В первый четверг нового семестра в Хогвартсе начинались уроки трансгрессии. Естественно, многие шестикурсники, которым исполнялось семнадцать до тридцать первого августа и которые уже заплатили двенадцать галлеонов, очень волновались перед таким событием и в то же время с нетерпением ждали его.

Что до Гарри? Можно с уверенностью сказать, что он не разделял всеобщего ажиотажа и неуемного любопытства своих однокурсников. Ранее ему уже доводилось трансгрессировать дважды — один раз с Дамблдором этим летом и еще раз, когда он был ребенком и ходил в младшую школу — и это был самый неприятный способ перемещения в волшебном мире из тех, что ему довелось испробовать, так что ему совсем не хотелось знать, как это делается. Тем не менее тот факт, что он трансгрессировал раньше, не ушел от чутких ушей Хогвартских стен и быстро распространился по системе обеспечения слухов, вследствие чего Гарри был атакован вопросами о том, как это было и что он чувствовал.

Многие уходили, когда Гарри разочаровывал их, объясняя, что трансгрессировать довольно неприятно — такое чувство, будто тебя протолкнули через узкую резиновую трубку. Лично Гарри отдавал предпочтение полетам. Однако это совсем не остудило пыл его однокурсников, так как в назначенный день они чуть ли не бежали по направлению к Большому залу, где должно было проходить занятие.

Никто не знал, что будут представлять из себя эти занятия, кто будет вести их, поэтому они несколько удивились, когда, войдя в Большой зал, обнаружили, что все столы исчезли, а вместо этого весь зал устлан... разноцветными обручами.

— Добрый день, — сказал министерский волшебник — худой, почти прозрачный пожилой мужчина — когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я провел здесь следующие двенадцать недель в качестве вашего инструктора по трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям, после чего многие из вас, конечно же, пройдут их, — монотонно сказал Двукрест, так, будто он произносил эту речь много, много раз.

— Вы, вероятно, знаете, — продолжил он, — что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час. Помните, что заниматься трансгрессией вне этих стен вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства...

Урок продолжался, но Гарри не ощущал себя его участником. Краем уха он уловил, как инструктор объясняет три главных постулата трансгрессии — три "Н", как он их назвал: нацеленность, настойчивость и неспешность. Но когда Гарри концентрировался на внутреннем пространстве своего обруча, он ловил себя на том, что думает совсем о другом.

В последнее время он был очень рассеян во время занятий. Из-за острой нехватки сна ему становилось все сложнее и сложнее сосредоточиться на чем-либо. То обстоятельство, что Малфой что-то замышляет (даже сейчас, когда требовалось полностью сконцентрироваться на обруче, он шептался о чем-то с Крэббом), его видения и отсутствие здорового сна разрушительно влияли на его способности к концентрации.

— Раз, — громко сказал инструктор, и голова Гарри взметнулась вверх — он только что пропустил бiо/iльшую часть лекции? Гарри мысленно застонал: и что же ему теперь делать?

— Два, — сказал Двукрест, его голос немного дрожал; Гарри вдруг стало очень интересно: удержится ли инструктор на ногах, если подует ветер, ведь он кажется таким легким.

— ТРИ!

Гарри усмехнулся, увидев, что большинство его сокурсников закружились и упали. Малфой свалился лицом вниз и теперь лежал на полу ничком — одно это сделало его день.

— Пустяки, пустяки, — сухо сказал Двукрест, ничего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции...

Вечером, закончив почти всю домашнюю работу, выполнение которой Гарри уже никак не мог отсрочить (что он с успехом делал уже больше недели), он расслабился в одном из больших кресел у камина. Рон плюхнулся в кресло рядом с ним и сжался в плотный комок — так, чтобы его нельзя было заметить с другой стороны (его рыжая макушка делала его легкой жертвой).

— Я прячусь от Лаванды, — жалобно прошептал он. Гарри засмеялся.

— Почему? Она хочет, чтобы ты надел тот iвосхитительный/i свитер, который ты получил на свой день рождения? — поддразнил Гарри. Рон действительно в день своего рождения нашел среди других подарков ужасный розовый свитер с надписью «Лаванда и Бон-Бон навсегда», вышитой прямо по центру. Это сразу же стало объектом шуток близнецов, которые теперь повсюду следовали за Роном, изображая Лаванду (получалось у них скверно).

Рон надулся, что вызвало у Гарри новый приступ смешков.

— Гарри, он розовый, — Гарри прыснул. В этот момент на лестнице, ведущей к спальне девочек, появилась Лаванда. Она заметила Гарри и радостно помахала ему. Гарри слабо улыбнулся в ответ.

— Гарри! Ты случайно не видел моего Бон-Бончика? — позвала она через всю гостиную. Несколько студентов повернулись к ним, послышались смешки. Гарри пожал плечами и быстро бросил взгляд на Рона, который еще больше съежился в кресле, чтобы его не заметила Лаванда.

— Эм… Я думаю, он пошел в совятню, — сымпровизировал Гарри. Это должно занять ее на добрых двадцать минут, которые потребуются ей для того, чтобы дойти туда и вернуться обратно, предполагая, что она не будет спешить. Она послала ему воздушный поцелуй, улыбнулась и скрылась за портретом.

Гарри не выдержал и захохотал в полный голос.

— Спасибо, дружище.

Рон застонал, а затем полез в свой задний карман и вытащил оттуда миниатюрную шахматную доску, которую тот час же увеличил прикосновением палочки.

— Сыграем партию?

Гарри удалось, наконец, успокоиться, и он кивнул, но его губы все равно периодически подрагивали.

— Черные или белые?

Гарри взял черную фигуру из одной из протянутых рук Рона.

— Черные, — пробормотал Гарри. Как только он произнес это, фигурка выпрыгнула из его руки и заняла свое место на шахматной доске. Гарри хмыкнул — функция голосовой активации была включена Гермионой, которая становилась все лучше и лучше в заклинаниях.

Рон усмехнулся:

— Я люблю играть белыми. Белые всегда начинают первыми.

— Да-да, — пробормотал Гарри, наблюдая за доской, когда Рон воскликнул: «Пешка на Е4!», — белые начинают, черные побеждают.

— Пешка на D6.

Симус, который сидел в углу, оторвался от журнала с колдографиями молодых волшебниц и подался вперед, чтобы посмотреть на игру. Будет забавно наблюдать, как Гарри снова проиграет… и затем снова — никто и никогда не выигрывал у Рона.

— Пешка на D4, — медленно сказал Рон, и его белая пешка двинулась вперед, сломав ударом его черную фигурку. Гарри улыбнулся — он никогда не устанет от волшебных шахмат.

— Конь на F6, — черный конь перепрыгнул через остальные фигуры. Рыцарь, сидящий верхом, раскрыл рот, имитируя боевой клич.

— Конь на С3, — отразил Рон ход Гарри.

— Пешка на G6, — Гарри откинулся назад, наблюдая, как его пешка передвинулась и встала рядом с конем. Рон посмотрел на него с изогнутой бровью.

— Защита Пирца? — спросил он. Гарри кивнул и усмехнулся.

Игра продолжалась довольно долго, и вскоре Гарри обнаружил, что громко зевает. Недостаток сна сказался на его внимательности, и он проиграл, что было очень обидно — ведь это была самая долгая партия, что у него когда-либо была с Роном.

— Шах и мат! — наконец выкрикнул Рон, загнав в тупик ладью, королеву и короля Гарри единственной оставшейся у него фигурой. Гарри вздохнул, наблюдая за тем, как его черный король упал на колени и удавился.

Симус, который давно уже заснул, подскочил вверх. Журнал выпал на пол, открывая содержимое — двоих обнаженных по пояс девушек, распивающих сливочное пиво. Симус покраснел, схватил журнал и бросился вверх по лестнице.

iСледующее видение Гарри смотрел, затаив дыхание. Как-никак теперь он точно знал, что это были воспоминания Эмриса. Воспоминания Мерлина! Единственной вещью, которая все еще раздражала его, был вопрос о том, почему именно он видит их, и на этот вопрос он до сих пор не нашел ответа./i

iВстряхнув головой, Гарри огляделся и очень удивился, обнаружив, что находится вне стен Камелота. Да, действительно — он был в лесу. Земля была покрыта слоем грязи и опавшими листьями, что указывало на то, что сейчас осень. Гарри едва мог видеть солнце — листва была такой густой!/i

iОднако брызги света все же долетали до земли, кружась в танце в такт качающимся деревьям./i

i— Эмрис! — Гарри обернулся на голос, пытаясь отыскать его источник. Это было абсолютно бесполезно, потому что голос, казалось, идет отовсюду. Неожиданно из ниоткуда появилась фигура, глаза сверкнули золотом. Гарри вскинул брови — маскировочные чары?/i

iЭмрис, а, вернее, Мерлин выглядел старше, чем в предыдущих воспоминаниях. На вид ему было лет тридцать или около того. Его худое лицо обрамляла аккуратно подстриженная, густая, темная борода. Волосы были так же непослушны, как и всегда, и длиннее, чем Гарри имел возможность наблюдать до этого./i

i— Галатея! Только Друиды называют меня так. Мое имя Мерлин./i

iГарри вздрогнул — он уже где-то видел это./i

iИз-за дерева вышла женщина в темно-зеленых одеждах, в руке она держала посох. Она весело посмеивалась, однако в ее глазах Гарри разглядел непреклонную серьезность, что вывело его из себя. Галатея была старше Мерлина, а ее волосы придавали ее лицу серый оттенок и делали морщины более заметными./i

i— Эмрис, надо ли напоминать тебе о том, что я тоже Друид?/i

iМерлин вздохнул, признавая свое поражение, и присоединился к Галатее. Они пробирались через лес, полные решительного спокойствия, как будто были точно уверены в том, куда идут. Гарри плелся сзади, с изумлением разглядывая древний лес./i

iНаконец они оказались у огромного дерева, под которым чернела большая нора. Гарри удивленно уставился на них, но все же последовал за парой внутрь./i

iВнутреннее пространство выглядело, как магически увеличенная палатка. Посередине находился круглый очаг, а над ним, на металлической платформе, грелся чайник. Вокруг Галатея установила несколько столов, два из которых имели свои собственные небольшие огоньки, и котел./i

iГарри потрясенно наблюдал за тем, как Галатея начала урок Зелий с Мерлином. Великий Мерлин, который получает уроки от Друида! Хихикая, Гарри подошел поближе, чтобы разглядеть, что они делают./i

i— …Эмрис. Что говорит моя книга? Как должны быть нарезаны Лунные бобы?/i

iМерлин сверился с фолиантом./i

i— Эм… Кубиками. Они должны быть нарезаны кубиками./i

i— А что делаешь ты?/i

i— Ох, ах. Шинкую. Извини, — Гарри улыбнулся — не только он был полным неудачником в Зельях./i

iПосле непродолжительной паузы Мерлин продолжил варку, растирание, нарезание и помешивание. Галатея пристально смотрела за ним своими глазами-бусинками, оценивая, словно на экзамене, и Гарри обнаружил, что нервничает. Он надеялся, что Мерлин все сделает правильно./i

i— Нет, нет, нет! — неожиданно вскрикнула Галатея, ее глаза расширились от потрясения и даже, возможно, небольшого испуга. — Никогда. Слышишь меня, никогда не сваливай сразу все ингредиенты в котел. — Мерлин покраснел и стал аккуратно, один за другим, бросать кусочки корня в зелье. Галатея так сердито смотрела на него, что Гарри поразился, как может она меняться во время обучения — это были два разных человека./i

tab

i— Также разомни Дремоносные бобы - тогда лучше идет сок, чем при нарезании./i

iГарри захихикал из-за того, как по-утиному закивал Мерлин и повиновался ей./i

iСпустя некоторое время Гарри отошел и стал разглядывать различные вещи, загромождавшие нору под деревом. Примерно через час Галатея объявила, что зелье готово, и сейчас они будут готовить следующее и последнее зелье — противоядие от предыдущего./i

iОна упомянула, что один из ее знакомых Друидов — парень по имени Голпалотт — недавно вывел три правила для зельеваров, которым следует почти все сообщество Друидов./i

i— Третий Закон Голпалотта это закон о противоядиях, который гласит о том, что противоядие от составного яда — то есть яда, созданного путем смешивания нескольких других ядов — не сводится к набору противоядий для отдельных его компонентов, смешанных вместе. Вместо этого зельевар должен найти тот единственный компонент, который, будучи добавленным в составное противоядие, почти алхимически преобразует его части в единое целое, которое и нейтрализует весь составной яд. Проще говоря, согласно этому закону, истинное противоядие от составного яда — больше, чем сумма его частей, — Галатея говорила быстро, так быстро, что Гарри едва поспевал за смыслом сказанного./i

iМерлин выглядел почти столь же растерянным, как Гарри. Он поднял брови и уставился на нее взглядом, говорящим «Ты серьезно?». Галатея была очень серьезна. Честно говоря, она была настолько серьезна, что взяла другой флакон, вылила в него половину темно-зеленого составного яда и выпила./i

i— У тебя есть полчаса, прежде чем я умру, — прохрипела она. Галатея вызывающе улыбнулась Мерлину и позволила себе упасть на землю. И Гарри, и Мерлин некоторое время смотрели на нее, не веря в происходящее, но тут Мерлин взял себя в руки и схватил колбу, в которой плескалась вторая половина ядовитого зелья. Он понюхал ее, а затем бросил внутрь кусочек пергамента, который стал сначала зеленым, потом черным, и растворился, после чего вылил содержимое в пустой чистый котел./i

i— Рябиновый отвар, — прошептал он, заглянув внутрь. Мерлин сглотнул, явно нервничая, и приступил к изготовлению противоядия. Гарри наблюдал за каждым его движением, задаваясь вопросом о том, что же произошло тогда. Сделал ли Мерлин противоядие? Или Галатея умерла? Ох, как же он надеялся, что Мерлин ничего не упустит./i

iВзглянув на Галатею, Гарри сглотнул: у нее начались судороги. Прошло уже больше двадцати минут, а Мерлин все еще неистово выливал ингредиенты в котел./i

iОн видел, как Мерлин нарезает Дескурению кубиками. Когда Гермиона готовила Оборотное зелье, она нарезала ее соломкой — он помнил это так ярко, потому что тогда она очень много рассказывала им о том, как правильно надлежит резать этот компонент. И либо Мерлин совершал огромную ошибку, либо был таким же изобретательным, как Принц-полукровка./i

iОднако его опасения начали таять, когда агрессивно-красное зелье превратилось в полупрозрачную водянистую жидкость. Гарри облегченно выдохнул. Кажется, у Мерлина получилось./i

iВолшебник издал торжествующий вскрик, бросился к своему учителю (у нее все еще были судороги) и влил содержимое пузырька ей в рот, массируя горло, чтобы жидкость лучше прошла вниз./i

iСледующие пять минут Гарри с Мерлином напряженно следили за ней, пребывая в неуверенности. Затем неожиданно раздался булькающий вздох; Галатея распахнула глаза и зашлась ужасным кашлем./i

i— Слишком много Дандрума, — усмехнувшись, сказала она./i

Наступила пятница. Нет, не так. Это была Пятница. В эту пятницу Гарри должен был прийти в кабинет Дамблдора к восьми часам на их третье занятие. Но прежде он был вынужден отстрадать два часа Зелий. Его ненависть к предмету не уменьшилась с появлением нового учителя.

Поэтому в этот хмурый и по-британски дождливый день он держал свой путь в подземелья на пару с Роном. Гермиона ушла раньше них — у них с Роном случилась ссора из-за Лаванды несколько дней назад, и они до сих пор продолжали дуться друг на друга.

— Я не уверен, что получу Выше Ожидаемого по Зельям, — сказал Рон, усаживаясь за парту. Гарри пожал плечами и уже собирался ответить, когда Слизнорт стал призывать всех к тишине.

— Садитесь, садитесь, прошу вас! И побыстрее, сегодня у нас много работы! Третий Закон Голпалотта… кто может сказать мне? — рука Гермионы тот час же взметнулась вверх. У Гарри расширились глаза — не этот ли закон проходил Мерлин на том уроке с Галатеей? Слизнорт обвел глазами аудиторию и был крайне разочарован тем, что никто, кроме Гермионы, больше не поднял руку.

Тогда Гарри неуверенно потянул руку вверх.

— Ах да, ну разумеется, Гарри!

— Эм, — он на секунду остановился и посмотрел на Гермиону, которая удивленно уставилась на него, — эм, это закон, который гласит, что если… э-э… кто-то хочет сделать противоядие от составного яда — то есть от яда, созданного больше, чем из двух ядов, смешанных вместе — он должен сделать противоядие… для этой смеси и отыскать противоядие, которое не будет состоять только из противоядий для его составных частей… — он запнулся и замолчал, но Слизнорт, кажется, даже не заметил этого. Он радостно улыбнулся и с энтузиазмом закивал.

— Совершенно верно! Десять баллов Гриффиндору!

Отвернувшись от Слизнорта, Гарри вновь посмотрел на Гермиону: та вытаращила глаза, а ее рот был слегка приоткрыт.

— Принц-полукровка подсказал тебе это? — едко спросила она. Гарри нахмурился.

— У меня тоже есть мозги! — возмутился он. Гермиона привыкла быть лучшей в классе, поэтому насмехалась над ним. Гарри закатил глаза — совершенно очевидно, что она чувствовала себя под угрозой.

Рон точно так же уставился на него, разинув рот.

— Что? — с негодованием сказал Гарри. Почему все думают, что в Зельях он настолько туп? Он ведь получил за экзамен iВыше Ожидаемого/i, разве нет? Рон пожал плечами и продолжил выводить каракули в тетради.

— Итак, — закончил Слизнорт, — каждый из вас должен взять с моего стола по флакону. И до конца урока изготовить противоядие из того, что в этом флаконе находится. Удачи вам, и не забывайте о защитных перчатках!

Прежде чем класс сообразил, что надо поторапливаться, Гермиона спрыгнула со своего табурета и проделала половину пути до учительского стола, а к тому времени, когда Гарри, Рон и Эрни вернулись по местам, успела вылить содержимое флакона в котел и уже разводила под ним огонь.

— Просто безобразие, Гарри, что сегодня Принц ничем тебе помочь не сможет, — весело сказала она, распрямляясь. — В этот раз ни тебе простых путей, ни жульничества!

Гарри вздохнул — иногда она слишком зацикливалась на конкуренции. Гарри взглянул на зелье и протер глаза, когда увидел, что оно темно-зеленого цвета. Не был ли яд Мерлина точно таким же? Откупорив флакон, он бросил в него кусочек пергамента и возликовал, когда он стал сначала зеленым, а затем черным. Это был iтот самый/i яд, средство от которого нашел Мерлин!

Усмехнувшись, Гарри приступил к работе.

— Я не понимаю, — резко сказала Гермиона, сделав большой глоток тыквенного сока. — Как ты узнал, что это был Рябиновый отвар?! Как ты узнал, как сделать противоядие?

Гарри лишь пожал плечами — он наслаждался своим триумфом. Если учесть, что он был хорош в Зельях весь год, но только сейчас не сжульничал… Он ведь не жульничал, не так ли? Он видел воспоминания Мерлина. Это не было жульничеством.

— Я просто… учился.

Весь аппетит Гарри исчез, когда он вспомнил об уроке с Дамблдором, который должен был скоро начаться. Он немного нервничал. Перед каникулами Дамблдор дал Гарри задание заполучить настоящие воспоминания Слизнорта о его разговоре с Томом Реддлом. Гарри все еще не сделал этого, и у него в запасе был всего один час перед его уроком в восемь.

Взглянув на Преподавательский стол, Гарри заметил, что отсутствовали только Слизнорт и Снейп. Гарри сморщил нос, надеясь, что Снейп сейчас не в подземельях вместе со Слизнортом — ему позарез нужны были эти воспоминания перед началом занятия.

— …интересно, что будут представлять из себя ЖАБА по Зельям, — закончила Гермиона. Гарри пожал плечами и перекинул ногу через скамью — пора было уходить.

— Верно, — протянул он. — Мне еще нужно поболтать со Слизнортом перед занятием с Дамби.

Рон чуть не подавился от того, как Гарри назвал директора. Взглянув на Преподавательский стол в последний раз, Гарри заметил, что директор смотрит на него своими мерцающими глазами и не мигает. Он наложил на них подслушивающие чары?

— Дамби, — выдохнул Рон и усмехнулся. Гермиона неодобрительно покачала головой, но было видно, что она борится с подергивающимися губами.

— Увидимся сегодня вечером, — с улыбкой сказал Гарри и пошел в подземелья.

Дверь класса Зелий была открыта, и Гарри заглянул внутрь. Слизнорт был один и сейчас раскладывал бумаги на своем столе.

Слизнорт просиял, заметив посетителя, и воскликнул:

— Гарри! Что за приятный сюрприз. Входи, мой мальчик! — Гарри нерешительно протиснулся в комнату и аккуратно обошел кислотную лужу на полу.

— Профессор… — сбивчиво начал Гарри, — э-э… я пытался узнать Волан-де-Морта более тесно, — он мысленно хлопнул себя по лбу за такую формулировку. Слизнорт ничего не ответил, но приобрел более настороженное выражение лица. — И, ладно, Дамблдор помогал мне. Но, видите ли… мы наткнулись на препятствие, когда смотрели воспоминания о крестражах.

Слизнорт побледнел и посмотрел на Гарри так, как обычно смотрят на смертельно опасного противника. Гарри подумал, что он, наверное, выглядел так же, когда смотрел на Снейпа на первом курсе.

— Да, разумеется, — негромко сказал Слизнорт, вытирая побелевшее лицо, которое вдруг покрылось испариной. — Разумеется… Что ж, если вы видели их, Гарри, то должны знать, что о крестражах мне ничего — iничего/i — не известно.

Гарри нервно сглотнул и увидел, что Слизнорт встал теперь защелкивает бумаги в чемоданчике из драконьей кожи.

— Профессор, — внезапно произнес он так, будто некие внешние силы управляли его губами. Так казалось потому, что его голос понизился, стал серьезным и полным власти. Слизнорт тоже заметил перемену, потому что он резко вскинул голову и уставился на Гарри расширившимися глазами. В них плескалось что-то сродни страху и трепету.

— Профессор, — повторил Гарри чуть менее решительно, — это может быть наш последний шанс. Это может оказаться ключом к поражению Волан-де-Морта… — Гарри замолчал и увидел, что Слизнорт замер в нерешительности. Время для слизеринской тактики.

— Вы ведь любили мою мать, не так ли? — мягко спросил Гарри, меняя тему.

— Да, да, вы и представить себе не можете, — прошептал он и, увидев, что Гарри ободряюще посмотрел на него, продолжил. — Блестящая в Зельях, добрая душа… Ничего ужаснее… — он замолчал, и его глаза остановились но шраме Гарри, который тот нарочно сделал более заметным.

— Прошу вас, помогите ее сыну, — тихо сказал он. — Как только у нас окажется это воспоминание — ну… это будет ключом от всех проблем.

Слизнорт проницательно посмотрел на него и закрыл глаза, как будто медитируя. Затем он вытащил палочку и маленький флакон для зелий. Потом медленно прикоснулся палочкой к виску, вытянул ниточку воспоминаний и опустил ее в фиал.

Он передал фиал Гарри. Гарри благодарно улыбнулся и поместил сосуд в свой школьный рюкзак, который он еще не успел занести в спальню. Когда он уже выходил из класса, Слизнорт остановил его усталым, слабым окриком.

— Гарри! — Гарри медленно развернулся и увидел, что Слизнорт снова стоит у стола и раскладывает бумаги. Профессор осторожно улыбнулся. — Быть может, вы в Гриффиндоре, но вы так же и Слизеринец.