Elly, как обычно ОГРОМНОЕ спасибо за редакторскую работу!!! Большушее спасибо Оля-ля, за редактирование второй части этой главы!!!
Все ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ с предыдущей главы остаются в силе, так что - осторожно!
И пожалуйста, не забывайте комментить, так как это всегда очень приятно :)
Когда они прибыли в Принстон Плейнсборо, команда врачей уже ждала их. Они просканировали тело Чейза, взяли у него кровь на анализы и тут же направились в операционную. Кадди собрала лучшую команду хирургов.
Для большинства из них Чейз был не просто пациентом. Они много раз работали вместе с ним в одной операционной, а теперь он оказался по другую сторону скальпеля. Это неправильно, Чейз не должен был быть там, он слишком молод, такое не должно было случиться с ним. Он - приятный человек, вежливый и профессиональный, но в то же время, при необходимости, способный обронить веселую шутку.
Все обвиняли Хауса. Этого эгоистичного ублюдка, которому на всех наплевать. Но сегодня это было не так, коллеги никогда не видели его в подобном состоянии. Бледный, с трясущимися руками, он даже не мог скрыть свое беспокойство, как будто его собственный сын сейчас лежал на операционном столе.
Состояние Чейза было критическим. Они не волшебники, но готовы были сделать все, что в их силах, чтобы он остался жив.
В операционной хирурги провели 20 часов. За это время сменилось 2 команды, но Хаус находился там постоянно. Он зорко следил за тем, что делали другие, давая рекомендации, когда считал нужным, но сам не оперировал. В один момент его отвлекло движение в смотровой наверху. Там он увидел рыдающую Камерон и Кадди, которая поддерживала молодую женщину. В конце концов, она уговорила ее уйти. Камерон покинула смотровую только потому, что была уверенна - она ничего не могла сделать, кроме как наблюдать, как он умирает.
Когда операция завершилась, Хаус, насколько позволяла его хромота, вылетел из операционной. Уилсон хотел последовать за другом, но остановился - возможно, Хаусу необходимо было побыть одному. Уилсон так и не понял, зачем он попросил его присутствия, с медицинской точки зрения онкологу там нечего было делать. Единственная причина, которая пришла ему в голову заключалась в том, что, если Чейз умрет, кто-то должен оказаться рядом с Хаусом.
--- --- ---
Как же сильно он устал. Очень устал. Голова раскалывалась, а все тело невыносимо болело. Может, Хаус был прав, может с ним что-то не так?
Он горько усмехнулся - конечно, с ним что-то не так: его опять избили. Он уже не считал, сколько раз они это делали. Вначале пытался вести учет своим травмам, но позже, когда стал проводить все больше времени без сознания, мог только представить, что с ним делали, по уровню боли, которую испытывал, когда приходил в себя.
Почему его привели в комнату для допросов? Странно. Отделать его могли и в камере. Руки в наручниках, за спинкой стула. Он не мог подняться, но в то же самое время это помогало не упасть со стула, а в данный момент, даже чтобы просто сидеть, приходилось прикладывать определенные усилия.
Чейз потерял чувство времени и задремал. Его разбудил звон открываемого замка.
Зашло три человека. Одеты с иголочки, как обычно, черные костюмы, белые сорочки, строгие галстуки. Специальный агент Смит и специальный агент Джонсон, или как там его еще, Чейзу было все равно, он сильно сомневался, что это их настоящие имена, так зачем было напрягаться и запоминать их. Они имели полную власть над ним, могли освободить, отделать его до беспамятства или даже убить, а он ничего не мог с этим поделать.
Ему было наплевать на двух верзил, он знал, в чем заключалось их предназначение. Но забеспокоился, когда увидел третьего человека - специального агента Харрингтона. Чейз где-то слышал это имя, очень давно, но не мог вспомнить где.
Именно Харрингтон вел допрос, когда его арестовали, именно он заставил Чейза сделать выбор, именно его обещания превратить жизнь в ад осуществились. Почему он опять появился здесь? Чейз и так находился в аду, что еще они собирались с ним сделать?
Харрингтон улыбнулся про себя, когда заметил, насколько Чейз напрягся при виде его. Это облегчит речь. Он неторопливо стал осматривать заключенного. И остался доволен, ребята проделали хорошую работу: Чейз был жив, но при этом заметно страдал от боли. Тем не менее, нахальная улыбка агента испарилась, когда он вспомнил, зачем пришел сюда. Неужели этот докторишка не хотел сам покончить со всем?
Теперь у Харрингтона появились большие проблемы. Он должен был заставить Чейза дать показания любой ценой, потому что иначе потеряет работу, а возможно и даже свою свободу. Хаус почти сумел добраться до правды, очень скоро диагност сможет сложить два и два, и прямиком направится в Бюро Внутренних Расследований. Он же предупреждал директора, чтобы тот под любым предлогом не пускал Хауса к Чейзу, но этот идиот больше волновался за собственную задницу. Если что-то пойдет не так, Харрингтон потащит всех за собой, включая скорбящих родителей. Если бы он только знал, насколько упрямым окажется этот глупый блондин, то никогда бы не взялся за данное дело. Докторишка казался таким сговорчивым, пока не всплыло имя Хауса.
- Ну? Как у тебя здесь дела? - с неисчезающей ухмылкой на лице спросил Харрингтон.
Чейз даже не шелохнулся, и только внимательно исследовал каждую трещину на металлическом столе перед собой. Один из верзил стукнул его по голове.
Недостаточно сильно, чтобы он потерял сознание, но достаточно, чтобы вскрикнул от боли, и предпочел все-таки ответить.
- Бывало и лучше, - пробурчал Чейз. Ему хотелось остановить барабанную дробь в своей голове, но не мог даже прикоснуться к ней.
- Ты никогда не считал, что может стать еще хуже?
Чейз посмотрел на ухмыляющееся лицо агента, но ничего не ответил.
- Расслабься, я пришел просто поговорить.
Он засомневался в его словах: Харрингтон никогда "просто" не говорил. Единственная надежда была на то, что Чейз потеряет сознание в начале испытания, которое ему приготовили.
- Я вспоминал тебя недавно. Уже прошло четыре месяца, а ты все еще не хочешь сказать нам правду, чтобы все участники твоего дела понесли достойное наказание.
- Я уже сказал пра...
- Заткнись! - Харрингтон неожиданно заорал, - Я это уже слышал!
Он сделал паузу, чтобы успокоится.
- Итак, я решил собрать побольше информации. Я не мог понять, почему ты так упорно пытался спасти задницу этого ублюдка? И вот, на что наткнулся. Три года назад ты добровольно сдал своего босса, чтобы спасти свою работу, не так ли?
Чейз уставился в пол. Прошло уже три года, а ему было до сих пор стыдно за то, что тогда сделал. Он слегка кивнул и прошептал "да".
- Так вот почему ты сейчас так упираешься? Решил расплатиться за свои грехи?
Чейз знал, что выгораживал Хауса не только из-за чувства вины. Бывший босс был ему не безразличен, но он не собирался это никому объяснять. Чейз еле успел ответить "да", прежде чем верзила сзади собрался его опять ударить.
- Понятно... Мне следовало знать, тогда бы я не терял свое время, помогая тебе справиться с чувством вины. Правда, в результате поисков, я нашел еще кое-что, и это, скорее всего, заставит тебя передумать.
Чейз заметно напрягся.
Харрингтон достал свой портфель, вытащил оттуда тонкий конверт, и выпотрошил содержимое на стол перед Чейзом.
Там было несколько фотографий. К ужасу Чейза на всех них была изображена Эллисон. Снимки были сделаны скрытой камерой, когда она переходила дорогу и направлялась к зданию, похожему на клинику, но не Принстон Плейнсборо.
- Ты хорошо притворялся, что тебе наплевать на нее. Даже меня одурачил! История, что женился на ней только, чтобы она оставила тебя в покое, а ты, в результате, получил бонус в виде зеленой карты, произвела на меня впечатление. Было похоже на правду, потому что, как только ты оказался бы на свободе, тебя депортировали бы - кому нужны преступники? Но ты соврал, как обычно. Ты вообще способен говорить правду? - Харрингтон прекрасно знал с самого начала, что Чейз любил свою жену. Просто не догадывался, что дела зайдут настолько далеко и ему придется использовать ее для того, чтобы выбить из Чейза показания. Пошарив опять в своем портфеле, он достал оттуда одну бумажку и выложил ее перед Чейзом, чтобы тот смог ее прочитать.
Это была копия листа стандартного медицинского осмотра. Чейз много раз заполнял подобные формы, он легко мог разобрать почерк другого врача. У него слегка закружилась голова, когда увидел имя своей жены наверху и слово - беременна, на середине листа. Это был мальчик. Ультразвук показал пять месяцев. Сердце стало колотиться в два раза сильнее, на лбу появились капельки пота. Чейз должен оставаться спокойным, нельзя было показывать, что он беспокоился за нее. Они уже знали, как он относился к Хаусу и вот, куда это его привело.
- Она ничего не сказала тебе, не так ли?
Эмоции Чейза, несмотря на то, что он всячески пытался их скрыть, не прошли незамеченными для Харрингтона.
Чейз прочистил горло и, насколько мог, спокойно ответил:
- Нет, - но голос дрогнул. Это было неправильно - вот так вот узнать, что скоро станешь отцом. Он еле сдерживал слезы.
- Ты ведь любишь ее, не так ли?
Чейз не ответил, не поднял взгляд. И заработал еще один удар по голове. Единственным желанием было отключиться, но этого не произошло. Вместо этого одна единственная слеза упала на листок бумаги перед ним.
- Я надеюсь, ты понял, в чем заключается мое новое предложение.
Чейз в ужасе посмотрел на агентов. Они не могли угрожать ему расправой с Камерон?!
- Если ты надеешься, что я дважды подумаю, прежде чем причинить ей боль, то глубоко ошибаешься! Если в результате моих действий восторжествует правосудие, значит, оно того стоило! - Харрингтон прекрасно знал, какую чушь нес - дело было вовсе не в правосудии. Ему нужны были показания Чейза любой ценой. Он уже не собирался арестовывать Хауса, это ему нужно было лишь для того, чтобы Чейз молчал, когда окажется на свободе. Единственным другим выходом из этой ситуации было заставить Чейза замолчать навсегда. Но ведь он не убийца, по крайней мере, не считал себя таковым. Не то, чтобы Харрингтон никогда никого не убивал. За годы работы в полиции и ФБР он убил 6 человек, но тогда у него не было выбора, и они были преступниками. Но ведь сейчас тоже не было выбора, не так ли?
- Пожалуйста... - Чейз говорил почти шепотом, глаза опять налились слезами, а руки от безысходности сжались в кулаки. - Пожалуйста, не трогайте ее...
- Ты же сказал, что тебе на нее плевать?
- Пожалуйста... Я... Я все сделаю...
- Вот теперь мне нравится твое отношение. Жаль только, что ты не был таким сговорчивым несколько месяцев назад. - Харррингтон нагнулся, чтобы посмотреть Чейзу в глаза. - Так ты готов поставить свою бесценную подпись?
Чейз молча кивнул. Ему не верилось, что они могли что-либо сделать Камерон, но он не мог рисковать. Он бы все равно согласился сотрудничать, даже, если бы не знал, что она беременна. Чейз услышал, как Харрингтон вышел со словами:
- Присмотрите за ним, я сейчас вернусь.
Мысли крутились в голове с невероятной скоростью. Чейз не мог предать Хауса и не мог подвергнуть опасности Камерон. Ответ пришел сам собой. У него оставалось мало времени. Существовал только один выход, при котором он не навредит никому кроме себя самого, и именно этот выход и выбрал.
Он собрал остатки своих сил и вместе со стулом накинулся на впередистоящего агента.
Верзила сложился вдвое от боли, абсолютно не ожидая удара от избитого и подавленного заключенного.
Чейз, после того как его голова встретилась с животом верзилы, не смог удержать равновесие и упал на левый бок. Ужасная боль пронзила насквозь его левую руку. Время замедлилось, адреналин заставил организм работать на пределе. Он мог слышать тишайшие звуки, в том числе хруст своих собственных костей, когда они переломились в его руке. Чейз закрыл глаза и попытался блокировать боль, не дать ей проникнуть в голову. Он не увидел, откуда пришелся первый удар ногой, но это было уже не важно, удары шли один за другим. Боль была невыносимой, блаженная бессознательность приближалась. Чейз был рад, ведь он так долго ждал этого. Последняя сознательная мысль заключалась в том, что он больше не хотел приходить в себя. В этом мире для него уже ничего не осталось. Он проиграет в любом случае: если предаст Хауса - никогда не простит себе этого, если причинит боль Камерон - не сможет жить с этим. И Чейз не хотел становиться отцом, у него не было шансов стать лучше, чем Роуэн, потому что он не знал другого примера. Если он обидит своего собственного ребенка, лучше не жить. С этой мыслью Чейз окончательно отключился.
--- --- ---
Прошла неделя, а Чейз даже не шелохнулся. С одной стороны это устраивало Хауса – всё равно пришлось бы усыпить его. Но с другой, коматозное состояние было слишком непредсказуемо. Чейз мог очнуться, а мог и умереть, даже не придя в сознание. МРТ не показала никаких повреждений мозга, но и в этом не было уверенности до тех пор, пока Чейз не придёт в сознание.
Камерон отреагировала на изменение линии мозговой активности намного раньше, чем Чейз попытался открыть глаза, и тут же вызвала Хауса. Ей было слишком страшно остаться наедине с Чейзом, не зная, чего ожидать. Её поразило, с какой скоростью Хаус добрался до отделения интенсивной терапии – возможно, он был где-то рядом. Как только он вошёл в палату, Камерон забилась в самый дальний угол, зная, что Хаус сможет помочь Чейзу намного лучше.
Чейз моргнул несколько раз, а затем зажмурился от яркого света, хотя свет был совсем не ярким. В конце концов, он смог приоткрыть глаза, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но вокруг всё плыло. Он разглядел только длинную фигуру, опиравшуюся на трость. Чейз не поверил своим глазам – это точно галлюцинация. Но потом услышал знакомый голос. Что же он спрашивал? Чейз не мог разобрать. Он попытался вспомнить, что произошло, и вдруг воспоминания нахлынули волной: тюрьма, агенты ФБР, Камерон... Камерон!!
Хаус и Камерон услышали, как истерично запищали мониторы, указывая на повышающееся сердцебиение и давление. Чейз попытался двинуться, но это было бесполезно – дикая боль пронзила его насквозь, и он закрыл глаза.
– Морфий! Быстро!
Камерон была как в полусне, но указания Хауса она выполнила быстро.
И, несмотря на то, что разные участки его тела соревновались на звание самых болезненных, Чейз всё же смог задать единственный вопрос, беспокоивший его больше всего. Пересохшее горло лишило его голоса, но Хаус понял все без слов.
– Она в порядке, она здесь. Хочешь её увидеть?
Не дожидаясь ответа, он кивком попросил Камерон подойти поближе. Ее трясло крупной дрожью, когда она оказалась у кровати.
Боже! Как она хотела прикоснуться к нему, поцеловать его, сказать ему как сильно она его любит. Но вместо этого она просто смотрела на него и не могла оторвать взгляд.
Чейз тоже внимательно разглядывал её – он должен был убедиться, что с ней действительно всё было в порядке. Он улыбнулся, хотя это было почти не видно из-под бинтов.
Хаус не мог не заметить триумф в глазах Чейза, когда тот увидел Камерон, как будто это была его победа. Позже он обязательно спросит Чейза об этой победе.
Улыбка Чейза не продлилась долго, боль вернулась с новой силой. Он закрыл глаза. Одинокая слеза выкатилась из уголка его глаза и исчезла в волосах, затем другая. Хаус увеличил дозу морфия, но даже это не остановило слёзы.
К тому времени Камерон больше не могла стоять и бессильно упала на стул рядом с кроватью. Она нежно взяла его руку и дала волю эмоциям.
Хаус оставил их одних. Было важно заранее организовывать новую партию тестов. Он был доволен, что Чейз многое помнил, но, тем не менее, это надо было подтвердить. Правда сделать это можно будет лишь тогда, когда его пациент сможет оставаться в сознании хотя бы больше минуты.
--- --- ---
Хаус вернулся через два часа и застал их в том же положении. Камерон держала Чейза за руку, только теперь плакала она одна.
Хаус подошел к ней и мягко сказал:
– Он в отключке.
Она подняла на него глаза.
– Пойдем, тебе надо поесть, – уже был хорошо заметен её округлившийся живот, но вот ее руки и ноги становились все тоньше и прозрачнее. – Я знаю, что ты не голодна, но есть кое-кто, кому обед совсем не помешает.
Хаус был прав, есть было надо. Она взглянула на своего мужа. Было так странно, он не казался ей мужем. Они провести всего только три дня вместе после «свадьбы».
– Я не думаю, что он очнется в ближайшие пару часов, а даже если очнется, мы всё равно усыпим его.
Хаусу не надо было объяснять ей зачем. Она сама всё видела и понимала. При всех его травмах боль была невыносимой. У Чейза уже была одна остановка сердца, вторую он мог просто не выдержать.
Камерон встала. С тех пор как всё началось, она все более походила на зомби. Справлялась с повседневными заботами на автопилоте, а где-то в глубине души надеялась, что это просто дурной сон. Но обстоятельства становились только хуже, а вместе с ними и её состояние.
Хаусу необходимо было поговорить с ней. Он собирался сделать это с того самого дня, как Чейза привезли в Принстон Плейнсборо, и никак не мог решиться. Возможно, Камерон возненавидит его после этого, но он должен был ей все рассказать.
После шести вечера в кафетерии почти никого не было. Хаус заказал им обоим еду и даже сам заплатил. А Камерон продолжала пребывать в состоянии шока. Она уже привыкла наблюдать, как Чейз спокойно спал, и, несмотря на его многочисленные травмы, она могла притворяться, что ничего не произошло, что он скоро проснется и всё будет как прежде. Теперь он проснулся, и боль, которую Чейз испытывал, заставила Камерон вернуться в реальность. Она больше не могла себя обманывать.
– Я хотел поговорить с тобой.
Камерон не ответила. Её взгляд был обращен в тарелку, она не представляла как она сможет все это съесть.
– Ты видела Чейза, после того как его отпустили под залог? – Хаус хотел начать разговор как можно дальше от главной темы, надеясь, что он не потеряет остатки своей храбрости по дороге. С другой стороны ему было искренне интересно, как Чейз умудрился скрыть от Камерон то, что с ним сделали за те три дня.
Она посмотрела на него, как будто не расслышала вопрос.
– Ты сама забрала его из отделения?
– Нет... Он позвонил, сказал, что у него очень много дел и Уилсон его заберет.
– Уилсон? – Хаус был поражен, он не удивится, если узнает, что сам Уилсон об этом и понятия не имел.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ты видела его после этого?
– Он не приехал домой... Поехал в Нью-Йорк, сказал, что надо встретиться с какими-то адвокатами, что это займет несколько дней, и нет смысла возвращаться, пока он всё не закончит.
– И ты поверила ему?
– А почему я не должна была ему верить? Зачем ты спрашиваешь меня об этом? – Наконец Камерон стала по настоящему обращать на Хауса внимание.
– И когда же он вернулся? – с горечью в голосе спросил Хаус.
– Не помню. Через неделю или две. Какая разница, Хаус?
– Он был в порядке, когда вернулся?
– Ну... вроде да. Он просто пытался понять, что происходит и что ему надо было делать. Я не хотела мешать. Какого черта ты меня спрашиваешь обо всем этом?! – теперь он её просто разозлил.
Хаус молчал какое-то время, а потом просто выпалил:
– Они избили его там. Хотели, чтобы он заложил меня, он отказался. Тогда они попытались показать, как ему будет в тюрьме, если он не даст показания против меня. Учитывая его нынешнее состояние, я думаю, за те три дня ему пришлось пройти через многое.
Камерон изменилась в лице, когда в её памяти стали всплывать те самые дни. Когда Чейз вернулся, он спал в майке, а он никогда раньше не спал в майке. Помниться, она спросила его об этом, но он ответил, что ему просто холодно. Черт! Они ведь даже любовью стали заниматься только в темноте. Как же она могла не заметить?!
Хаус увидел, как её глаза вновь наполнились слезами. Он не хотел, чтобы она плакала, но ему было важно, чтобы она знала правду. Чтобы знала, что это была его вина. Но Камерон сейчас больше гложило собственное чувство вины, чтобы заметить вину Хауса.
--- --- ---
10 дней спустя
Хаус осторожно зашел в палату.
Чейз не спал. Он лежал с закрытыми глазами. В его палате не на что было смотреть, так же как и в его камере. Он уговорил Камерон вернуться на работу, чтобы она хоть как-то отвлеклась от его проблем. Но ночи она все равно проводила вместе с ним, Кадди разрешила разместить для нее дополнительную кровать. Вечера с Камерон проходили слишком активно, он был все еще очень слаб, но старался изо всех сил не показывать этого. Ей это было необходимо: думать, что ему становилось лучше - разговоры ни о чем, смех, ощущение, что все в порядке. Теперь, когда стала заметна ее беременность, Чейз радовался, но в то же самое время боялся. В данный момент он мало, что мог предложить своему ребенку. Его даже не будет рядом, когда он родится. Чейз не питал никаких иллюзий, он знал, что вернется в тюрьму, чтобы отсидеть свой срок до конца. Но также весьма вероятно, что не выйдет оттуда живым.
Он услышал, как Хаус зашел в палату. Но сделал это слишком осторожно. Плохой знак, значит, он принес плохую весть. Иначе вломился бы с грохотом, привлекая как можно больше внимания. Сейчас же все было слишком тихо. Чейз уже давно привык получать плохие новости, с тех пор как был ребенком. Его абсолютно не заботило, если это касалось его здоровья или благополучия - и то, и другое уже разбито вдребезги. Чейз открыл глаза и посмотрел на Хауса, только потому, что испугался - вдруг это касалось Камерон. Он слишком волновался за нее. Он уже давно так сильно не из-за кого не переживал. Чейз ничего не мог изменить, никак не мог ей помочь. Иногда ему даже хотелось, чтобы она просто бросила его, и ушла, тогда он смог бы опять притворяться, что ему на все наплевать.
Хаус шепотом выругался, когда Чейз открыл глаза. Лучше бы тот дал ему время подобрать нужные слова.
- Как ты? - этот дурацкий вопрос Хаусу приходилось задавать снова и снова, получая на него такой же дурацкий ответ.
- Нормально, - Чейз не сводил с него взгляда. С тем же успехом он мог просто спросить: Что случилось? Потому что с Хаусом они умели общаться без слов.
- Они связались с Кадди, - Хаус решил перейти сразу к делу, - хотели узнать, когда мы тебя выпишем, чтобы забрать обратно.
Итак, новость касалась его. Он был готов к этому, по крайней мере, старался делать вид, что готов.
- На самом деле, мы не собирались тебя выписывать в ближайшее время. Конечно, если тебе это вообще интересно.
Последняя фраза Хауса была пропитана сарказмом. Чейз всегда был слишком сговорчивым, а теперь стал еще и слишком послушным. Он принимал все происходящее с ним, как будто это было в порядке вещей. Хаус ненавидел то, что эти ублюдки сделали с его молодым другом. Они сломали его дух, он больше не хотел сопротивляться.
- Я не для того спасал тебя, чтобы отправить назад! - отсутствие хоть какой-нибудь реакции Чейза окончательно разозлило Хауса. Он уже знал, что для себя решил австралиец, и это решение ему совсем не нравилось.
Чейз вопросительно посмотрел на Хауса. В глазах не осталось ни тени надежды. Более того, Чейз был раздражен, потому что был уверен - помочь ему они никак не могут, так зачем это вообще обсуждать. Он по-прежнему не проронил ни слова, и Хаус решил продолжить.
- Я позвонил Стейси. Есть организация над полицией, над всеми этими специальными агентами - Бюро Внутренних Расследований. Специально созданная для подобных случаев, когда они превышают свои полномочия. Мы должны обратиться к ним, рассказать твою историю и они не посмеют послать тебя обратно в тюрьму. У нас на руках есть результаты медосмотра, проведенного после твоей госпитализации, там больше, чем достаточно. Даже если бы ты был Усама Бен Ладаном, так нельзя поступать с человеком.
Чейз молча изучал свои руки. Его кисти все еще были забинтованы. Ему было легко представить на них наручники, так быстро он привык носить их почти постоянно. Скоро они вернутся, ему нужно быть готовым к этому. Быть готовым к своей крошечной камере, постоянным избиениям. Как Чейз желал, чтобы Хаус дал ему какой-нибудь наркотик длительного действия, чтобы не чувствовать боли. Но такого наркотика не существовало... Может, они смогли бы организовать ту самую операцию на мозге, которую не дали сделать Хаусу два года назад.
- Скажи что-нибудь! - Хаусу пришлось закричать, чтобы привлечь внимание Чейза.
Чейз поднял на него взгляд и тихо спросил:
- Что ты хочешь, чтобы я сказал?
- Что думаешь по поводу обращения к властям?
- Не думаю, что это поможет.
- А ничего не делать, поможет? - он не мог поверить своим ушам, парень совсем сошел с ума. - Они убьют тебя, как только ты переступишь порог тюрьмы. Или поиздеваются над тобой, а потом убьют! У тебя нет шансов выйти оттуда живым, если вернешься! Ты понимаешь это?!
- Я знаю, - еле слышно ответил Чейз.
- Тогда почему? Почему ты не хочешь сделать хоть что-нибудь?! Попытаться?! - Хаус слишком разозлился, чтобы просто сидеть. Он встал и тяжело облокотился на свою трость у подножия кровати. - Мне не надо было спасать тебя, - он пожалел, что произнес эти слова, как только они вылетели из его рта.
Чейз вздрогнул. Он стал медленно поворачиваться на бок, стараясь не обращать внимания на дикую боль в разных частях своего тела, и зарылся лицом в подушку, чувствуя, как глаза налились слезами. Чейз не хотел плакать, только не сейчас.
Хаус сдался. Ярость прошла. Может, ему не стоило так давить на него. Он взял стул и придвинул его поближе к кровати, так, чтобы сесть прямо напротив Чейза.
- Пожалуйста, объясни мне, почему ты не хочешь это сделать? Если твоя причина будет убедительной, я обещаю, что убью тебя сам и избавлю от боли и унижения.
- Теперь ты хочешь убить меня? - Чейз слегка улыбнулся, но к своему ужасу стал рассматривать предложение Хауса как выход из сложившейся ситуации.
- Просто объясни мне, почему. Я постараюсь понять. Я обещаю, пожалуйста.
Хаус терпеливо ждал, пока Чейз начнет говорить.
- Ты не знаешь их... Они могут причинить боль тебе... и Камерон...
Хаус облегченно вздохнул. Так вот в чем дело!
- Чейз, все обстоит иначе. Как только мы подадим жалобу, все, кто имеет к этому хоть какое-нибудь отношение, будут в безопасности. В этом-то и весь смысл! Если они сделают что-либо со мной или Камерон, они просто добавят еще пару десятков лет к своему приговору. И они знают об этом!
Чейз молчал. Он поднял свою здоровую руку, вытирая слезы.
- И неужели ты думаешь, что растить ребенка без отца, причинит ей меньше боли? - тихонько добавил Хаус.
Чейз закрыл глаза. Сейчас он был не в состоянии принимать подобные решения.
Хаус поднялся со своего стула.
- Ладно, тебе нужно отдохнуть. Просто подумай об этом, пожалуйста. У тебя есть еще время, следующая операция назначена на среду. Это значит, еще пару недель ты не сможешь ходить. Но дальше держать тебя здесь будет проблематично. Чем скорее ты примешь свое решение, тем легче нам будет тебе помочь.
С этими словами он вышел. По дороге из отделения интенсивной терапии Хаус остановился у стойки медсестер и попросил добавить Чейзу снотворное - ему нужен был отдых. Потом направился на поиски Камерон, предупредить, чтобы она не сильно беспокоила Чейза вечером.
Чейз услышал, как Хаус вышел, затем, как сестра тихо зашла в его комнату и добавила что-то в капельницу. Он понял, что именно это было. И мысленно поблагодарил бывшего шефа - Хаус всегда знал, что для него лучше. Сейчас ему был необходим этот крепкий наркотический сон больше, чем что-либо еще.
Сама чуть не расплакалась, пока переводила, как я это вообще написала не знаю А ведь многое еще только впереди...
Спасибо большое, что уговорили на перевод