Глава 4. Ошибка лорда Волдеморта.
— И диадема… я имею в виду…
— Да, — всхлипнула Гермиона. — Это был Дьявольский Огонь — один из самых опасных видов магии, который может уничтожать крестражи. Я читала о нем в книге, но я бы никогда не осмелилась использовать его. Крэбб явно не знал, как действует заклинание. Мне, правда, очень жаль.
— Да, я, кажется, слегка увлекся, — Рон выглядел крайне смущенным. — Но Малфой вроде не обиделся.
— Тебя это заботит?
— Нет, но все-таки это было бестактно.
Звуки битвы стали слышнее, уже стали различимы голоса, выкрикивающие то или иное заклинание. Заклятия рикошетили от стен и настигали людей случайно. Повсюду осыпались каменные стены. Члены Ордена Феникса действовали умело и решительно, но защитников все равно было слишком мало. Гоблины, кентавры и великаны не пришли, зато акромантулы и дементоры присутствовали в изобилии. Трое друзей искали взглядом знакомых: профессор Макгоннагал предводительствовала над целым отрядом, ее волосы были растрепаны, лицо выражало жесткую решимость; профессор Флитвик и Флоренц бились сразу против пятерых Пожирателей Смерти; Джинни, Невилл и Луна, держа в руках взрослых мандрагор, науськивали последних на Пожирателей, которые лезли через стены; мельком Гарри увидел Рубеуса Хагрида: он и его брат Гроуп легко расшвыривали своих врагов. Повсюду гремели взрывы, из-за которых гибли многие. После одного из них никто не устоял на ногах, все упали на пол: и нападавшие, и защитники. В битве наступил перерыв. И вдруг все услышали высокий холодный голос, который был слышен во всей округе. Он произнес:
— Вы отважно сражались. Я никому из вас не хочу причинить вред, но вы вступились за Гарри Поттера. Вы знаете, чего я хочу: отдайте мальчишку мне, и я обещаю сохранить вам жизнь, иначе вы все погибнете. На раздумье — час!
Защитники ответили свистом и злобными выкриками в адрес Пожирателей Смерти. Шрам взорвался болью. Гарри увидел Волдеморта посреди маленькой, заставленной комнаты без окон и с очень низким потолком. Там стояло множество ящиков, кровать и несколько стульев; все покрывал густой слой пыли. Волдеморт смотрел на Люциуса Малфоя перед ним.
— Ты должен был понять это и запомнить раньше, Люциус. Сейчас ты просишь меня остановить битву, чтобы разыскать своего сына. Меня это не устраивает, и твои усилия тщетны.
— Милорд…
— Нет, Люциус, ты не пойдешь туда сейчас! Подожди, пока замок будет наш.
— Милорд, это может продлиться долго, и Гарри Поттер…
— Они ничего ему не сделают, можешь мне поверить. Он сам придет ко мне, он не сможет не обращать внимания на то, что за него кто-то умирает. Он придет. А ты, Люциус, иди и позови сюда Северуса. Сейчас!
— Да, мой повелитель…
— Волдеморт ждет меня! Он послал Люциуса Малфоя привести Снейпа! Нагайни я не видел. И у него в руках Старшая палочка. Он сказал, что я приду к нему сам.
Рон фыркнул.
— А он не хочет получить нас всех на блюдечке с голубой каемочкой? Ты попытаешься это сделать, Гарри?
— Я этого не сделаю, но… как же Нагайни?
— Гарри, — вмешалась в разговор Гермиона, — я думаю, мы могли бы…
Взрыв разорвал тишину коридора замка, в котором они стояли. Главная стена рухнула. Рону удалось оттолкнуть в сторону Гарри и Гермиону, но самого его зацепило, и он лежал без сознания.
— Что с ним? — Гермиона бережно положила голову Рона себе на колени и проверила пульс.
— Все будет хорошо, — прошептала она с облегчением. — Рон, ты слышишь меня? Очнись.
Рон открыл глаза.
— Что это было за заклятие? Великолепно, я бы сказал.
— Это подлость! — крикнула Гермиона. Рон усмехнулся ее гневу, с трудом поднялся на ноги и тотчас выхватил волшебную палочку.
Два великана, которые наверняка были на стороне Волдеморта, уничтожили крышу над головой друзей. Они побежали, спотыкаясь и стараясь не потерять палочки. В результате, кроме великанов, их заметили еще и дементоры. У Гарри не было никаких счастливых мыслей. Это было ужасно: он не мог сосредоточиться, чтобы изгнать все мрачное из головы, чувствуя только сосущий страх. Рон и Гермиона потащили его прочь, в то время как он с трудом понимал происходящее. Они бежали в сторону Гремучей Ивы. Рон крикнул «Вингардиум Левиоса!», маленький прут пролетел через хлещущие ветви к корням, и дерево тотчас успокоилось. Великаны и дементоры прижали их к иве. Рон протолкнул сначала Гермиону в уже знакомую дыру и затем схватил за шиворот Гарри. Уже в проходе они огляделись. Гермиона поспешно достала мантию-невидимку и набросила ее на них троих.
— Ладно, согласен, идем этим путем! — пробормотал Рон.
— Тише! — шикнул Гарри. Он уже приходил в себя.
Проход показался им гораздо длиннее, чем раньше. Что они найдут там, в Визжащей Хижине? Можно было бы применить Дьявольский Огонь. Гарри отбросил эту мысль почти тут же: тогда они все точно погибнут. Если бы только найти другой какой-нибудь выход!
Волдеморт был на втором этаже: Гарри видел его скользящую тень. Они пересекли темную комнату и осторожно начали подниматься. К счастью, лестница не заскрипела. Затем Гарри увидел спальню с ящиками и самого Волдеморта, и боль в шраме резко усилилась. Волдеморт стоял спиной к друзьям и пристально разглядывал Старшую палочку. Гарри, Рон и Гермиона притаились за одним из ящиков и оглядели комнату в поисках Нагайни. Они нашли ее почти сразу: в воздухе был как бы подвешен гигантский зелено-золотистый шар, а в нем клубком свернулась громадная змея. Шар блестел и искрился, что свидетельствовало об очень высокой степени магической защиты. Волдеморт беспокоился за жизнь Нагайни, он знал, что враг охотится за крестражами. Гарри не знал, как пробить такую защиту. Если хоть что-нибудь пойдет не так, тогда…
Дверь отворилась, и вошел Северус Снейп.
— Мой лорд?
— Да, я тебя звал, Северус. У меня возникла проблема, знаешь ли. Остальное может подождать.
Снейп ничего не сказал.
— Ты весьма искусный волшебник, Северус, но остальные справятся сами, а мне, собственно, нужен от тебя совет.
— Все, что Вам угодно, — Снейп поклонился.
Волдеморт молчал: он крутил в ладонях Старшую палочку и задумчиво глядел на Снейпа. Потом он сказал:
— Я долго искал эту палочку. Оливандер признал, что она самая мощная в мире и что она будет в моем распоряжении, если я силой отниму ее у прежнего владельца. Я сделал это, я забрал ее из гробницы Альбуса Дамблдора. Почему она не слушается меня?
— Я не могу объяснить это, повелитель, — взгляд Снейпа изучал шар с Нагайни.
— Не можешь? — сказал Волдеморт еще тише, и Гарри почувствовал исходящую от него опасность. — Я завладел сильнейшей палочкой в мире, а она не работает! Она выглядит, как самая обыкновенная волшебная палочка, и я не чувствую, что я обладаю теперь какой-то особой силой. Ты умный человек, ты вообще-то уже все понял, Северус.
— Я не совсем понимаю, мой лорд, — медленно проговорил Снейп, не поднимая взгляда.
— Нет, понимаешь. Ты был очень предан и полезен мне. Но пока ты жив, я не могу стать полноправным хозяином Старшей палочки.
Он неожиданно взмахнул палочкой. Гарри смотрел, будто при замедленной съемке, как шар с Нагайни приближался к Снейпу, как змея поднялась на хвосте. Он в ужасе смотрел на нее и, неожиданно для самого себя, прошептал:
— Как же так? — всего несколько слов прозвучали на парселтанге — и змея застыла и начала крутить головой.
И потом произошло много вещей одновременно: Гермиона вскрикнула, Волдеморт закричал «Авада Кедавра!», Нагайни запуталась в смысле жизни окончательно. Зеленая вспышка, потом красная, потом еще несколько. Гарри, как водится, потерял очки и пытался их нащупать на полу, когда на него швырнули Рона. А потом все потемнело…
Теперь было прохладно, следовательно, они уже находились где-то на улице. Гарри ощупал разбитые очки и прохрипел «Репаро!» — его рот был полон пыли. Кто-то трансгрессировал и спас их всех… Их всех?
— ИДИОТ! Глупее всех придурков, каких я только знал!
Гарри впал в полное замешательство. Он надел очки и различил нечетких Рона и Гермиону. А над ним возвышался, вне себя от ярости, Северус Снейп собственной персоной.
— Поттер, подобную глупость Вы сделали в последний раз!
Гарри ничего не понимал. Рон и Гермиона обменялись взглядами. А Снейп громыхал:
— Вы — заносчивый, слабоумный молокосос, который всегда слишком много себе позволял! Знаете, что я с Вами сделаю?
— Убьешь меня? — вся ненависть и жажда мести вырвались наружу. — Как профессора Дамблдора, ты, жалкий…
Лицо Снейпа исказила судорога, он быстро выхватил палочку, но Гарри уже знал, что теперь он ему следовало применить не только палочку.
«Легиллименс!» — сосредоточенно подумал он и внезапно понял, что уже проник в сознание Снейпа, тот явно не был готов к такому повороту событий. Гарри увидел свой собственный дом на площади Гриммо. Верхний этаж. Снейп читал письмо Лили, которое Гарри уже видел, и слезы бежали по его лицу. Затем он разорвал письмо и фотографию. На клочке было написано «…что Дамблдор мог дружить с Гриндевальдом. Я думаю, она не в своем уме. С любовью, Лили», а на фото осталось только изображение матери Гарри. Это Снейп спрятал во внутренний карман мантии.
— Нет! — Гарри почувствовал, что его выталкивают. — Импедимента!
Он не успел среагировать. Заклятие было таким сильным, что сбило с ног и Рона с Гермионой. Снейп обезоружил обоих и держал их всех в поле зрения, направив на них волшебную палочку. На Гарри он смотрел с яростью, и одновременно с испугом. Потом он сделал еще один шаг по направлению к Гарри и приблизил к нему свое оружие.
— Ты-никогда-больше-этого-не-сделаешь! — раздельно прошипел он. Трое друзей от страха не могли пошевелиться. Гарри казалось, что все было кончено, его жизнь — тоже. Перед собой он видел только эти черные пустые глаза и не мог сориентироваться.
Все это происходило в течение нескольких секунд. Неожиданно Снейп отступил назад и сказал спокойно:
— Теперь все слушайте. Вы возвращаетесь назад, в Хогвартс, к кабинету директора, для Вас персонально, мистер Гарри Поттер, я оставил там своего Патронуса, но Вы, как обычно, считаете, что Вы здесь — царь и Бог. Меня это, разумеется, не удивляет. Однако Вы сейчас сделаете все так, как я скажу, и тогда Вы все поймете. Вы должны будете заглянуть в Омут Памяти, там вся информация. А это…, — он достал из складок мантии клык василиска и протянул его Гермионе. — Вы знаете, что это, мисс Грейнджер?
Гермиона дрожала, не отводя взгляда от своей волшебной палочки в руках Снейпа. Потом она кивнула.
— Хорошо, — Снейп убрал клык обратно. — Лучше, если вы никому об этом не скажете. Идите вдоль берега озера к воротам, по пути вам встретятся только русалки, они прикроют вас. Быстрее! — он отдал полностью ошарашенным друзьям их палочки, затем поднялся в воздух и исчез в ночной мгле.
Глава 5. Последний крестраж.
На несколько минут они потеряли дар речи. Потом запела какая-то птица, высоко и безнадежно. Они, как по команде, двинулись к озеру. Это было странно и легко: там не было ни Пожирателей Смерти, ни дружественных существ, только русалки с любопытством глядели на них из воды и качали головами.
— Мда-а, — Рон неуверенно взглянул на Гарри. — Ты думаешь, мы правильно делаем… я хочу сказать… ну, ты понимаешь?
— Понимаю, — перебил Гарри, — я не знаю сам. Но я хотел бы знать.
— Но ведь он спас нас, не правда ли? — сказала Гермиона. — Гарри…
— Он это сделал, потому что я его спас, пусть и случайно…
— Подумай, Гарри, у него был с собой клык василиска, когда он шел к Волдеморту. Ты понимаешь, что это должно означать?
— Что он, как и мы…
— Точно. И это еще одна подсказка для нас.
— Почему он тогда снова сбежал? — спросил Гарри раздраженно.
— Посмотрим. Тут что-то не сходится, но могу с оптимизмом заявить, что скоро все должно выясниться.
— Ну, конечно! — проворчал Гарри. — Понять бы еще, как он пробрался в Тайную Комнату!
— С него станется! — возразил Рон. — А идея впечатляет сама по себе.
— Еще бы, меч-то был у нас! — больше Гарри ничего узнавать не хотел. Он уже понял, что Снейп любил его мать… Любил Лили Эванс? Это воспоминание он наверняка не оставил в Омуте Памяти, не желая показывать его Гарри. Гарри прекрасно его понимал, он бы тоже этого на его месте не хотел. Что вообще тогда происходит? Теперь ему, как и всем, казалось, что все они с самого начала ошибались. Невозможно! «Он всю жизнь был моим врагом! Он убил Дамблдора, я видел это! … Могу ли я с уверенностью сказать, что я видел именно то, что я видел?» Собственно говоря, Снейп все еще оставался его врагом, но он же и являлся врагом Волдеморта, если он также охотился за крестражами… Что до Дамблдора… Гарри запутался в тайнах и ускорил шаг. Вскоре они вошли в Большой зал, где находились убитые и раненые.
И тут Гарри увидел их, и все внутри у него болезненно сжалось: профессоры Флитвик и Спраут, Флоренц, братья Криви — все они лежали плотно друг к другу, и можно было подумать, что они просто ненадолго прилегли, чтобы отдохнуть от сражения. Дальше Гарри увидел раненых Лаванду Браун, Дина Томаса, Невилла и многих других, кто уже не мог стоять на ногах. А потом… Гарри с трудом подавил крик: Римус и Нимфадора Люпин лежали рядышком и безмолвно улыбались в черное небо, на котором не было ни одной звезды. Гермиона начала плакать, Рон сжал плечо Гарри и потянул его наверх. Гарри стиснул кулаки и побежал, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Он уже видел дверь директорского кабинета и расколотых на куски каменных стражей и побежал еще быстрее, хотя боль он этим унять не мог. А еще через несколько секунд он увидел ее: серебряная лань галопом пронеслась через весь коридор к нему, и он шагнул к ней навстречу и поднял руку:
— Я уже в курсе.
Патронус качнул своей грациозной головой и убежал, оставив серебристый след в воздухе. «Мама», — подумал Гарри и начал подниматься по винтовой лестнице. Все уже не могло стать еще хуже.
— Гарри, мы подождем тебя здесь, — крикнула Гермиона.
— Как хотите, — ответил он и продолжал подниматься, думая о погибших товарищах, которые старались защитить его, и о своей матери с Патронусом–ланью…
… Он появился внизу через полчаса. Друзья ждали его у подножия лестницы: на ладонях Гермионы лежали осколки Чаши Хаффлпафа, Рон, с довольной миной, вертел в руках клык василиска. Оба вопросительно уставились на Гарри,а он смотрел на них, но не видел: кругом была лишь пустота. Гермиона побледнела.
— Гарри, что… что ты видел?
Он впитывал ее лицо в себя до последней черты, потом перевел взгляд на Рона. Ему было досадно, что Джинни не было рядом, впрочем, тогда было бы еще хуже, еще труднее принять решение, к тому же он и так увидел ее перед собой, стоило ему вглядеться в Рона.
— Гарри, что ты задумал? — спросил Рон с подозрением в голосе. Он почти угадал. Взгляд Гарри стал неуверенным, его, несомненно, застигли врасплох.
— Гарри, что ты намерен сделать? — Гермиона уронила уничтоженный крестраж на пол и подбежала к нему. — Ты же не хочешь…
— Я хочу, — приглушенно ответил Гарри и попытался отодвинуть ее в сторону, но она ткнула его своей палочкой и вплотную приблизилась к нему.
— Гермиона, ты не понимаешь, уйди с дороги…
— Нет, Гарри, ты не в своем уме! Стой!
— Слушай, сейчас нет времени объяснять… я должен.
— Как мило! Здесь люди гибнут! — с белым от ярости лицом Рон наставил свою волшебную палочку на Гарри. — Мы все только из-за тебя приняли участие во всем этом безумии! Я научился говорить на парселтанге, чтобы проникнуть в Тайную Комнату, искал вместе с Герми скелет этого проклятого василиска! Мы разрушили крестраж! А ты хочешь теперь сдаться? Без всяких объяснений? Как хочешь, приятель, а я этого не допущу, даже если мне сейчас умереть придется.
Гарри уже успел забыть, куда он убрал свою волшебную палочку, потому что думал, что никогда уже ей больше не воспользуется. Он даже не обратил внимания, как вокруг него обвились тонкие веревки. Гермиона с каменным лицом заставила его сесть.
— Объяснись, будь добр! — сказала она.
— Убери палочку, Гермиона, ты сейчас выколешь мне глаз, — посоветовал ей Рон и сел рядом. — Ну вот, мы тебя слушаем. Очень внимательно. Кого ты там видел?
— Дамблдора, — ответил Гарри с удивительными спокойствием. — Снейп оставил очень подробное объяснение всему, что происходит и происходило все эти годы. Дамблдор приказал ему рассказать мне, когда придет время…
— Эта лань… та самая? — спросил Рон.
— Да, та самая. Он действовал по приказу Дамблдора. Все это время он хранил настоящий меч Гриффиндора в тайнике в своем кабинете, и Дамблдор, когда Финеас Найджеллус рассказал ему, где мы, велел ему передать его…
— Дамблдор велел?
— Ну да, его портрет, что висит в кабинете.
— Постой минутку! Как он мог действовать по приказу Дамблдора, которого он же и убил?
— Все было чересчур просто, чтобы кто-нибудь догадался. Когда Дамблдор узнал, что Малфою поручено убить его и захватить школу, он уже был тяжело болен. Из-за Воскрешающего Камня. Да, Гермиона, он существует. Он зачем-то воспользовался им, когда это был еще крестраж. На нем лежало ужасное проклятие. Снейп пытался исцелить его, но смог отсрочить его смерть только на год… И Дамблдор попросил его об услуге…
— Убить его вместо Малфоя? — Рон открыл рот.
— Да, и Снейп согласился, хотя и не сразу. Он служил ему уже много лет, с тех пор как Волдеморт начал преследовать мою мать, он не отказал бы ему…
— Как Снейп был связан с твоей матерью? — спросил Рон. — Ты говорил, он называл ее грязнокровкой.
— Только один раз, — Гарри не взглянул на него, — и он искупал эту вину всю жизнь. Она ему этого не простила. До этого момента они дружили. Это он рассказал ей про Хогвартс, поняв, что она волшебница. В школе она всегда его защищала, когда мой отец и Сириус нападали на него. Но ее, конечно, не устраивала его дружба с Малфоем, Долоховым, Яксли и другими будущими Пожирателями Смерти. Из-за этого они также ссорились. После последней ссоры он продолжал любить ее и никогда не смог простить себе того, что донес о пророчестве Волдеморту. Это он умолял его пощадить Лили Эванс, но это оказалось напрасным. Дальше вы все знаете: он пришел к Дамблдору, раскаявшийся и уничтоженный, и тот поверил ему. Снейп обещал ему защитить сына Лили, иначе я был бы мертв еще в первом году учебы, — Гарри невесело усмехнулся. Гермиона всхлипнула.
— Этого просто не может быть.
— Может, — Гарри взял себя в руки. — Дамблдор хотел умереть от рук именно этого человека. Человека, которому он многое доверял, чтобы иметь возможность спокойно и безболезненно умереть, не повредив при этом душу Дрейко и заодно не оставив учеников без защиты. Он все предусмотрел. Все, кроме…
— Ага, только я все еще никак не врублюсь, причем тут Волдеморт? — Рон переваривал услышанное в полном ступоре.
— Да, это как раз то, о чем Дамблдор не говорил никому. Он хотел проверить свое предположение.
— Какое?
— Предположение относительно причины, по которой Волдеморт, убив моих родителей и попытавшись убить меня, едва не погиб сам.
— Но это ведь уже давно понятно… или?
Гарри набрал в грудь воздуха.
— Не совсем. Чтобы создать крестраж, нужно убить. Он не хотел этого, но, убив моих родителей, он случайно создал…
— НЕТ! — воскликнула Гермиона. Она поняла. — Должен быть другой выход! ДОЛЖЕН!
— Его нет, Гермиона. Об этом Дамблдор Снейпу не говорил. Но Снейп должен был передать мне, что я в конце должен… умереть. Иначе Волдеморт будет существовать вечно. Слушайте! Все это было напрасно, все эти смерти, только потому, что я должен был понять все это и суметь принять смерть!
— Нет! Перестань! Замолчи! Я прошу тебя! — Гермиона, рыдая, опустилась на пол.
— Вам нужно еще добраться до змеи. Снейп хотел сделать это сам, но я не имею понятия, где он сейчас, возможно, он … Одним словом, я снова расстроил все его планы.
— Какие планы? — спросил Рон почти равнодушно.
Гарри припомнил последнюю сцену, которую он видел в Омуте Памяти. Снейп стоял перед портретом Дамблдора и показывал ему клык василиска.
— Вы должны были рассказать мне об этом раньше, господин Директор, — он смотрел на Дамблдора с упреком.
— Должен признаться, я тебя недооценил, Северус, — ответил портрет. Голубые глаза Дамблдора были, как никогда, печальны. — Я не могу тебе больше приказывать. Если ты хочешь окончить свой жизненный путь… и все же подумай.
— Довольно, — горько сказал Снейп, — меня не огорчает то, что Вы меня использовали. Ваша логика остается для меня непостижимой. Тем лучше. И я также не хочу знать, почему Вы не рассказали все Поттеру. У него есть право знать, но Вы ведь использовали и его тоже, не так ли?
— Теперь ты заботишься о нем?
— О НЕМ? Экспекто Патронум! — серебристая лань вырвалась из палочки Снейпа и выскочила в открытое окно.
— И теперь? — спросил Дамблдор. — Столько лет…
— Всегда.
Они помолчали несколько секунд.
— Теперь, когда я раскрыл эту тайну до конца, я расскажу об этом Поттеру, — Снейп указал на Омут Памяти. — Профессора уже на пути к кабинету, я должен идти.
— Северус, если ты пойдешь…
— Я не вернусь. Я уже сказал об этом. Все, как Вы планировали, с одним только исключением… маленьким и незначительным… Всего хорошего, господин Директор, и спасибо.
— Северус…
Но Снейп уже отвернулся и медленно подошел к Омуту Памяти. За дверью послышались громкие, торопливые шаги. Снейп резким движением опустил в Омут последнее воспоминание, и двери распахнулись. Не обращая внимания на вспышки нескольких заклинаний одновременно и презрительный возглас Макгоннагал «Трус!», он подбежал к окну и выпрыгнул в темноту.
… — Ничего особенного… Да, Рон, он не хотел тогда навредить Джорджу, он хотел спасти жизнь Люпину, но промахнулся. Сектумсемпра…
— Да мне уже на все плевать! — Рон выглядел разгневанным. — Мне ясно только, что Дамблдор был психопатом, что он использовал вас обоих и что ты должен умереть! Должен! Из какого-то предположения!
— Из-за правды, которой я раньше, вероятно, не принял бы.
— Вероятно?
— Он знал, что делал. Ничего поделать уже нельзя, — Гарри боялся, что сам не удержит слез, он моргнул и повернулся к Гермионе: — Ты можешь понять меня? Можешь меня отпустить?
Она покачала головой. Ее лицо было красным, глаза — влажными, на щеках блестели дорожки слез. Затем она хрипло ответила:
— Возвращайся назад, хорошо?
— Я… я так не думаю.
— Ты пойдешь дальше, да? Как Николас Фламель?
— Да, определенно, — Гарри слегка улыбнулся, его ладонь сжала золотой снитч, и он уже знал, что ему делать. Рон и Гермиона смотрели, как он освобождался от веревок и вставал, и…
— Гарри! — Гермиона крепко обняла его. — Сотвори чудо! Волшебник…!
— Я не знаю больше, что такое чудо.
— Гарри, — Рон открыл рот и снова закрыл его. Гарри хотел его подбодрить, но не нашел слов, его груз стал еще тяжелее. Друзья смотрели ему вслед, как он уходил, не взглянув на них в последний раз. Из своего кармана он уже доставал мантию-невидимку.
Дождь перестал, и все вокруг было мокрым и пахло свежестью. Защебетали птицы. Рассвет еще не наступил, но на горизонте уже появилась розовая полоса. Серо-зеленое небо простиралось в вечность, и весенние цветы просыпались и вытягивались на восток. Гарри наблюдал всю эту красоту, которая раньше не занимала его. Он поднял ладонь со снитчем перед собой и помедлил. Затем решительно прошептал золотому шарику:
— Откройся, уже конец.
Что-то щелкнуло, и снитч раскрылся. Внутри лежало кольцо с Воскрешающим Камнем, расколотым посередине. Гарри надел кольцо и повернул его три раза. И увидел их всех в утреннем тумане: Джеймса и Лили, Сириуса и Люпина. Они все показались ему одного возраста, молодые и прекрасные, но, хотя это было странно, мысль эта улетучилась так же быстро, как возникла.
— Мы все гордимся тобой, — сказала Лили. Она стояла ближе всех.
— Ты держался очень мужественно, — добавил Сириус.
— Не бойся смерти, — сказал Джеймс. — Она вовсе не так ужасна, если рядом тот, кто тебя любит.
— И это даже не больно? — невольно спросил Гарри.
— Нисколько, — ответил Люпин, — это тоже, своего рода, приключение.
— Но… какая она?
— Тебе это действительно нужно знать? — улыбнулась Лили. — Она очень теплая и легкая. Это не жизнь, и все-таки это жизнь.
— Не понимаю.
— Так и должно быть, — успокоил его Джеймс. — Мы идем с тобой, мы будем с тобой… до конца.
— До конца, — повторил Гарри, и тугой узел в груди ослаб. Он быстрым шагом пересек внутренний двор замка, затем вышел незамеченным за его пределы, через несколько минут ходьбы вошел в лес и углубился в него, и все время за ним следовали его родители, Сириус и Люпин. Каждый шаг давался тяжело, и все же Гарри чувствовал, что поступает не просто правильно, а именно так, как в глубине души и хотел бы поступить. И все, кто ему дорог, отныне будут находиться под его защитой, которую не одолеет никто, и Волдеморт — в первую очередь. Он уже видел лагерь Волдеморта, видел Пожирателей Смерти и огромные костры. Оставалось лишь несколько шагов, и он обернулся.
— Мой дорогой, — нежно сказала Лили, — мы с тобой, мы любим тебя.
Гарри кивнул, но он не хотел, чтобы они это видели. Он сбросил с себя мантию и отшвырнул Камень. Родные ему люди исчезли. Волдеморт увидел его, и страшные зрачки его сузились. Пожиратели Смерти возликовали, но Гарри их не слышал, он даже не вынул волшебную палочку, он ждал. Рядом с ним, привязанный к дереву, рыдал Хагрид. Но для Гарри не существовало сейчас ничего, кроме Волдеморта со Старшей палочкой в белой, худой руке. Он задумчиво смотрел на Гарри.
— Ты пришел, Гарри. Я это знал. Я снова оказался прав.
Гарри видел, как его губы шевельнулись, заклинания он не слышал. Зеленая вспышка — и он ощутил лишь легкость и тепло.
Глава 6. Белый снег.
Так странно он себя еще никогда не чувствовал. Он открыл глаза, продолжая при этом ощущать необъяснимую легкость во всем теле. Кругом была лишь ослепляющая белизна, но это был, однако, не сам свет, были видны очертания каких-то зданий и деревьев, также можно было различить очертания предмета, напоминающего гигантское кресло. При ближайшем рассмотрении он оказался фонтаном с журчащей серебристой водой, которая вытекала изо рта прекрасной статуи рыбы. Поблизости слышались всхлипывающие, отчаянные звуки. Гарри обернулся: в нескольких метрах от него лежало странное существо, одновременно похожее и непохожее на человека, чуть больше размером, чем младенец, изуродованная, покрытая шрамами плоть. По отношению к окружающему и к самому себе Гарри ощутил неприятную плотность этого ужасного существа, к которому он испытывал жалость и в то же время отвращение. «Наверное, это и есть смерть, — подумал Гарри, оглядевшись, и сел. — Совсем по-другому ее представлял».
— Это еще не смерть, Гарри, не для тебя, во всяком случае, — сказал звучный, глубокий голос.
Гарри не верил своим ушам, он резко обернулся: рядом с фонтаном стоял Дамблдор, в синей мантии, с неизменной белой бородой и волосами, которые ниспадали почти до самой земли, и протягивал навстречу ему руки.
— Разве я не умер? — Гарри был настолько изумлен, что море вопросов в его голове осталось невысказанным.
— Я думаю, нет, — улыбнулся его Учитель, — надеюсь, мы теперь сможем вместе разобраться.
— Вместе с Вами? А Вы…
— Я мертв, несомненно.
— А где мы?
— Ты правда хочешь знать? — пронизывающий взгляд Дамблдора надолго задержался на лице Гарри. — Скажем так, я не знаю этого точно, но осмелюсь предположить, что мы находимся где-то на пересечении, а для тебя, Гарри, это также и некий перевалочный пункт, из которого ты можешь отправиться куда хочешь. Как ты, вероятно, уже заметил, большинство наших действий в последнее время основывалось исключительно на моих предположениях.
— И они все оказались верными, не так ли? — вырвалось у Гарри.
— Почти, — Дамблдор отвел взгляд в сторону. — Я совершил много ошибок в жизни, Гарри, и ошибок серьезных. Именно поэтому я не мог претендовать на то, чтобы объединить Дары Смерти.
Гарри словно проснулся. Он уже по-другому смотрел на Учителя.
— Но я пытался. Я и мой друг Геллерт Гриндевальд — мы оба питали в молодости честолюбивые мечты найти и использовать Дары Смерти.
Дамблдор опустился на каменное подножие фонтана. Гарри нерешительно взглянул на безобразного младенца, который, казалось, сжался в бесконечном отчаянии.
— Тут не помочь, Гарри, по крайней мере, нам это не под силу.
Гарри с трудом отвернулся и сел рядом с Дамблдором.
— Расскажите мне все с самого начала, — попросил он. — Понимаете, я с начала учебного года в Хогвартсе…
— Мучился противоречиями, — закончил Дамблдор. — Разумеется, книга Риты Скитер наделала много шуму, ведь она затронула те периоды моей жизни, о которых я сам вспоминал с большой неохотой. Но я должен тебе рассказать, Гарри, почему тебе пришлось нести такую ношу, поэтому мы и встретились. Правда, есть еще причины, которые мне неизвестны. Для тебя сейчас важно думать и задавать вопросы, — он снова улыбнулся Гарри, а тот не знал, с чего начать.
— Ваша семья… и Гриндевальд.
Лицо Дамблдора слегка потемнело, но его голос по-прежнему оставался ровным.
— Как ты уже знаешь, нас было трое в семье. Я был старшим, затем шел мой младший брат Аберфорт, и самой младшей была Ариана. Мама очень ее любила и всегда заботилась о ней. Ариана предпочитала Аберфорта из нас двоих, что было само собой разумеющимся. Я был способным молодым человеком, преуспевающим во всем, что делал, и я был сосредоточен исключительно на себе. Я имел большое влияние на своих сверстников, был одним из лучших студентов Хогвартса. Мой брат был не столь выдающейся личностью, и все же намного достойней меня. Он был с семьей, с матерью, он, а не я, когда случилось несчастье.
Ариана должна была пойти в школу и уже, как и должно быть, проявляла некоторые магические способности. Однажды эти попытки увидели соседские мальчишки. Магглы. Они проникли в наш сад и стали требовать объяснения «фокусов» от маленькой ведьмы, которая никак не могла осознать, что от нее хотят. Они начали ей угрожать… одним словом, они перестарались… После этого она уже не могла колдовать. Ариана стала вскоре опасной для окружающих и для самой себя, так как ее способности время от времени неконтролируемо вырывались наружу. Мой отец нашел тех магглов и отомстил им. За это он умер в Азкабане. Но это еще был не конец. Когда я уже был полностью готов отправиться в путешествие с моим другом Элфиасом Дожем, пришло известие о смерти моей матери. Представь себе, Гарри, я был даже несколько раздражен, что все так вышло. Когда я прибыл, Аберфорт объяснил мне, что это случилось во время одного из приступов безумства Арианы… и даже это не вразумило меня. Я решил, что останусь дома с сестрой, хотя Аберфорт с самого начала не приветствовал эту идею. Возможно, он чувствовал, что на горизонте скоро появится Гриндевальд, мой новый друг и вдохновитель.
Дамблдор замолчал. Он переходил к самой неприятной части своего повествования. Гарри слышал всхлипы чудовища, но они звучали уже как-то приглушенно.
— Он был, как и я, способным, выдающимся, изобретательным, и он жаждал славы, — продолжал Дамблдор. — Он мог достичь всего, чего хотел. Он разрабатывал грандиозные планы по захвату власти, как мне казалось, чтобы защитить права волшебников. Все это были только жалкие оправдания. Конечно, меня волновало то, как именно Гриндевальд собирался использовать Дары Смерти, но я закрывал на это глаза. Я любил Ариану и Аберфорта, Гарри, но я считал, что мои планы на будущее были важнее, я не осознавал той ответственности, которая на мне лежала … В один прекрасный день Аберфорт не выдержал. Я уже собирался отправиться в путь, чтобы вместе с Гриндевальдом разыскать Дары. Разгорелся скандал. Брат высказал все, что он обо мне думал. Гриндевальд присутствовал при этом: он достал волшебную палочку первым и применил к моему брату заклятие Круциатус. Я напрасно пытался его удержать. Ариана услышала шум и вырвалась из подвала. Она прибежала к нам, она хотела помочь … Я до сих пор не знаю, как это произошло, что она лежала на полу мертвая, и до меня не сразу дошло, что я был виноват в этом. Гриндевальд тут же испарился, и с того момента наши пути разошлись. Я думаю, Аберфорт все еще винит меня в случившемся. Он действительно сломал мне нос на похоронах Арианы. И я вполне заслужил это.
Гарри сглотнул. У него в глазах уже стояли слезы.
— Теперь я знаю, — сказал он, — что Вы видели в Зеркале Еиналеж и что Вы чувствовали, когда пили из чаши с фальшивым медальоном.
— Да, теперь ты знаешь, — Дамблдор моргнул несколько раз. — Теперь о Дарах. Гриндевальд раздобыл Старшую палочку и начал с ее помощью претворять в жизнь свои великие планы. Его методы наводили ужас даже на самых радикальных мыслителей и политиков того времени. За короткое время он стал государственным преступником. Все ждали, что кто-то его остановит. Я знал, что я мог бы это сделать, но я боялся, что он откроет мне правду, правду о смерти моей сестры. Но проходило время, его деяния приобрели такой угрожающий размах, что я вынужден был вмешаться. Я победил его, Гарри. Старшая палочка стала принадлежать мне.
— Зачем Вам нужны были другие Дары?
— Чтобы защитить остальных. Я не хотел, чтобы кто-нибудь, такой как Гриндевальд, объединил их. Но со временем выяснилось, что и я для этого не гожусь. Мои слабости таковы, что они могут причинить огромный вред. Я не должен был никогда и ни за что не стремиться к власти. Ты помнишь, как я поддался искушению воспользоваться Воскрешающим Камнем? Можно подумать, я надеялся, что Камень поможет облегчить мою вину. Ты знаешь, что из этого вышло. Так я получил новую миссию. Я должен был устроить все так, чтобы Северус…
— Покончил с Палочкой! — воскликнул Гарри. — Но ведь это не получилось! И он не знал…
— Нет, не знал и не задумывался об этом, — спокойно ответил Дамблдор. — Мне было достаточно его честного слова. Все дело было в том, что лорд Волдеморт несколько утратил способность делать правильные выводы, когда Старшая палочка стала для него навязчивой идеей. Сила этой палочки умерла бы вместе со мной, если бы я умер непобежденным. Но для него не существует таких различий. Победить для него значит убить, уничтожить. Поэтому он покусился на жизнь Северуса, не зная, что он не был настоящим хозяином Старшей палочки.
— На самом деле, хозяин палочки — Дрейко, — сказал Гарри и удивился самому себе. — Но ведь… но ведь я…
— Ты победил его, Гарри. Ты использовал Камень не так, как другие, ты использовал Мантию не для того, чтобы убежать от Смерти, но чтобы никто не мог тебе воспрепятствовать встретиться с Ней. Ты — настоящий хозяин Даров Смерти.
— Я? — ошарашено спросил Гарри. — А… а Волдеморт? Он хотел заполучить палочку, чтобы обрести особую силу. И я не умер, потому что палочка не послушалась его?
— О нет, не поэтому. Она его послушалась. Поэтому он убил не тебя.
— Он уничтожил крестраж, — предположил Гарри и перевел взгляд на бьющееся в судорогах существо.
— Это все, что осталось, — сказал Дамблдор. — Я не сомневаюсь, что ты захочешь вернуться, чтобы довести дело до конца.
— Как это может быть? Он ведь целился в меня.
— И снова продемонстрировал свою чрезмерную самоуверенность. Он забыл о причинно-следственных связях между вещами. Вспомни, что он сделал, чтобы вернуться.
— Он взял у меня кровь. А это должно означать, что защита моей матери…
— Да, она на тебе, но она же и на нем. Он даже ни капельки не задумался над тем, в какие тонкие неизведанные сферы магии он вторгся. Он панически боялся связи между вашими волшебными палочками. Его палочка не могла победить твою, так как он и в нее вложил часть своих сил. Он впал в панику, так как он не признавал и не признает многих вещей, очевидных для тебя и для всех тех, кому легче признать свою некомпетентность в чем-либо, чем поставить на карту все, затрагивая такую трансцендентную тему, как родство волшебных палочек. Он даже не подозревает, что только что сам уничтожил крестраж: себя в тебе.
— Значит, остается только змея… я должен вернуться, чтобы все завершить!
— Гарри, ты сможешь меня когда-нибудь простить?
— За что, профессор?
— За все то, что я сделал. Ты слишком добр, Гарри, ты не представляешь, насколько я был отвратителен самому себе.
— Были?
— Ну да, ведь теперь я обрел покой.
— Покой?
— Гарри, не думай сейчас об этом. Никто из мертвых не вправе объяснять тебе Главное. Живые в этом не нуждаются. Ты должен сожалеть о тех, кто живет без любви, ибо это несчастнейшие существа на земле, но помни, это не дает им права на месть.
— Последний враг истребится — смерть, — повторил Гарри, вспомнив эпитафию на могиле его родителей.
— Она уже была один раз истреблена, — загадочно ответил Дамблдор. — Наша задача не избегать ее, но принимать и побеждать ее этим.
— Здесь не нужны Дары, — Дамблдор кивнул. В голове Гарри царил полнейший беспорядок, но его дальнейшие действия, мало-помалу, вырисовывались все ярче.
— Ты свободен, — сказал Дамблдор, и Гарри медленно кивнул. Это был еще не конец … Он должен был биться, защитить тех, кого любил, кто верил в него и умирал за него … Пронзенный этой мыслью, он вскочил и обратил взор к своему печальному и просветленному одновременно Учителю, сказав:
— Я надеюсь, что можно еще увидеть свет… и после покоя.
— Я тоже надеюсь на это, — ответил Дамблдор и начал растворяться в снежном вихре. Снег шел отовсюду, видимость быстро ухудшалась, снег покрывал все; Гарри вытянул руку и поймал несколько снежинок перед тем, как все исчезло. Они были теплыми и лежали на ладони, как крупные алмазы, чистые-чистые, как капельки росы…
Глава 7. Конец лорда Волдеморта.
Он услышал сразу много разных звуков. Он лежал на твердой влажной земле ничком, и перед глазами все расплывалось. До него тут же дошло, что очки вновь были потеряны.
— Милорд…
— Милорд, мы…
— Нет! Все в порядке! — Гарри слышал, как Волдеморт поднимается на ноги, и почувствовал на себе его резкий взгляд.
— Смотрите все! — воскликнул он. — Гарри Поттер, Мальчик, Который Выжил, пришел ко мне сам, и теперь он мертв! Смотрите: Круцио!
Гарри ожидал чего-то в таком роде. Его несколько раз подбросило в воздух, но характерной боли не было. Он не издал ни звука, даже когда он упал на землю. В любом случае, ему очень хотелось получить обратно свои очки, но он ясно осознавал, что не должен сейчас шевелиться: еще существовала опасность, что кто-нибудь из обезумевших от радости Пожирателей Смерти это заметит.
— Милорд, — раздался голос Беллатриссы Лестрейндж. — Это Ваша величайшая победа!
— О, да… ты, проверь его! На всякий случай!
Гарри заметил, что кто-то опустился рядом с ним на колени. Белые волосы Нарциссы Малфой возникли прямо перед его лицом и заслонили от Волдеморта. Ее глаза были широко раскрыты, лицо — чрезвычайно бледно, она, тяжело дыша, нашла его громко стучащее сердце (ему показалось, что оно билось, как колокол) и прислушалась.
— Где мой сын? — зашептала она ему. — Он в порядке?
— Да, — ответил Гарри одними губами.
— Он мертв, — громко объявила она. Немного краски вернулось в ее совершенно белое лицо.
Новая вспышка буйной радости. Хагрид взвыл еще сильнее.
— Ты понесешь его! — сказал ему Волдеморт с издевкой. — К замку! Пусть они увидят своего обожаемого Гарри Поттера. Если после этого они не подчинятся, будут уничтожены!
Вой, хохот и топот многочисленных ног. Гарри крепко закрыл глаза. Кто-то грубо надел на него очки. Потом он почувствовал горячие слезы на своих щеках. Это был Хагрид. Он бережно поднял его на руки, при этом безостановочно всхлипывая. Они пошли к замку. Гарри приоткрыл один глаз и увидел многих Пожирателей Смерти, бегущих по лесу и дико орущих. Среди них он заметил Нарциссу Малфой. Он и подумать не мог, что эта холодная, высокомерная женщина могла так измениться только потому, что она была способна любить. Она взяла своего мужа за руку, что-то сказала ему, и они побежали быстрее всех, но все же не быстрее Волдеморта, который легко скользил над покрытой росой травой. «Пробуждения» Гарри, к счастью, никто не заметил, так как никто не обращал на него внимания. Появился замок, словно выплыл из предрассветной дымки, громадный, но сильно разрушенный бесчисленными заклятьями. Повсюду лежали мертвые и тяжело раненные, которых не успели унести. Гарри украдкой смотрел, как приближались стены замка. Наконец, Волдеморт остановился и закричал:
— Я дал вам шанс, вы им не воспользовались. Вы думали, что умираете за своего героя. Теперь я скажу вам: он хотел спасти собственную жизнь и сбежал, но, на свою беду, повстречал меня. Гарри Поттер мертв!
Защитники разом смолкли. Битва прекратилась сама собой. Все смотрели на вздрагивающего от рыданий Хагрида и на бесчувственного Гарри у него на руках. Потом все разом закричали. Гарри слышал, как с ужасом вскрикнули Рон с Гермионой, это было особенно мучительно, но он должен был ждать. Он сжал под курткой мантию-невидимку и почувствовал, как Нагайни прошелестела мимо него. Он застыл. Если она заметила это движение… Но это было уже слишком: вот так ждать возможного конца с закрытыми глазами, и Гарри открыл их и посмотрел на Волдеморта, который светился триумфом. Нагайни обвилась вокруг его плеч, и последний блеск исчезающей луны пал на чешуйчатую кожу. Небо светлело. Вдруг из тумана появилась большая, темная фигура и налетела с быстротой молнии на Волдеморта. Раздалось шипение, затем Волдеморт гневно завопил. Гарри моргнул: змея осела на землю с клыком василиска в плоской голове, и Волдеморт в панике уставился на нее. В небо взлетела огромная летучая мышь, направляясь на север.
Поднялся большой переполох. Гарри быстро вынул мантию-невидимку. Накинул на себя и соскользнул с рук Хагрида в траву.
— Гарри! Гарри! — кричал Хагрид.
— Что? — Волдеморт пришел в ярость. Он разбрасывал вокруг себя проклятия ужасающей силы. Пожиратели Смерти также перешли в наступление. Гарри видел, как защитники с атакующими криками выбежали им навстречу.
Потом он услышал нечто необычное, похожее на свист, — звук тетивы. Он обернулся: на розовеющем горизонте показались кентавры. Они двинулись на Пожирателей Смерти и смяли их. Фестралы и гиппогрифы прибыли на поле сражения по воздуху. Сотни домашних эльфов высыпали в долину с ножами, вилками и другими острыми и тяжелыми предметами, среди них Гарри заметил воинственного Кричера с медальоном Блэков на шее. Битва возобновилась, и земля задрожала, как во время бомбовой атаки. Гарри лавировал меду сражающимися и защищал остальных от проклятий, как только мог. Бушующая толпа буквально внесла и его, и Волдеморта в полуразрушенный вестибюль. Волдеморт, словно потеряв рассудок, метал во все стороны смертельные заклятья. Пожиратели Смерти предпочли бы поскорее капитулировать или убраться подобру-поздорову, но натиск толпы был слишком сильным. Через несколько метров впереди Гарри увидел Беллатриссу Лестрейндж, она сражалась одновременно с Роном и Гермионой, но явно превосходила их в силе. Неожиданно пространство вокруг них осветил яркий красный луч, и Молли Уизли крикнула:
— Ты никогда больше не тронешь моих детей!
— Что? — Беллатрисса громко расхохоталась. — Ты против меня? Это будет даже смешнее, чем…
— Закрой рот! — миссис Уизли выглядела более чем внушительно. Ее рыжие волосы развевались на ветру, подобно огненному флагу.
Беллатрисса смеялась, она балансировала на верхней ступени обрушившейся лестницы и с невероятной скоростью выстреливала проклятиями из палочки. Однако Молли ничуть не уступала ей и все чаще атаковала. Волдеморт сражался сразу с несколькими защитниками Хогвартса на некотором отдалении.
— Снова промах! — крикнула Беллатрисса и рассмеялась, совсем как Сириус, перед тем как… и это произошло: заклятие Молли ударило ее прямо в сердце, ее улыбка застыла, а безумные глаза потеряли свой блеск.
— Авада Кедавра! — Волдеморт направил Старшую Палочку на Молли.
— Протего! — Гарри выкрикнул Щитовое заклинание и сбросил мантию. Раздались крики радости и удивления. — Теперь между нами никого нет! Никто не должен помогать мне!
— Надо же! — змеиные глаза Волдеморта сузились до щелок, рот насмешливо искривился. — Теперь ты этим сыт по горло? Раньше ты вполне позволять другим умирать за тебя.
Они стояли вдвоем в большом кругу. Остальные прекратили сражение: и защитники, и захватчики. Все смотрели на поединок. Волдеморт все еще выглядел изумленным, но он уже приходил в себя и начал поднимать палочку.
— Нет, Реддл, теперь ты выслушаешь меня! Немножко! Ты все с самого начала понял неверно. Слишком много ошибок было тобой допущено, Реддл.
— Как ты смеешь! — гнев Волдеморта был уже почти физически ощутимым.
— Я смею, — Гарри был предельно спокоен. — Видишь ли, ты не можешь никому из них причинить зла, потому что я защитил их всех. Я был готов пожертвовать собой точно так же, как моя мать сделала это для меня, и этим обеспечил им защиту. Ты силен, но у меня и многих других есть сила, которой ты никогда не имел и которую тебе никогда не понять.
— И что это? Снова любовь? — Волдеморт истерично расхохотался. — Любовь — ничто, любовь, которую так превозносил этот старый дурак, не помогла ему, как и твоей мамочке!
— Но оба они, в конечном счете, тебя перехитрили. Это было их лучшим оружием, и это знание они передали мне.
— Дамблдор, по-твоему, перехитрил меня?
— Он и его верный слуга, которого ты считал предателем. Он покинул тебя и больше не служил тебе, с тех пор как ты начал преследовать мою мать.
— Что ты плетешь?
— Он любил ее. Всегда. И с самого начала у них была договоренность с Дамблдором. Ты считал, что он твой шпион в Хогвартсе, но все было как раз наоборот. Ты когда-нибудь видел, как он вызывает Патронуса? Его Патронус — лань, как и у моей матери, ты бы мог догадаться! Хотя… ты бы все равно не обратил внимания.
— Лжец! Он просто желал ее и потом признал, что есть куда более достойные женщины.
— Разумеется, он это признал. Ведь с того момента цель его жизни состояла в том, чтобы тебя уничтожить. Ты думаешь, что он убил Дамблдора по твоему приказу? Они со Снейпом спланировали это еще два года назад; Дамблдор в любом случае был обречен, и Снейп пообещал ему…
— Все это не важно! — Старшая Палочка дрожала в руке Волдеморта. — Я понял, что он предал меня, но это ничего не меняет для нас с тобой, Поттер. Никто из них не смог помешать нашей встрече теперь. Даже этот «великий мститель»!
— Да, и он был тут совершенно не причем. Дамблдор хотел, чтобы он навсегда покончил с силой Палочки. Однако этого не произошло.
— Что это значит?
— Он убил Дамблдора, но не победил его. Настоящим хозяином был Дрейко Малфой.
Тень промелькнула на подергивающемся лице Волдеморта.
— Прекрасно, это все упрощает. Очень мило с твоей стороны, что ты мне сообщил об этом. После того, как я закончу с тобой, я уделю немного времени Дрейко. Спасибо за подробную информацию.
— Слишком поздно: я победил Дрейко в битве. Без понятия, знает ли об этом Старшая Палочка в твоей руке. Если да, то даже тебе придется признать, что я — ее настоящий хозяин!
Волдеморт открыл рот. Пристально глядя на Гарри, он сделал резкое движение волшебной палочкой. Но Гарри был полностью готов к этому, и два голоса одновременно прозвучали в полуразрушенном замке, озаренном багровым светом восходящего солнца.
— Авада Кедавра!
— Экспеллиармус!
Взрыв искр, золотая вспышка света, и первые лучи красного солнца упали на Волдеморта. Гарри увидел, как в середине пути встретились красный и зеленый лучи, а потом… Старшая Палочка была уже в воздухе, она летела к своему истинному хозяину, которого она узнала и не захотела убивать. Палочка сделала свой выбор. И Гарри ловко поймал ее, и в тот же миг Том Реддл рухнул на пол, убитый собственным заклятием. Его тело стало тощим и скорченным, красные глаза погасли, а широко раскинутые руки были судорожно сжаты в кулаках. Гарри долго смотрел на его лицо, на лицо, которое больше никогда ни перед кем не возникнет, не посмотрит на него с ненавистью, лицо, которое было последним, что видели его родители и многие другие, убитые Волдемортом… Гарри не услышал сначала, как оглушающая волна радостных возгласов и аплодисментов накрыла его и поглотила. Все пытались прикоснуться к нему, самые удачливые много раз стискивали в его объятиях, среди них были Рон, Гермиона, Хагрид и многие другие, а ему больше всего на свете хотелось остаться одному. Он посмотрел на Старшую Палочку. Он никогда не воспользуется ей, а это значит, что… он пошел, тяжело и медленно. Он пошел в кабинет Дамблдора. По пути ему приходилось отвечать на приветствия, приносить соболезнования, снова видеть радость, скорбь, кровь и следы разрушения, но все это проходило мимо него. В углу он увидел Малфоев. Они робко жались друг к другу, но никто не обращал на них внимания. Гарри быстро подошел к Дрейко, вручил ему его палочку и быстро шепнул Нарциссе: «Спасибо!» Прежде чем оторопевшие Малфои успели что-то сказать, он прошел через Большой зал к главной лестнице.
— Где Джинни? — вдруг спросил он.
Никто ему не ответил. Он взглянул на Рона, на лице которого померкла радость. Гермиона также избегала его взгляда.
— Что случилось? — сердце у него упало и билось теперь редко где-то в животе.
— Она… понимаешь…
Но он не мог и не хотел ничего больше понимать. Он рывком натянул на себя мантию-невидимку и бросился к группе людей, которая состояла из членов семьи Уизли. Полным составом собрались они около маленькой неподвижной фигурки. Глаза Джинни были плотно закрыты, кожа была необычайно бледной, и что-то вроде улыбки застыло на ее красивом лице. Он просто не мог этого вынести. Джинни… убита… Он покачнулся и упал прямо на руки Рона, который подтащил его к лестнице и снял с него мантию-невидимку. Гарри понемногу вернулся к реальности и посмотрел на своих друзей: Гермиона, похоже, не могла больше плакать, она только глубоко дышала и выглядела беспомощной, глаза Рона были абсолютно сухими, но неестественно большими.
— Кто? — хрипло спросил Гарри.
— Беллатрисса Лестрейндж, — ответил Рон автоматически.
— Опять она, и Сириус…
— Я знаю это! — взревел Рон. — Так же, как Сириус! Я видел это сам, сразу после того, как ты ушел! Потом они все отступили. Молчи теперь, Гарри, молчи о моей сестре, прошу тебя.
Гермиона прикрыла рот рукой и переводила отчаянный взгляд с одного на другого.
— Чуда не случилось, брат, — сказал Гарри из последних сил, и больше он уже ничего не мог.
В кабинет директора он пришел лишь спустя некоторое время, там его встретили аплодисментами. Он выдержал это, ему казалось, что теперь он может выдержать все. Дамблдор обеспокоено смотрел на него из своего портрета, и слезы восхищения и любви стояли в его глазах. Гарри положил Старшую Палочку рядом с Омутом Памяти, но тут ему в голову пришла неожиданная мысль; он достал из кармана сломанную палочку с пером феникса, направил на нее Старшую и сказал: «Репаро!» Через секунду он вновь ощутил в своей ладони тепло старого друга.
Он спустился по лестнице вместе с Роном и Гермионой. Навстречу им шла профессор Макгоннагал, которой, судя по нескольким повязкам, уже оказали первую медицинскую помощь. Она махнула им рукой, и они подошли к ней.
— Гарри, ты… ты можешь отдыхать, — сказала она ломким голосом. — Рон, твои родители ждут тебя.
— Джинни…, — произнес Гарри мертвым голосом.
— Ее уже увезли.
— Но я хотел бы…
— Не сейчас, тебе срочно нужен отдых, я твой декан, в конце концов! Я сожалею…, — ее голос оборвался. Она несколько раз глубоко вдохнула и продолжила: — Ее родители тоже не смогли поехать. Не сейчас, понимаете?
— НЕТ!
— Я провожу Гарри в гостиную Гриффиндора! — вызвалась Гермиона. — Тебе не нужно будет наблюдать все это!
Рон и Макгоннагал понимающе кивнули. Гарри позволил себя увести, ноги плохо повиновались ему. Он хотел любой ценой заглушить эту боль и не мог, ни у кого нет столько сил! Солнце резало ему глаза изо всех окон. Как слепой, он нащупал дверную ручку, совершенно не удивившись тому, что Полной Дамы и вообще какого-либо стража у входа не было, доплелся до спальни, рухнул на застеленную кровать и провалился в небытие. Он не слышал, как вышла Гермиона…