"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам

Автор: Алёна
Рейтинг этой части: R
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.

&

Давно не было так, чтобы я после работы возвращался в пустой дом. Просто миссис Оливер с Патриком уже неделю гостят у моей мамы в Калифорнии. А нас сегодня задержали на работе почти до обеда. Гила потом еще и вызвали в департамент: то ли на совещание, то ли для очередного имения мозгов. Ох, в департаменте это любят: а потом будут ворчать, что мы не работаем. Когда же тут работать, если половину недели приходится на ковре торчать?
Гил еще смеется: "Вот стану я замдиректора, ты будешь вместо меня супервайзором". Да чтоб я сдох, - не буду! Я работать хочу, а не перед начальством на ковре топтаться.
Я подумал так, и мне сразу стало стыдно. Можно подумать, Гилу нравится топтаться на ковре! Однако он мне сказал, что если будет нужно – он согласится стать замдиректора. Потому что будет хуже, если кого-то постороннего пришлют, да еще и идиота. Всю работу развалит.
И я понимаю, почему он меня тащит за собой. Ему хочется, чтобы у него спина была прикрыта. А я это могу, он знает.
Хотя я думаю, что Уоррик Браун лучше на эту должность подойдет, чем я. У него все-таки и опыт больше, и хватка деловая лучше. Но, конечно, в любом случае тут Гилу решать.
Скоро он уже придет. Через час примерно. А я пока почитаю. Сегодня какую-то книгу спер у лаборанток наших – вернее, они мне всучили. "Ой, Сандерс, такая книжка замечательная, ты почитай!" Это я им пожаловался, что больше не могу ждать, пока они мне результаты сделают, а они мне книжку суют, чтобы я им не мешал. Хороший ход, кстати, - жаль, я до такого в свое время не додумался!
Хотя представляю, какие бы книжки я совал ребятам-криминалистам, пока у меня для них анализы делались.
Ну так что мне наши девочки подсунули? Наверняка любовный роман какой-то. И название подходящее: "P.S. Я люблю тебя". Хммм… интересно. Вроде никому я не говорил, что в последнее время люблю читать такие вещи – только, разумеется, хорошо написанные. Так забавно: после тридцати полюбил всякую романтику. А всё, небось, Гил со своим Шекспиром и Уильямом Блейком!..
Я невольно улыбнулся, вспомнив, как Медведь частенько цитировал мне Шекспира – иногда целыми сонетами, причем с таким серьезным выражением лица, что я от одного этого растекался лужей. Мне всегда хотелось обнять его и вот так вот долго сидеть с ним рядом: чувствуя, как он дышит – неровно, сбивчиво, - когда читает те самые сонеты. И как вздрагивает его горло от произносимых слов.
Даже смысла этих слов я иногда не понимаю – просто сижу с ним рядом, и все. И слушаю, как он мне читает Шекспира.
Великий автор был Шекспир, честное слово.
А я сейчас тоже почитаю книжку про любовь. Может, буду потом Гилу кое-что отсюда цитировать: а он будет точно так же сидеть со мной рядом, и ощущать, как я переглатываю от некоторых слов, и как делаю паузы после каждого предложения, и как дышу – неровно и слегка возбужденно: только потому, что читаю ему какой-то дамский любовный роман и при этом делаю вид, что мне ужасно смешно.
Целый час остался до его прихода. Я как раз успею немного прочитать – я быстро читаю. Начать хоть с аннотации, что ли?...

…Чертова книжка. Мне хотелось выкинуть ее, не дочитывая.
Я и не слышал, как Гил пришел. Я просто сидел в гостиной на диване, сжав кулаки, и пялился в злосчастные страницы.
Он вошел, посмотрел на меня – и я сразу понял, что случилось что-то еще. И что книжка – это фигня. Такое у Гила было лицо.
- Медведь? Что произошло? У шерифа что-нибудь?
- Да полагаю, у шерифа все в порядке, – грустно улыбнулся Гил. – Пойдем на кухню, хоть кофе выпить, что ли?.
Я вскочил.
- Тьфу ты, прости. Смеяться будешь – я зачитался. Фигней вот этой... – не сдержав раздражения, я бросил книжку на диван.
В другое время Гил непременно поинтересовался бы, что за книга такая и за что это я ее так. Но сейчас даже бровью своей знаменитой не повел. Просто вздохнул и пошел на кухню, а я за ним.
Пока работала кофемашина, пока я резал какие-то бутерброды – Гил молчал. Сидел и мрачно о чем-то думал. А потом, когда я полез в шкаф за тарелкой, чтобы хоть на что-то выложить свою кулинарию – негромко произнес:
- В общем, судя по всему, у нас в департаменте будет новое начальство. Какого-то умника переводят… из Калифорнии.
Я продолжал спокойно рыться в шкафу, даже не поняв сначала, что это Гила так озадачило:
- Ну и что? Из Калифорнии – это же хорошо! Значит, у нас с тобой все будет в порядке.
- Если бы, - произнес Медведь таким тоном, что у меня чуть тарелка не выпала из рук. Я обернулся:
- В каком смысле?..
- В том самом, - хмуро проворчал Гил. – Когда там этот закон о браках приняли, мужик взбунтовался и сказал, что он в этом штате работать не будет… И перевелся в наш округ. Больше его никуда не брали, наверное. Мне шериф сказал по секрету, что новый кадр – гомофоб страшный и мудак редкостный, прости... А потом посоветовал кому-то из нас срочно жениться, иначе будет скандал на весь департамент и действительно вылет с работы с серьезными последствиями. Мол, что прецедент предецентом, а чурбан этот новенький, говорят, не погнушается и судебный процесс по нашему поводу замутить. Вот он на работу выйдет через три дня – видно будет… Как раз и Сара где-то в этих числах должна из медицинского отпуска появиться. Двадцать четвертого или двадцать пятого, не помню уж. Надо же, все одно к одному…
- Мы что-нибудь придумаем, Гил, наверняка, - сказал я. Мне уже никаких бутербродов от таких новостей не хотелось. А Гил взял один бутерброд и начал медленно жевать, запивая пододвинутым кофе. Я видел, что он страшно голодный, но что ему сейчас совсем не до этого.
Я тоже решил выпить за компанию чашку кофе и встал, чтобы налить себе. И тут Гил произнес у меня за спиной:
- Расскажи хоть, ты-то чего такой мрачный был, когда я пришел? Чем тебе эта книжка не угодила? Кто хоть автор, и про что вообще?
- Да ну, – я немного обрадовался смене темы разговора. – Любовный романчик, черт его дери. Лаборантки всучили. Автор – фу, как же ее? Да подожди, я сейчас принесу…
Гил кофе не успел допить, как я уже появился в кухне с этой злосчастной книжкой. И с таким видом, словно хотел утопить ее в своей чашке.
- Вот, - произнес я дурашливо-торжественным тоном, - давай я просто зачитаю тебе аннотацию!
Прокашлялся и начал:
"Бестселлер прославленной ирландки Сесилии Ахерн "P.S. Я люблю тебя" - современная история о том, как любовь оказывается сильнее смерти. Потеряв любимого мужа, тридцатилетняя Холли Кеннеди впадает в отчаяние, перестает выходить из дому, общаться с людьми. И вдруг получает по почте пакет с письмами: распечатывать их можно лишь по одному в месяц, а написаны они тем самым человеком, расставание с которым приносит ей такие страдания. Оказывается, незадолго до смерти он решил помочь ей жить дальше. Всякий раз она с нетерпением ждет первого числа, чтобы вскрыть очередной конверт и, строго следуя наставлениям, сделать еще один шаг, возвращающий ее к жизни: купить новое платье, принять участие в конкурсе караоке, съездить на море…"
- Она что, сама не может решить, купить ей платье или нет? – недоуменно вопросил Медведь, переставая жевать.
- Вот и я о том же, - мне даже полегче стало, что он меня понял. – А самое главное – знаешь, я конечно дурак и не понимаю всех тонкостей современной литературы, но по-моему, это какой-то садизм, а вовсе не любовь. Твой любимый человек уже умер, а ты продолжаешь получать от него письма… и каждый раз тебе кажется, что он жив, пока ты читаешь это письмо: а потом, когда дочитываешь, и понимаешь, что это была только иллюзия…
Гил молча вертел в руках чашку.
- Знаешь, Грэг, – наконец произнес он, - я вспомнил старую притчу. У одного человека была собака, которой нужно было купировать хвост. А человек очень любил свою собаку, не хотел причинять ей лишней боли, и поэтому отрезал ей хвост... по частям. Каждый день – по маленькому кусочку…
Мы помолчали.
- Я ведь часто думал об этом, - наконец заговорил Медведь. – О том, как ты будешь жить, когда меня не будет… Погоди, - отмахнулся он от моего протестующего жеста. – Я ведь почему тебя учил и натаскивал всегда – тогда еще, когда мы только начали вместе жить! А тем более тогда, когда мы Патрика взяли… да и сейчас постоянно! Мне всегда было важно знать, что ты потом… сможешь на что-то опереться. Что у тебя хватит жизненного задела – знаний, умений, навыков. Что ты не расклеишься вот так беспомощно, как эта… как там ее? Холли? – а будешь идти по жизни дальше: в том числе сохраняя все, что мы с тобой наработали, понимаешь? И мне бы, уж прости, в голову не пришло приготовить тебе такие садистские записочки! Дело даже не в том, что ты сам не разберешься – купить тебе новые штаны без меня или нет, - а в том, что это страшная, жестокая иллюзия! Как хвост отрубать по частям, понимаешь?
Я выдохнул с облегчением и посмотрел Гилу в лицо. Мне страшно хотелось его обнять - просто потому, что он произнес те слова, которые я сам прокручивал у себя в голове, когда начал читать эту пакость. Пакость еще и потому, что она снова озадачила меня мыслью: а как мы, с нашей разницей в возрасте, будем жить, когда одного из нас не станет?
- Погоди теперь ты, - сказал я твердо. – А почему ты думаешь, что мне придется жить одному? Может быть, тебе? С моим-то везением? Я уже три раза обманул свою смерть, вдруг да не получится в следующий?
Гил вздохнул.
- По теории вероятности все-таки я первый, - ответил он после недолгой паузы. - Но у нас и правда такая работа… Я ведь и об этом думал, Грэг, - он посмотрел на меня таким взглядом, от которого мне стало не по себе. - Ты просто знай: если что... я постараюсь. Постараюсь выжить. Особенно пока я нужен нашему парню. Но ты все-таки не рискуй сильно. Потому что у меня организм изношенный... может не выдержать…
И вдруг добавил:
- Только прошу, не пиши мне заранее таких писем, ладно?
- И ты мне, - только и смог сказать я. – Потому что это правда какое-то издевательство, честное слово…
Мне стало холодно – вот по-настоящему зазнобило, хотя в доме было тепло. Гил посмотрел на меня, отставил чашку, подошел ближе:
- Ушастый ты, ушастый… ну что сделать, чтобы ты не читал всякую ерунду? Вон, дома "Энтомологический вестник" есть и "Новости криминалистики". Их и читай... они все-таки безопаснее, чем эти любовные романы!
А потом он присел передо мной, взял мое лицо в ладони и прошептал, нахмурившись:
- Как бы дать понять всем этим современным любовным авторам, что не в записках посмертных эта любовь, и не в словах красивых. Иногда любви не надо много слов: вот как у Шекспира…
В другое время я бы усмехнулся и сказал "Опять ты, Медведь, со своим Шекспиром", но сейчас меня колотила какая-то нервная дрожь: я не мог успокоиться. Мне наконец удалось представить во всех красках, что бы со мной было, если бы Гилу вздумалось тоже оставить мне такие записочки.
Да я бы на первой записочке свихнулся, когда дочитал бы – и понял, что его письмо есть, а его самого нет. Вообще нет. Какое счастье, что он сказал мне про этот хвост по частям, и что он сам так делать не будет. Никогда.
- Ну что ты, господи? – произнес Медведь, встал и обнял меня за плечи. – Скажи, ты будешь еще кофе? А есть будешь? Нет? Ну тогда пойдем. Вставай... во-от так…
Я встал, с трудом понимая, куда он меня ведет.
- Пойдем, Грэг, - говорил он негромко, ведя меня по коридору к спальне.- Честно тебе скажу – я давно готов ко всяким поворотам в жизни, и точно не знаю, кто из нас уйдет первым – может быть, нам вместе суждено, и еще не скоро… хотя, конечно, это несправедливо, потому что тебе бы еще жить да жить… но сейчас, сегодня, мы с тобой живы. И у нас правда такая работа, что мы с тобой должны праздновать каждый день нашей жизни... чем я и предлагаю сейчас заняться…
У меня стучали зубы от нервного озноба, но я чувствовал, как Гил прижимает меня к себе, словно пытаясь согреть, как когда-то давно:
- Пойдем, ушастый… просто полежим рядом... снимем все с себя и полежим: почувствуем, что мы с тобой живые, что мы с тобой вместе… балбес ты этакий. А Сесилию эту твою Ахерн, прости господи, верни завтра лаборанткам. Я бы сказал – выкинь, хоть и грех книжки выкидывать, но чужая ведь… так что верни и скажи – спасибо! Ну вот, хорошо… так, погоди, я покрывало сниму… вот, замечательно. Стаскивай свои джинсы к черту – ты что, после работы так в них и ходишь? Вот ушастая твоя голова… давай, и я разденусь, и всех пошлем к черту. А что там в департаменте с руководством будет – ты прав, со всем разберемся… Только давай до этого доживем, слышишь?..
Я пришел в себя и обнаружил, что Гил старательно стягивает с меня рабочие джинсы. И было просто спасением – стянуть с себя все остальное, повалиться голым на кровать и раскинуть руки – Гил знает, что таким образом я приглашаю его плюхнуться на меня сверху. И что он снова будет шутить "Я же тебя раздавлю", а я буду отвечать, что мне нравится, когда он на меня так падает, что это укрепляет пресс, а он хмыкнет весело - "это и еще кое-что укрепляет, причем не у тебя одного"… И в доказательство потрётся об меня низом живота: я почувствую его возбужденный член напротив своего, и это будет как сигнал - мы обхватим друг друга, а там уже дело техники, кто где окажется. Хотя я в любом случае за то, чтобы делать это лицом к лицу, чтобы видеть его глаза, чтобы целовать его, и чувствовать, что мы оба живы, что мы вместе, что нам сладко и тепло вдвоем, что мы шепчем друг другу на ухо совершенно невозможные, наивно-развратные вещи, и что пусть никакая – как её там? - Сесилия не учит нас тому, что вообще такое любовь.
Мы это сами давно знаем.

&

Читайте далее...