"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам

Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.

&

Иногда очень тяжело невольно заглядывать в чужую жизнь. Особенно если эта жизнь уже закончилась.
Лора Блейк вела дневник. Рукописный, в обычной тетради в клетку. Только благодаря этому подробности ее семейной жизни стали известны уже после того, как доктор Альберт Роббинс подписал протокол о вскрытии ее тела.

Лора Эйлин Коулмен, в замужестве Блейк, родилась в Нью-Йорке. Её родители и старший брат работали в крупной компании: потом и Лору пристроили туда секретарем на ресепшен, "раз уж она не хочет учиться".
Она и правда не хотела учиться – тем более тому делу, к которому ее принуждали. Она хотела общаться, радоваться жизни, улыбаться мужчинам. Хотя профессия секретарши позволяла делать все это, и потому Лора любила свою работу.
Но десятого сентября 2001 года она слегка простудилась и решила полежать дома пару дней. Не сидеть же на ресепшене с распухшим носом и красными глазами?
Рано утром одиннадцатого родители и брат ушли на службу, а Лора приняла аспирин и легла спать до обеда. В обед проснулась, включила телевизор – и обнаружила, что стала безработной сиротой.
Ей был двадцать один год.
Всё как-то сразу стало безразлично: даже то, что она ходит с покрасневшими глазами и шмыгающим носом не по коридорам своей компании, а по огромной площади, полной людей – где еще недавно стояли знаменитые "башни-близнецы", а теперь развалины и море цветов и свеч. Ничего не хотелось делать, никого не хотелось видеть. Надо было искать работу, но и этого не хотелось тоже: благо родительское наследство и пособия позволяли какое-то время продержаться на плаву.
А через два месяца Лора познакомилась с отставным майором Артуром Блейком.
Майору было почти сорок, он был суховат и строг, но казался девушке таким надежным, таким сильным – тем, на кого вполне можно опереться. Тем более, как выяснилось, у Артура тоже не было никаких родственников. Он был единственным ребенком в семье. А его родители, по его же словам, не дожили до такого позора, когда чужие самолеты разрушают здания прямо в центре одного из крупнейших городов Америки.
Можно только догадываться, что привлекло сорокалетнего майора в симпатичной кареглазой Лоре: может быть, молодость, может, постепенно вернувшаяся жизнерадостность, а может, готовность подчиняться ему? Так или иначе, они стали встречаться. Сначала просто ходили гулять по набережным, потом начали заглядывать в театры, в рестораны, в кафе. Артур никогда не рассказывал, откуда ну него деньги: то ли накопления, то ли какие-то финансовые операции. Лору это не занимало. Она наконец-то начала оттаивать, поверив в то, что прежняя беззаботная жизнь под крылом старших, которые всячески баловали ее, может вернуться. Хотя бы в виде замужества.
Да, Артур сделал Лоре предложение. По всей форме. А когда она, с радостью согласившись, сказала, что теперь в ее жизни есть только одна неосуществленная мечта, будущий муж со свойственной ему дотошностью спросил – какая?
Лора призналась как на духу, что всегда мечтала жить не в Нью-Йорке, а в Лас-Вегасе.
- Нет проблем, - пожал плечами майор. – Давай переедем в Вегас.

Город Греха очаровал Лору. Это в самом деле была ее воплощенная мечта.
Они купили дом в хорошем районе: у Артура и правда были некоторые средства. Он планировал умножить их то ли в казино, то ли на бирже – Лора в этом плохо разбиралась. Сама же юная миссис Блейк устроилась официанткой в симпатичное кафе неподалеку от дома, а там быстро обзавелась и подружками, и постоянными клиентами. Стала бегать на вечеринки, на пикник, в кино – все чаще без умотанного делами супруга.
Мистер Блейк начал ревновать.
Лора и не знала, каким может быть ее муж. Как холодно он может смотреть на нее. Как уверенным движением может запирать на ключ дверь: "Ты никуда не пойдешь!"
Однажды Лора не выдержала. Сказала: "Пойду!" И попыталась вырвать ключ.
Может быть, в этот момент на нее нахлынуло все то отчаяние, которое она пережила еще до замужества – бродя по площади, где еще не разобрали руины, где было так холодно, и совершенно все равно, красные у тебя глаза или нет.
- Отдай ключ, Артур!
Но майор Блейк не отдал. Вместо этого он ударил жену. По щеке. Наотмашь.
А потом процедил сквозь зубы: "Знай свое место, девчонка!" И отправился на свою биржу (или в казино?), все-таки заперев дом снаружи.
Потом, когда он вернулся и принес Лоре дорогой подарок, они помирились. А еще через пару месяцев мистер Блейк в ультимативной форме заявил, что жене пора бросить работу, остепениться... и родить. Что ему в доме не нужна финтифлюшка, которая скачет по вечеринкам. Что в двадцать три года уже не должен гулять такой ветер в голове!
Лора тогда в ответ лишь стиснула зубы: неделю назад она весь день просидела дома, а он и не заметил. Просто было одиннадцатое сентября. Два года прошло.
Супруг даже не вспомнил, что это для нее за день. Вся страна вспоминала, а он – нет.
А сейчас он разглагольствует о том, что ей-де пора наконец заняться домом и детьми. Да-да, детьми: майор Блейк не намерен останавливаться на одном ребенке. "Причем начинать лучше прямо сейчас", - заявил он, внезапно швырнув жену поперек постели.
Лора закрыла глаза, прикусив губу чуть не до крови. И пока муж грубо вламывался в нее, оставляя на бедрах синяки, думала: "Ну, я тебе отомщу".

Беременность была еще хуже зачатия: первые три месяца Лору мутило буквально от всего. Муж извелся от ее капризов, а она каждый день, каждый час думала: "Я ненавижу тебя. Я тебе отомщу". Кого она имела в виду – мужа или ребенка – было неважно: этот ребенок, кровь и плоть Артура Блейка, словно решил насиловать ее вместе со своим отцом. И все ее капризы терпелись и удовлетворялись исключительно ради "наследника".
К пятому месяцу стало полегче. Муж на радостях отпустил Лору прогуляться в ближайший сквер. И надо же, чтобы она там встретила одну из своих бывших коллег! На радостях обе закатились в их прежнее кафе, выпили по легкому коктейлю... Лора думала, что супруг опять на своей бирже. А он оказался дома, когда она пришла – веселая, с блеском в глазах, с легким запахом спиртного.
- Где ты шлялась?
Тут на Лору снова накатила изнутри тихая, холодная ненависть.
- Да какое твое дело?!
- Я твой муж, сука! – удар, еще удар... По лицу, по груди, по животу. Лора даже не прикрывалась: а и пусть бьет. Так ему и надо, этому ребенку.
Но Артур вскоре опомнился. Вышел из комнаты, хлопнув дверью. Минут через десять вернулся и сказал – как плюнул в лицо:
- Смотри у меня. Будешь качать права – пристрелю.
Лора ни на секунду не усомнилась в его словах. Она знала, что у мужа есть пистолет.

Ребенок в животе рос, и вместе с ним росла Лорина ненависть. Может быть, майор Блейк тоже чувствовал это, потому что все чаще поднимал руку на жену. Слава богу, пистолет не доставал. Лора только поражалась, что супруг не лишается своей методичности даже тогда, когда бьет ее. Каждый удар наносился с холодным упорством, с тяжелой расчетливостью – только глаза майора горели стальным недобрым огнем. Как-то муж сломал ей запястье – Лора даже не почувствовала боли, настолько ненависть была сильнее. А в клинике сказала, что поскользнулась. Да, увы, случается. Тем более, глядя, как майор усаживает Лору в машину, никто бы не усомнился в его нежных чувствах к жене.
Да, он любил ее. Как свою собственность. Как вещь. А когда твоя вещь бунтует, нужно во всех смыслах ставить ее на место.
Лора, чтобы не сидеть дома с ненавистным супругом, записалась на курсы подготовки к родам: это мистер Блейк допустил и даже приветствовал. Правда, лично отвозил жену на занятия и забирал обратно.
А девятого июня вечером позвонил, что задержится. По делам. Лоре было уже все равно: есть он дома или нет. Ей было плохо с утра. Пару дней назад она была у врача – муж отвез. Врач сказал, что где-то через неделю уже срок, и настоятельно советовал ложиться в стационар. Но это значило – постоянно делать счастливое лицо и говорить врачам, как она любит своего мужа. Нет уж, лучше оно само как-нибудь.
И потом – на ней синяки. Первая же санитарка узнает, что супруг ее бьет. Беременную. Позвонит в полицию, приедет служба помощи угнетенным женщинам – или как там ее? Начнут лезть в ее жизнь, в ее судьбу: зачем это надо?
И как муж этого не понимает. Или втайне гордится своим рукоприкладством, и совсем не возражает, чтобы оно вышло наружу? Он давно говорил "Тебе некуда от меня деваться". Верно: у Лоры больше никого нет, кроме самой себя. Ей некуда уйти. И некому теперь постоять за нее.
Ну, если что – она и сама за себя постоит.
Что-то неосознаваемое словно приказало ей встать. Пойти в спальню мужа. И взять из тумбочки его пистолет.
С пистолетом под подушкой чувствуешь себя гораздо лучше. "Пусть только тронет, гад. Я сама его пристрелю".
Она выросла в Нью-Йорке, и прекрасно умела обращаться с оружием.
Лора прижала колени к животу и задремала. Даже не слышала, как муж пришел – сильно заполночь и совершенно пьяный. Не догадывалась, что он прогорел на какой-то своей финансовой махинации (или попросту проигрался?), а теперь жаждет сорвать на ком-нибудь зло. Причем выбора у него особого нет: этим "кем-нибудь" всегда была жена. Сначала он загружал ее своими мрачными рассуждениями о том, какие все сволочи, а в последнее время все чаще банально срывался на ней. Иногда опять же с рукоприкладством.
Лора терпела долго: но, кажется, терпение заканчивалось.
- Ты дома?! – раздался невнятный голос. – Где ты? А ну ид-ди сюда!
"Больно надо", – подумала она про себя. И продолжала лежать на кровати.
Живот отчетливо тянуло. Голова кружилась. Подташнивало. Хотелось закрыть глаза и никогда не открывать.
Тут дверь распахнулась:
- Лежишь? Муж пришел голодный, а ты лежишь?
- Артур, - начала Лора вначале спокойно, - мне нехорошо. Мне кажется, уже…
Но видимо, майор Блейк просадил такую сумму, что даже весть о грядущих родах его не отрезвила.
- Тебе девять месяцев уже нехорошо! Когда же это кончится! Вставай! – Он подошел к кровати и дернул жену за руку – так, что чуть не вывернул ей плечо. – Что развалилась?!
Тут Лора почувствовала, что ненависть переполняет ее целиком. А потом собирается в одну точку где-то внизу живота и скручивает ее жуткой болью. Болью, которую ей причиняет изнутри этот ребенок – отродье проклятого мужа.
- Уйди! – прошипела Лора, как змея. – Уйди! Ненавижу!
- Что ты сказала?!
Посыпались удары. Методичные, расчетливые. И снова она не прятала живот – там и так было невыносимо больно, и еще капля боли не изменила бы ничего. Все тело сводило, как судорогой, и Лоре показалось, что сейчас она потеряет сознание.
Потом отпустило. Перестало крутить. И супруг успокоился. Временно.
- Так, пять минут – и чтобы встала, - приказал он. – Мне надоели твои капризы. Я больше не могу. Врач сказал, что ты здоровая молодая баба и прекрасно родишь безо всякой помощи. А если тебе плохо – я сейчас вызываю Скорую и вали в роддом... только хотя бы кофе перед этим свари мужу!
- Да чтоб ты подавился, – прошептала Лора еле слышно. Потому что новая схватка опять завязывала ее в узел.
- Ты слышала?! – проревел супруг.
Она не могла отвечать – дыхание сбилось. Вся боль вдруг вырвалась наружу хриплым безудержным криком.
- Не ори! – брезгливо поморщился муж. - Три часа ночи, соседей перебудишь… Господи, а это что? Убери за собой немедленно…
Скривившись еще больше, он посмотрел на Лорину кровать. По простыням медленно расползалось большое мокрое пятно.
"Воды отошли", - мелькнуло у Лоры в голове.
На курсах говорили, что значит, скоро. Скоро конец мучениям.
"Ненавижу, ненавижу тебя", - выдыхала она с каждой потугой, выталкивая чужое, словно инородное тело. Пот заливал глаза, ноги скользили по мокрым простыням, боль всё усиливалась.. Лора не заметила, как ушел муж, оставив ее одну. Она боролась, как зверь, с тем, кто терзал ее изнутри, и от кого она так сильно стремилась избавиться. Боль словно рвала ее на куски – или это разрывал ее ненавистный ребенок, что мучил ее девять месяцев, мучил вместе со своим папашей, чтобы им обоим пусто было? "Ненавижу…" выдох... "Ненавижу..." еще выдох... "Ненави…"
Вдруг боль полоснула особенно резко, и раздался громкий противный визг.
Лора медленно пришла в себя. На заляпанной кровью постели возилось что-то жуткое, чужое, неприятное. Женщина с трудом заставила себя приподняться. Дотянулась до прикроватной тумбочки, где в ящике лежали бинт и ножницы.
Руки делали всё без ее участия. Автоматически. Как учили.
Перевязать в двух местах… Перерезать… Стерилизовать? Зачем? Не надо. И так хорошо.
Наконец-то это отродье оторвано от нее окончательно.
Визг повторился снова – на этот раз звук показался Лоре таким же требовательным, как недавно голос ее мужа.
"Будьте вы оба прокляты", - мелькнуло в голове. – Чтоб вы сдохли."
И нащупала пистолет под подушкой.
Хватит мучений. Теперь она станет защищаться.
А этот маленький ублюдок сейчас ответит за всю ее боль.
Лора вспомнила, как супруг в очередной раз поругался с соседями по поводу того, что высокий пластиковый контейнер для мусора стоит у них прямо под окнами, а не у калитки. "Мне так удобнее", - говорил майор. Соседи ругались, а Лора, пожалуй, в первый раз за все время семейной жизни возблагодарила его настойчивость: сейчас этот контейнер нужен был ей как никогда. Она открыла окно, высунулась чуть ли не по пояс, откинула крышку.
А потом размахнулась и швырнула ребенка Артура Блейка прямо во всю эту гниль.
Лора не услышала, как скрипнула входная дверь, и муж застыл на пороге:
- Что ты делаешь?!
Она спокойно захлопнула крышку контейнера, закрыла окно и лишь потом обернулась:
- Что я делаю? То, что давно хотела!
- Сука! Он же умрет там!
- Туда ему и дорога! – выкрикнула Лора, не замечая, как изменилось у супруга лицо.
- Да я тебя сейчас... голыми руками… - он пошел на нее, задыхаясь от злобы: Лора побежала из спальни в холл, майор кинулся за ней, не разбирая дороги. И очнулся только тогда, когда в грудь ему уперлось дуло собственного пистолета.
- Только попробуй, - холодно усмехнулась Лора Блейк и выстрелила в собственного мужа.
А потом подумала секунд пять и выстрелила в себя. Так и не успев услышать, как пожилая соседка истошно кричит своему супругу: "- Билл! У Блейков стрельба! Скорее звони в полицию!.."

&

- Но вы, пожалуйста, хорошо подумайте, - темнокожая женщина с бейджиком "Элис Хантер" посмотрела на обоих своих собеседников, сидящих напротив нее за столом. – Нет, упаси бог, я не потому, что вы… я просто много лет работаю в этой службе, и повидала всяких детишек… вы же сами ученые, понимаете – наследственность…
Один из посетителей, мужчина явно старше сорока, с бородой и внимательными синими глазами, улыбнулся.
- По поводу наследственности – это он у нас специалист, – мягко кивнул он на своего младшего спутника.- Конечно, генетика – очень важная вещь, и нельзя ею пренебрегать, но мне кажется, что психологический климат и воспитание – тоже ведь играют не последнюю роль?
Посетители были явно взволнованны. Элис вполне могла их понять. А также она заметила, что под столом они украдкой держатся за руки.
Хоть перед ней-то могли бы не маскироваться!
- К тому же мы, как говорится, не в супермаркете, - ввернул младший. Да, он существенно моложе своего партнера. Лет на двадцать.
И вот надо же?
Какая интересная пара. Они все больше вызывали у Элис доверие. Пожалуй, она не раскается, что пошла в какой-то мере на должностной подлог. Хоть у них в стране и прецедентное право, но некоторые неприятности быть могут.
Да и пусть.
К тому же – этим двоим действительно повезло. Во всех отношениях. В первую очередь – в том, что они успели вовремя. А еще…
- Так у парня точно нет родственников? - опять спросил старший, забавно приподнимая бровь.
"Волнуется", - подумала Элис.
А вслух сказала:
- Ни одного. Наша служба проверила. По этому поводу можете не переживать. И вот еще…
Элис вытащила из ящика стола толстую клеенчатую тетрадь.
- Узнаете?
Конечно, они узнали. Сами же вносили эту тетрадь в список улик по делу.
- Дневник матери, - мягко напомнила миссис Хантер. – Нам передали, когда мы искали родственников… Можете взять.
Оба мужчины недоуменно посмотрели на нее. Конечно, после того, как они отмучились с ворохом прочих разных бумаг, это поначалу могло им показаться лишним. Или на чисто эмоциональном уровне им хотелось как можно быстрее забыть обо всем, что связывали их с Лорой Блейк и с ее прошлым?
- Возьмите, - повторила Элис чуть настойчивее. – У вас еще наверняка будут всякие сложности... на вашей работе: так сказать, внутреннего порядка. На вас могут давить и говорить о вас всякие нехорошие вещи. Потом, когда мальчик будет расти, вам наверняка будут там и сям заявлять в лицо и за глаза, что вы – извращенцы, и что ребенок вырастет у вас моральным уродом… Вот когда вы будете всё это слышать, и когда у вас хоть на секундочку возникнет сомнение – верно ли вы поступили, вы перечитывайте эти записи. Потому что по ним хорошо видно, в каком климате и с каким воспитанием рос бы этот ребенок, выживи он в своей родной семье. В самой нормальной, обычной, среднестатистической семье! – голос Элис Хантер слегка дрогнул. – Между прочим, вы сами слышали – соседи говорят, что семья была очень хорошая, обеспеченная, такая прекрасная пара… Поэтому прошу вас – не слушайте никого. Держитесь.
- Мы и держимся, - негромко произнес старший. – Иначе бы вообще к вам сюда не пришли, а разбежались бы куда раньше. Правда, Грэг?
Элис увидела, как младший мужчина улыбнулся своему спутнику, и в очередной раз сказала себе, что сделала все правильно. И даже если ее за это уволят – по большому счету, совсем не жалко.

&

Читайте далее...