"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам

Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.

&

- Ну, как там дела? – спрашиваю я, когда Грэг наконец возвращается в гостиную с телефонной трубкой в руке.
- Спасибо, хреново. Хоть Уилсон и талдычит, что "мы сами разберемся"… Но что я, не слышу, что ли, что не разберутся они ни хрена?
- Ясно… Подробности будут?
- Эмбер умерла, - Грэг смотрит на телефонную трубку с тихой, плохо скрываемой ненавистью. – Ну и слава богу... то есть я хотел сказать – царствие небесное.
По его тону прекрасно слышно, что именно он думает о царствии небесном для дамы по имени Эмбер.
Но я не говорю ничего, явно чувствуя, что последует продолжение.
- А Джим поссорился с Хаусом, - произносит Грэг, садясь рядом со мной на диван. – Я плохо понял, что там конкретно произошло, но в общем, ситуация такая: то ли Джим сам в горячке ляпнул, что теперь будет Хауса ненавидеть, то ли – что вероятнее – Хаусу самому это в голову взбрело, и он, соответственно, ляпнул в свою очередь, что не хочет так жить, если Джим будет его ненавидеть... что ему и так больно каждый день – так, что с викодином не расстается, а тут еще и это… В общем, я бы тоже не смог жить, если бы ты меня вдруг возненавидел!..
Я молчу, погрузившись в собственные мысли – но при этом знаю, что сейчас эти мысли не только мои собственные.
И снова оказываюсь прав. Потому что Грэг произносит то, чего я как раз и ждал:
- Скажи, Гил, у нас с тобой сколько отгулов накопилось?
- Дня на четыре каждому наберется, - отвечаю я, даже не раздумывая. Просто я уже подумал об этом, когда Грэг звонил в Нью-Джерси, и по его отрывочным репликам было понятно, что дела там и правда – "спасибо, хреново". – Брассу я сейчас позвоню.
Грэг смотрит на меня с плохо скрываемой благодарностью. И с радостью - оттого, что ему не пришлось что-то мне объяснять и потом еще долго меня уговаривать.
А зачем меня уговаривать? Я просто помню, как ровно год назад у нас тоже было всё "спасибо, хреново": когда Грэга выписали из больницы с листом назначений размером с Техас и с обязательством пройти полную диспансеризацию через месяц. А потом был суд, больше похожий на цирк, потом мамаша Деметриуса подала на гражданский иск, а иск еще и удовлетворили – точнее, город выплатил ей немалую компенсацию. Назвать это свинством было бы очень вежливо. Да, я лично сходил в департамент и пообщался с шерифом; да, шериф потом нанес нам персональный визит и в приватном порядке принес Грэгу свои извинения – за город и за департамент. Но сам Грэг с большим трудом выползал из тягостной противной депрессии. Да и физические травмы заживали довольно медленно – диспансеризацию он прошел, но врачи скорее всего просто закрыли глаза на "остаточные явления". Потому что было понятно: если после всего его еще и отстранить от работы "по состоянию здоровья" – это будет конец. Медленный, затянутый, но конец.
Я тогда следил за ним, если честно. Потому что боялся, что он сорвется и наделает непоправимых глупостей.
И вот посреди этой свистопляски к нам приехали Хаус с Уилсоном. Грэг когда-то еще давно прозвал их "шерочка с машерочкой" – а Джим в ответ отшучивался"на себя посмотри". Но тогда - между всеми этими судами, компенсациями, осмотрами и обследованиями - казалось, что все эти шутки были сто лет назад, в какой-то другой, прошлой жизни. А теперь Грэг даже гостей встречать не вышел. Лежал на кровати лицом к стене и делал вид, что заснул.
Но Грэгори Хауса этим было не смутить. Он вошел в нашу спальню, топая, как статуя Командора.
- Привет, тезка, - сказал он как ни в чем не бывало. – Как твоё ничего?
Грэг только хмыкнул, но даже не повернулся. Хауса и это не смутило.
- Ну-ка, Гил, дай-ка мне все ваши выписки посмотреть?
Я помню, как он вчитывался в мелкие распечатки и записи, комментируя по ходу дела назначения коллег.
- Так, так, так, понятно... Ну, вот с этим живут, и от этого тоже не умирают… Тезка, слышишь – я тебе говорю, заживет как на собаке! Так, а это что? Замечательно, на учет поставили на полгода. Чудесно! К кому? Ага, хирург-травматолог… ну, это я понимаю… рентген-то обзорный хоть делали в последний раз при осмотре? Руку потом мне покажешь, я гляну, нет ли ложного сустава… Так: пульмонолог? А это к чему? Бронхопневмония под вопросом? Диагносты, мать их: такие вещи под вопросом! Хоть бы флюорографию посмотрели внимательнее, если у них МРТ не работает, придурки… Но в общем-то, перестраховались просто: всю ночь с травмами на холодной земле пролежать – не шутки, к тому же климат у вас по ночам...
Тут Хаус заметил, какие я делаю ему страшные глаза, и врезал напрямую:
- Да что ты, Гил, мне тут рожи корчишь? Об этом надо говорить, вслух, и почаще: как раз забывать это нельзя – иначе опять повторится! Я имею в виду – в общем масштабе! А эти, что мамашке той бешеной компенсацию выплатили, пусть сами так хотя бы одну ночку полежат, маму их так!
Выругавшись, знаменитый диагност начал читать дальше:
- Хммм… нефролог и уролог? А это еще зачем?
- Возможные последствия множественных травм в поясничной области, - негромко сказал я.
- Какие ты умные слова говоришь, Гил, аж уши вянут, - безапелляционно оборвал меня Хаус. – Так бы и сказал: били по почкам, возможно, ногами… Умники, они бы еще к проктологу его отправили! Слышишь, тезка, к такой-то матери уролога: а ну, поворачивайся пятой точкой кверху, я сам посмотрю, что у тебя там за последствия травм в поясничной области. Слышал? Переворачивайся, а то я сам тебя переверну! И не говори, что стесняешься: можно подумать, я спины твоей во всей красе не видел! С нее, если ты помнишь, все и началось… Ах, это была такая романтика, я от зависти чуть не лопнул пополам!
И вот тут Грэг негромко хихикнул.
Я готов был броситься Хаусу на шею.
- Можно подумать, мистер великий доктор, у тебя собой есть рентген, томограф или другие приборы для исследования, - уже куда веселее донеслось с кровати.
- Мой самый главный прибор всегда со мной, - важно заявил лучший диагност штата Нью-Джерси, садясь на край постели. – Интересно, что ты ржешь? Нет, Гил, пациент откровенно симулирует, раз у него такие неприличные ассоциации пошли! Мой главный прибор, Сандерс, это не то, что ты подумал, а так называемый ГУП: глаза, уши, пальцы. Такой прибор должен быть у каждого хорошего врача, а у меня в первую очередь! Потом заодно мне покажешь переднюю часть своего тела… и опять не то, что ты подумал, а то место, где у тебя ребра и легкие. Понял?
Хаус с ехидной усмешной повернулся ко мне:
- Слушай, Гриссом, и на кой черт я-то приехал? Тут не для меня, а для тебя работы прорва, если у тебя лаборант твой такой сексуально озабоченный! Конечно, он будет носом в стенку лежать, если им в этом плане никто не занимается! Безобразие, как все запущено…
Я не стал докладывать Хаусу о частоте и интенсивности наших с Грэгом интимных контактов. Я просто слушал, как Грэг смеется, и вспоминал фразу, сказанную кем-то из великих докторов: "Если после беседы с врачом больному не становится легче – то это не врач". Пациенты доктора Хауса, наверное, подняли бы меня с такой цитатой на смех, ибо я знал не понаслышке, как специфически этот доктор может разговаривать с больными: но то, что он сейчас сотворил с Грэгом, было уму непостижимо. Я уже отчаялся дождаться этой улыбки. Я физически чувствовал, как моему ушастому было плохо и больно, как у него ныли едва зажившие ребра и запястье, болела спина – именно там, где предполагались "последствия множественных травм", долго и трудно сходили синяки на лице. А главное – какое уж тут выздоровление, когда тебе буквально наплевали в душу. Все мои слова о том, что всё пройдет и травмы заживут, все мои возбуждающие, но бережные ласки - действовали, увы, очень кратковременно, если действовали вообще. Но я знал, что приедут Хаус с Уилсоном, и ситуация хоть немного изменится. Они сделают то, что даже я не мог сделать: подарят нам обоим надежду на то, что всё будет хорошо только потому, что так сказал доктор.
- Ну что, больной, почки на месте, – продолжал ерничать Хаус. – Сейчас мы Гила выставим отсюда, и я тебе еще несколько интимных вопросов задам… или уж не выгонять, все равно он ничего нового не узнает? Жаль, а я хотел его попросить проверить, не сжег ли там Уилсон случайно вашу кухню? Он ведь решил блинчиков напечь, и спорим, что мелкий собрался ему помогать, а ваша миссис Оливер со страху под лавку забилась… ну что ты ржешь, тезка, прекрати, я же так ничего не прощупаю!..
В конце осмотра мы уже хохотали все трое. А потом и правда были блинчики, и ребенок, перемазавшийся по уши в варенье, и страшный рассказ Хауса про то, что "а у нас в больнице тетя Кадди детям, которые аккуратно есть варенье не умеют, отрывает голову…" И это тоже было совсем не страшно, а смешно. А перед отъездом Хаус как раз и посоветовал мне купить диски с Томом и Джерри.
Где-то с того дня и пошло у нас всё на лад со здоровьем.
А теперь, год спустя, Грэгори и Джиму наверняка тоже нужна наша помощь. Разумеется, криминалисты им там сейчас без надобности, а вот друзья… В такой ситуации друзья уже будут не лишние. Им обоим. Тем более что один из них говорит, что ненавидит другого (или это другому действительно от перенапряжения в голову пришло), а другой заявляет, что в таком случае ему жить не хочется, потому что ему и так в этой жизни боли достаточно…
И пусть мы приедем без приглашения. Год назад мы тоже никого специально не приглашали, между прочим. А если придемся не ко двору – так всегда можем улететь обратно.
- Миссис Оливер завтра с утра предупрежу: а Патрика особо предупреждать не надо, он уже привык, что нас туда-сюда по работе дергают, – рассуждает тем временем Грэг. – Мы с тобой пару бутылок виски сумеем купить по дороге?
- Отчего же нет, - я встаю и лезу в стол за телефонной книжкой. – Наверное, я в наш отдел трансфера насчет билетов позвоню, чтоб быстрее. Сумка большая у нас где, в шкафу?
Грэг кивает и уходит: видимо, заниматься сумкой. Нам с ним все-таки не нужно лишних слов. И это замечательно.
Теперь уже я беру в руки телефонную трубку: она еще теплая оттого, что Грэг держал ее в руках и прижимался щекой.
И от этого мне почему-то становится легче. Я куда увереннее набираю нужный сейчас номер.
- Алло? Добрый вечер, это Гриссом из криминалистической. Будьте добры, два билета на ближайший рейс до Ньюарка. Что? Нет, за свой счет. Да, спасибо, записываю…

&

Читайте далее...