"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам

Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.

&

Едва ли не в первый раз я порадовался, что живу в Вегасе. Потому что на стоянке такси в третьем часу ночи было достаточно оживленно.
- По делам в город или отрываться? - спросил словоохотливый парнишка-таксист, скептически меня разглядывая. По мне вряд ли можно сказать, что я еду развлекаться. Возраст явно выше среднего, усталое лицо, и вообще вид не богемный.
- Домой, - ответил я. И вспомнил, как всего несколько часов назад коллеги на конференции удивленно на меня посмотрели, когда я сказал, что уеду на день раньше.
- Грис, что это с тобой? – удивлялись они хором. – Ты разлюбил энтомологию?
- Нет, - сказал я тогда, не вдаваясь в подробности. Мне все равно не удалось бы им объяснить, что, оказывается, у человека в жизни могут появиться новые любви – или любови? – кроме энтомологии. Даже если этого человека зовут Гилберт Гриссом и ему сорок семь лет.
А когда я узнал, что мне на выбор предоставляется два рейса – ночной и дневной на следующие сутки – то, не колеблясь, выбрал ночной. В конце концов, я привык уже не спать ночью. Я работаю в ночной смене.
Да и Вегас – такой город, в котором жизнь идет круглосуточно.
Я не стал звонить Грэгу, что прилечу не только раньше того срока, к которому меня ждут на работе (Грэг и так это прекрасно знал – единственный из всех сотрудников), а даже раньше того срока, о котором мы с ним договорились! Прежде всего – будить не хотел. У него накануне должна быть рабочая смена, и наверняка он устроится отсыпаться. Днем: а то и ночь прихватит.
И еще – эта мысль была совсем для меня непривычна! – я подумал, что хочу устроить ему сюрприз. Что это вдруг со мной? Я никогда не любил ни получать, ни устраивать никаких сюрпризов.
А сейчас…
Я расплатился с таксистом и вышел из машины. На улице было тихо, в доме тоже. Даже ключ в замке повернулся бесшумно, словно помогая мне.
Теперь – сбросить ботинки, поставить на пол дорожную сумку, кинуть куртку на вешалку… Босиком, стараясь не шуметь, пройти в комнаты. В них тоже темно и тихо. В спальне – чистые простыни. Из кухни пахнет чем-то съедобным, пусть и немного подгоревшим. Таймер в гостиной подмигивает красным глазком: явно настроен на запись бейсбольного матча.
А вот и Грэг. Спит. На кушетке. Завелась у нас недавно такая привычка: когда по той или иной причине мы ночуем порознь – спать на кушетке. Не помню уже, кто первый начал. И кто первый сказал: "Мне без тебя в нашей постели неуютно…"
Мне тоже ночами было на конференции неуютно. И дело совсем не в сексе, нет! Как-нибудь в своем возрасте я проживу несколько дней без секса, как прожил без него предыдущие несколько лет (и несколько – это еще мягко сказано!). Дело в том, что я уже отвык спать в одиночку. Когда некого прижать к себе, и никто не сопит тебе в ухо, и ничья коленка не врезается тебе в бок. В общем, все это ненужные интимные подробности, но факт есть факт: я скучал по дому. И по Грэгу.
Даже страшно иногда, что я смог так к нему привязаться.
Я всегда боялся привязываться. Особенно учитывая то, что привязать меня к себе пытались люди, которые потом начинали мною командовать. И я всегда ставил между ними и собой дистанцию, а потом вообще на всякий случай не подходил близко ни к кому. Но он… он смог. Еще тогда, когда, придя в комнату отдыха перекусить, вдруг заговорил со мной… о деле. Тогда, когда приехал ночью в эту пустыню, сказав, что и его звали тоже! Тогда, когда в свободную минуту не читал свои журналы и не названивал приятелям, а явился ко мне в кабинет: "Помочь? Я могу записывать…"
И я подпустил его к себе. В первую очередь душой. В этом случае то, что мы оба мужчины, играло очень незначительную роль. Хотя, конечно, департамент бы со мной не согласился.
Почему и приходится вести эту жизнь втайне. Но я всегда держал свою личную жизнь втайне от других, так что мне не привыкать.
А Грэг – привык. Обижался, но привык. Потому что, как он сказал однажды, - "и мне тоже не надо, чтобы кто-то лез во все это своими грязными лапами".
Вот и правильно.
А остальные проблемы нашей близости мы решили уже по ходу дела.
Тихонько подхожу к кушетке и сажусь на краешек. Слушаю его мерное дыхание. Осторожно провожу ладонью по голове. Мягко целУю в висок, прижимаясь щекой.
У него щека слегка колючая, теплая, а губы сухие и горячие. Так хочется поцеловать, но боюсь разбудить.
Но, наверное, будить придется. Хотя бы на время.
Наклоняюсь и шепчу на ухо:
- Грэг... Грэг, это я... я приехал…
Он легонько ворочается, что-то бормоча сквозь сон, а потом резко вскакивает:
- Гил?!
Глаза словно блестят в темноте. Он трясет головой, придвигается ближе, прижимается ко мне:
- Медведь…
- Пусти, ушастый, я только что с самолета, я весь грязный...мне надо было сначала в душ, а потом тебя будить…
- Медведь, – снова повторяет Грэг, утыкаясь в меня лицом. – Ой, Стоукс такой дурак… говорит – шампанское и клубника…
- Какая клубника? - я от усталости уже плохо соображаю, и у меня голова кружится от того, что Грэг дышит мне в шею. – Какое шампанское?
- Ой, ерунда такая, - продолжает он полушепотом. – Да ну его нафиг. Ты есть хочешь? Или знаешь что, - пойдем вместе в душ? И бейсбол завтра днем посмотрим: без таймера… Пусть Стоукс с Брауном вдвоем в спортбаре сидят, а мы с тобой дома будем орать – судью на попкорн…
Я уже ничего не понимаю. Все перемешивается у меня в голове: и бейсбол, и Стоукс с Брауном, и попкорн, и шампанское с клубникой. Мне уже ни до чего, и поэтому я забываю и про еду, и про душ; просто обхватываю Грэга и тянусь к нему губами – потому что я, черт подери, жутко соскучился. Потому что мне его так не хватало эти несколько дней. Потому что у него теперь всегда остается кусок моей души, - той самой, что когда-то даже и не знала, что в жизни могут быть другие любви - или любови? – кроме энтомологии.

&

Читайте далее...