Глава 8. Снова площадь Гриммо, 12.

Часы в гостиной пробили полночь. Из кухни донеслось довольное бормотание: Кричер слонялся из угла в угол с большими глиняными горшками в руках, умудряясь попутно вытирать невидимую пыль. Теперь он был очень высокого мнения о своем юном хозяине, который не только не обижал его, но даже не пытался пнуть ногой или выставить из комнаты, когда он надоедал своим непрерывным брюзжанием. Многие домашние эльфы, узнав о такой жизни, наверняка бы умерли от зависти. Еще раз усмехнувшись, Кричер напомнил себе, что он должен еще принести тушеное мясо для мистера Рональда Уизли, и полез в подвал. В доме номер двенадцать на площади Гриммо вновь стало тихо.

Гарри крепко спал на учебнике по истории магии. Хотя профессор Биннс ему прозрачно намекал, что он получит высший бал на экзамене в школу авроров, Гарри очень в этом сомневался. Он вообще горько сожалел о том, что провалил экзамен на пятом курсе (о самом экзамене ему принципиально не хотелось вспоминать). А теперь вот нужно было каким-то образом не опозориться перед министерской комиссией. Министерство магии было, разумеется, ему очень благодарно за все… сначала. Потом, как водится, бюрократы победили, и пресловутая борьба за власть возобновилась. Как любила повторять Гермиона, такое бывает только в сказке, чтобы все оказались добрыми, белыми и пушистыми. На самом деле, все эти волшебники панически боялись Гарри, как когда-то Дамблдора. Гарри, в свою очередь, совершенно не претендовал на верховную власть и вообще на какую-либо чиновничью должность в министерстве, он просто хотел пожить спокойно. Но это ему, как всегда, не удавалось: он решил продолжить учебу вместе с Роном и Гермионой, чтобы закончить Хогвартс. Рон как будто очнулся: взялся за дело с огромным энтузиазмом и даже разработал собственную программу. Гарри такая идея не вдохновила, он полагал, что пропущенного материала ему хватит с головой. Однако он все больше осознавал, что просто так сдать экзамены ему вряд ли позволят, так как многое зависело от Министерства. Макгоннагал, новый директор Хогвартса, была вне себя от того, каким образом министерская верхушка вновь показывала свою истинную сущность, и поделать с этим ничего было нельзя. «Подождем, Поттер, — говорила она, — у них там не все дома».

Гарри утешал себя мыслью, что он, находясь у себя дома, по крайней мере, не видит и не слышит «Ежедневного пророка». Но в Хогвартсе… там тоже все были крайне возмущены, это было уже что-то, и это несмотря на то, что газета наглым образом искажала все факты. «Это еще не самое худшее, — шутил Рон. — Вот если бы они написали, что тут как-то замешаны американцы (кто их знает, вдруг это они прикончили Волдеморта), то вышло бы куда оригинальнее, чем весь этот бред. А знаешь, может быть, это были евреи, тоже неплохо звучит».

Гарри хохотал в ответ, но от всей этой лжи его уже тошнило. Дистанцироваться от этого, найти новую цель — самое верное! Он устал, он просто не мог больше снова и снова пересказывать эту правду… Правда была, конечно, сильно сокращена, но с помощью Аберфорта ему удалось реабилитировать Альбуса Дамблдора. Но и на этом фронте не все было гладко…

Гарри проснулся так внезапно, что едва не соскользнул со стула. Он потер веки, встал и подошел к окну. Солнце было уже высоко, небо было веселого оранжевого оттенка, как волосы Джинни… Он отвернулся. Он постоянно думал о ней, даже в своих снах: она звала его, но он не мог ее видеть, только слышал голос. И этот солнечный зимний день означал лишь то, что завтра он трансгрессирует в Хогсмид и опять примется бродить по тем местам, которые напоминали ему о ней. Это было тяжело, очень тяжело. И все же он сам принял это решение. «Как обычно», — горько подумал он и спустился вниз.

Под рождественской елкой, присланной Хагридом с пятьюдесятью совами, уже лежали подарки. Ярко-зеленый вязаный свитер и огромный пирог с патокой от миссис Уизли. Книга «Трансфигурация для продолжающих» от профессора Макгоннагал (Гарри был несказанно удивлен), большая коробка различных шуточных товаров из лавки Фреда и Джорджа, инкрустированный очечник от Гермионы, говорящий настенный календарь с красивыми пейзажами от Рона, а затем… что-то длинное, плотно завернутое — его метла! Он не верил своим глазам. К метле прилагалась записка с именем «Андромеда Тонкс». Фантастика! Он все это время был уверен, что метла потеряна навсегда. Он снова посмотрел на записку, и ему захотелось увидеть своего крестника, в последнее время это совсем не получалось. Ему стало неловко: он должен хотя бы успеть забежать на полчасика. Оставался еще подарок от Кричера, по всей вероятности, одна из семейных реликвий Блэков: две запонки с настоящими бриллиантами. Гарри стало нехорошо, но Кричер, стоявший рядом, так сиял, что он улыбнулся ему и спросил, не хочет ли он покинуть свое убежище.

— Это будет неправильно, хозяин, — эльф поклонился почти до земли. — И Кричер любит жить в кухне. К тому же мы ждем гостей, не правда ли? Кто-то должен будет присматривать за едой.

— Окажи мне любезность, Кричер. Сядь сегодня с нами, всего один раз.

— Это уже подарок, — Кричер посмотрел на Гарри с упреком. — Кричер уже сказал, что не позволит хозяину баловать себя и никогда не примет от хозяина подарка. Но хозяин слишком великодушен…

— Хватит уже, Кричер, это не приказ, но я хочу, чтоб ты пришел.

Вздохнув, эльф кивнул. Отношения между ними были очень странными: Кричер был исключительно послушен, он прыгал от радости, когда Гарри вернулся из Хогвартса на рождественские каникулы. Еда всегда была отменной, но Гарри знал, что сам Кричер питался чем-то несъедобным. Гермиона жутко сердилась, хотя Гарри был тут не причем: переубедить Кричера в чем-либо было невозможно, а приказывать ему во всем Гарри не хотел. Ко всему прочему, Кричер наотрез отказывался принимать какие-либо подарки, и Гарри оставалось только гордиться собой, что ему таки удалось своеобразно вознаградить старого эльфа.

Неожиданно раздалась прекрасная мелодия: в прошлый визит Рону удалось вмонтировать несколько аудиозаписей в дверной звонок.

— Гарри, это мы!

Под «мы» следовало понимать Рона с Гермионой. Взъерошенный и покрытый снегом Рон, с пакетами в обеих руках, ввалился в коридор. За ним вошла Гермиона: у нее была маленькая дамская сумочка и вдвое сложенная газета. Она выглядела потрясающе: ее каштановые волосы красиво завивались от влажного воздуха, глаза были аккуратно подведены и накрашены, а щеки слегка раскраснелись от мороза. Она нетерпеливо стряхнула снег с пальто и начала теперь уже устно поздравлять Гарри. Он был невыразимо рад видеть своих друзей, но он никак не мог избавиться от мысли, что лучше бы в живых остались и другие…

— Не кисни, Гарри! — сказал Рон и протолкнулся в кухню. — Добрый день, Кричер.

— Сэр Рональд! Мисс Гермиона! — эльф отвесил очень глубокий поклон и тут же пискнул от восхищения: Рон и Гермиона сделали ему общий подарок — золотую цепочку, на которой были выгравированы пожелания, и самодельную открытку. Гарри несколько тоскливо смотрел на них, и они это заметили.

— Гарри, сегодня все-таки Рождество! — голос Гермионы звучал неуверенно. — Можем мы хоть немного расслабиться?

— Это да, знаете, я ведь вас двоих долго не видел. Целую неделю, — он улыбнулся, ему уже было намного легче. — Нет, серьезно, Гермиона, здесь было просто немного одиноко. Прекрасно понимаю теперь Сириуса.

— Что ж…, тогда понятно.

— Ты был у нее? — внезапно спросил Рон.

— Да, уже три раза.

— Все то же?

— Естественно.

— Что значит, естественно?

— Я почти уже оставил всякую надежду. Быть там, видеть все это и слышать, как они это обсуждают…

— Рон! — крикнула Гермиона. — Это что, необходимо было, вот сейчас…

Молодые люди замолчали, и Гермиона принялась доставать из пакетов продукты. Гарри был абсолютно спокоен, но он видел, что Рон, наоборот, нервничал. Как только они пришли в гостиную и сели, он тихо спросил:

— Разве ты сам там не был?

— Нет, мама считает, что это слишком часто. Скажи на милость, что за предрассудки у нее в голове? Она даже следила за мной. Фред и Джордж были там, но ничего не сказали. Были в плохом настроении, черт знает почему.

— Могу представить. Думаю, они делают вид. Не может же все быть еще хуже.

— Ну, хорошо! — громко сказала Гермиона и внесла в комнату поднос с чаем и печеньем. — Если у вас уже больше нечего обсуждать… Я думаю, Гарри не хотел бы…

— Все в порядке, Гермиона, — мягко возразил он и поискал тему для разговора: — Э-э, я вижу у тебя газету. Это не «Пророк» ли будет?

Гермиона слегка покраснела.

— Не думай только, что мы постоянно это читаем. Просто иногда я навожу там справки, не случилось ли чего интересного. Было несколько прескверных статей…

— Ну, несколько — это мягко сказано, — перебил Рон. — Я, конечно, извиняюсь, Гарри, но я просто все еще не могу с этим смириться.

— Забудь об этом, — предложил Гарри. — Если они выяснят что-нибудь новое, я обязательно прочту, это точно будет событие.

— Тут вообще-то нет ничего нового, — Рон, успокоившись, вынул газету из подмышки Гермионы. — Все еще ищут Снейпа, все еще не нашли. Как думаешь, им нечем больше заняться?

— Я тебе уже миллион раз объяснял: все очень запутано. Кроме меня, собственно, никто не должен был видеть эти воспоминания. И помогать нашим «блюстителям закона» таким образом я не собираюсь. Не хочу в Азкабан…

— Но доказательство…

— Им не нужны никакие доказательства, Рон, им нужен повод. Помнишь Фаджа? Никакие разумные доводы не могли сломить его упрямство. Теперешняя ситуация еще хуже: их много, и все они боятся меня.

— Что было и остается жуткой глупостью с их стороны, — вмешалась Гермиона. — Но ведь нужно же иметь какое-то представление об их действиях, так? «Пророк» отражает все это достаточно подробно.

— Посмотрим, — Гарри потянулся в кресле и взял газету: там была обширная статья о безрезультатных поисках одного из главных Пожирателей Смерти Северуса Снейпа, прилагалось также его фото. Помимо прочего упоминалось, что все лучшие авроры были мобилизованы для этого, дементоры также были наготове (исполняющий обязанности Министра всерьез полагал, что Министерство, наконец, контролировало этих существ целиком и полностью).

«Конченые психи, — подумал Гарри, покачав головой, и отложил газету в сторону. — Они только потеряют своих лучших людей. К тому же многие другие Пожиратели все еще гуляют на свободе. Маразм крепчает».

Несмотря ни на что, Гарри удалось в этот день отвлечься. Он ничего не планировал, позади оставил уже очень многое, и в данный момент у него было нечто по-настоящему важное: его друзья. После десяти бутылок сливочного пива Гермионе захотелось спать, Кричер распевал неизвестные эльфийские песни, а Гарри с Роном глупо таращились друг на друга. В полтретьего утра свет выключился сам: у дома были свои понятия о границах дозволенного.

Глава 9. Самое желанное и мучительное место.

Утро было свежим и прохладным, веселый ветер свистел между домами, и солнечный красноватый свет согревал и волновал душу. Явно приближалась ранняя весна, и Гарри, шагая вдоль узкой улочки, смутно чувствовал некие туманные намеки на столь же туманное будущее. Он сосредоточился на нужном адресе: Андромеда Тонкс переехала в небольшой, уютный домик на опушке леса, и маленький Тедди все время был при ней. Гарри взошел по изящной лесенке и постучал в дверь. Она распахнулась сама собой, и он нервно оглянулся: по пути вроде бы ничего подозрительного не было. Поборов свои сомнения, он вошел, и мать Тонкс тут же вышла к нему навстречу с Тедди на руках.

— Гарри, вот это сюрприз! Впрочем, этого следовало ожидать, — она нежно расцеловала его в обе щеки и без дальнейших слов протянула ему ребенка.

Тедди удивленно уставился на своего крестного. Через секунду его глаза стали зелеными, а волосы — черными, как у Гарри. Он улыбнулся в ответ на улыбку Гарри и подмигнул ему. Гарри держал это прекрасное существо, смотрел на него и чего-то не мог понять. Чего именно — этого он не знал. Но через несколько мгновений до него дошло: он просто не мог повзрослеть так быстро, как этого от него хотели, хоть он и чувствовал себя, как никогда, взрослым. Он не разбирался в тонкостях, да и не хотел этого, он только ощущал тепло и пустоту в своем сердце и был переполнен этими двумя чувствами. Тедди сделал серьезное лицо; Гарри, поняв, что эта мина — некое отражение его самого, передал дитя обратно бабушке. Та кивнула понимающе и жестом пригласила его пройти в гостиную.

Долго он не задерживался. Рон и Гермиона сказали, что будут ждать его в Косом переулке, а это означало, что у него еще оставалось время упаковать вещи. Это было страшной несправедливостью, что семестр начинался для них троих раньше, чем для всех остальных, потому что они так много пропустили. Он предпочел бы остаться здесь, в Лондоне…, хотя бы ненадолго.

Кричер очень огорчился, застав хозяина за сборами.

— Кричер, ты же знаешь, мне дозволено приезжать домой по выходным. Если хочешь, приходи навестить меня в Хогвартсе.

Он хотел лишь немного утешить Кричера, но тому этого хватило для столь бурной радости, что некоторые из вещей Гарри оказались вместо чемодана в противоположных частях комнаты.

— Не прыгай так высоко, пожалуйста, — попросил его Гарри, эльф отвесил ему поклон и, довольно бормоча, вышел из комнаты.

Покончив с уборкой и втиснув, наконец, все необходимое в чемодан, Гарри уселся на кровать, некогда принадлежавшую Сириусу. Дневной свет проникал сквозь занавески в комнату и окрашивал все в желто-оранжевый цвет. Тишина медленно выползала из всех углов, поглощала все и осторожно покрывала своей непроницаемой тайной. Гарри, продолжая думать о предстоящем возвращении, завернул метлу в плотную бумагу и огляделся. Комната производила унылое и какое-то сырое впечатление, сразу было видно, что ее покинули, на короткое время, но все же покинули…

Часы пробили три, и Гарри заставил себя спуститься вниз. Простившись с Кричером, он хлопнул входной дверью и сразу вдохнул свежий морозный воздух. Тяжелые серые облака плыли теперь по небу, и солнца не было видно. Гарри никогда не считал себя суеверным, но это почему-то показалось ему плохим знаком. Хотя он, в любом случае, получал не больно-то много хороших новостей в последнее время.

Он двинулся в путь очень быстро, совсем не желая этого, на самом деле он никуда не спешил. Но что-то новое чудилось ему в этом воздухе, какая-то опасность или… «Совсем свихнулся со всей этой чепухой! А еще осуждал профессора Трелони!» — обругал он себя и стал еще быстрее приближаться к своей цели, к разбитой витрине с отвратительным манекеном. Возможно, манекен получил особые указания, потому что Гарри сразу же увидел на нем большую табличку, которой раньше не было: «Госпиталь св. Мунго. Магические заболевания и повреждения». В регистратуре молодая медсестра сказала, что ему следует идти на пятый этаж. Такова была инструкция. В то время, как он знал все это наизусть: эти стены, этих сестер, эти слова, этих целителей — это однообразие вызывало у него отвращение. Как человек только мог находиться в таком месте и, тем не менее, бороться за жизнь? Боролась ли она еще?

Гарри побежал. В коридоре он врезался прямо в одного из главных целителей, с которым был хорошо знаком. Отпрянув от него, Гарри откашлялся:

— О, извините, мистер Хессенберг! Я не видел Вас, честно… Как она?

— Так же, как и вчера, и позавчера, и до этого. Это не поможет, мой мальчик, если Вы будете постоянно бегать сюда и не будете толком спать. Я это вижу: у Вас мешки под глазами.

— Я в полном порядке, спасибо. Но… Вы же можете что-нибудь предпринять. Вы же сказали, что Вы вместе с целым коллективом специалистов работаете над этим. Что-то же должно было уже из этого выйти.

— Должно, но не вышло. Я уже много раз Вам говорил, что это не так просто. Неизвестное проклятие так и осталось неизвестным, мы перепробовали уже все средства. Был собран целый консилиум медиков из разных стран. Поверьте, эти люди регулярно пополняют и совершенствуют их познания в медицине и науке исцеления, среди них есть сильные волшебники, но…

— Значит, не такие уж они и сильные, если оказались слабее Беллатриссы Лестрейндж! — крикнул Гарри, но тут же взял себя в руки. — Извините!

— Вы слишком импульсивны, в этом все дело. Но Вас можно понять. Видите ли, существуют проклятия, которые ни один из ныне живущих волшебников применить или отразить не может. Если какой-нибудь очень сильный темный волшебник изобретает смертельное проклятие, хуже этого ничего себе представить нельзя. То, что Джинни Уизли до сих пор жива, можно назвать чудом, хотя я и этого не стал бы утверждать с уверенностью. То есть, здесь есть и отрицательная сторона: ведь это даже хуже, чем кома. Мы осматривали ее много раз, и очень тщательно. Никаких признаков жизни, кроме одного: ее сердце бьется один раз в три минуты. Как она при этом дышит и получает необходимое количество крови во все органы — специалисты только разводят руками. Мы пытались искусственно привести сердце в обычный ритм, но тщетно. Позвольте напомнить, что феномен Темного Лорда еще очень плохо изучен. Многие из его Пожирателей Смерти применяли весьма своеобразные проклятия, его или личного изобретения. До сих пор почти все их удавалось обезвредить или ослабить. Здесь же мы имеем дело с чем-то иным. Я могу посоветовать Вам одно: крепитесь. Надеяться стоит всегда, но никогда не следует ощущать свою надежду последней.

— Спасибо, я знаю.

— Тогда не теряйте надежды, мой мальчик. Она не потеряла свою, если она еще борется.

Гарри молча кивнул, внутри все было пусто и как бы болело. Чего он, собственно, ожидал? Что произойдет чудо? Многие полагают, что он сам, своего рода, чудесное явление. Сама мысль об этом была невыносимой. Он… победитель… Но ведь он не сумел сохранить всех! А Волдеморт вообще был побежден по чистой случайности, сам Гарри никогда бы до этого всего не дошел, если бы ему не помогали. В действительности он ничего особенного собой не представлял, и, когда он стоял у кровати Джинни, вглядываясь в ее бледное лицо, он искренне не мог понять, что в нем так восхищало Дамблдора. Ах, ну да, способность любить. Но разве те, кто умер за него, кто пострадал за него, кто лишился родных из-за него — разве они не любили? И по какой шкале все это вообще можно измерить? Пережитая им клиническая смерть многое показала ему, но теперь все это казалось бесполезным. Джинни лежала на белой чистой простыне, в белой чистой рубашке, все вокруг было таким ужасно чистым, что Гарри мог смотреть только на нее. Семь месяцев ожидания. А потом их будет все больше и больше. И все время ему придется слышать голос Хессенберга: «Неизвестное проклятие, знаете ли. Но нужно держаться, мой мальчик». Гарри чувствовал себя так, как будто все силы из него просто-напросто выкачали. Он сидел на краю кровати и держал холодную, как снег, руку Джинни в своей. Он делал это каждый раз при посещении, как будто он мог ее таким образом согреть и оживить. И в этот раз также ничего не произошло. Гарри взглянул в окно, за которым кружились белые снежные хлопья: в их вальсе не было ничего утешающего, только безнадежность и глухое беспокойство. Он уже не знал, зачем он снова и снова приходил сюда. Миссис Уизли сказала Рону, что это слишком часто. Может быть, она была права? Но он не мог от этого отказаться и одновременно не мог это больше выносить. Он погладил медные волосы. Джинни до странности напоминала ему его мать. Правда, ее глаза были карими, но Гарри все равно не мог их больше видеть. Он привык тихо разговаривать с Джинни. Слова уже долгое время выходили какими-то пустыми и утомленными, но он все же еще надеялся, что когда-нибудь она его услышит.

— Помнишь, что ты мне сказала тогда, Джинни? После этого мы с тобой так и не поговорили. Ты сказала: «Я с тобой, всегда», а вот я не смог быть с тобой, и это только моя вина, Джинни. Я знаю, ты простила меня, я не хотел… всего этого, — в глазах защипало, он моргнул несколько раз и поднялся. Снаружи уже стемнело и ветер усилился.

Гарри вышел в коридор, и кто-то тут же окликнул его. Повернувшись, он узнал Невилла Лонгботтома. Наверняка он приходил к своим родителям, но его бабушки с ним не было, и Гарри решил, что грозная леди все-таки решила предоставить внуку некоторую самостоятельность.

— Гарри! — закричал Невилл. — Сегодня уже в Хогвартс? — Гарри кивнул. — Жаль. Это несправедливо по отношению к тебе и Рону с Гермионой после всего этого, не находишь?

— Я думаю, мы сами решились восполнить этот год, так что придется потерпеть. Как твоя бабуля?

— Великолепно, видишь, я один? — Невилл усмехнулся. — Теперь, когда я поступил в аспирантуру, она ограничила многие из своих запретов. Мне разрешается теперь проводить все выходные в Хогсмиде. Круто, да? Есть замечательная возможность переночевать у Аба и вообще не возвращаться домой, чем я, естественно, пользуюсь.

— Аб — это Аберфорт?

— Да, мы у него часто заседаем. Ты тоже мог бы заглянуть, я слышал, что ты выходные обычно проводишь дома.

— Это верно. Знаешь, я был не в таком уж праздничном настроении…

— Понимаю, — серьезно сказал Невилл. — Но послушай! Ты должен уже взять себя в руки! Ты же знаешь про моих родителей. Все это — Волдеморт, ты сам это сказал. Есть только одна общая трагедия и тысячи личных, но как раз это есть то, что нас как-то объединяет. В этой войне было слишком много жертв, чтобы это когда-нибудь было забыто. И мы все, весь волшебный мир — мы помним, кому мы обязаны этим избавлением.

— Не говори глупостей, Невилл! Я знаю, ты хочешь меня утешить, но…

— Не заморачивайся о том, что там вещают эти подлые министерские свиньи! Мы — на твоей стороне. И справиться с этим мы можем только вместе. Так было всегда. Так и осталось, понимаешь?

— Спасибо, конечно, Невилл. Не считайте меня героем, вы все, мне слишком много народу помогало.

— Это ничего не меняет! — упрямо возразил Невилл. — Если ты уж так в этом уверен, иди и обдумай все это, как следует, и ты увидишь сам, что все это было не напрасно. Да, кстати, Гарри, я, Луна и многие другие послали тебе подарки к Рождеству, но эти совы, видимо, еще новички, перепутали все и доставили подарки в Хогвартс, так что ты получишь их сразу, как прибудешь. Давай, до скорого!

Невилл принялся жизнерадостно насвистывать что-то и пошел к выходу. Гарри некоторое время смотрел ему вслед и неожиданно ощутил облегчение, не очень большое, но это был уже хоть какой-то позитивный настрой. Он отправился в Косой переулок. Снег покрыл уже абсолютно все, так что путь угадывался с трудом, если он только не лежал строго прямо. Гарри пробивался сквозь оживленные толпы людей, при этом постоянно уворачиваясь от летающих петард, что было совсем не легким делом, учитывая близость «Зонко». Он сощурил глаза: Рон и Гермиона болтали с Фредом и Джорджем у входа в магазин и бросали горящие петарды в воздух (по сути, они были куда безопаснее магловских, но иногда содержали внутри коварные сюрпризы). «Они могут жить. Нет, я, несомненно, нечто особенное» — после этой мысли его приподнятое настроение испарилось. Рон с Гермионой заметили это, но вопросов задавать не стали. Через десять минут они уже трансгрессировали в школу.

Глава 10. Неожиданное открытие.

Ливень хлестал по оконным стеклам. Нескончаемый мороз внезапно сменился оттепелью. Гарри, Рон и Гермиона сидели в библиотеке и готовились к особо сложной контрольной по зельеварению. Гарри героически пытался сконцентрироваться на своем зелье: таких странных составляющих он никогда раньше не встречал. Он перегнулся было через Рона, чтобы заглянуть в пергамент Гермионы, но та демонстративно отвернулась.

— Гарри, так ты не станешь аврором, — назидательно заметила Гермиона и углубилась в учебник.

— Спасибо за информацию! — огрызнулся Гарри и снова уставился на свой свиток. Если бы он был чуть более одарен в этом предмете! И теперь он должен был все это усвоить за два дня. У Рона дела шли не многим лучше, и Гермиона относилась к нему куда строже, чем к Гарри, но он сидел, сгорбившись, над своей работой в таком раздражении, что Гарри не решился его беспокоить.

В девять часов библиотека закрывалась. Рон и Гермиона встали и собрали вещи, а Гарри остался сидеть с видом мученика, бесцельно перелистывая страницы учебника.

— Пойдем, Гарри! — сказал Рон. — Это бесполезно. Я всю голову сломал, думаешь, я чего-то этим достиг? Пойдем, Слагхорн тебя любит, а я твой друг, улавливаешь логику?

— Я остаюсь здесь.

— Что за чушь! — его ответ вывел Гермиону из себя. В последнее время она была очень нервной. — Мадам Пиннс вышвырнет тебя отсюда сразу же, как увидит, к тому же у тебя нет шансов повторить и усвоить весь материал за одну ночь!

— Знаешь что, я уже, похоже, выучил наизусть половину этого учебника. Дома! И все равно до сих пор не могу въехать в некоторые рецепты от проклятий.

— Естественно, они ведь были изобретены совсем недавно, и никто еще не нашел простого и доступного объяснения.

— Кроме тебя, разумеется? — уже сердито спросил Гарри.

— Я… я только следую указаниям и не сплю на уроке! Мог бы тоже хоть раз попробовать, тебе бы это точно пошло на пользу!

— Иди спать, Гермиона, это будет лучше всего.

— Как скажешь! — она схватила сумку со стола и пулей вылетела из библиотеки.

— Это просто неудачный день, — вздохнул Рон. — Она получила четверку по нумерологии.

— Вот оно что…

— Слушай, я знаю, что ты задумал. Оставь это. Если уж лучшие врачи со всего мира не могут найти нужное средство…

— Это ничего не значит, Рон. Я действительно хотел… как ты догадался?

— Да это же сразу видно. Ты ведь все время об этом думаешь. Я знаю, что, возможно, не должен тебе этого говорить, но… может, пора двигаться дальше?

Гарри увидел в его глазах нечто, похожее на надежду и безнадежность одновременно. Да, он планировал это, раскопать что-нибудь насчет этих «неизвестных проклятий». В конце концов, эта контрольная была вовсе не так уж важна для него.

— Рон, — медленно начал он, взвешивая каждое слово, — я доставил вам с Гермионой массу хлопот, я понимаю это. Но… я не могу с этим справиться сейчас, понимаешь? Я должен хотя бы попытаться. Я не знаток проклятий, но у меня появилось чувство, что они там, в госпитале, уже поставили на этом деле крест. Я должен попытаться!

— Да… я мог бы помочь тебе.

— Ты спишь на ходу. Иди лучше и ложись, а мне пожелай удачи.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Рон переминался некоторое время с ноги на ногу, потом он ушел. Гарри тут же закрыл учебник и свернул свое домашнее задание. Засунув все принадлежности в сумку, он достал из небольшого отделения мантию-невидимку. Затем он погасил лампу и плотно закутался в мантию. Осторожно поставив сумку на пол, он направился к запретной секции. «Алохомора!» — дверь распахнулась, Гарри неслышно проскользнул в отдел и начал обходить книжные полки. Книги по темным искусствам с запрещенными проклятиями, оставшиеся от Дамблдора, он уже давно просмотрел. Они были слишком старыми. Слова Гермионы о проклятиях, изобретенных недавно, натолкнули его на интересную мысль: еще на каникулах он размышлял о том, что исцелить от таких проклятий может сильное зелье, которое тоже изобретено недавно. Он надеялся лишь на то, что лучшие волшебные умы все-таки что-то упустили. Или не знали. Что они вообще знали о Волдеморте? Гарри изучал книжные переплеты, пока у него не заболели глаза. Он повернулся к последнему стеллажу, и вдруг им овладело странное чувство, что здесь он может напасть на что-то интересное. Он рывком протянул руку к верхней полке и достал оттуда тонкую книжку в новеньком переплете. Название гласило: «Сборник редких смертельных заклятий последнего десятилетия». Гарри ощутил особенное волнение, он сел на пол, прислушался. Через несколько минут хлопнула входная дверь: мадам Пиннс покинула библиотеку. Стало очень темно.

— Люмос! — прошептал Гарри и раскрыл книгу.

В отличие от большинства учебников по волшебным дисциплинам, в этой книге не было никаких иллюстраций, только содержательные описания. Под каждой статьей стояли инициалы изобретателя того или иного заклятия, а под ними — предположительная дата первого применения. Под большинством заклятий стояло две буквы: Л.В. По мере прочтения, Гарри становилось все более неуютно: описания были ужасными, это были сплошь мучительные пытки, которые приводили к смерти, а он-то думал, что сильнее Круциатуса ничего нет. Во второй части книги он обнаружил возможные контрзаклятия и зелья. Он уже вновь воспрянул духом, но скоро заметил короткие приписки почти ко всем статьям: «Непроверенно!», «Непроверенно!», «Непроверенно!»… Там что, был слишком сложный состав? Под утро Гарри дочитал книгу до конца и почувствовал себя уничтоженным. Проклятое заклинание… выдумала ли его сама Беллатрисса Лестрейндж? Он был изможден: все, что ему удалось найти полезного, было весьма сложное зелье без инициалов изобретателя. Оно было невероятно сильным, его пробовали много раз, но была одна загвоздка: никому, кроме того, кто его открыл, не удавалось его правильно приготовить. Если же его готовили неправильно, проклятый человек мгновенно умирал. Гарри переписал всю информацию и поставил книгу обратно на полку. Он уже решился.

— Гарри, ты выглядишь просто ужасно, — Гермиона очень хотела загладить свою вину, поэтому ее голос звучал заботливо. Я… я ведь должна была остаться с тобой или…

— Забудь, Гермиона! Скажи лучше, слышала ли ты когда-нибудь что-нибудь вот об этом напитке?

— Что это?

— Не сейчас. Просто взгляни.

— Но это же жутко сложно! И эти ингредиенты! … Хм, нет, я могу тебе точно сказать, я вижу это впервые. Это была специальная книга?

— Специфическая, я бы сказал. Из запретной секции.

— Что? — она ахнула и посерьезнела. — Гарри, ты ведь не станешь это пробовать, правда же?

— Зелья — явно не моя сильная сторона, — рассмеялся Гарри. — Я только хочу расспросить кого-нибудь, кто с этим имеет дело.

— Спроси Слагхорна.

— Думаешь?

— Да.

— Я тебе об этом вчера говорил, — вставил Рон, до этого момента хранивший скорбное молчание по поводу предстоящей контрольной.

— Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

Во время урока Гарри старался не только успеть все аккуратно законспектировать, но и сотворить что-либо стоящее на практической части. Слагхорн остался им очень доволен. На перемене, когда Рон и Гермиона ушли, он подошел к профессору и неуверенно спросил:

— Профессор, можно мне задать Вам один вопрос? Можно?

— Конечно, Гарри. Волнуетесь из-за контрольной?

— Нет, это к школьной программе не относится. Видите ли, я тут наткнулся на одно интересное зелье, когда готовился в библиотеке. Хотелось бы узнать, почему оно настолько сложное, что никто не может его приготовить?

— Где Вы его нашли? — Слагхорн насторожился.

— Э, в учебнике.

— Этого не может быть. Покажите-ка мне.

— Вот, — Гарри протянул ему лист со своими записями. Слагхорн уставился на них, затем недоверчиво спросил: — Зачем Вам это?

— Было бы очень любопытно…

— Мой мальчик, я понимаю этот интерес, но Вы меня не проведете. Эта книга была, собственно говоря, предназначена для авроров, которые уже закончили учебу. Просто Дамблдор посчитал, что было бы слишком опасно доверять юным — и не только — волшебникам такой источник. Фадж тогда согласился с ним, и, поскольку нет более надежного места, чем Хогвартс, эта книга попала в нашу библиотеку. Этот рецепт… видите ли, так просто его испытывать было невозможно, так как риск был слишком велик, да и добровольцев находилось не слишком-то много. Что же касается самого зелья, он было изобретено точно так же, как и все эти смертельные заклятия, но, приходится это признать, никто не мог его до сих пор приготовить, кроме изобретателя. Даже я бы не стал пытаться, не будучи уверенным в том, что делаю. Изобретатель готовил его два раза, его несколько раз применяли, и оно действовало. Три года назад это было, очень хорошо это помню, — Слагхорн замолчал, потом бросил на Гарри быстрый взгляд: — Пожалуйста, не делайте ничего, о чем будете сожалеть, мой мальчик.

— Сэр, почему там нет инициалов? — Гарри смотрел учителю в глаза.

— Э-э, вообще-то он этого не хотел. Не могу сказать точно, почему, но вряд ли из скромности.

— Вы его знали?

— Пойдемте лучше обедать, не то опоздаем.

— Сэр, кто это был? Эта книга была выпущена два года назад, зелье готовили первый раз три года назад, значит, он все еще жив!

— Этого я не знаю, — Слагхорн, старательно избегая взгляда Гарри, протянул руку к своему портфелю. — Хотите его найти?

— Возможно.

— Как хотите, но я не могу этого допустить. Я один раз уже сделал крупную ошибку и не собираюсь повторять этого.

— Вы ведь и так уже проговорились, — возразил Гарри. В висках у него застучало. — Да не волнуйтесь Вы, профессор, я спокоен.

Резко развернувшись, он вышел из класса. Слагхорн не издал больше ни звука. Гарри стремительно несся по коридору, его мысли находились в полном хаосе. Вот оно! Незачем больше убеждать кого-либо помочь или отойти в сторону, нужно было только действовать! С чего начать? Не все ли равно? Рон и Гермиона…

Он остановился. Какова будет их реакция?

— Опять безумствуем? Да он прибьет тебя на месте! К тому же ты не имеешь ни малейшего представления о его координатах, так? — услышал он голос Гермионы, Рон, вероятно, в этот момент пребывал бы в потрясении.

«Я должен это сделать!» — он стиснул зубы и с тяжелым предчувствием вошел в Большой Зал.

— Ну, узнал что-нибудь? — весело спросил Рон.

— Не здесь. После уроков пойдем к совятне, там есть одно потайное местечко. Хочу вам кое-что рассказать.

— Гарри, я и так вижу, что это какое-то новое предприятие, правильно? — Гермиона выглядела недовольной.

— Безумное предприятие, — подтвердил Рон, вглядываясь во взволнованное лицо Гарри.

— Я не настаиваю на том, чтобы вы приняли участие, но…

— Ладно. Но после уроков!

— Что-о?

— Что это тебе пришло в голову?

Как он и предполагал.

— Послушайте. Понимаю, все это звучит немножко дико, но… весь мир ничего не может сделать, я бы тоже определенно не смог! А это шанс: я уверен, что только этот напиток может помочь! Почему нет?

— Потому что это невозможно, — раздраженно ответила Гермиона. — Подумай только, все авроры охотятся за ним, привлекли даже дементоров, а ты полагаешь, что именно тебе это удастся! Это невозможно.

— Нет, возможно, потому что я хочу этого сильнее, чем все они, вместе взятые!

— Это только вопрос времени, — заметил Рон. — Он не сможет вечно скрываться.

— Рон, он анимаг, и очень редкого вида. Да еще и незарегистрированный. Свидетели видели его только мельком, никто не знает его особых примет, кроме летучих мышей.

— Поговори, в таком случае, с ними, — сострила Гермиона.

— Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что так просто его не найдут. А я могу попытаться. В конце концов, он величайший волшебник после Дамблдора.

— Величайший? — усомнился Рон. — А как же Волдеморт?

— Волдеморт не был так силен. Он бы никогда не изобрел нечто такого рода.

Рон кивнул.

— Гарри, — Гермиона умоляюще посмотрела на него, — оставь эту идею. Пожалуйста, Гарри! Он точно не обрадуется, если повстречает тебя на пути.

— Я знаю.

— И он, вероятно, уже мертв. Ты помешал ему…

— Да, Гермиона, но не все люди предпринимают вторую попытку, разве не так? Я знаю, я просто знаю, что он еще жив!

Друзья были смущены и потрясены. Гермиона уже была готова расплакаться, и Гарри очень этого не хотелось. Но в это же время он хотел, чтобы друзья вдумались в его идею и посоветовали что-нибудь. Однако они молчали.

— Гарри, — губы Гермионы слегка дрожали, — подожди хотя бы, пока сдашь экзамены.

— Гермиона, вы можете еще ждать! Я не могу больше ждать! Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА больше ждать! Должен же кто-нибудь что-нибудь, наконец, предпринять! Я не утверждаю, что я знаю больше, чем консилиум медиков со всего мира, но я знаю, что я на правильном пути. Я это чувствовал уже тогда, когда читал рецепт! Я люблю ее, можете вы это понять? Поэтому я ответственен за нее в каком-то смысле. Я нашел решение и приложу все усилия, и мне абсолютно наплевать, отпустите вы меня или нет!

— Ну, прямо образец доблести! — сказал Рон с иронией, хотя и находился под впечатлением. — И с чего ты начнешь?

— Не знаю, я думал…

— Что мы поможем тебе? Нет, мы подождем, пока ты успокоишься и поймешь, что это была плохая идея, — резко сказала Гермиона, Рон согласно кивнул.

— Великолепно! — вспылил Гарри. — Трусливые детишки! Сидите здесь и ждите чуда! А я пока займусь чем-нибудь стоящим! — он повернулся и убежал, прежде чем они успели что-то возразить.

Глава 11. Хогсмид четырнадцатого февраля.

Небо с утра до вечера было покрыто серыми облаками. Снег все не шел, и было очень холодно. Гермиона сидела в гостиной у камина и вязала нечто трудноопределимое.

— Это что, опять шапки для эльфов? — осведомился Рон и многозначительно посмотрел на нее.

— Не говори глупостей! Я вяжу варежки. Для…

— Для кого? — ревниво поинтересовался Рон.

— Не скажу! — упрямо ответила Гермиона и попыталась отгородиться от него сумкой, но он ей не позволил.

— Так… так..., что все это значит?

— Успокойся, пожалуйста. Скажи лучше, ведешь ты меня сегодня в Хогсмид или нет?

— Я хотел…

— А теперь?

— Если ты хочешь…

— Ну, конечно, хочу! Ну, ты и тормоз! Тогда пойдем в «Кабанью голову». Аберфорт наверняка приготовит что-нибудь особенное к празднику. Невилл и Луна, и Симус, и Лаванда… все там будут!

— Да уж, точно, все там будем… Ты обсуждала это с Гарри?

— Нет, — Гермиона выглядела обеспокоенной. — Почему ты этого не сделаешь? Ты ведь его лучший друг! Боишься?

— Нет. Я думаю, он не пойдет. Сидит все время в библиотеке за книгами, выглядит уже как привидение.

— Иди туда!

— Почему я?

— Я уже сказала тебе: ты его лучший друг. И потом, когда мы все вместе, мы постоянно ссоримся.

— Это да, — Рон почесал свою рыжую шевелюру. — Лады, я пошел.

Гарри в этот момент был полностью скрыт за стопками книг, поэтому Рон прошел мимо него, не заметив. Лишь оглянувшись, он увидел своего друга. Тот листал огромный том в твердом кожаном переплете и водил пальцем по строкам.

— Привет, Гарри. Пойдешь с нами сегодня?

— Куда?

— В Хогсмид, куда же еще?

— Что я там забыл?

— Э-э, я просто подумал, что ты захочешь немного отдохнуть и, может быть, поесть уже хоть немного… В смысле, это очень тяжело сидеть так целыми днями и зубрить или искать информацию… Короче, я хотел сказать, наверное, было бы лучше, если бы ты прогулялся немного.

— Для кого лучше?

— Для тебя… и для нас.

— Вы лучше меня знаете, что для меня лучше?

Рон непонимающе заморгал: такой агрессии он как-то не ожидал.

— Ну, хорошо, — вдруг сказал Гарри, — посмотрим. Мне тут еще надо кое-что выяснить.

— Что именно?

— А, да это для Макгоннагал. Я в последнее время жутко отстаю по трансфигурации. Чуть не провалился в прошлом семестре, ты же помнишь.

— Да, но… ты что, хочешь стать анимагом?

Гарри бросил на него негодующий взгляд.

— Не скажи это в присутствии Гермионы. До такого я еще не додумался. Хотя… если поразмыслить…

— Гарри!

— Шутка! Понятно? Оставь меня сейчас, пожалуйста, встретимся в…

— «Кабаньей голове?»

— Да, это было бы неплохо.

Когда Рон ушел, Гарри некоторое время просто смотрел в потолок. Он уже серьезно проголодался, но еще оставалась возможность перекусить чем-нибудь в «Кабаньей голове». Там он должен был неминуемо встретиться со своими бывшими однокашниками. Могло ли это его действительно отвлечь? Он все еще не достиг результата. Все было напрасно, а друзья отказывались ему помогать. Он должен был разыскать этого человека, но кого еще ему было просить о помощи? У него болела голова, глаза слезились. Тяжело вздохнув, он закрыл талмуд, встал и, сдав книги, вышел из библиотеки.

В Хогсмиде было очень ветрено. Гарри проваливался в один сугроб за другим и ругал себя за то, что не трансгрессировал от ворот Хогвартса несколько дальше. Трактир «Кабанья голова» был почти полностью завален снегом. Там уже была вся компания: Рон и Гермиона, Невилл и Луна, Симус Финниган и Дин Томас, Фред и Джордж Уизли, Ли Джордан, Лаванда Браун и другие. Во главе стола восседал Аберфорт с чудным колпаком из арсенала близнецов Уизли на голове. Он улыбнулся Гарри. Тот кивнул в ответ и сел за стол, все сердечно приветствовали его и пожимали ему руку. Он сидел и смотрел на них: вот они сидят, шутят, смеются, радуются, как ни в чем не бывало. Может, они имеют на это право? Он точно осознавал, что они имеют на это полное право, только он этого не мог. Невилл и Луна сидели вместе, рука Невилла лежала на руке Луны. Гарри испытал резкую боль где-то внутри. Он должен был сейчас сидеть так с Джинни… должен! Он всегда это знал.

Долго он оставаться не хотел. Свет в помещении ослеплял его. Он вышел, не попрощавшись, и побрел в Хогвартс, ему хотелось немного пройтись. Вдруг кто-то случайно налетел на него.

— Поттер, смотри, куда идешь!

Гарри был словно вырван из оцепенения. Он снова видел перед собой своего злейшего врага. Дрейко нервничал и хотел было ретироваться, но Гарри преградил ему путь.

— Пусти меня!

— Малфой, что ты тут делаешь?

— А что? — Малфой дернулся, но заметил лихорадочное состояние Гарри и тут же сделался подозрительным. — Кого-то преследуешь? Тебе мало было, «аврор»?

Гарри удивленно уставился на него. Малфой не просто был расстроен, он выглядел, скорее, разбитым, даже голос звучал горько, хотел он этого или нет. Можно было подумать, что он несколько лет не спал.

— Что случилось? — невольно спросил Гарри.

— Скажи еще, что ты ничего не знаешь! — гневно крикнул Малфой.

— Что именно? Малфой, я думал, теперь все должно быть в порядке…

— Ты думал? — Дрейко сильно и со злобой толкнул его в грудь. — Ты еще не знаешь своих будущих коллег. Если ты думаешь, что они оставили нас в покое, ты сильно ошибаешься!

— Как так? — Гарри ничего не понимал. Он сам свидетельствовал перед Визенгамотом по делу Нарциссы Малфой. Ее оправдали.

— Ты что, забыл? Уже проблемы с памятью? Мой отец сбежал из Азкабана. И теперь они хотят упечь его снова. Он, конечно, мог бы все это уладить, но возникла проблема: не только Министерство хочет с ним повидаться.

— Кто же еще? — Гарри затаил дыхание.

— Пожиратели… Пожиратели Смерти, которые оказались самыми верными, — Малфой быстро взглянул на Гарри и заговорил, обращаясь к земле. — Их еще не поймали. Но многие их видели, поэтому есть вероятность, что…

— Когда это произошло?

— Сразу после суда над моей матерью.

— Почему вы ничего мне не сказали?

— А что бы ты сделал? — скривился Дрейко. — Знаменитый Гарри Поттер должен был бы уже привыкнуть к тому, что Министерство нынче далеко не так дружелюбно к нему настроено, как прежде. К тому же уже, может быть, поздно. За все время отец прислал только одну сову. В августе…

Малфой выглядел жалким. Гарри не знал, что на это ответить. Бывший враг…, а сейчас он посвящает его в свои семейные тайны. Но… его друзья были мертвы, друзья Гарри живы. Кто еще бы его выслушал?

— Слушай, Поттер, не смотри на меня так, по-моему, ты сейчас расплачешься.

Но Гарри уже кое-что пришло в голову. Он схватил Малфоя за воротник и притянул к себе.

— Слушай меня! Пойдем со мной. Это очень важно для нас обоих. Ты прав: я ищу одного человека, одного очень конкретного человека, и твой отец может что-то знать о нем. Они были друзьями…

— Что ты плетешь? — Дрейко стряхнул его руки и попытался уйти. — Слизерин не помогает, особенно таким психам, как ты!

— Ты не прав! Твоя мать…

— Заткнись, Поттер! Ты сошел с ума, я — нет. Как видишь, у нас еще меньше общего, чем раньше. Думаешь, я брошу свою мать одну? Только из-за твоих галлюцинаций?

— Дрейко, что здесь происходит?

Гарри увидел Нарциссу Малфой, но он узнал ее только потому, что она позвала Дрейко. Ее всегда ухоженные волосы были спутаны, она стала намного тоньше, глаза ввалились и блестели. Она заметила Гарри, помедлила, затем наклонила голову.

— Пойдем, мама! Ничего не происходит. Кажется, кто-то оставил в Хогвартсе открытой клетку с буйно помешанными.

— Дрейко, не говори такие вещи, — голос ее звучал слабо. — Это неприлично, — она наклонилась к Гарри: — Я помню, Гарри Поттер, но сейчас оставь нас в покое.

— Я прошу Вас! — уже с отчаянием сказал Гарри. — Я ни с кем, кроме Вас, не могу об этом говорить! Я очень Вас прошу!

— Просящий Гарри Поттер? Не слушай его, мама, идем!

— Ты знаешь что-нибудь о Люциусе? — быстро шепнула она.

— Еще нет. Но я выясню, если Вы дадите мне информацию. Никто не узнает об этом.

— Где ты хочешь говорить?

— Мама, ты шутишь! — вскричал Дрейко.

— Нет. Я верю ему. А ты?

— Он работает на них!

— Это неправда! — возмутился Гарри. — Если бы ты следил за публикациями в «Пророке», ты бы понял, что они меня… несколько опасаются.

— Ну, и где же? — нетерпеливо спросила Нарцисса.

— Здесь, в Хогсмиде…, около Визжащей Хижины.

— Хорошо.

— Я провожу вас, — зло сказал Дрейко.

— Не стоит, дорогой. Жди меня… ты знаешь где.

Малфой послал Гарри испепеляющий взгляд и ушел. Гарри был крайне взволнован, он не знал, что говорить. Всю правду? Да он никогда в жизни этого не делал. Оба Малфоя вызывали у него сострадание, и он, неожиданно для себя, проникся еще большей ненавистью к проклятому чародею. Эти люди сделали свой выбор совершенно точно, но какой ценой? Теперь он мог их понять; он бы тоже боялся за сына, за отца или за жену, даже если бы сам был преступником. Нарцисса легко ступала по снегу в сторону черного силуэта Визжащей Хижины. Затем она остановилась и повернулась к нему.

— Гарри Поттер… Я не думала, что наши пути еще когда-нибудь пресекутся. Раньше я чувствовала себя ужасно, если меня кто-то замечал в таком виде, а теперь мне все равно. Ведь многие люди совсем не по этому смотрят вслед мне и моему сыну. Он лучше, чем ты думаешь. Он многое понял, поверь.

— Я знаю, — серьезно сказал Гарри. — Я хотел Вас спросить… Вы знаете что-нибудь о Северусе Снейпе?

Она молчала, ее болезненный взгляд был направлен прямо на него, и он забеспокоился. Правильно ли он поступал? Она ответила внезапно и сухо:

— Насколько мне известно, он сбежал, и до сих пор точно не ясно, на чьей он был стороне. Я придерживаюсь мнения, что он попросту предал нас. Как бы там ни было, больше я ничего не знаю.

— Но… Вы хорошо знали его. И Ваш муж также. Возможно, он поддерживают связь.

— Исключено! Если Люциус все еще жив, он находится на предельном расстоянии от Северуса Снейпа.

— Я могу его понять… не совсем, правда… Волдеморт…

— Все же очевидно. В последнее время мы с мужем переживали лишь за нашего сына. И мы просили его защитить Дрейко, помочь ему. Ты… ты и понятия не имеешь, что должен был делать Дрейко, когда он выполнил задание Темного Лорда лишь наполовину… Снейп довел его до конца. Мы думали, Темный Лорд будет удовлетворен, но этого не произошло. Он поручал Дрейко такое… Мы полагали, Снейп мог что-то предпринять, потому что весь год он пользовался исключительным доверием и покровительством Темного Лорда. Но он ничего не сделал, решив, видимо, что с него хватит просьб… Я не понимаю до сих пор, почему он так поступил.

— У Северуса Снейпа всегда найдется причина, — заметил Гарри.

— Да что ты знаешь о нем? — она вышла из себя. — Да, ты и его защищал перед Министерством, но кое-что тогда утаил.

— Извините, но это касается только нас двоих.

— Что ты от меня хочешь?

— Помогите! Вы с ним беседовали много раз, и Вы точно знаете, где он живет. Или жил. Мне он нужен срочно.

— Молодой человек, вся страна ищет его! Можешь быть уверен, если он не захочет, чтобы его нашли, этого не произойдет.

— Дайте мне хотя бы адрес! Мне только нужна некая отправная точка, чтобы я мог действовать. Я найду его. Я просто должен это сделать. Кроме того, он может знать что-то о Вашем муже. Поверьте, мне это удастся!

— Похоже на то, — задумчиво глядя на него, сказала Нарцисса. — Хорошо. Вулвертон, Паучий Тупик, шестнадцать, справа от реки… Скажи мне, Гарри Поттер, почему все это не кончается?

— Я не знаю. Я не знаю, наступит ли когда-нибудь конец, но я еще могу что-то исправить.

— Ты можешь. Я нет, — в этот миг он видел перед собой только человека, все внешнее исчезло без следа.

— Несколько минут назад я думал так же. Все меняется. Огромное Вам спасибо. Сейчас мне нужно идти.

— Да, тогда… скажи, ты можешь это, не так ли? Простить? Всех?

— Не уверен, относится ли это ко всем, но… со временем.

— Да, со временем. Оно слишком тянется для меня.

Он понял, что он имела в виду. Он снова благодарно кивнул и быстро зашагал прочь, к замку, не в силах больше выносить ее присутствие, ее горя. Лунный свет упал на ее бледное лицо, и, когда он скрылся из виду, она начала плакать.