11

Фудзи не мог поверить в услышанное.

Его сестре сделали предложение.

В нем бушевали разные чувства: от ненависти до радости. Точно определить, что именно он чувствовал, было трудно. Глядя на сияющее лицо сестры, он не мог не радоваться за нее. Но мысль о том, что она уже не будет так близко, как раньше, не давала ему покоя. Огата-сан был хорошим человеком. Несколько раз Фудзи даже удавалось побеседовать с ним, и тот в свою очередь, показал себя очень воспитанным и умным мужчиной. Однако братская любовь не могла не играть своей роли. Каким бы прекрасным человеком ни был жених сестры, он задумал забрать самого родного человека из жизни Фудзи Сюске. Юмико онее-сан была его поддержкой и лучшим другом в течение всей его жизни, а особенно после того, как младший брат ушел из дома.

Неужели он, всегда уверенный в себе и не знающий поражения гений, настолько боялся одиночества?

Неужели чувство опустошенности все еще не покинуло его сердце? В последний раз он пребывал в таком состоянии, когда Юта покинул их семью из-за зависти к нему. Сюске было очень сложно тогда пережить разлуку с братом, но рядом была сестра, которая помогла понять, что у каждого человека свой путь. Именно она не позволила разрушиться семейным узам. Именно она научила его понимать чувства Юты и не держать на него зла или обиды. Если бы не ее вмешательство, неужели Фудзи не смог бы видеться и общаться с братом, будто бы между ними ничего не произошло?

А теперь он снова остается один, и не в силах что-либо изменить. Сестра согласилась выйти замуж за Огата-сана. Конечно, Фудзи Сюске никогда не покажет своих переживаний. Случай с Ютой навсегда закрепил на его лице улыбку, за которой невозможно было прочесть, что он чувствует.

Вот и сейчас, ужиная с сестрой на кухне, он делал вид, что все хорошо. Однако с ней этот номер не проходил.

--Сюске-кун, ты хочешь со мной поговорить?—внимательно глядя на него, спросила она.

--Мне всегда приятно общаться с тобой, онее-сан, но у меня нет причин занимать твое время,--с улыбкой ответил он.

--Я же вижу, что тебя что-то мучает. Мне больно видеть тебя таким,--настаивала она.

--Даже если и так, я справлюсь с этим сам, сестра. Не обращай внимание,--все так же легко, продолжал русоволосый юноша.

С минуту она помолчала. Следующие ее слова поразили его.

--Ты переживаешь из-за того, что я выхожу замуж?

Чашечка чая остановилась на полпути к его губам. Глаза насыщенного голубого цвета открылись и с нескрываемым удивлением посмотрели в лицо девушки. Замешательство длилось недолго. Губы Фудзи растянулись в доброй усмешке перед тем, как к ним был приложен краешек нагретого фарфора.

--Ты как всегда проницательна, но не волнуйся из-за меня.

--Как ты можешь так говорить?—в ее голосе слышалось беспокойство.—Я же вижу, что с утра ты ходишь сам не свой. Не пытайся обмануть меня. Что мучит тебя, Сюске? Ответь, иначе не выйдешь из-за стола до тех пор, пока не признаешься.

Странно как-то получается. Он чувствовал себя будто на допросе. Травмировать ее своими переживаниями он не хотел, но и молчать не мог, так как все равно его недосказанность обидит ее.

Юноша поставил чашечку на блюдце и, вздохнув, произнес:

--Я еще не могу смириться с мыслью, что ты уходишь.

--Понятно,--она заглянула в его фальшиво улыбающиеся глаза, чтобы убедиться в правильности своего предположения,--ты боишься остаться один.

Подтверждение не замедлило себя долго ждать. На мгновение его зрачки расширились. Она могла прочесть его мысли, будто книгу. Только перед сестрой ему не удавалось выстроить фасад невозмутимости.

--Я так и думала,--сокрушенно вздохнула девушка,--пойми, Сюске, то, что я выйду замуж и буду жить в другом доме, не значит, что я брошу тебя и Юту. Вы навсегда останетесь для меня любимыми братьями. Но я хочу, чтобы ты знал, что в сердце человека есть одно незаполненное место. Только особенное чувство способно заполнить его, и после этого человек начинает жить во всю свою силу. Это можно сравнить с пробуждением после долгого сна. Огата-кун любит меня, а я люблю его. Наступает время, когда людям приходится выбирать свой путь, по которому идти до конца жизни. Я хочу пройти по нему вместе с ним. Но, пожалуйста, не думай, что, если я создам свою семью, в ней не будет места для тебя и Юты. Я люблю вас обоих, но не той любовью, что Огату-куна. Мне трудно объяснить это чувство, но, надеюсь, что ты понимаешь меня. Ведь ты тоже испытывал его к одной девочке.

Сестра была права. Если она чувствовала к Огата-сану то же, что и он к Сакуно, тогда она должна быть счастлива.

--Я понимаю,--тихо сказал брат. Тень грусти таилась на его улыбающемся лице.

--Сюске,--Юмико потянулась через стол и накрыла ладонями его руки. Он озадаченно посмотрел в ее лицо, которое излучало нежность и сострадание,--если даже у вас и не получилось быть вместе, и она оставила шрам на твоем сердце, забрав часть чувства, которое наполнило его, прошу, не забывай. Этот шрам, который так болит сейчас, со временем превратится в светлое и неотъемлемое воспоминание о той, которую ты любил.

--Сестра…

И вновь она помогла ему разобраться в себе и в своих чувствах. Теперь он понимал, что не станет одиноким по ее замужеству. Ведь в нем живут воспоминания не только о неудавшейся любви к Сакуно-тян, но и обо всех членах его драгоценной семьи. Даже если он и будет видеть их реже, в сердце они будут жить всегда, в любом месте, в любое время.

--Сестра,--Фудзи нежно улыбнулся ей, беря теперь ее руки в свои,--пусть твое сердце никогда не узнает шрамов, иначе Огата-сану от меня не скрыться.

Видеть брата в его нормальном «немного садистском» состоянии вновь, было для нее счастьем. Она широко улыбнулась в ответ на его замечание-пожелание и радостно сказала:

--Мне ничего не грозит. Ведь я под твоей защитой!

---о---

Вечер отлично утвердил себя оранжево-розовыми красками на небосводе. На улице стояла прекрасная весенняя погода.

Двое молодых людей прогуливались по набережной.

--Над чем ты так задумалась, отиби?— заметив ее серьезное лицо, спросил он.

Девочка ответила не сразу. Она предложила ему присесть на лавочку.

--Ты себя плохо чувствуешь, Саку-тян?— обеспокоенный, он прижал ладонь к ее лбу, отчего Рюзаки встрепенулась.

--Нет-нет. Со мной все хорошо.

«Я не могу этого сделать…»

--Точно?— продолжал он.— Может, ты устала? Давай я провожу тебя домой.

--Нет, Эйдзи-кун, все хорошо.

Попытка улыбнуться ей не удалась. А он не мог понять, что с ней происходило. Сегодня они были словно чужие друг другу. Эйдзи не чувствовал от нее взаимности. Что же такое случилось?

В последнее время он думал над тем, как сказать ей о том, что он уезжает. Как она отреагирует? Поймет ли? Ему так не хотелось расставаться с ней.

--Эйдзи-кун,--тихо обратилась девочка к сидящему рядом юноше.

Саку-тян хотела сказать что-то важное. Он чувствовал это, но, почему-то, боялся услышать ее следующие слова.

--Я…--пыталась продолжить она, не смотря на него. Ее взгляд был прикован к земле.

Кикумару нахмурил брови в напряжении. Говорить что-либо он не осмеливался: боялся перебить начатую ей мысль.

--Я обманывала тебя все это время!—когда она наконец выкрикнула слова, которые не давали покоя ее измученному сердцу, ей стало немного легче, но самое трудное было еще впереди.

--Ня?—вымолвил удивленный юноша.—О чем ты, Саку-тян?

--Я не могу больше встречаться с тобой. Я все еще люблю его, и тем самым предаю тебя.

Девочка уронила лицо на ладони. Ее хрупкое тело начало подрагивать.

Видеть ее в таком подавленном состоянии доставляло ему немалое страдание. Он знал, что ее слезы проливаются не из-за насмешек и равнодушия Этизена. Причиной, из-за которой плакала его любимая Сакуно, был он сам. Понимая это, сердце Эйдзи просто кричало от боли.

--Ну же, Саку-тян, не терзай себя,--он взял ее за плечи и прижал к своей груди, обхватив руки вокруг ее стана. Его подбородок касался светло-каштановой макушки. Девочка же в это время вздрагивала в его объятиях из-за проливаемых слез.

--Прости,--прошептала она сквозь всхлипы.

--Ты не виновата. Я знал, что ты не любишь меня, но по-детски надеялся, что сможешь полюбить,--он говорил тихо и ровно. Но, несмотря на спокойствие его голоса, глаза юноши, взгляд которых устремился на горящий горизонт, были наполнены неописуемой грустью.—Как бы я хотел быть на его месте, но это невозможно…

После недолгого молчания он продолжил.

--Саку-тян, я благодарен тебе, что ты сказала мне правду, иначе я не смог бы видеть тебя такой расстроенной. Самое важное для меня—это твое счастье.

--Эйдзи-кун…--не веря в то, что он говорит, она немного отстранилась и посмотрела в его лицо.

Карие глаза излучали необъятную нежность и любовь. Губы его слабо растянулись в грустной улыбке.

--Я недостойна быть с тобой, Эйдзи-кун. Ты…

--Не говори ерунды,--перебил он ее,--ты—первая девушка, которую я полюбил. Это значит, ты—самая достойная из всех. Но дело уже не в этом. Нам с самого начала не суждено быть вместе. Я надеюсь, что отиби скоро все поймет, а до этого момента, держись рядом с Кайдо. Он тебя в обиду не даст.

--Что ты хочешь этим сказать?—внезапно ее наполнило чувство тревоги. Он говорил так, словно прощался с ней.

--Я переезжаю жить и учиться в Осаку. Так захотели мои родители. Мы больше не сможем видеться, Саку-тян. Поэтому я и говорю, что нам с самого начала не суждено было быть вместе.

--Ты…--ее глаза вновь наполнились слезами,--ты уезжаешь? Навсегда?

Он кивнул.

--Я не хотел, но против родителей пойти не могу. Через неделю после выпускного мы с сестрой покидаем Токио.

--Это же меньше, чем через месяц!

--Саку-тян, пока я еще здесь, буду присматривать за тобой. Мы можем продолжить тренировки по теннису, если хочешь. Но потом, я поговорю с Кайдо, чтобы он наблюдал за тобой. Так что еще одни год, пока он не окончит школу, ты будешь под защитой.

--Эйдзи-кун,--прервала его Рюзаки,--со мной все будет хорошо. Не переживай. И не нужно нагружать Кайдо-семпая. Ты меня многому научил. Теперь я не боюсь трудностей, и всегда буду встречать их с улыбкой на лице.

Сказав это, она широко улыбнулась. При виде ее смеющегося лица Кикумару сразу забыл о своих сердечных переживаниях. Он заключил девочку в медвежьи объятия и весело сказал:

--Саку-тян! Ты волшебница!

Оба подростка рассмеялись.

--Мы же сможем звонить друг другу?—спросила она, с надеждой вглядываясь ему в лицо, после того, как он немного ослабил свою хватку.

--Конечно, отиби! Хоть каждый день! Обязательно позвони, когда Этизен признается тебе.

Ее реакцией на эти слова был обильный румянец. Однако она все же нашла силы ответить ему.

--Хорошо. И, если ты полюбишь другую девочку, обязательно сообщи!

--Ну, это вряд ли случится…--с грустью сказал он, отчего Сакуно почувствовала себя самым низшим существом на Земле. Но через секунду его лицо снова просияло, и он, наклонив голову набок, подмигнул ей и сказал,--хотя все может быть.

--Эйдзи-кун,--Сакуно обняла юношу за шею и положила голову на его крепкое плечо,--прости меня, что не смогла перебороть своих чувств к нему. Я просто не могла больше обманывать тебя. Ты мне очень дорог.

--Саку-тян, ты всегда такая заботливая,--он обнял ее в ответ, вдыхая аромат ее светло-каштановых волос.—Я не сержусь. Ты была честна со мной, а это самое главное. Я тоже должен просить у тебя прощение за…

--Нет-нет. Ты ни в чем не виноват,--замотала головой девочка.

--Просто у нас разные дороги,…но я так рад, что они хоть раз пересеклись.

--Эйдзи-кун?

--Хм?

Она подняла голову с плеча Кикумару и посмотрела ему в лицо. Его рыжие волосы казались красными в лучах заката.

--Мы же останемся друзьями?

Ее умоляющий взгляд творил с ним невероятные вещи. Всем своим существом он хотел обнять ее и никогда не отпускать, защищать и радовать, взвалить все ее проблемы на свои плечи. Но Эйдзи понимал, что больше не имеет прав на эту девочку. Как ни больно было признавать, но сегодняшнее свидание являлось последним.

Он слабо улыбнулся ей и как можно веселее сказал:

--Конечно, Сакуно-тян. К сожалению, это самое большее, на что я теперь способен. Только знай, что я очень дорожу тобой и твоей дружбой.

--Я так благодарна тебе за все: за понимание, за помощь. Не знаю, чтобы я без тебя делала. Я очень люблю тебя, Эйдзи-кун…как лучшего друга.

--Аригато, Саку-тян. Это для меня очень много значит.

Так они пробыли еще около 20-ти минут, перед тем, как его голос нарушил образовавшуюся тишину:

--Солнце вот-вот сядет. Давай я провожу тебя домой.

--Хай.

Они встали, разомкнув свои объятия, и направились к дому Рюзаки. Перед тем как войти внутрь, девочка встала на цыпочки и поцеловала Эйдзи в гладкую щеку.

--Увидимся завтра, Эйдзи-кун. Спокойной ночи.

С этими словами она скрылась за входной дверью. А он еще несколько минут стоял обескураженный, прижав ладонь к месту на щеке, где только что коснулись ее губы.

Горечь наполнила сердце юноши. Он только что потерял Сакуно. Потерял навсегда. Как же больно внутри. Но ему нужно было перебороть эту печаль. Если не для себя, то для Саку-тян. Она все еще нуждалась в нем. Он просто обязан быть с ней рядом. Не как парень, а как друг. Это будет сложно, особенно первые дни. Но времени оставалось все меньше и меньше. Пока он еще жил в Токио, ему необходимо было поддержать ее. Милой Саку-тян тоже было нелегко сказать ему правду. А он больше не хотел видеть ее в слезах, а тем более из-за него. Поэтому, Эйдзи пообещал себе, что будет улыбаться до тех пор, пока не переехал в Осаку. Там он сможет прокричать всю ту боль, которая накопилась в его юном сердце.

---о---

Он тянул с извинениями…

Может, она уже все забыла? Ведь прошло-то уже более двух недель. Нет, вряд ли. Если он до сих пор помнил, значит и она будет тоже.

Глядя на коробочку в руках, Этизен скривил губы в догадках. Как он собирается вручить ей этот подарок? Просто подойти и отдать?

Несмотря на перерыв между событиями, Рюзаки все еще избегала его. Несколько раз он сам видел, как она обедала за одним столиком с Фудзи-семпаем и Кикумару-семпаем. Это было странно. Если она встречалась с гением, то, что рядом с ними делал акробат «Золотой Пары»?

Рёма совершенно запутался в своих мыслях. Одно он знал точно: ему не нравилось чувство, которое посещало каждый раз, когда он видел одноклассницу в компании других парней, пусть даже ему и знакомых.

Сейчас во что бы то ни стало, ему нужно было извиниться перед ней, вновь завоевать ее доверие. Он не хотел признавать, что чувствовал себя не так уверенно без общения с ней, без ее поддержки на соревнованиях. Каждый раз во время матча, он вслушивался в крики болельщиков, только чтобы убедиться в присутствии внучки тренера. Но, к сожалению, младшая Рюзаки прекратила ходить на корт.

Телефонный звонок прервал ход мыслей принца. К счастью, отец проходил мимо и поднял трубку.

Так, на чем он остановился? Ах, да…Полное игнорирование со стороны одноклассницы. Несколько раз Рёма видел ее во снах. Ничего особенного. Просто небольшие эпизоды из школьной жизни. Но сегодняшний сон отличался от предыдущих. В этот раз Сакуно выглядела на несколько лет старше и одета она была в белое свадебное кимоно. Рядом сидел Фудзи-семпай, который тоже казался старше своих лет. В следующий момент он и она распили чашу с церемониальным напитком, и после этого были объявлены мужем и женой.

Рёма? Во сне он присутствовал на торжестве, как почетный гость. Но чувство горести, которое сопутствовало ему в течение всего бракосочетания, осталось до сих пор, даже после того, как он проснулся. Перед глазами все еще стоял образ красивой девушки-невесты, которая согласилась выйти замуж не за него. За другого. За Фудзи-семпая. Почему? Почему все так вышло? Почему на месте Сюске Фудзи не оказался он—Рёма Этизен?

Ощущение того, что ты потерял что-то ценное, заставляло сердце сжиматься до невыносимой боли. Но ведь это был всего лишь сон! Рюзаки еще слишком юна, чтобы выходить замуж! Тем более за теннисного гения. Ну, ладно, не только теннисного. Гениальность загадочного семпая распространялась буквально на все, чем бы он не занялся.

Рёма? Хм…наверное, самое подходящее слово охарактеризовать его способности, было талантливость. Но никак не гениальность. В этом он сильно проигрывал русоволосому парню. И почему только Рюзаки решила встречаться именно с Фудзи-семпаем? Ведь сам Рёма считал себя ничем не хуже. Только единственное отличие все же было. Он не просил ее об этом. А семпай мало того, что попросил, но еще и признался ей в своих чувствах! И когда только успел понять, что испытывает к ней интерес? За три года принц не замечал за ним такого влечения к внучке Рюзаки-сенсей. И уж тем более за самой Сакуно.

И почему он только так волнуется из-за этой девчонки? Подумаешь, влюбилась она в него с первого взгляда. Сам-то Рёма не виноват в этом. Но вот теперь, когда ты на себе чувствуешь то же, что и она раньше--игнорирование со стороны того, кто тебе нравится,--ему совсем не хотелось пускать все на самотек. Стоп…кто сказал, что она ему нравится? Рюзаки? Нравится ему? Это смешно! Просто, она его одноклассница и внучка тренера, поэтому он должен как-то за ней присматривать. Да? ДА?! А-а-а-а-! Ну почему все так сложно? Что же это за чувство такое гнетущее? Если бы только тогда он ее не поцеловал, таких проблем сейчас бы не имел!

Поцеловал…поцело… Это внезапно появившееся тепло на щеках раздражало!!! И вкус спелой вишни во рту тоже! Что же с ним сейчас творится!

Темноволосый юноша подпер голову обеим руками и закрыл глаза. В тот день он не понимал, что делал. Осознание пришло только тогда, когда почувствовал солоноватый привкус на ее губах. И именно тогда, он понял, что это были именно ее губы. На самом деле он не думал, что все так закончится. Что на него нашло? Потеряв полный контроль над собой и над своими эмоциями, Рёма Этизен совершил самую большую ошибку за всю свою жизнь—разрушил доверие к себе той, которая всегда видела в нем не какой-то идеал, а просто человека. Которая не лезла в его жизнь, а просто была рада его вниманию. Которая не послушалась его и не остригла свои роскошные волосы. Которая не просила ничего взамен, кроме доброго отношения к себе.

А он не смог сделать для нее даже этого. Ведь Этизен знал, как близко к сердцу она принимала его подколки. Видел, как часто ее глаза выглядели припухшими от пролитых слез. Но почему все это раньше его никогда не волновало? Почему только сейчас он чувствует себя негодяем с большой буквы? Что мешало ему раньше относиться к ней более вежливо?

Гордость? Тщеславие? Или, может, он боялся показаться обычным в глазах остальных? Но разве сейчас это имеет значение?

Рёма хотел помириться с ней. Хотел вновь попробовать ее обенто, приготовленный специально для него. Хотел снова учить ее теннису. Хотел даже помочь ей с английским. Но будет ли это возможно после того, как он принесет свои извинения? Смогут ли они снова общаться так, как общались раньше? Нет…нет, не так. Не так, как раньше. Он хотел большего! Намного большего, чем просто «привет» и «пока». Он хотел узнать о ней много нового, ведь, если подумать, она все еще была для него загадкой. Принц не знал о ней практически ничего: ни ее любимого цвета, ни блюда, ни музыканта.

--Молодой человек! Важные новости!

Отец…ну, почему он всегда перебивает его мысли?

--Только что звонил твой менеджер из Америки. Через неделю ты будешь участвовать в юношеском турнире. Правда, здорово? Так что собирай вещи. Ты полетишь в Америку через три дня. Я уже заказал билет.

--ЧТО?

Но отец уже вышел из комнаты, поэтому не смог оценить тотальное удивление сына.

А Рёма за всю свою жизнь еще никогда не чувствовал такого разочарования и нежелания ехать на престижный турнир.

---о---

A/N Эта глава была немного исправлена. Огромная благодарность Milisante за ее помощь, поддержку и «нескромную привычку редактировать» ^^