Я снова встретился с Оптимусом на полётной палубе этой ночью. Как и прежде, он лежал, глядя на звёзды, и я задумался, почему он считал их столь интересными. Ведь он жил среди них. Когда я подошёл достаточно близко для разговора, я сказал:

- Привет.

- Привет, Сэм, - поприветствовал он меня, садясь и протягивая руку. - Как прошёл ужин с президентом?

Я забрался наверх и сел спиной к пальцам.

- Умопомрачительно, но хорошо. Он спросил, как я выздоравливаю, и мы болтали о Гизе и о вас, ребята. Он хотел знать все ваши имена и что я думаю о вас, и, для протокола, я очень хорошо о вас отзывался - даже о Скидсе и Мадфлэпе, хоть это и потребовало немного усилий. А за десертом мы говорили о баскетболе. - Он был первым человеком из тех, с кем я разговаривал, который не спросил, не боялся ли я автоботов.

Он кивнул головой в знак одобрения.

- Я ещё раз благодарю тебя, Сэм. Я сомневаюсь, что ты можешь в полной мере оценить, как много ты делаешь для нас.

Я вздохнул и нахмурился.

- Я не знаю, зачем вы продолжаете говорить это. Если бы я прислушался, когда ты в первый раз попросил меня, тебя бы не убили. И, честно, я очень плох в этом. Президент был мил, но - ладно уж! - я его продинамил сегодня утром. Адмирал Блэк упрямый осёл, и Совет Безопасности ООН не может понять разницу между вами и десептиконами. Я просто стучусь головой в стену, и иногда буквально.

- Ты убедил адмирала Блэка освободить нас от блокировки, - заметил он. - И майор Леннокс сказал мне, что встреча с НАТО прошла хорошо. Он сказал, что ты с энтузиазмом рассказывал нашу историю.

Я фыркнул на такую похвалу. Это было почти так же плохо, как получить пятёрку лишь за старание.

- Из его рассказа было очевидно, что ты ярко переживал всё, о чём говорил. Это дало твоим словам силу. Я бы не смог помочь вашему президенту почувствовать себя в своей тарелке, разговаривая о баскетболе. Ты стоишь на пересечении между нашими мирами, мальчик. Ты можешь научить их понимать нас, как никто другой. Ты приведёшь к дружбе с нами любого, кто пойдёт за тобой, и хотя сейчас это кажется маловероятным, за тобой пойдут многие.

Я посмотрел в его голубую оптику, опять вспомнив мои мысли о лидерстве, перед разговором с президентом. (Мысль об этом по-прежнему взрывала мне мозг!)

- Но вот в чём дело... Я не знаю, как быть лидером. В отличие от тебя.

Он усмехнулся.

- Я надеюсь, что ты станешь гораздо лучшим лидером, чем я.

Я задохнулся от этой мысли.

- Разве это возможно?

- Очень возможно, - заверил он меня, - я теряюсь иногда. И я делаю много ошибок - некоторые по незнанию, некоторые из-за неверного выбора.

- Но ты никогда не сдал бы меня Мегатрону, - сказал я. - Ты никогда не попытался бы заплатить за мир моей жизнью.

Он склонил голову набок, пытаясь понять, куда я клоню.

- Нет, не раньше, чем ты смог бы поступить так со мной.

- Но... что, если бы это был не я? Что, если бы Мегатрон держал в плену в этом складе какого-то незнакомца с улицы?

- Мальчик, однажды ты был незнакомцем с улицы. И ты прав, я бы сражался с ним, отчасти потому, что он Мегатрон, но в основном потому, что я не хочу видеть страдания другого живого существа.

- Но когда-нибудь тебе приходилось жертвовать тем, кто того не желал? Ты попросил Рэтчета перестроить Джетфайра в броню для тебя, потому что ты хотел почтить его выбор. Но приходилось ли тебе жертвовать тем, у кого не было выбора?

Он склонил голову, падая духом под тяжестью вопроса. Я хотел взять его обратно, хотел сказать, чтобы он забыл этот вопрос, но он просил меня стать Праймом. Мне нужно было знать эти вещи.

- Да. - Боль исказила его голос. - Да, приходилось. Я не идеальный лидер. Далёк от этого. - Он глубоко вздохнул, и я почувствовал его печаль в моём сердце. - Спарклинги, Сэм. Дети. Их создатели были нейтралами. Мы могли бороться, защищая их, и мы боролись, но в первую очередь я отвечал за своих воинов. Мы должны были выжить, если хотели дать хоть кому-то ещё шанс бросить вызов десептиконам. Когда город был захвачен, мы отступили и десептиконы убили всех выживших нейтральных спарклингов и фемм. - Подняв голову, чтобы снова посмотреть мне в глаза, он сказал: - Невинные были принесены в жертву ради моей команды, и у них не было выбора.

- Может быть, я бросался из крайности в крайность, - продолжил он, склонив голову, тоска по-прежнему сквозила в его голосе. - Я позволил Сектору Семь захватить Бамблби. Мы могли бы вмешаться - Джаз и остальные хотели - но вы все дети, Сэм. Жестокие, иногда эгоистичные дети, но, тем не менее, дети. Я не мог заставить себя причинить им вред, даже ради Бамблби. И я не мог рисковать тем, что вред может быть причинён тебе. Мы не смогли бы удивить их, как в первый раз. Даже если бы ты не пострадал случайно, вполне вероятно, что твои собратья скорее причинили бы тебе вред, чем позволили нам забрать тебя. Мы не могли спасти тебя, и я пожертвовал Бамблби. - Он вздохнул. - Верный, бесстрашный Бамблби. Тогда я боялся, что больше никогда не увижу его живым.

Я не знал, что ответить на это. Если бы он был Микаэлой или моей мамой - или даже моим папой, может быть - я бы обнял его. Вместо этого я просто смотрел, надеясь понять, как поступить. Как бы вы утешили бы автобота? Наконец, я сказал:

- Он простил тебя.

- Спасибо, Сэм. Но нет. - Оптимус поднял на меня взгляд. - Он изначально никогда не обвинял меня,. Мне повезло по-прежнему быть его другом после всего, что он пережил из-за меня, и его любовь ко мне только выросла.

Я чуть улыбнулся, думая о том, как счастлив был Би видеть меня сегодня днём, хоть я и оставил его, когда пошёл в колледж. Мне придётся спуститься туда снова завтра утром.

- Я знаю, что ты имеешь в виду. Бамблби... просто удивительный.

- Действительно. - Оптимус сделал паузу, давая мне осознать уже сказанное. В конце концов, он спросил: - Удовлетворил ли тебя мой ответ?

- Конечно. Почему ты?..

- Потому что у меня есть вопрос к тебе, мальчик.

- Выкладывай. Стреляй. Гм... не в буквальном смысле.

Он с усмешкой покачал головой, но потом собрался.

- Рэтчет сказал мне, что ты хочешь удалить частицы. - Его голос был серьёзным, и я снова почувствовал эту непонятную вину.

Я пожал плечами.

- Да. Эта вещь чужеродна моему телу. Кто знает, какой вред она может нанести?

- Понимаю. - Он наклонился ближе, заглядывая мне в глаза. - Но только ли забота о твоей физической безопасности вызвала это желание?

- Конечно, - солгал я. - Зачем ещё мне желать, чтобы Рэтчет пропустил мою кровь через сито?

Он вздохнул, и я не знал, из-за моей лжи это или сарказма.

- Какие же детали мы будем обсуждать сегодня? - спросил я, пытаясь перевести разговор на другое.

Он замер на мгновение, словно собираясь с мыслями.

- Кто-нибудь рассказывал тебе, какая у меня была профессия до Войны?

Я моргнул, удивившись, насколько сильно он готов был сменить тему.

- Нет.

- Мегатрон и я совместно правили Кибертроном. Его обязанностью была защита Великой Искры, самой планеты, её народа и культуры. Я был обязан сохранять эти вещи. Для этого мне пришлось изучить много ролей, от физика до археолога и искусствоведа.

Я улыбнулся юмору в его голосе.

- Династия Праймов, - продолжил он, - была одной из наших величайших культурных тайн. Единственная полная информация о нашем народе содержалась в Великой Искре, но она была... священна для нас. Только Праймам был разрешён доступ к истории, и никто не знал до событий последних дней, что я был настоящим Праймом.

- Но ... ты представился как Оптимус Прайм. Ты знал это в течение многих лет.

- Если поэта зовут Александр Поуп, это не значит, что он Папа Римский*. Так было и со мной. Мы не знали, выжил ли кто-то из Праймов, и потому никто не смел коснуться записей Великой Искры. Рэтчет в шутку дал мне имя Прайма, потому что несколько осколков, найденных при археологических раскопках, имели тот же символ, что и я. - Он указал на символ сбоку на его голове. - Раскопки были связаны с династией Праймов, но запись мы прочесть не смогли.

- Язык Праймов, - сказал я.

Он кивнул.

- Да. Таким образом, узнать, что я действительно являюсь Праймом - шок и для меня.

Я усмехнулся.

Оптимус посмотрел на звёзды.

- Если бы мы только знали тогда. Я получил бы доступ к историям в Великой Искре. Мы знали бы, кем был Падший, и обращались с его саркофагом иначе. И я определённо не позволили Мегатрону даже коснуться его. - Снова встретившись со мной взглядом, он сказал: - Бесчисленные жизни - кибертронцев и теперь людей - потеряны, потому что мы не знали.

Сожаление в голосе наполнило мою грудь, как раньше печаль.

- Ты не можешь изменить прошлое, Оптимус, - сказал я.

- Нет, но правильное знание может изменить будущее. Знание о нашем прошлом, которым мы владеем теперь, очень важно, мальчик. Я хочу разделить его со всеми автоботами - не только теми, что на Земле.

Я, наконец, понял, куда он клонит.

- Ты хочешь отправить ещё одну передачу.

- Да. Но это не только моя история.

Да, было попросту невозможно объяснить то, что произошло, не говоря обо мне.

- Ты хочешь рассказать им обо мне. О... том, кем я являюсь по твоему мнению.

- Это знание о Праймах, - сказал он серьёзно. - Знание, которое очень важно, оно может иметь решающее значение для выживания нашей расы. Но этим знанием я не буду делиться без твоего согласия.

Я устало потёр лоб.

- Я не знаю, верю ли я сам, Оптимус. Я не готов к тому, что каждый новоприбывший на планету начнёт называть меня Праймом и целовать мне ноги. И что насчёт десептиконов? Не смогут ли они перехватить передачу?

- Да, есть большая вероятность, что они также узнают правду. Но я сомневаюсь, что тебе есть куда подниматься в их списке целей.

Вспоминая, на что было похоже, когда весь мир пытался найти меня, я понадеялся, что он прав. Это подняло ещё одну проблему.

- И я абсолютно не готов, что люди также начнут сходить с ума из-за того, что я Прайм.

- Согласен. Это откровение может подождать, по крайней мере, до тех пор, пока ваш мир не примет нас. Но будет мудрым рассказать об этом Микаэле. Принадлежность к Праймам является наследственной, и любые потомки...

- Блин! - Я потёр лицо руками, прежде чем снова взглянуть на него. - С чего вы, парни, вдруг все стали комментировать мою личную жизнь? - Как будто Микаэла не достаточно испытала из-за меня. Она была права - никто больше не сможет быть моей девушкой - а что случиться, если она будет беспокоиться ещё и об этом? Как может девушка не беспокоиться, узнав, что любой её ребёнок будет Праймом?

- Я сожалею, Сэм.

- Я знаю. Я знаю, Оптимус. Просто...

- Это слишком много для тебя.

Я улыбнулся, услышав, как он использует мои собственные слова, сказанные прошлой ночью, и я чувствовал себя намного спокойнее, зная, что он понял меня.

- Да.

Он терпеливо ждал, пока я пытался осознать, что он сказал мне этим вечером.

Быть Праймом - не просто большие ожидания, это большие последствия. От моих решений будут зависеть жизни. И он по-прежнему был убеждён, что я Прайм. Что я в чём-то похож на него. Он даже считал, что я мог бы стать лучше него.

Мало того, что он считал меня Праймом, он хотел рассказать об этом и десептиконам, и автоботам. Однако он был прав в одном. Автоботы должны знать, что он истинный Прайм, потому что присутствие истинного Прайма на вашей стороне меняло правила игры. Я знал это из личного опыта.

И для него это тоже было новым. Это хоть как-то утешало. Мех, который правил планетой и вёл автоботов в битву, был слегка потрясён, узнав, что он был настоящим Праймом. Даже если предположить, что я также был им, хоть я и не был, я имел полное право признавать это постепенно.

Мы с Микаэлой заведём ребёнка... Я не хочу даже думать об этом, пока нет. Может быть, никогда.

Он был прав, говоря, что сегодняшний разговор будет легче вчерашнего. Даже прошлый разговор уже не казался столь тяжёлым. В глубине моего сознания, я начал признавать, что, по крайней мере, автоботы, видят во мне Прайма. Они ошибаются, но я могу признать, что они видят меня таким.

- Хочешь сбросить ещё какие-нибудь бомбы, прежде чем я приму мои вечерние таблетки? - наконец спросил я его, снова глядя вверх.

- Знаком ли ты с братской связью автоботов?

Я вздохнул. Я же шутил про бомбу.

- Это своего рода клятва, так?

- Нет, - торжественно ответил он. - Кибертронцы могут формировать связи между искрами. У близнецов это происходит естественно, но партнёры также могут вступить в связь искр

- Продолжай?..

- Научное объяснение сложное, но конечный результат - умственная и эмоциональная связь. Чувства и мысли, которые можно разделить, варьируются в зависимости от того, насколько сильна связь, насколько близки физически индивиды, какое число лиц желает делиться или получать их, и т.д.

Я никогда в своей жизни не слышал, чтобы кто-то на самом деле говорил "и т.д." в разговоре. Не знаю, почему это стало таким шоком, особенно учитывая, что ещё он произнёс, но это было так. Может быть, это так и было - может быть, я и правда был в шоке.

- Сэм, я считаю, что мы теперь разделяем братскую связь.

Я, наконец, снова сосредоточился на том, что он говорит.

- Ты можешь читать мои мысли? (Вот дерьмо!)

- Нет, связь далеко не настолько сильна для этого.

Я вздохнул с облегчением.

- Даже в подзарядке, - пояснил он, - я не воспринимаю никаких мыслей, которые не были бы моими. Но иногда я чувствую то, что считаю твоими чувствами. За последние несколько дней, ты чувствовал что-то необычное?

Да, все виды неприятных вещей, но не из области слышать голоса или воспринимать чувства, которые мне не принадлежат.

- Я не знаю. Я действительно не помню ничего конкретного. - Он чуть ссутулился, и я добавил: - Извини.

- Не извиняйся. Я просто хотел, чтобы ты знал о такой возможности. Я сомневался, что ты можешь быть знаком с концепцией братской связи.

- Конечно. Спасибо, что сообщил мне, - поэтому сегодня ночью я обязательно снова оценю свои наркотики, подумал я. И тогда я поблагодарил судьбу за то, что он, видимо, не слышал моих умственных комментариев. - Хотя если ты не против, думаю, что мне достаточно на этот вечер. Оставь оставшиеся бомбы на завтра, ладно?

Я услышал юмор в его голосе.

- У меня для тебя больше нет бомб, мальчик. Встретишься ли ты со мной завтра вечером? - Я кивнул, и, вернув меня на палубу, он сказал: - Спокойной ночи.

- Тебе тоже, Оптимус.

* соответственно Alexander Pope и The Pope.