Обед с капитаном Уайлдером и его офицерами был не так плох, как я боялся - во-первых, там был Симмонс, и он как бы отодвинул меня на задний план. Во-вторых, поскольку там был адмирал Блэк, мы мало говорили про автоботов, чему я был благодарен. Я не был уверен, что смогу быть достаточно оптимистичен в разговоре о них, когда я ещё не оправился от известия об Арси.
Капитан Уайлдер был очень заинтересован моей маленькой группой гражданских, которые спасли мир. Похоже, Симмонс случайно радировал ему в середине боя и велел использовать секретное оружие, чтобы уничтожить "прародителя всей неживой природы". Уайлдер хотел знать, как я со всеми познакомился, и как мы во всё это ввязались. Это была относительно приятная беседа, и пальцы Микаэлы всё это время осторожно чертили круги на моём колене.
А когда наш обед закончился, мне пришлось поцеловать Микаэлу на прощание и пойти на ещё одно заседание. Наверное, это будет мой первый кошмар после того, как я перестану пить Лортаб - идти с заседания на заседание и так до самого ада.
По крайней мере, здесь будет Оптимус. Адмирал Блэк, аль-Шариф и я вместе отправились вниз, к отсеку автоботов, где они соорудили платформу двадцати футов в высоту, чтобы мы все могли смотреть друг другу в глаза. Условно. Леннокс уже был там и разговаривал с Оптимусом.
- Адмирал, мистер Уитвики, - кивнул он, когда мы присоединились к нему на платформе. Это было невероятно странно слышать "мистер Уитвики" от человека, который когда-то схватил меня за грудки и орал мне в лицо: "Ты теперь боец!" Он подвёл нас к двум столам, а затем сел сам. Оптимус стоял справа. Мы могли видеть его, но он был вне поля зрения камеры.
Видео из штаб-квартиры НАТО проецировалось на большой экран перед нами. После краткого знакомства и быстрого повтора основных вех, началась сессия вопросов и ответов.
Начал представитель США.
- Как давно Ваш вид посещает нашу планету?
Оптимус ответил:
- Кроме первого визита Падшего 19000 лет назад, наши посещения были случайны и не направлены на какие-либо цели относительно Земли или её жителей. Устройство под названием Великая Искра аварийно приземлилось здесь десять тысяч лет назад. Лидер десептиконов Мегатрон преследовал его, и также совершил аварийную посадку на Земле около 2000 лет назад. Один из наших разведчиков высадился в 2005 году, также в поисках Великой Искры. Я и моя передовая группа приземлились в 2007 году, а высадки остальных были тщательно задокументированы НЕСТ. Я не знаю других точек соприкосновения между нашими мирами.
Представитель Франции высказался следующим.
- Что насчёт Гасителя Звёзд? Очевидно, он не был полностью разрушено. Какой риск он может представлять?
- Любой риск незначителен. Как у расы, у нас больше нет знаний или объектов по производству запчастей. Даже если бы кто-то смог самостоятельно отремонтировать устройство, оно всё ещё не может быть активировано без ключа.
- Ключом является Матрица Лидерства?
Как Леннокс и Блэк, я выжидающе смотрел на Оптимуса и вдруг почувствовал побуждение солгать, и оно росло с каждой секундой. Но вопрос был адресован не мне... Я ошеломлённо выпрямился:тем, кто испытывал искушение солгать,был… Оптимус? Была ли это братская связь, о которой он говорил?
- Да, Матрица также является ключом.
Я чувствовал смешанное облегчение и досаду, что не имело ни малейшего смысла, если бы исходило от меня.
- Так где же она сейчас?
Опять вина, искушение солгать. Я не мог поверить, что чувствовал это!
- Она была в Гасителе звёзд, когда я уничтожил его, - ровным голосом ответил Оптимус, но я чувствовал мучительное бремя внутреннего противоречия в каждом сказанном слове. - В ночь после боя я поднялся на вершину пирамиды, чтобы осмотреть Гаситель и убедиться, что он никогда не сможет выстрелить. Я обнаружил Матрицу в обломках и сохранил её по сентиментальным причинам.
Он действительно сделал это на этот раз - солгал. Оптимус солгал! Вина разрывала его, но он был отличным лжецом. Если бы я не имел прямого доступа к тому, что творится в его искре, я бы никогда не догадался. Но что было ложью? Что Матрица была уничтожена? Что-то, что может превратиться в пыль и обратно, не могло быть уничтожено этим маленьким взрывом на вершине пирамиды. Он не говорил напрямую, что Матрица была сломана, но он подразумевал это.
Французский адмирал поднял бровь.
- Сентиментальные причины?
- Матрица имеет большое культурное значение, - сказал я, приходя на помощь Оптимусу. Я не был так хорош во лжи, но я не мучился из-за неё, как он. Он хотел, чтобы они думали, что он хранит сломанную Матрицу, поэтому я помог ему. - Даже повреждённую, они хотели бы сохранить её по той же причине, по какой мы храним Колокол Свободы. У Оптимуса личный и профессиональный интерес к историческим артефактам своей расы.
- Действительно.
Оптимус взглянул на меня, и любопытство, которое, вероятно, принадлежало ему, разлилось в моей груди. Я сосредоточился на лукавстве и лёгком самодовольстве. Его веселье скользнуло ко мне в ответ. Он знал, что я знал, и о братской связи, и об обмане.
- Я был археологом до Войны, - сказал он. - Помимо прочего.
- А, - усмехнулся представитель США. - Лидер автоботов, он же Индиана Джонс.
Оптимус, по-прежнему довольный моим открытием, небрежно ответил:
- Что-то вроде этого.
- Любые другие исторические артефакты, о которых мы должны знать?
- Ни одного, имеющего тактическое значение, здесь, на Земле.
- Хорошо, достаточно. - Представитель США обернулся к остальным. - Следующий вопрос.
- Майор Леннокс, - сказал представитель Греции, - Ваше профессиональное мнение, имеет ли Матрица наступательные способности или потенциал?
Он, очевидно, отвечал на этот вопрос раньше.
- Я не могу предположить ни одного. Насколько я понимаю, даже возрождение Оптимуса было за пределами её первоначальной цели и расчётов.
Британский генерал спросил:
- У меня есть несколько вопросов к мистеру Уитвики. Во-первых, Вы сказали, что Вы нашли Матрицу в скрытой комнате в Петре. Как вы нашли эту скрытую комнату?
Я откашлялся.
- Близнецы-автоботы, Скидс и Мадфлэп, обнаружили её. Бамблби разрушил стену в саму комнату.
- И эта комната была Гробницей Праймов?
- Да, сэр.
- Были ли там другие предметы, представляющие интерес?
Только тела шести могущественных, сострадательных существ, которые спасли планету ценой собственной жизни. Ничего важного, не для этих парней. Тьфу! Мы, люди, иногда были настолько неблагодарны! Вторя Оптимусу, я сказал:
- Ничего, имеющего тактическое значение.
Он кивнул.
- Кроме того, Вы использовали Матрицу для реактивации Оптимуса. Откуда Вы знали, что делать?
И вдруг я стал тем, кто почувствовал желание солгать. Я не знал, как объяснить встречу с Праймами, не выглядя сумасшедшим, и это было не то, о чём я хотел бы говорить с кем попало. Это было что-то особенное. Вспоминая мой разговор с аль-Шарифом, может быть, "священное" было лучшим словом. Несмотря на это, это определённо было не то, что я хотел бы обсуждать с подозрительными незнакомцами.
- Джетфайр объяснил это, - сказал Оптимус, приходя мне на помощь и направляя мне немного спокойствия (я предположил, что оно в любом случае было его, так как чувствовать себя спокойно... было неестественно). - Он перевёл загадку, которая привела к Матрице, и рассказал Сэму о силе, содержащейся в ней.
Это была правда, каждое слово. И всё же ложь. Но Оптимус не расстраивался из-за неё.
- А как Вы это узнали? - поинтересовался адмирал Блэк.
- Мой лейтенант Бамблби проинформировал меня о том, что случилось с ним и Сэмом в моё... отсутствие.
- Разве он не немой? - снова вклинился Блэк.
- Не для нас, - ответил с большим достоинством Оптимус, и я ощутил его почти отцовскую защиту.
Или, может быть, она была моя. Я понял, что это - причина того, что я не почувствовал нашу связь раньше - видимо, мы часто были в синхронизации, и наши чувства были одинаковы. Понадобилось что-то настолько резкое, как его ложь, чтобы заставить меня замереть и прислушаться.
Его подбородок чуть вздёрнулся.
- Компьютер с повреждёнными динамиками всё ещё может передавать данные другими способами. Если обычная машина имеет такие возможности, Вы можете быть уверены, что Бамблби может и общается с нами.
Я улыбнулся, услышав, как он объясняет разницу между автоботами и машинами, построенными людьми, прямо перед Блэком.
Генерала, который задал вопрос, бросил взгляд на адмирала Блэка, а затем кивнул, принимая ответ Оптимуса.
Представитель Норвегии спросил:
- Вы говорите, что Гаситель Звёзд не может быть активирован без ключа, но разве нельзя создать новый ключ?
- Нет, - ответил Оптимус. - Энергия, содержащаяся в Матрице, является уникальной. Была создана лишь одна Матрица, и у нас нет возможностей создать новую.
Я подумал, заметил ли кто-нибудь, как странно он сформулировал ответ, или его уклончивость была заметна лишь кому-то, кто непосредственно мог чувствовать её.
Заговорил представитель Испании.
- Мне было бы интересно узнать о телекинезе Падшего.
Оптимус терпеливо ответил:
- Что Вы хотите знать? - Но мне показалось, что я заметил намёк на раздражение. Я вздохнул вместо него.
Заседание продолжалось, и я пытался сохранить сосредоточенность. Это было непросто, поскольку я каждую секунду анализировал свои эмоции, пытаясь понять, кому из нас они принадлежат. Когда мы оба чувствовали одно и то же, я вообще не мог ощущать его. Или, может быть, я действительно не мог чувствовать его, и просто предполагал, что мы чувствовали одно и то же? Это было запутанно, но одновременно невероятно круто.
Я был единственным ребёнком, и признаюсь, что в детстве часто хотел брата или сестру. Были две девочки, которых я знал - сёстры - они всегда могли заканчивать предложения друг за друга. Я не мог не воображать, на что похоже иметь столь близкие отношения. Я был почти так же близок с Бамблби, и, возможно, даже ближе, потому что я мог заканчивать предложения, которые он не мог произнести.
Моя связь с Оптимусом была ещё на ступень выше этой. Я чувствовал то, что чувствовал он. За то короткое время, когда я узнал о нашей братской связи, мы использовали её, чтобы прикрывать друг другу спины. Одно дело было сказать, что мы кровные братья, и совершенно другое - чувствовать себя братьями.
Резкий приступ горя поразил мою душу, и я снова сосредоточился на том, что говорили остальные.
- Мы все повреждены, - ответил Оптимус на чей-то вопрос.
- Но кто-то из Ваших автоботов погиб? - Вопрос задал адмирал из Италии. - Отчёты не прояснили этот вопрос.
Я приготовился, ожидая, что глубокое горе снова ударит меня, но этого не произошло. Вместо этого я не чувствовал ничего. Совершенная и абсолютная пустота.
- Двое. Два моих воина ушли в оффлайн.
Джетфайр и Арси. Я слышал боль в его словах, но совсем не мог её почувствовать. Он заблокировал меня от своего горя. Как он это сделал? Откуда он знал, как? Я вздохнул. Мне нужно больше узнать об этой братской связи.
- Наши соболезнования, - сказал британский представитель, и либо он был хороший лжец, либо он на самом деле подразумевал это. В любом случае, эти слова стоили многого.
Совещание продолжалось. Я ушёл в себя, пытаясь снова найти Оптимуса. Мог ли он насовсем закрыть меня? Я надеялся, что нет. Как бы странно это ни было, эта связь была как... как постоянные объятия - всегда рядом, всегда честны, всегда существующие друг для друга. Десять минут от признания связи, и я уже на крючке. Наконец поймав его оптику, я умоляюще посмотрел на него. Чуть кивнув, он отвернулся, и я почувствовал его эмоциональную усталость. Эта встреча была тяжела для его искры.
Вопрос португальского адмирала снова привлёк моё внимание.
- В одном докладе говорится, что Матрица была носком, полным пыли, а все остальные описывали её, как длинную, металлическую и стилизованную вещь. Один человек даже назвал её произведением искусства. Можете ли Вы объяснить это несоответствие?
Как всякий раз, когда вопросы касались конкретно Матрицы, Оптимус почувствовал себя неловко.
- Единственная Матрица, которую я видел, была описанным металлическим предметом.
- Можем ли мы увидеть её?
Эмоциональная реакция Оптимуса на этот вопрос была настолько сильна, что я выпалил:
- Нет.
Все, включая автоботов, посмотрели на меня.
- Я сделаю несколько фотографий для Вас и любые измерения, какие Вы пожелаете, но Матрица не для публичных демонстраций.
- Почему нет? - задал вопрос немецкий представитель.
- Она находится под защитой нашего договора с Соединёнными Штатами, - ответил Оптимус, сосредоточив свои эмоции на моём успокоении (безусловно, на сей раз оно исходило от него, вместе с лёгкой ноткой смущённого извинения). - Мы не делимся нашими технологиями или оружием с человеческой расой.
- Кроме мистера Уитвики, - указал представитель Албании. - Он может касаться и фотографировать Матрицу.
- Сэм занимает уникальное положение среди нас.
Среди них. Я был одним из них - из-за частиц в моей крови. Я вдруг понял, что, если Рэтчет удалит их, то я не только перестану быть Праймом - но я также потеряю эту связь с Оптимусом. Потеряю своего кровного брата. Своего единственного брата.
- Почему он? - спросил другой адмирал. Я был слишком растерян, чтобы заметить, кто это был.
Я посмотрел на Оптимуса, интересуясь тем же и напряжённо ожидая ответа. Нежная привязанность, которая могла исходить только от него, наполнила меня.
- Потому что он зарекомендовал себя.
...
Встреча продолжалась почти до шести часов вечера - четыре изнурительных часа. Я спросил аль-Шарифа, вставая и потягиваясь:
- Как много у нас времени на ужин?
- Мы запланировали Вам часовую еду с семьёй и друзьями. Затем британское руководство НЕСТ назначило совещание с Вами, майором Леннокс, ОКНШ и адмиралом Блэком. Будет дискуссия о будущем Диего-Гарсия. Единственная встреча, запланированная в этот вечер, Ваша обычная встреча с Оптимусом Праймом.
- Хорошо. Передай моим родителям начинать без меня. Мне нужна минута с Рэтчетом.
- Есть, сэр.
Он вытащил свой телефон, и я взглянул на Оптимуса. Почувствовав меня, он тоже поднял глаза, и я почувствовал его непоколебимую уверенность, говорящую мне, что я поступаю верно, и что он тоже очень ценит эту связь. У нас будет время вечером, чтобы нормально поговорить об этом. Согласившись, я повернулся, спустился с коммуникационной платформы и направился в медотсек. Бамблби был там, грустный, как обычно, и это напомнило мне о том, что рассказал Леннокс.
Увидев меня, Би немного оживился и присел на корточки, цитируя:
- Ну привет.
Я узнал "Мадагаскар" и слегка улыбнулся.
- Привет, Би. - Оставив весёлый тон, я сказал: - Тебе больше не нужно притворяться со мной. Я услышал об этом на сегодняшней встрече. Вы с ней были хорошими друзьями? - догадался я.
Он кивнул, опустив глаза.
- Они были единственными выжившими в битве, где он впервые потерял голос, - резко сказал Рэтчет, набрасывая брезент на рабочий стол и заменяя инструменты руками. - Они были друзьями с самого начала этой Войны. Мы с Оптимусом были друзьями с ней ещё дольше.
- Мне очень жаль.
- Это не твоя вина, - процитировал Би.
Я глубоко вздохнул. Нет, не напрямую. Как я вчера признал, люди гибли в боях, и это было просто что-то, с чем следовало смириться.
- Я встречал её лишь один раз на Диего-Гарсия, но мне всё равно больно от её потери. Её будет не хватать.
- Спасибо, - пробормотал Би его собственным голосом, осторожно коснувшись пальцем моего плеча.
- Не за что. Гм... не сочти за неуважение, но могу я поговорить с Рэтчетом наедине? - спросил я Бамблби.
Он кивнул, бросив взгляд на Рэтчета, прежде чем уйти.
Медик присел на корточки.
- Ну, Сэмюэль, что тебе нужно?
- Ты продвинулся в своём исследовании?
Он хмыкнул.
- Всего на час или около того. Как я уже сказал, я был занят.
- Хорошо.
Он моргнул, а затем с любопытством склонил голову.
- Я изменил своё мнение, и я рад, что ты не потратил слишком много времени.
- Ты не хочешь удалять частицы? - спросил он с явной осторожностью. Но что-то изменилось в его позе, заставив меня думать, что он очень счастлив.
- Да. Я решил оставить всё, как есть. Просто хотел, чтоб ты знал. Всё равно спасибо за то, что начал эти исследования для меня. - Я неловко потоптался. - Ужин ждёт, и у меня впереди долгий вечер, так что я лучше пойду.
- Конечно. - Он выпрямился и потянулся за упаковкой таблеток. - Твой Лортаб.
- Точно. - Я сунул их в карман. - Спасибо.
- Очень рад помочь, Сэмюэль.