я поднимаюсь, чтобы уйти, но в середине сцены появляется Морта Рендал. Я
холодею, когда ее глаза находят меня.
- Президент приехал встретиться с тобой, Китнисс, - говорит Морта
холодным голосом.
Мои брови поднимаются.
- Со мной? Почему?
- Не моего ума дело, - отвечает Морта, - он в комнате с телевизором.
Пит взволнованно смотрит на меня, но ничего не спрашивает, потому что мы
оба знаем, что ему нельзя пойти со мной. Я поднимаю голову и киваю, а
затем ухожу в комнату. Входя, напрягаюсь, словно вижу появляющуюся из
ниоткуда змею. Он сидит в кресле, которое обычно занимает Хейтмич, и
приготавливается к речи, судя по всему. На его губах улыбка, которая
появляется тогда, когда он понимает, как обожает себя. Закрываю дверь, и
он поворачивается ко мне.
- Китнисс Мелларк, - улыбается Президент, - как мило, что вы пришли
встретиться со мной.
Мы оба знаем, что у меня, на самом-то деле, не было шансов отклонить
встречу. Но я остаюсь спокойной.
- К моему удовольствию.
Его усмешка расширяется.
- Могу ли я спросить вас о вашем муже?
- У него все хорошо, как и всегда, - отвечаю я. В комнате царит тишина,
и только работающий телевизор нарушает её.
- Мы никогда не торопились с небольшим разговором, не так ли, миссис
Мелларк? - спрашивает Президент Сноу.
- Нет, конечно же, нет, - соглашаюсь я, - что вы хотите?
- Простое объяснение того, почему вы должны объявить о ребенке, -
говорит Президент Сноу, - я знаю, что вы яркая девушка, Китнисс. Вы не
должны неправильно истолковать наш последний разговор.
Я задышала быстрее. Я не сломаюсь под этими наблюдающими за мной
глазами.
- Прошло только два месяца, - говорю я, - такие вещи быстро не делаются.
- Если вы приложите много усилий, у вас получиться, я в вас верю, -
говорит Президент Сноу и ухмыляется. - Пит слишком терпелив с вами.
Намного терпеливее, чем любой другой мужчина.
Я краснею. Откуда он знает? Откуда знает, что мы с Питом никогда не
занимались любовью? Даже если я знала, что моя личная жизнь далеко не
интимна, я по-прежнему думаю, что часть ее должна принадлежать целиком и
полностью мне. Вот то, что я ценю больше всего. Но теперь я понимаю, где
допустила ошибку.
- Я надеюсь, что он мужчина, который просто однажды поставит тебя на
свое место, - говорит Президент Сноу. Впервые я грубо заговорила с ним.
Это меня испугало и даже заставило позлиться. Мое сердце забилось еще
сильнее от страха.
- Вот почему Пит великолепнее, чем большинства мужчин, поскольку никогда
так не поступит, - вырывается у меня.
Президент Сноу смеется.
- Верно, Китнисс. Знаете, вы иногда даже меня вводите в заблуждение.
Мои брови сужаются. Ввожу в заблуждение? Из-за чего?
- Полагаю, что вы пришли к открытию, что имя Рори выбрали на Жатве, и
это не было случайностью, - говорит Президент Сноу. Моя кровь холодеет.
Он умрет. - Это предупреждение, Китнисс. Я могу забрать все из вашей
жизни, сделать все, что захочу. Сейчас вам не нужно волноваться, у Рори
больше шансов выжить, чем у других. Прошло, как вы говорили, только два
месяца. Но это - ваше последнее предупреждение. Вы должны делать то, что
говорит Капитолий, или это только начало. Я знаю, как вы обожаете своих
сестру и мать, да и своего старшего кузена тоже. Никто не будет в
безопасности, пока вы будете ослушаться меня.
- Я понимаю, - шепчу я.
- Очень хорошо, - снова улыбается он, - а теперь мне пора идти спать. В
это время года всегда слишком много дел.
Он встает и уходит из комнаты, сопровождаемый запахом роз. Я остаюсь
здесь еще немного, пока не понимаю, что пора идти спать и что Пит будет
волноваться.
Как только я задумываюсь о Пите, то сразу прихожу к решению, что он
ничего не должен знать. Возвращаюсь к мысли о тех временах, когда он
обнаружил, что его речь помогла избежать резни в Дистрикте 11. Как он
разгромил комнату так, что я никогда бы не смогла и помыслить о том, что
он вообще так может. Я представляю, что рассказываю ему все, потому что
он любит меня и уважает меня, а также потому что он прислушался бы к
тому, что Рори может умереть. Он бы себя возненавидел. Если бы это
случилось, он не был бы счастливым. Он бы чувствовал вину. Я знаю, что
прошла бы через все, только бы защитить тех, кого люблю, но Пит
заслуживает большее. Он заслуживает думать, что я хочу этого, что он
будет в порядке. И я достаточно разбила ему сердце, чтобы поступать
по-другому.
Как и предсказывала, Пит меня ждет, а на его лице застывает тревожное
выражение.
- Что такое? - спрашивает он. - Что хотел Президент Сноу?
- Сказать мне, то, что вытащили имя Рори, было просто совпадением, - лгу
я, - он хотел, чтобы я знала, что Рори не обречен на смерть. Мы можем
спасти его.
На лице Пита показывается облегчение.
- Я так беспокоился, - говорит Пит, - казалось, что, несмотря на то,
какая будет тема разговора, все выльется в очередную беду.
Я нервно смеюсь и, пересекая комнату, оказываюсь в руках Пита. Затем
целую его. Но не могу перестать думать о том, что Президент каким-то
образом знает, что сейчас происходит. Или же узнает. Но, конечно же,
узнает. У нас с Президентом нет секретов, не так ли? Хотя, скорее это у
меня нет секретов от него.
Пытаюсь не обнимать его шею руками, что бы снять несколько пуговиц, но
руки парализованы страхом. Поэтому Пит отходит.
- Китнисс, ты снова дрожишь, - берет Пит мою дрожащую руку в свои
горячие. И затем поочередно целует мои пальцы.
- Я так испугана за Рори, - отвечаю я, а горло сжимается. Я имею в виду,
что мне страшно за нас. Я думала, что действительно могла бы полюбить
Пита, если у меня было больше времени. Но теперь, с новым указом
Президена Сноу, я не уверена, что смогу снова думать об этом. Он разбил
мои мысли вдребезги. Он забрал мою последнюю надежду, которая, возможно,
сделала бы мою жизнь более реальной. Но теперь этого никогда не будет.
- Все будет хорошо, мы оба это знаем, - заверяет меня Пит, - я тут,
Китнисс, и всегда буду тут.
И когда он снова тянется поцеловать меня, я, похоже, забываю о своих
кошмаров, во всяком случае, на время.