Примечания автора: политика не разрешает изображать в фиках не вымышленных, не исторических персонажей. (Перевод: если они реальны, они должны быть мертвы, чтобы не смогли подать в суд.) Хотя я уверена, что мы ВСЕ хотели бы подслушать разговор президента Обамы и Сэма, я решила, что не хочу, чтобы этот фик прикрыли, и точно не хочу, чтобы Белый Дом подал на меня в суд за клевету. Мы получим POV Сэма до и после ужина, но не сам ужин. Простите. : (
И приветствие Бамблби из старого ролика Kellogg's Corn Flakes.
Помощник удивил меня, протянув запечатанный конверт, пока мы шли к выходу из столовой. Я открыл его и прочитал вложенный листок: "Автоботы должны оставаться в грузовом отсеке и покидать его только в сопровождении мистера Сэмюэля Уитвики. В отсеке они имеют полную свободу передвижения, при условии, что они не используют свои голоформы ПРИ ЛЮБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ. Первое нарушение приведёт к постоянной блокировке всех автоботов на протяжении всего рейса". Он был подписан адмиралом Блэком.
Хорошая новость! Я с довольной улыбкой хлопнул листком по ладони и повернулся к помощнику.
- Как долго осталось до встречи?
- Представитель Британии задерживается, так что начало отложено до 15:30.
Я нахмурился.
- Тогда зачем Вы пришли за мной так рано?
- Не за Вами. Адмирал Блэк хотел, чтобы я принёс Вам записку.
Я с тоской оглянулся на столовую, где все по-прежнему болтали, но решил, что в первую очередь автоботы должны это услышать.
- Тогда я должен сходить в отсек автоботов.
Помощник кивнул.
- Сюда, сэр.
...
Бамблби молнией метнулся ко мне в альт-форме, чересчур весело распевая:
- "Доброе утро, доброе утро, лучшее для тебя каждое утро!"
- Это день, Би, - указал я, посмеиваясь над его энтузиазмом, когда он с визгом притормозил в футе от меня. - Хорошие новости, ребята! - Я поднял бумагу. - Вам снова разрешено трансформироваться.
Мгновенно, тела автоботов начали разворачиваться и потягиваться вокруг меня. Помощник сделал шаг назад, но я решил не замечать это. Они были пугающими в первый раз, когда вы видели их - и жутко клёвыми в следующие десять тысяч раз. Оптимус опустился передо мной на колени.
- Спасибо, Сэм.
- Это меньшее, что я мог сделать, и я, фактически, ничего и не сделал. Просто спорил с адмиралом. Простите, что не спустился сюда сегодня утром. Это был безумный день.
- Я знаком с этим явлением, - ответил Оптимус с тенью веселья в голосе.
Держу пари, что он знаком.
- Вот так. Просто не используйте голоформы, вообще, и не выходите из отсека без меня, и всё будет отлично. Первое нарушение, кто бы его ни совершил, и вы все снова в строгой изоляции. - Немного нахмурившись, я добавил: - Жаль, что у вас всё ещё столько ограничений. Ребята, с вами вообще не должны так обращаться.
- Убеждение целого мира потребует времени, - сказал он. - Мы понимаем это, как и то, что некоторые люди отказываются принять нас. Не позволяй им нервировать тебя. Сейчас нам достаточно и этого.
Я снова почувствовал вспышку раздражения. Все требовали от меня каких-то конкретных действий, все, кроме него.
- Могу ли я хоть что-нибудь для вас сделать? Может, вам что-то нужно?
- Что-то, во что можно выстрелить? - проворчал Айронхайд.
- Для этого есть Скидс и Мадфлэп, - сердито проворчал Сайдсвайп со своего места, где он устроился точить один из мечей.
Близнецы тут же разразились невнятным протестом, и я закатил глаза.
- Разрешение выбросить их за борт? - с надеждой спросил Джолт, щёлкая кнутом в сторону близнецов.
- Отказано, - с невозмутимым видом ответил я. - Мы получим выговор за несанкционированный сброс мусора.
Бамблби сложился пополам от хохота, а близнецы закричали мне что-то обидное. Ах, как хорошо быть среди друзей. Особенно после нападок следователей и высокопоставленных шишек в течение трёх дней подряд.
- Если голоформы запрещены, - сказал Рэтчет, потянув меня в сторону, - лучше нам позаботиться о таблетках на остаток дня.
Покорно вздохнув, я развернулся спиной к азартно ругающимся близнецам и пошёл за ним во временный медотсек, Бамблби тенью последовал за нами. Там стоял высокий стол, может быть, восемь футов от земли, и Рэтчет небрежно набросил на него брезент, как только мы вошли. Я взглянул на него с любопытством, но он ничего не сказал о проекте, над которым работал. Вместо этого он подошёл к тому, что выглядело, как сундук, и достал две маленьких упаковки. Нацарапав этикетки встроенной ручкой, он по очереди передал их мне.
- Примешь Ибупрофен в 17:00 и Лортаб перед сном. И я жду, что ты доложишься мне утром, прежде чем идти на следующие встречи.
- Я сделаю всё возможное. Но Рэтчет, прошло три дня. Я уверен, что всё будет хорошо, даже если я вдруг пропущу приём.
Он хмыкнул.
- Твои сородичи выказали прискорбное игнорирование твоего благополучия. Не следуй их примеру.
- Да, постараюсь. Я отчитал людей, которые переполнили мне расписание. В будущем это не повторится. Надеюсь.
Он кивнул, скрестив руки на груди, уступая мне вопреки своему здравому смыслу. Потому что я Прайм.
Это напомнило мне:
- Ты добился какого-нибудь прогресса в исследовании?
- Моё предварительное исследование было безрезультатным. Мне нужно ещё несколько дней, прежде чем я дам какие-либо рекомендации.
- Хорошо. Но я не позволю тебе просто забросить это.
- Понял. И я не тяну. Я был занят или заперт.
- Занят, - скептически повторил я.
- Если ты мне не веришь, иди и посмотри. - Он шагнул к двери.
Обернувшись, я почти врезался в Бамблби. Разница между его нынешним видом и тем, когда он смеялся над близнецами, была день и ночь. Его крылья и плечи опустились, его антенны были отведены назад, даже его глаза были печальны, когда он смотрел на рабочий стол, избегая моего взгляда. Это потому, что я не хотел, чтобы они считали меня Праймом? Лучше разочаровать его сейчас, чем позже, когда его надежды станут сильнее.
Я похлопал его по ноге, проходя мимо.
- Пошли, Би.
Его крылья немного приподнялись, и, вздохнув, он последовал за нами. Рэтчет и Оптимус стояли рядом с прицепом. Я врос в землю, когда увидел, как они окрасили одну из сторон, и недоумённо прочитал вслух:
- "Оружие и защитные системы Чёрного Дрозда". - И на следующей строке мелкими буквами были написаны два слова. - "Несущий смерть". - Символ НЕСТ был нарисован слева от надписи.
- Дополнительная броня, - с гордостью сказал Рэтчет.
- Так что он всегда будет жить во мне, - добавил Оптимус. - Это был его выбор, и я уважаю его.
Подойдя ближе, я положил руку на металл. Автоботы всегда были тёплыми на ощупь. Он был холодным. Он был мёртв - я должен был ожидать этого, но…
- Он... это теплеет, когда ты буксируешь его? - спросил я, глядя на слова: "Несущий смерть". "Я наёмник, несущий смерть! Что это за планета? Жуткое название. Могли бы её назвать Грязь. Планета Грязь!" - я грустно улыбнулся воспоминанию.
- Да, - ответил Оптимус. - Энергия моей искры проникает в него, когда он зацеплен, и делает броню частью меня.
Я кивнул. Я был уверен, Джетфайр был бы очень счастлив, если бы знал это. Наёмник, несущий смерть, продолжает жить. Я улыбнулся, назло себе, представляя, как его дух неистовствует, вызывая десептиконов на бой, когда Оптимус использует его детали.
- Ладно, Рэтчет, ты сорвался с крючка. Но держи меня в курсе.
- Принято.
Обращаясь к моему абсолютно сбитому с толку помощнику, я сказал:
- Мы, вероятно, должны идти на встречу, не так ли?
Его глаза на миг метнулись к Оптимусу, и он ответил:
- Да, сэр.
Только когда мы вышли из лифта четырьмя палубами выше, я понял, что не видел Арси с парнями. Они были в строгой изоляции, так куда же она могла деться? Надеюсь, не попала в беду.
...
Совещание с НАТО было на удивление продуктивным. Люди говорили о нападениях - число погибших равнялось десяти тысячам - и спрашивали меня, как я связался с автоботами. Но на этот раз они, казалось, слышали, когда я объяснял, как Оптимус спас мне жизнь. Я не говорил им о его смерти и возвращении, потому что не был уверен, вошло ли это в их справочные материалы, но я сыграл на жертве Джетфайра и том, как Оптимус в одиночку полетел сражаться с Мегатроном и Падшим. Но, когда я сказал "в одиночку", я осознал, что в тот момент Оптимусу помогал Джетфайр. В каждом бою, где Оптимус использует прицеп/броню, Джетфайр будет в нём, будет помогать живому Прайму сражаться с конами. Оптимус не будет сражаться один - никогда. Это было почти... не знаю, поэтично или красиво, и я надеялся, что люди вокруг меня тоже смогли увидеть это.
Совещание затянулось на три часа, и оно, вероятно, длилось бы и дольше, если бы нам не пришлось прерваться на мой ужин с президентом. Люди продолжали говорить об этом, но я никак не мог осознать сам факт: я и президент сидим и разговариваем. Это была одна из тех вещей, которые следовало увидеть, чтобы поверить, и даже тогда я, наверное, решу, что это был сон.
Я вышел в туалет, а когда вернулся, Леннокс остался единственным офицером в номере. Какие-то люди устанавливали ноутбук с президентской печатью на экран и веб-камерой сверху. Через стол от него для меня уже было устроено место. Майор хмурился на ноутбук.
- Что? - прошептал я. Я имею в виду, это же президент Обама.
- Я голосовал за него, но больше не стану. - Его глаза почти обжигали, когда он посмотрел на меня сверху вниз. - Если бы они нашли вас, он... - Уилл качнул подбородком в сторону президентской печати, - ...отдал бы тебя десептиконам. Так сказал Гэллоуэй. У меня живот крутит каждый раз, когда я думаю об этом.
Я сглотнул, поняв, что я буду сидеть и ужинать не просто с крутым президентом, но с кем-то, кто был готов бросить меня на съедение волкам. Это, вроде как, несколько меняло дело. Я знал, что именно для того меня и искали - вот почему мы, собственно, сбежали - но совсем другое смотреть в глаза кому-то, кто мог и пытался заплатить за мир моей жизнью. Я не мог найти способа не воспринимать это лично. Он извинится за это? Или же он предположит, что я не знаю то, что знает Леннокс, и сделает вид, что он просто важная персона, решившая отужинать с человеком, по воле случая ставшим знаменитостью? Притворится, что он не собирался продать меня десептиконам? Это было просто... жутко.
Экран замигал, и начался короткий 60-секундный отсчёт. Кто-то вывел Леннокса из комнаты. Я чувствовал себя, будто мы были на съёмочной площадке или чем-то подобном, тут кто-то отвёл меня на моё место за столом, а затем подключил камеру к спутниковой антенне, чтобы президент тоже мог видеть меня. Мои ладони вспотели, и у меня внутри всё сжалось от нервов. Я был бы счастлив, если бы смог проглотить хоть кусочек. Я сдвинул стул и принялся трепать салфетку, наблюдая обратный отсчёт.
Что-то, однако, беспокоило меня во враждебности Леннокса - что-то, что я не мог просто отбросить. Что ещё мог сделать президент, если честно? Отправить десептиконам вызов? Ещё больше людей умерло бы. Позвать автоботов? Они проиграли бы без Оптимуса, хотя он не мог знать этого. Какие тогда у него были варианты? Я имею в виду, я сам тогда чуть не сдался, даже зная, что готовит для меня Мегатрон. Как я могу его винить, на самом деле?
Но в жертву была приготовлена моя жизнь, а не его. В этом была разница между ним и Оптимусом.
Люди гибли в войнах. Оптимус пожертвовал своей планетой, отдав Великую Искру. Это было то, с чем любому лидеру приходилось столкнуться, рано или поздно. Была ли это его жизнь или моя, президент был обязан всему миру остановить десептиконов, как и я.
Мои руки замерли на салфетке, когда обратный отсчёт показал тринадцать секунд. Неужели я только что сравнил себя с президентом?!