20.

Настроение Маккоя только-только начало улучшаться, когда на пороге медотсека внезапно нарисовалось уныние собственной персоной в лице первого помощника.

– Черт тебя подери, Джим! – воскликнул он в сердцах, прекрасно понимая, кто единственный мог послать Спока к нему именно сейчас. А потом, неожиданно для самого себя, с удовлетворением отметил, как вулканец дернулся, чтобы оглянуться. «Ага! Попался!»

– Ну, и зачем он вас сюда прислал? – обратился он к Споку.

Вулканец был явно растерян и так же явно пытался это скрыть.

– Странно. Разве капитан не сказал вам причину моего визита, когда сообщал о том, что я приду?

Доктор усмехнулся.

– Вот что с вами, вулканцами, такое? Хвалитесь своей логикой, а простейших выводов сделать не можете так, чтобы не ошибиться. Джим ничего мне не сообщал о вашем приходе, Спок. Однако, даже ребенку понятно, что после вчерашнего вы бы сюда добровольно и носа не сунули, а единственный, кому вы подчиняетесь на этом корабле, это Джим. Так ведь?

Спока это явно задело, потому что он вытянулся в струну.

– Ваши выводы основаны на допущении, что эмоции препятствуют добровольному посещению мною данного места, однако...

– И эти выводы оказались совершенно верны, ведь так, Спок? Вы сами признали, что это Джим прислал вас. Так что хватит спорить, давайте выкладывайте, чего он хочет.

– Выкладывать? Капитан мне не давал никаких предметов для передачи вам.

Боунс возвел очи горе.

– Просто скажите, зачем он вас сюда прислал.

– Для медицинского освидетельствования.

– Но вы же совершенно здоровы.

– Именно это я и сказал капитану. Однако, таков его приказ.

– Что же, приказ есть приказ, забирайтесь.

Когда Боунс заканчивал сканирование Спока, в помещение вошла сестра Чапел, неся в руках стопку пленок. Увидев Спока, она остановилась, как вкопанная, прижав ладонь ко рту и переводя взгляд с доктора на первого помощника и обратно. Через несколько мгновений, не произнеся ни слова, она практически выбежала из лазарета. Боунс тихо выругался.

– Черт! Она точно все слышала.

– Сестра Чапел ведет себя странно.

Доктор тяжело вздохнул и опустил смотровой стол.

– Она все слышала, – только и ответил Маккой.

– Слышала что? – уточнил вулканец, поднявшись на ноги.

Боунс поколебался несколько мгновений, а потом решил, что хуже не будет, потому что хуже уже некуда.

– Она слышала наш разговор с капитаном после того, как вы меня приволокли в лазарет и ушли. Я рассказал капитану, что наговорил вам, пока был пьян. Так что, боюсь, она теперь знает про вас с Джимом. Она же все это время была влюблена в вас, вы знали это?

К изумлению доктора, Спок кивнул.

– Она сказала мне. Однажды.

Лицо доктора удивленно вытянулось.

– Надо же, я не думал, что она решится когда-нибудь. И что вы ей ответили?

Спок вспомнил тот эпизод и неожиданно для себя понял одну очень важную вещь.

– Это было на орбите Пси 2000. Сестра Чапел заразилась тем заболеванием, от которого вся команда начала проявлять признаки умственного расстройства, и заразила меня. Я ушел. А потом пришел Джим и я сказал ему, что стыжусь тех чувств, что испытываю к нему, потому что вулканцы не испытывают таких чувств. Вообще никаких не испытывают.

– Спок! – доктор не справился с переполнявшими его эмоциями и на несколько мгновений сжал предплечье вулканца, еле сдержавшись от желания обнять его. – Господь милосердный! Если бы я не видел, как вы улыбались, когда увидели Джима живым, я бы не поверил, что вы говорите правду.

– Вулканцы не лгут, – напрягся первый помощник, понимая, что сказал доктору слишком много.

– Другим может быть и не лгут, Спок, но я понял, что вы мастера в том, чтобы лгать самим себе.

С полминуты Спок молчал, потом произнес, будто бы продолжая какую-то фразу.

– В любом случае, ничто не может оправдать мое поведение. Я подверг здоровье капитана угрозе, вы должны это признать.

Маккой не знал, что ответить. Врач в нем говорил, что первый помощник прав. Человек в нем говорил, что ничего совсем плохого тот сделать не смог бы, просто потому что он никогда ничего плохого не сделает Джиму. Последнюю мысль он и озвучил.

На это вулканец ответил:

– Я не разделяю вашу уверенность, доктор. Я не могу гарантировать безопасность капитана во время подобного рода взаимодействия, поэтому я виновен в том, что позволил этому случиться.

– Ну что вы, Спок, все совсем не так страшно, как вам кажется.

– Согласно вашим собственным словам, доктор, последствия выглядели так, будто «его клингоны пытали», конец цитаты.

– Я был пьян. К тому же, вы знаете, мы, люди, любим преувеличивать.

– Тем не менее, этого было достаточно для того, чтобы вы начали о нем беспокоиться. Насколько я понимаю, согласно вашей же человеческой логике, если бы в последствиях моего поступка не было ничего предосудительного, вы бы не заговорили со мной об этом, даже находясь в состоянии алкогольного отравления. Однако...

– Чертов гоблин! – в сердцах воскликнул Маккой, раздосадованный тем, как ловко первый помощник обернул его же слова против него самого.

– Однако, – продолжил Спок, игнорируя высказывание доктора, – сейчас я готов развеять ваше беспокойство, поскольку получил новые данные. Когда вы изучите результаты моего текущего сканирования, вы обнаружите, что изменения, вызванные пон-фарром в моем организме практически сошли на нет и проявятся вновь только через семь лет.

– Бедный Джим, – грустно покачал головой доктор, чем вызвал удивление у вулканца, – ждать целых семь лет до следующего раза. Разве вулканцы не могут делать это в промежутке?

Спок колебался несколько секунд. Солгать доктору он не мог, но и говорить правду почему-то казалось неправильным.

– Могут, – признался он, в конце-концов, – однако для этого требуется обязательное согласие и осознанный выбор обоих партнеров, а я такое согласие не дам.

– Это мы еще посмотрим, – внезапно раздался насмешливый голос у него за спиной.

Вулканец вздрогнул, но сумел удержаться от того, чтобы обернуться.

– Ну что, я смотрю, вы помирились, – продолжил Джим, обходя Спока.

– Да.

– Нет.

Маккой удивленно уставился на Спока.

– Что значит нет?

– Термин «помириться» означает перейти от негативного эмоционального отношения к позитивному, которое было заменено на негативное в предыдущем акте коммуникации, обозначаемом термином «ссора». Таким образом, для того чтобы помириться нужно изначально обладать позитивным эмоциональным отношением к партнеру по коммуникации. В таком случае, отсутствие у меня эмоционального отношения к доктору Маккою делает невозможным данный вид действия.

– Ах вы, гоблин зеленокровый! Все, теперь мы точно поссорились!

Джим не удержался от смеха.

– Да, я вижу, все вернулось на свои места, – сказал он, отсмеявшись. – Ладно, теперь к делу. Нам неожиданно дали новое задание и я созвал на совещание всех старших офицеров. Так что, извините, мистер Спок, но придется мне вас лишить возможности побездельничать. Насколько я понимаю, доктор признал вас годным к службе? Да? Отлично, тогда пойдемте. Боунс! Вы тоже!

Совещание прошло весьма бурно. Новое задание вызвало неоднозначную реакцию и капитану пришлось применить все свои способности для того, чтобы привести старших офицеров к согласию. В такой ситуации короткие точные замечания Спока были для него огромным подспорьем и Джим в который раз порадовался, что у него самый лучший первый помощник во всем флоте, даже если не брать в расчет то, что он чертовски сексуален.

После совещания капитан попросил Спока задержаться, на что Маккой среагировал весьма выразительно. Он подошел к первому помощнику и с язвительной улыбкой пожелал ему удачи, явно решив оставить за собой последнее слово в их недавней дискуссии. Спок поднял бровь и промолчал. Джим ворчливо отправил Боунса в лазарет, но улыбка помешала ему выглядеть серьезно.

Однако, когда они остались с первым помощником наедине, улыбка сползла с лица капитана. Несколько мгновений никто из них не решался заговорить. Джим внимательно рассматривал Спока, а тот старательно избегал смотреть в его сторону.

В конце-концов, Джим задал один лишь вопрос:

– Зачем вы это сделали?

Вулканец ответил не сразу и совсем не о том:

– Я признаю свою вину в нарушении трех положений Устава и Генеральной инструкции по технике безопасности на кораблях класса «Конституция».

Джим при этих словах выглядел так, будто его ударили.

– Вам не будет предъявлено никаких обвинений.

Это, наконец-то, привлекло внимание первого помощника.

– Капитан, Устав обязывает вас предъявить мне обвинения.

– Нет уж, Спок, и не надейтесь, у вас нет ни малейшего шанса спрятаться от меня за Уставом. У меня есть результаты медицинского сканирования, которое проводил доктор Маккой перед Вулканом. На основании этих результатов я признаю вас невиновным в этих нарушениях по причине расстройства, вызванного особенностями вулканской физиологии. Далее, на основании результатов сегодняшнего сканирования я признаю вас излечившимся и полностью годным к службе. Теперь, когда с формальностями покончено, скажите же мне, зачем вам понадобилось менять блокировку на двери?

Спок мысленно оценил безупречную логику капитана.

– Я пытался предотвратить возможное повторение одного инцидента.

– Какого инцидента?

– Три дня назад я обнаружил, что ходил по кораблю в бессознательном состоянии.

– Погодите, Спок! Вы что, лунатили? Разве это возможно для вулканца?

– Мне неизвестен данный термин, потому я не могу сообщить по вашему запросу дополнительную информацию.

– Так говорят про то, когда ходишь во сне. Это редко встречается даже среди людей.

– Тогда мой ответ нет, я не ходил во сне. Однако, я совершенно точно не контролировал себя в тот момент и, только благодаря запертой двери вашей каюты, не смог нанести непоправимый ущерб. Изучив этот феномен, впоследствии я и сделал вывод о наличии между мной и вами ментальной связи. В тот момент я счел перепрограммирование запорного устройства разумной мерой предосторожности.

– Стоп, секундочку, подождите! Когда это было?

– 89 целых 12 десятых часа назад.

– Так, это получается три с половиной дня назад. Господи! Спок! Так вы там были! Я думал, это моя фантазия, а вы в самом деле стояли за дверью! Если бы я только знал!

Спок на эту тираду только удивленно поднял бровь.

– Вы утверждаете, что ощущали мое присутствие вне зоны прямой видимости уже тогда?

– Получается, что так.

– Очаровательно.

– Так значит, вы перепрограммировали дверь не для того, чтобы не впустить меня, а для того, чтобы не выйти самому, если с вами повторится подобное?

– Совершенно верно. У меня не было намерения препятствовать вашим перемещениям по кораблю, но в тот момент я не смог найти адекватного способа обойти систему глобального доступа и потому мне пришлось поменять код.

– И что за новый код вы выбрали?

Спок молчал несколько мгновений, а потом ответил:

– 546.

– 546? Но поче... – Джим внезапно осекся, пораженно глядя на вулканца, ощущая огромную теплую волну, готовую захлестнуть его. – Почему вы мне просто не сказали об этом раньше?

– Я намеревался вернуть все на свои места после разговора с вами.

Джим кивнул, показывая вулканцу, что понимает. После того разговора у Спока так и не возникло шанса сделать это. Сначала он провел ночь в каюте капитана, потом дежурство на мостике, потом опять каюта капитана, потом столовая и лазарет, а после этого он, видимо, был не в состоянии сконцентрироваться на этой задаче.

Джим чувствовал себя так, будто с его души свалился не камень, но целая горная вершина, а на ее место пришли тепло и свет. Спок пытался защитить его. Даже если это и не нужно было на самом деле, это не меняло сути. Второй раз за два дня Джим имел возможность получить представление об отношении вулканца к нему и это был головокружительный опыт. Даже если бы Спок внезапно признался ему в любви, он бы не был так потрясен, как сейчас. Он слишком долго хотел этого, слишком отчаянно мечтал об этом. Однако, теперь исполненное желание завело его в тупик.

– Спок, по поводу того, что вы сказали сегодня в лазарете, что не дадите согласия. Что может изменить ваше мнение на этот вопрос?

– Я не вижу способа, которым вы или кто-то еще смог бы изменить мою позицию касательно этого вопроса.

– То есть вы хотите сказать, что не хотите больше заниматься со мной сексом? – капитан выглядел разочарованно.

Спок только на одно микроскопическое мгновение позволил себе поколебаться перед тем, как ответить.

– Джим. Я вулканец. Мы не можем себя контролировать в такие моменты. Я физически гораздо сильнее вас. Я опасен. Я чуть было не убил вас один раз. Если вы продолжите свои попытки склонить меня к сексуальным отношениям, я буду вынужден покинуть корабль, ради вашей безопасности.

Эти рубленые фразы камнем падали на сердце Джима, заполняя только-только освободившееся было пространство. Спок ясно дал ему понять, что если он попытается повторить свою вчерашнюю провокацию, то он отправится в этот свой Гол и тогда все будет кончено, он потеряет Спока и как друга, и как первого помощника, и как партнера по этой странной ментальной связи. А Джим не мог потерять Спока, поэтому ему даже не потребовалось много времени и моральных сил на то, чтобы принять решение.

– Хорошо, Спок. Пусть будет так, как вы хотите.

Спок немного расслабился и только сейчас Джим понял, насколько тот был напряжен все это время.

– Спасибо, капитан. Я тоже не хочу покидать корабль.

После секундной паузы он добавил:

– И вас.

Спустя несколько месяцев Джим почти привык к мысли, что видеть и слышать Спока — единственное, что ему дано. Только иногда, глубокими ночами, тщательно проверив, стоит ли ментальный блок, он позволял себе потосковать по прикосновениям Спока, по ощущению его горячего тела рядом, по головокружительной легкости, которую приносила близость с ним. Раньше, несмотря на репутацию плейбоя, Джим достаточно легко переносил воздержание, вызванное изоляцией корабля от остального мира во время долгих перелетов. Теперь же, когда он знал, что теряет, не проводя свои ночи со Споком, справиться с желаниями было труднее. Однако, он твердо следовал своему решению и не давал первому помощнику ни малейшего повода обвинить его в нарушении договоренности.

В итоге, это был Спок, тот, кто нарушил ее.