"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам
Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.
&
Очередная конференция энтомологов в двухтысячном году в Оклахоме была увлекательной. Но мало кто мог представить, что на таком солидном научном симпозиуме кое-кто ведет совсем не научные разговоры.
- Весьма рекомендую, дорогая, - улыбалась статная молодящаяся дама своей внимательной собеседнице. – Крупный специалист, видный авторитет в своей области, и человек спокойный – большей частью молчит, интересуется паукообразными, в женские дела не лезет…. Он еще с университета был такой – не от мира сего. Жаль, я еще там замуж выскочила. А то бы непременно сейчас обратила внимание! Самый для мужчины возраст – сорок четыре-сорок пять, они в этом возрасте уже нагулялись, к семье тяготеют, к дому…. Он еще детей любит, наверное: такой мягкий. И не женат! А ноги – ну что ноги? Вот мое убеждение, что красивые ноги должны быть у женщины, а мужчина – это…
Дама оглянулась и заметила, что вышеозначенный мужчина – предмет их разговора – как раз к ним и направляется.
- Гилберт, какая встреча, рада видеть, - она с преувеличенной радушностью распахнула объятия. – Сколько лет прошло, уж и не думала встретиться… о, кстати, это моя коллега Дорис – Дорис Браузе, не встречал публикаций? Она очень перспективный ученый, изучает скрыточелюстных. Дорис, а это доктор Гилберт Гриссом, значительная величина в энтомологии: правда, в криминалистической, но это страшно интересно! Однако прошу прощения, тороплюсь, скоро мой семинар; Гилберт, увидимся в перерыве, вот моя визитка, пока!
Мужчина действительно весьма спокойно покачал головой и странно усмехнулся, ничего не сказав по поводу такого поведения бывшей однокашницы. И Дорис подумала: «Может быть, Элис права. Надо брать».
- Как вам первый день конференции, доктор Гриссом? - важно спросила она, стараясь не очень стрелять глазами. – Вот последний доклад – про особенности поведения жуков-перокрылок в зимний период? Была бы признательна, если бы вы нашли время обсудить его со мной за чашечкой кофе…
За пресловутой чашечкой разговор как-то сам по себе перешел на семью и детей. Что поделать: насекомые ведь тоже размножаются, как известно. Перейдя с этой научно-животрепещущей темы на тему человеческого воспроизведения себе подобных, Дорис умиленно вздохнула:
- Доктор Гриссом, а вы любите детей?
Собеседник нахмурился.
- Точнее сказать – я не люблю, когда они становятся жертвами преступлений.
- А своих детей хотели бы иметь? – не отставала Дорис.
- У меня скверная наследственность, - пробурчал в ответ этот странный мужчина, заметно изменив тон. – И вообще – я считаю, что дети – это большая ответственность, и решаться на это нужно только тем, кто готов эту ответствненость всю жизнь нести: но себя бы я к таким, увы, не причислил, к тому же моя работа…
- Так вы чайлдфри, что ли? – мисс Браузе уже не скрывала своего разочарования. Вот кого-кого, а таких людей она отказывалась понимать: и как ученый, и как женщина.
- Можно и так сказать, - пожал плечами знаменитый энтомолог и посмотрел на часы. - Весьма рад был с вами пообщаться, но и мне, к сожалению, пора… я сам заплачу за кофе, ничего страшного.
С того дня прошло ровно десять лет. Дорис отметила свой сорок третий день рождения, так и оставшись одинокой. Можно сказать – ей не повезло найти мужчину, который разделил бы ее жизненные взгляды. Кандидаты встречались разные: и ученые, и не очень, и пожилые, и средних лет, - но ни один около нее не задержался. Дорис наконец решила, что с нее хватит. Сколько мождно сидеть в своей Оклахоме: иногда надо бросить все и поехать прожигать жизнь. Вот хотя бы в Лас-Вегас!...
Город поразил ее: яркими огнями, вечной праздничной бессонницей, аурой постоянного веселья. Казалось, здесь и близко нет всей этой рутины с семьями, детьми и прочими бытовыми заботами. Дорис всю ночь бродила по освещенным улицам, играла в казино, смотрела шоу, а под конец решила пойти в гостиницу пешком… и заблудилась. Сказывалась бессонная ночь, а еще то, что она совершенно не знала здешней местности.
По дороге был какой-то парк, где сейчас, ближе к полудню, было тихо, зелено и стояли лавочки, где можно было присесть. Что еще нужно усталому человеку? Сесть в тишине на одной из скамеек - и отдохнуть, отстраненно наблюдая за окружающими людьми. Вот парочка – он и она, и конечно же, целуются прямо посреди бела дня: что поделать, Город Греха! Вот благообразная старушка, кормящая птиц: господи, неужели самой в скором времени придется так же?...
Дорис вздрогнула, отвела глаза и натолкнулась взглядом на пожилого мужчину с мальчиком лет шести. Оба стояли к ней спиной – совсем рядом со скамейкой! - и что-то увлеченно высматривали в траве. Потом мужчина выпрямился… повернулся… и Дорис не сдержала удивленного возгласа: доктор Гилберт Гриссом! Изменившийся за десять лет, но явно он. Странно. С ребенком?
- Прошу прощения, мэм? – он явно ее не узнал, вот досада.
– Мистер Гриссом, вы меня не помните? – женщина с явным намеком подвинулась, освобождая место рядом. – Энтомологическая конференция, Оклахома, двухтысячный год. Я Дорис Браузе. Мы с вами пили кофе.
- И разговаривали о детях, конечно же, - довольно кивнул мужчина, устраиваясь на лавочке. – Кстати… это мой сын. Патрик, иди сюда…
- Добрый день, мисс, - четко произнес улыбчивый мальчишка, до странности не похожий на отца. Глаза светло-карие, волосы - словно выгоревшие - в разные стороны, среди плотного рядка передних зубов одного не хватает. Бедной Дорис стало так не по себе от этого зрелища, что она не сдержалась:
- Да, помнится, тогда вы мне говорили, что вы чайлдфри, а теперь…
- Уважаемая мисс Браузе, - голос Гриссома был учтивым до зубовного скрежета, - мы же с вами ученые. И прекрасно знаем, что в любой популяции встречаются особи… то есть я хочу сказать – личности, при встрече с которыми конкретному экземпляру иногда хочется изменить свою инстинктивно выработанную программу...
- Вот как, - вымученно улыбнулась Дорис. И представила себе женщину, которая сумела захомутать такой странный экземпляр мужской породы. Судя по ребенку, она должна быть красивая.
- Хотя я до сих пор считаю, что… - нудно продолжал ее собеседник, но тут к нему подлетел отошедший было мальчишка:
- Папа, я видел, эта лягушка в траву спряталась! Пойдем, я заметил, куда!..
- …что дети – это большая ответственность и требует много сил, - развел руками злосчастный доктор Гриссом, как бы извиняясь; а потом встал и потащился за сыном. Искать лягушку в траве.
Дорис тоже молча поднялась и пошла к выходу из парка. Она боялась признаться, что страшно завидует женщине, рядом с которой даже такой отъявленный чайлдфри решился иметь детей. А она-то, глупая, десять лет назад подумала – это невозможно.
&
Читайте далее...