"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам

Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.

&

- Гил, вот что ты все время так на меня смотришь? В конце концов, даже внутреннее расследование решило, что это был несчастный случай. А рассеянным каждый может быть, тем более у меня недавно мужа убили... бывшего!
Кэтрин тряхнула волосами и посмотрела на меня так, словно это я был виноват во взрыве лаборатории.
- Ну, Гил, перестань дуться. Всё восстановили, потери компенсировали, с уликами разобрались… ничего ведь страшного не случилось?
Да, совсем ничего. Кроме того, какие следы остаются на коже от ожогов второй-третьей степени. На всю жизнь.
- Кстати, - вдруг спохватывается Кэтрин, - наверное, нужно Грэга навестить. Я в больницу звонила – мне сказали, что его выписали уже. Может, ему помочь надо чем?
- Не нужно, - отвечаю я чуть мягче. – Он сразу после выписки улетел в Калифорнию к матери. На весь отпуск по болезни.
- И правильно! – Кэтрин расплывается в улыбке. - Там о нем позаботятся, верно?
Я не отвечаю. Просто встаю и начинаю собираться.
- Да, Гил, я все хотела тебя спросить: ты чего тогда так сильно переволновался? Из-за Сары, да?
- Что? – я думал о своем, а теперь никак не могу сообразить, о чем речь.
- Ну, когда рвануло-то… Я прибежала, смотрю – ты так побелел, вот-вот помрешь на месте! Так за Сару переживал?
- Мне пора домой, Кэт. Извини.
- Куда это ты так торопишься? Тарантула своего кормить?
- Хотя бы. Кто его накормит, если я один живу?
- А вообще, Гил, - Кэтрин начинает говорить тоном заботливой мамочки, - не дело вот так вот жить одному. Чем тебе Сара не нравится? Умная, деловая, сотрудник грамотный; симпатичная даже, можно сказать. И к тебе неравнодушна, ты ведь знаешь. Так и чего бы тебе на ней не жениться? С ней ведь вполне можно жить?
- Может быть, - пожимаю я плечами, но Кэтрин не отстает.
Однако все же мне удалось вырваться и сбежать от этого разговора.

Но я не сразу еду домой. У меня по пути еще много дел: в частности, магазин и аптека. Когда я припарковался у калитки, уже смеркалось. И в доме не светилось ни одного окна.
Я вошел, оставил свои покупки в кухне на столе, вымыл руки и направился в спальню.
Там непривычно пахло лекарствами, на тумбочке у кровати валялась пачка анальгетиков, а в самой кровати крепко спал Грэг. На животе. Лицом в подушку.
- Эй, - негромко сказал я. – Эй, ушастый... вставай. Я немного задержался, но сейчас все равно по плану: ужин и перевязка.
- Не хочу есть, - раздалось из-под одеяла. – Меня тошнит… от таблеток.
- Значит, тебя рано выписали, - говорю безапелляционно. – Завтра поедешь опять в больницу.
- Не поеду! – из подушек высовывается лохматая голова. – Я хорошо себя чувствую!
- Тогда ужинай, - отвечаю строго. – Нельзя на таких лекарствах голодным сидеть. Пицца или гамбургер?
Грэг поворачивается набок, рассеянно моргает глазами, потом укладывается обратно на живот.
- Черт знает…. что-нибудь. Все равно.
Я сажусь рядом на край кровати:
- Болит?
- Ага, - произносит он потухшим голосом. – И швы тянут…
- Тогда сначала перевязка, а потом ужин. Не возражаешь?
В ответ повисает тягостное молчание. А потом вдруг:
- Может, я сам?
- Что сам? – прикидываюсь я дурачком. – Сам перевяжешь себе спину? Ты Гарри Гудини? А я всегда думал, что твоя фамилия Сандерс…
Опять пауза.
- Это… Гил... Я не могу так. Мне неудобно…
- Конечно, неудобно, - я все еще притворяюсь идиотом. – Страшно неудобно самому себе спину обрабатывать! Где твоя мазь? Ага, вот она. Хорошая мазь, регенерирующая, с анестетиком…. только воняет - ужас! Хуже, чем у Роббинса в морге.
Я пытаюсь шутить, но вижу, что Грэгу не смешно.
- Ну что ты, – шепчу я ему прямо в ухо, наклоняясь осторожно, чтобы не задеть спину. – Что ты, ушастый? Так сильно болит?
- Да неее… - но я вижу, что он кусает губы: то ли от боли, то ли еще от чего-то. – Я просто не могу так, Гил… я же примерно представляю, что у меня сейчас там на спине?
- Ничего особенного, - я осторожно закатываю его футболку и начинаю разматывать старые бинты. – Приподнимись немножечко... во-от… Подумаешь, ожоги. И порезы от стекла. Ерунда! Все со временем заживет, швы снимут, и снова будешь как новенький.
- Гил… а следы останутся, да?
Господи боже мой! Вот балбес-то.
- Останутся, – говорю напрямую.- И заметные. Но если хочешь, потом можно попробовать сделать пластику… чтобы меньше было видно…
- Пластику? – Грэг даже фыркает в подушку. Похоже, он не понял, что я серьезно. – Пересадка неповрежденной кожи с ягодиц пациента? - Он уже вовсю смеется: это хорошо. – Ты что, Медведь: у меня ягодиц не хватит на такую площадь!
- Я с тобой поделюсь, так и быть, - мне самому не очень смешно, но я подыгрываю Грэгу, под шумок нанося вонючую мазь на то фиолетово-багровое безобразие, что еще две недели назад было его спиной. У меня все внутри сжимается при виде этого зрелища: но будь я проклят, если когда-нибудь ему об этом скажу.
Потому что мне не страшно. Не противно. Мне просто за него больно.
- Думаешь, приживется с твоих ягодиц? – продолжает веселиться Грэг.
- Почему нет? - я осторожно, кончиками пальцев, распределяю мазь по изувеченной коже. И сам я настолько напряжен при этом, что несу всякую чушь - лишь бы он не заметил. – Вот погоди, лет через десять мы с тобой вообще будем друг на друга смахивать… нас еще путать будут… разве что ноги у тебя не такие кривые, а?
- Ты еще долго там, Гил? – звучит мне в ответ куда веселее. – Что-то я проголодался! Надо и правда пожрать, а то после больницы совсем вес потерял…
- Ну да, - беру бинт и начинаю осторожно заматывать. – Приподнимись еще чуть-чуть... вот так, да…. Есть в любом случае надо: организму нужны силы для выздоровления.
- И ягодицы надо отращивать, - Грэг уже вовсю веселится. – Обоим! Для пересадки кожи!
Перевязка заканчивается, и мы идем в кухню есть пиццу.

- Да, пока не забыл, - произношу я, прожевав первый кусок, - все две недели на улицу ни шагу! Я сказал на работе, что ты уехал на весь отпуск к маме в Калифорнию.
- Отлично, - усмехается Грэг, тоже прожевав кусок. – А если тебя кто-нибудь вздумает навестить? А я вовсе не в Калифорнии, а у тебя дома?
- Да кто вздумает? – я искренне удивлен. – Кому я нужен?
- Ну, это… - Грэг чертит вилкой в воздухе замысловатые круги. – Та же Кэтрин... или Сара…
- Полагаю, что нет, - отрезаю я, нахмурившись. – Только Сары здесь и не хватало! Кстати, Кэтрин сегодня мне прочла лекцию. О том, что как плохо одному, и почему бы мне не жениться на Саре: ведь с ней, мол, вполне можно жить!
- А ты что? – Грэг даже жевать перестал. – У тебя наверняка нашлась в ответ подходящая цитата?
- Конечно, - я добродушно усмехаюсь, протягиваю руку и кладу ее на руку Грэга. А потом говорю – слово в слово, как сказал Кэтрин:
- "Не связывай свою жизнь с человеком, с которым можно жить. Свяжи ее с тем, без которого жить нельзя…"
И мы с Грэгом молча смотрим друг на друга. Потому что нам больше не нужно ничего говорить.

&

Читайте далее...