"НОЧНОЙ БРЕД"
Серия эпизодических набросков и зарисовок, приходящая в голову автору обычно по ночам
Автор: Алёна
Рейтинг: разный
Жанр: ангст, романс, юмор, дети... все в кучу. Некоторые кусочки связаны с другим циклом "Слишком много любви", а также с сериалом про доктора Хауса.
Дисклаймер: Все канонические герои принадлежат CBS, а всё остальное - мне :)
От автора: прошу читателей иметь в виду, что наброски эти совершенно не выдержаны по хронологии, и время действия в них может быть самое разнообразное, вне зависимости от порядка выкладки. Но в каждом текстике так или иначе содержится привязка ко времени конкретной зарисовки.
Еще от автора: повествование в данных текстах идет от лица одного от персонажей. В редких случаях - от лица автора или какого-то стороннего героя.
&
Грэг уже не помнил, когда в последний раз читал книги вслух, и какие. То ли это была «Красная курочка», то ли «Последний из могикан», то ли учебник по неорганической химии в кампусе перед экзаменом? Таких подробностей память как-то не сохранила. Сейчас помнилось, что все больше он читал про себя: какой смысл, если читаешь всегда в одиночку? Или, когда кто-то находится рядом, ему, как правило, неинтересно то, что читаешь ты?
Вот года три назад Стоукс пришел и поднял на смех: мол, нашел, что читать, какой-то «Пляж и серфинг», да ближайший пляж от нас – километров триста! Надо, мол, читать про машины, а иначе какой ты после этого настоящий мужик.
Да уж. Три года прошло, а Грэг это помнит. Но не потому, что он злопамятный, нет! Просто тогда это так поразило: да хоть пятьсот километров до ближайшего пляжа, почему не читать про это? Он тогда так Нику и сказал: мол, серфинг – это состояние души. А про себя подумал, что вовсе не обязательно читать про автомобили, чтобы быть «настоящим мужиком». Да и понятие это очень, очень размытое…
Ника потом дернули по работе – с Грэгом вместе, – и о «настоящих мужиках» размышлять было уже некогда. Но Грэг помнит, как читал этот журнал, а про себя думал, что вот хорошо было бы… когда-нибудь… однажды…. с НИМ вдвоем куда-нибудь на такой пляж закатиться… и на доске, на доске…
Может быть, поэтому шпилька Ника насчет «настоящих мужиков» Грэга совсем не задела. Ему уже было как-то безразлично, что думают о его персоне сотрудники лаборатории. Было гораздо важнее, что ОН – сиречь начальник смены! - думает по этому поводу. Наивно было бы полагать, что он всех этих сплетен не слышит! Слышит, да еще, поди, анализирует. Что он там себе наанализировал, в конце концов?..
Грэг даже представить себе не мог тогда, что его ждет примерно через полгода. Через год. Через два. И даже со своим живым воображением, позволяющим читать про пляжи и море посреди пустыни, он не мог представить, что очень скоро сбудется его самая смелая, самая сокровенная мечта. Пусть не сразу, но сбудется: так, как он даже и подумать не смел. Что, готовясь к самому желанному и вместе с тем самому неожиданному в жизни переезду, он будет укладывать в коробки книги, и среди университетских учебников найдет книгу своего детства – ту, что когда-то читал ему вслух его дедушка, Папа Олаф. Книгу дедушкиной родины, написанную скандинавской писательницей: книгу таинственную и нездешнюю, но вместе с тем странно притягательную для американского мальчишки из маленького калифорнийского городка.
И мог ли Грэг представить себе, что через восемь лет после того случая с Ником он, Грэгори Сандерс, будет сидеть в доме своей мамы в бывшей своей детской, и, как Папа Олаф когда-то, будет читать вслух ту самую книжку, таинственную, дедушкину, - а где-то будет шуметь море и золотиться пляж, и будет уже совсем неважно, что до этого моря нужно ехать полчаса на машине. Главное – оно уже гораздо ближе, чем в пустынной Неваде, и еще – они опять приехали сюда все вместе, и мама только руками всплескивала, говоря про сына «Господи, а был такой обормот!..» Грэг понимал, что в устах собственной мамы это вполне себе комплимент.
Он читал вслух – и представлял себе всё, о чем было написано в книге. Казалось, что вся эта книжка написана о том, что рядом и вокруг, что было таким знакомым с детства и в то же время таким притягательно-таинственным. И еще ему очень хотелось, чтобы его любимая детская книжка нравилась слушателю.
« - Это море так шепчет,- сказал Муми-тролль. - От каждой волны, которая умирает на берегу, в какой-нибудь раковине рождается маленькая песня. Ну, а забираться внутрь нельзя – там лабиринт, и еще неизвестно, найдешь ли дорогу обратно…»
Пришлось сделать небольшую паузу, потому что невольно перехватило горло. Черт знает, почему?
Тогда Патрик посопел и негромко сказал из кровати:
- Пап, а ты когда-нибудь заглядывал внутрь такого лабиринта?
- Куда только он ни заглядывал в жизни, - послышалось рядом. Грэг обернулся: хм, оказывается, Гил стоял в дверях и тихо слушал чтение. Словно первый раз эту книжку видит: они же ее вдвоем еще сто лет назад дважды прочитали.
- Интересно, почему ты еще не спишь, - сказал Гил Патрику «очень суровым голосом». – Одиннадцатый час ночи! По-моему, уже пора…
- Ну еще одно предложение, пожалуйста! – вскочил Патрик. – Я хочу узнать про лабиринт!..
- А там ничего нет про лабиринт, - ответил Грэг. – Там дальше про погоду. А про лабиринт – это, знаешь ли, каждый сам для себя узнаёт… И у каждого в жизни бывают свои лабиринты. Иногда очень даже интересные.
От дверей раздался тихий смешок. Грэг тоже сделал серьезное лицо:
- Действительно, Джи-Эс, спать пора. Давай, еще одно предложение – и хватит на сегодня, ладно?
- Ага,– сказал мальчик и закутался в одеяло. И Грэг прочитал ему обещанное предложение:
- «На морское дно пали сумерки, и теперь все старались поближе держаться друг к дружке». Всё, предложение кончилось. Спокойной ночи.
&&&
Потом, когда они с Гилом на кухне пили вечерний чай (а мама сказала «Я тоже иду спать, полуночники»), Грэг сказал:
- Знаешь, я так удивлен, что Патрику нравится «Муми-тролль и комета». Мне всегда казалось, что в пять лет ее еще рановато читать…
- И вообще эта книжка очень непедагогичная, - улыбнулся Гил. – Сдается мне, поэтому она ему и нравится.
- В каком смысле непедагогичная?..
- Да там одна Муми-мама чего стоит. Вот здесь вот, дай-ка…
Гриссом пролистнул несколько страниц вперед.
- Вот здесь, смотри: «Снифф опрокинул на скатерть чашку с кофе. - Ай-яй-яй,- сказала Муми-мама.- Впрочем, не все ли равно, раз Земля-то погибнет. Садись на коврик и вылизывай блюдечко из-под торта, дружок». Тебе это ничего не напоминает?
- Мне это напоминает мою собственную маму, - фыркнул Грэг. – Причем с самого детства! Только ты ей этого не говори, пожалуйста. А то она загордится!
- Быть похожей на Муми-маму – и правда неплохой повод для гордости. Должен тебе сказать, ушастый, у тебя было очень счастливое детство.
- У меня и остальная жизнь неплохая, - гордо заявил Грэг.
- Просто я имел в виду – тебе есть чем поделиться… с последующим поколением…
- Да и с тобой есть чем, - Грэг посмотрел на Гила и улыбнулся. – Я не жадный.
- Так-то оно так… - Гриссом задумчиво вертел в руках пустую чашку. – Просто я искренне поражаюсь иногда, скольких вещей я сам был лишен в детстве. Может быть, из-за этого мне всегда было трудно общаться с людьми. И те люди, которые составляют мой… как бы это сказать... актуальный социум, видят меня очень односторонне. Вот твоя мама, например… Я и сам начинаю иногда думать, что я только замкнутый сухарь со странностями, любящий одних насекомых. И что я…
- Знаешь, Гил, как говорила та же Муми-мама – «Пока я с тобой, этого не будет! На вот, вылижи блюдечко с вареньем!..»
Когда Грэг закончил цитату, то не поверил глазам своим: Гил действительно взял и вылизал блюдечко от варенья.
- Нее, Медведь, ты не сухарь, - захохотал Грэг. – И поэтому завтра твоя очередь читать Патрику про Муми-тролля!..
&
Читайте далее...