"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам

Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.

&

Так. Вроде я ничего не забыл. В магазине – мед и арахисовое масло. В аптеке – бриллиантовая зелень и ацикловир. Миссис Оливер просила детское мыло и стиральный порошок. А Экли велел заказать пробирки и четыре упаковки ватных палочек... тьфу, это уже из другого перечня.
И как Грэг управляется со всеми этими списками?
Он еще и график в голове держит – кто, куда и когда поехал. Однажды удивил нашу Кэтрин, оттарабанив ей наизусть всё расписание смены. У меня всегда с этим были проблемы, и еще Кавалло ворчал, что я «не супервайзор, а черт знает что». А Кэтрин развеселилась, - "подумаешь, Грис, зато под твоим чутким руководством вон какие супервайзоры вырастают!"
Это она на Грэга намекала. Конечно же.
Я ответил ей, что вовсе не под руководством, на что она состроила пошлый такой взгляд. Ну, пусть развлекается. Она-то не знает, что Экли провоцирует меня стать замдиректора лаборатории, а я отругиваюсь, что, мол, тогда давайте Сандерса на моё место. Конрад фыркает «надоели вы мне с вашей семейственностью» и временно отстаёт. Вот так и пикируемся пока что.
А сейчас я разберусь со списками и поеду домой. Конечно, на работе дел еще куча, но кое-что можно сделать и завтра. Потому что я теперь четыре дня подряд на работе буду сидеть. А Грэг эти четыре дня будет сидеть дома. Он, видите ли, решил, что миссис Оливер одна не справится.
Я смотрю на часы: есть еще минут десять. Надо хоть в интернет залезть, что ли. А то Грэг волнуется, миссис Дебра говорит что-то в духе «ничего, дело житейское», а мистер Хаус заявляет, что от этой болезни еще ни один ребенок не умирал.
Ну да, ему легко говорить.
Открываю поисковик. Потом какой-то сайт.
«Возбудителем ветряной оспы (Varicella) является вирус Varicella-zoster virus, относящийся к семейству ДНК-содержащих вирусов Herpetoviridae. В детском возрасте ветряная оспа переносится сравнительно легко и не вызывает каких-либо осложнений, но у 5-7 больных могут возникать нагноения высыпных элементов на коже (вплоть до абсцессов и гангрены), пневмония, сепсис. Вирусом ветряной оспы иногда могут поражаться сердце, почки, печень..»
Мда. Вот только этого нам не хватало.
«Какого-либо специфического лечения при ветряной оспе не существует и заключается оно в лечении на дому с применением симптоматической терапии. При гипертермии применяются жаропонижающие препараты (но использование ацетилсалициловой кислоты в этот период исключено, во избежание развития синдрома Рея – токсического поражения печени и головного мозга)».
Хаус тоже говорил про синдром Рея. Когда подчеркивал - «никакого аспирина». Кстати, надо позвонить домой, спросить про температуру.
« Элементы сыпи обрабатываются 1 бриллиантовой зеленью…»
Как там Хаус гоготал – «и руки ему свяжите, чтобы не расчесывался»? Посоветовал надеть на ребенка латексные перчатки. Юморист.
Только я собрался продолжить чтение, как в дверь кабинета постучали.
- Войдите, - отозвался я, обернувшись.
- Здравствуй, Гил, - сказала вошедшая женщина.
Ей-богу, в первую минуту я ее не узнал.
Терри. Терри Миллер: или уже не Миллер? Я так и не спросил тогда, пять лет назад, сменила ли она фамилию. Когда Терри приехала и рассказывала мне, улыбаясь, что вышла замуж. И что ее муж, слава богу, не криминалист, а учитель.
Слава богу – это потому, что когда она была здесь впервые, семь лет назад, я пригласил ее поужинать после смены. И в это самое время мне позвонили с работы.
Мы вдвоем сидели в ресторане. Говорили о чем-то – даже не помню сейчас: и я любовался ее легкой улыбкой, сосредоточенным взглядом, руками, комкающими салфетку. И всё вспоминал, как Терри так же серьезно смотрела в монитор компьютера, делая реконструкцию лица жертвы. И как вот эти изящные пальцы бегали по клавишам: вся она была в процессе работы, вся охвачена словно каким-то вдохновением, и когда я наклонился к ней непозволительно близко, чтобы получше рассмотреть, что получилось, - она даже не обратила на это внимания.
Тогда я подумал, что может быть, эта женщина и есть тот человек, которого я так долго ищу. Человек, сам одержимый своей работой настолько, что не удивится и моей собственной одержимости. Человек, который поймёт и примет меня; станет моей правой рукой в деле, моей второй половинкой в жизни.
Да, я всегда умел думать высокопарно: любовь к классике приучила.
Однако я и представить тогда не мог, что специалист-антрополог Терри Миллер – одинокая женщина старше тридцати – все чаще думает о том, что кроме работы в жизни должно быть что-то еще. А совсем хорошо – если не кроме, а вместо работы. Что ей все чаще хочется бросить всю эту свою антропологию и стать просто женой, домохозяйкой, хранительницей очага. Обрести семью, родить ребенка и читать ему на ночь сказки. И что пока ни один из окружающих ее мужчин не смог показаться ей таким надежным, чтобы с ним вдвоем можно было такое устроить.
Я проверку тоже не прошел, судя по всему. По крайней мере, когда мне позвонили и вызвали на место преступления, более того, когда я обещал, что минут через сорок буду, – Терри все поняла. Я закончил разговор и увидел, что стул напротив меня – пустой. Она ушла – незаметно, пока я выяснял, какого вида личинки нашли на трупе, и распоряжался, чтобы до моего приезда ничего не трогали. Ушла, поняв, что я – не тот человек, с которым можно построить уютное гнездышко, в котором напрочь забывать о своей работе.
Я был трудоголиком. Безнадежным и одиноким.
Но может быть, уже тогда я бессознательно понимал, что Терри – тоже не мой человек? И что мой человек уже ждет меня там, на работе, за стеклянными стенами лаборатории? И если мне позвонят во время нашей очередной беседы в комнате отдыха - он не смоется потихоньку, а скажет, едва я закончу разговор: «Можно, я поеду с тобой?» Или еще что-нибудь в этом роде.
Я бы не поверил, скажи мне кто-нибудь тогда, что именно Грэг Сандерс станет мне до такой степени близким. Настолько, что мне даже не покажется странным, что он мужчина. И что нас обоих свяжет это сильное, глубокое, мощное чувство, которое мы потом назовем любовью – и будем смеяться, что от такой мощной любви, оказывается, даже дети бывают. Пусть и в мусорных бачках.
- Гил? – услышал я где-то около себя. – Ты о чем задумался?
Ах, да. Терри. Антрополог Терри Миллер. Или не Миллер? Она снова приехала к нам – явно по работе. И ей что-то от меня нужно.
- Ты все такой же, - продолжала гостья с тихим смешком. – Совсем не изменился. Задумчивый и весь в работе.
Она подошла ближе и глянула на экран моего ноутбука. Бесцеремонно, не спрашивая разрешения.
Да и зачем оно? Я же вроде как по работе все это смотрю?
- Странно, - Терри даже слегка нахмурилась, размышляя. – Ветрянка? У тебя дело о ветрянке?
Я отметил, как она сказала: не «ветряная оспа», как специалист, а «ветрянка». Как обычная мать.
- Терри, - спросил я без какого-либо интереса в голосе, - у тебя есть ребенок? Сколько ему?
- Три года, - ответила она с неприкрытой женской гордостью. – Жаль, конечно, что зарплата моего супруга не позволяет мне стать домохозяйкой, но все равно – Гил, ты и представить себе не можешь, какое это счастье - ребенок! Я на всю жизнь запомню, как Мэтью начал улыбаться… ходить… говорить… Как я его держала на руках, а он тянулся ко мне и смеялся… Да что я тебе рассказываю, - Терри сходу оборвала свою материнскую песню и победительно хмыкнула. – Тебе этого не понять. Я вот что: меня ваша дневная смена вызвала для реконструкции. А я решила к тебе зайти – так, по старой памяти. И сказать спасибо за то, что я от тебя тогда сбежала... может быть, останься я в тот вечер с тобой, у меня бы не было ни мужа, ни такого чудесного ребенка. Так что…
- Я тоже хочу сказать тебе спасибо, Терри, - невозмутимо ответил я. – Именно за то, что ты от меня тогда сбежала.
- Ты? Мне? Почему? – на лице у миссис Миллер (или не Миллер, господи?) отразилось явное недоумение.
Я собрался было ответить, но тут у меня зазвонил мобильник.
Я глянул на дисплей, усмехнулся и ответил:
- Гриссом!
- Сандерс, – отозвались с той стороны. – Как дела, Гил?
- Собираюсь домой, - доложил я. Терри, с началом беседы деликатно отошедшая вглубь кабинета, явно начала прислушиваться. Я буквально видел, как ее оттопыренные уши, словно локаторы, слегка повернулись в мою сторону.
Вот странно: Терри тоже лопоухая. Как Грэг. Но почему-то на ее уши смотреть мне было неприятно. Особенно сейчас.
- У нас тридцать семь и два, - доложил Грэг бодро. – Хаус говорит – для ветрянки норма. И еще опять прикалывался, чтобы Джи-Эсу руки связать…
- Он что, расчесывается? – я сразу позабыл и о Терри, и вообще обо всем. – Я сейчас зеленки привезу, и…
- Да все нормально, - успокоил меня Грэг. – Что ты, в самом деле, как наседка?
«Сам-то еще хуже», - подумал я про себя, но вслух ничего не сказал. Просто улыбнулся.
- Лучше проверь, всё ли у меня записано, - произнес я в трубку. – Зеленка, ацикловир, мед, арахисовое масло, детское мыло… вроде всё?
- Стиральный порошок, - уверенно добавил Грэг. Вот ведь, в самом деле – что за память!
- В общем, не скучайте там, - произнес я «супервайзорским тоном», и услышал, как в трубке засмеялись. – Скоро буду. В маркет по дороге заеду и буду… И вот еще что…
Я выдержал паузу – не столько затем, чтобы привлечь внимание Терри, сколько просто послушать, как Грэг сосредоточенно дышит в трубку.
- И вот еще что, - повторил я ровным, спокойным голосом. – Я тебя люблю…
- Ик, - раздалось на том конце провода. – Ты там что, один в кабинете?
- Не один, - мой голос стал до невозможности лукавым, и Грэг опять захихикал. – С одной старой знакомой. Ты ее тоже знаешь, кстати. Ну все равно, приеду – расскажу! Всё, ушастый, целую. Пока!
Я захлопнул мобильник:
- Извини, Терри. Дела...
Она смотрела на меня распахнутыми глазами:
- Гил? Ты женат? У тебя ребенок?
- Угу, - я встал и начал собирать бумаги со стола. – Как видишь. Болеет ветрянкой, вот незадача!
- Сколько ему? – продолжала Терри, оторопело моргая.
Тут я позволил себе еще раз усмехнуться:
- Три года. Как твоему. Верно?
Терри молча кивнула. Я продолжал собирать портфель.
- Гил? А почему ты свою супругу называешь «ушастый»?
«Потому что она мужчина», - снова подумал я про себя. А вслух сказал:
- Да так повелось. А что?
- Нет, ничего, - смешалась Терри. – Просто так необычно... в мужском роде.
- У меня вообще необычная семья, - я застегнул портфель и вышел из-за стола. – Если тебе интересно, зайди к нашей Кэтрин: ты ведь помнишь ее? Ну вот, зайди: она тебе все подробности расскажет. А мне действительно пора, прости.
- Конечно-конечно, - пролепетала Терри. – Я просто…
- Да, и в самом деле – спасибо тебе, - улыбнулся я, глядя в ее такие чужие, такие растерянные глаза. – Больше спасибо!
- За что?!
Я пару секунд помолчал.
- За всё, - подхватил портфель и пошел к двери.
Разве мог я объяснить ей сейчас, - за что спасибо?
За то, что она тогда ушла, и мы даже не успели поужинать. Ушла, как только ей стало понятно: я вместо ужина поеду в поле. И что я не тот человек, который может отказаться от своей работы. Даже в пользу личной и семейной жизни.
И еще за то спасибо, что позже, через два года, она приехала рассказывать мне о своем замужестве – так, словно намеревалась поддеть меня этим. Мол, у нее все хорошо, а я неизлечимый трудоголик и в жизни у меня так и будут одни личинки. А потом, когда я, все-таки слегка задетый ее ехидством, пошел к себе в кабинет в самом деле заниматься своими личинками – ко мне туда явился Грэг: «У меня свободное время. Я могу для тебя записывать…»
Может быть, именно тогда, на контрасте с ее колкими усмешками, с ее бахвальством насчет замужества, вообще с ее стремлением отделить свою жизнь от работы, я и оценил это: что молодой парень в свое свободное время не дует кофе, не висит в интернете и не звонит приятелям, а приходит ко мне в кабинет - и говорит, что может записывать. Для меня. И подсчитывает вместе со мной сроки развития, и радуется, получив правильное время смерти… И смотрит мне в глаза так, словно ничего ценнее в его жизни нет и не было.
Спасибо очаровательной Терри Миллер – или все-таки не Миллер? - за то, что помогла мне понять: совсем не она в этой жизни мой человек. А вот этот лопоухий мальчишка. Что именно с ним мы будем совместимы почти во всем: и в жизни, и в работе. И в любви.
Настолько совместимы, что у нас в итоге даже ребенок появится. Терри будет удивлена, когда Кэтрин ей расскажет об этом.

&

Читайте далее...