Глава 22. Война или мир?

Настольные лампы отливали золотом, и коричневые тени покрывали всю мебель и занавески в тихой общей гостиной. Гарри дремал, устроившись в уютном кресле. Ему снова снилась Джинни, и, хотя далеко не все еще было позади, кошмары больше не мучили его. Была полночь, но часы на стене долго и упорно показывали половину десятого и слабо поблескивали.

Кричер расположился напротив и с любовью смотрел на Гарри. Как только ему сообщили, что хозяин жив и доставлен в Хогвартс, он едва не сошел с ума от радости и тут же примчался в замок. И теперь он с неподдельной ревностью охранял беспокойный сон Гарри.

— Гарри! — прошептала Гермиона, протиснувшись в дверь. За ней возвышался Рон в самом прекрасном расположении духа, который украдкой старался спрятать за спиной бутылки со сливочным пивом.

— Тихо! — Кричер округлил глаза и погрозил им тоненьким пальцем. — Хозяин Гарри отдыхает!

— Мм, Рон? Гермиона? — Гарри проснулся и огляделся. — Кричер?

— Хозяин Гарри! — Кричер очень низко поклонился. — Кричер хотел им помешать, но они все равно Вас разбудили, Кричер виноват…

— Спасибо, Кричер, я так и так не просил об этом, — возразил Гарри. — Собственно говоря, я не должен был спать… ну, что? — он испытующе посмотрел на друзей.

— А что? — Рон почесал рыжий затылок. — Вот! — он указал на бутылки, а Гермиона расхохоталась.

— Решено? — радостно спросил Гарри.

— Ну, не совсем все и сразу, конечно, — Рон сел за стол и поставил на него бутылки. Но мы теперь с уверенностью можем отпраздновать добровольное увольнение этого… как его… Нозернфилда. А уж то, что заменит его на посту никто иной, как Кингсли, — это вне всякого сомнения.

— Отлично, — Гарри взял себе бутылку и откупорил ее. — Кстати, они там не собираются отпустить Люциуса Малфоя, хотя бы под залог?

— Я думаю, так далеко они не зайдут, дорогой мой. Он себе заработал, как минимум, семь дополнительных лет в Азкабане.

— Вот как? — Гарри устремил взгляд на оконное стекло.

— Это уж точно не твоя вина, Гарри, — быстро заговорила Гермиона. — Ты же не станешь отрицать, что он сбежал из тюрьмы, совершил убийство и возглавил Пожирателей Смерти, чтобы захватить власть. Да еще и переманил многих авроров на свою сторону. Не забывай также, что он в свое время принимал весьма активное участие в делах Волдеморта. Приговор, как ни крути, слишком сильно смягчен.

— Да я понимаю, но я обещал его жене… Ты просто не видела ее, Гермиона. Жаль думать, что они могут не увидеться.

— Могу себе представить, — мягко ответила та. — Но всем ведь не поможешь. Да, сейчас у власти Кингсли, так что теперь будет полегче, но, если новый министр тут же станет нарушать закон, долго он на этой должности не продержится. Кроме того, он не может одним махом изменить мнение всего общества.

Гарри отхлебнул сливочного пива и кивнул.

— Теперь у нас, по крайней мере, появилась надежда сдать экзамены в школу авроров! — засмеялся Рон.

— Рон, даже твое знакомство с министром тебе не поможет, отбор там очень строгий. Я уже все выяснила. Знаете, есть недалеко от Хогвартса высшая школа авроров Фульменгард, и она считается лучшей…

— Ох, Гермиона, у нас же еще экзамены в Хогвартсе! — застонал Рон.

— Результаты которых, кстати, учитываются, — со значением произнесла Гермиона.

Гарри молчал. Слишком много вещей беспокоили его одновременно.

— О, Гарри, чуть не забыл. Папа просил передать тебе это, — Рон протянул ему палочку из остролиста, целую и невредимую.

— Спасибо, Рон! — Гарри почувствовал, как с души свалился камень. Один из камней.

— Ну, ребята, — заключил Рон, — похоже, мы опять что-то нехорошее натворили. Макгоннагал обещает нам хорошую взбучку.

— Ничего смешного, Рональд, — слегка рассердилась Гермиона, — мы можем попасть в очень тугой переплет.

— Еще туже, чем был? — Рон снова рассмеялся. — Вот уж вряд ли.

— Победителей не судят, — сказал Гарри невеселым голосом.

— Что ты имеешь в виду? — спросила проницательная Гермиона.

Гарри отвернулся.

— Если он… выживет, они не оставят его в покое, я чувствую это.

— Но в Хогвартсе он в относительной безопасности, так ведь? — робко спросила Гермиона.

— Да, может быть, ведь Макгоннагал оказала ему протекцию. Что ты там говорила про правосудие, Гермиона?

— Гарри, по закону он — убийца. И в его деле есть как смягчающие обстоятельства, вроде помощи властям, так и отягчающие, куда относится попытка уклониться от судебного преследования.

— О чем тут вообще можно говорить, Гермиона, о каком правосудии, когда человек умирает? — Гарри посмотрел на нее так, словно она сморозила полнейшую глупость.

— Гарри, ты рассуждаешь все патетичнее, а это плохой признак, — пошутил Рон. — Одного я никак не могу понять: с чего это Снейп стал твоей главной заботой?

— Я не знаю, — ответил Гарри. — Я не могу вам объяснить, что я в нем увидел, почувствовал и понял. Меня как будто ударило. И еще… я никак не могу избавиться от чувства вины.

— Так вот где собака зарыта! — покачал головой Рон. — С чувством вины надо быть осторожным, иначе есть риск превратиться в мать Терезу. Послушай, все эти его трудности тебя не касаются. Ты же сам ранее признавал, что он страдал всю жизнь только потому, что слишком много себе накрутил.

— Нет, меня это касается! — уже с некоторой злобой ответил Гарри. — Рон, тебя там не было, ты не мог это глубоко прочувствовать, но между нами существует связь, и дело не только в моей матери.

— Ну, ничего себе, наша знаменитость становится прямо-таки сверхчувствительной, — съязвил Рон. — А как же моя бедная сестра?

— А причем здесь Джинни? — ощетинился Гарри. — Она идет на поправку, не так ли? Все это не означает, что я больше о ней не думаю, если хочешь знать.

— Перестаньте! — Гермиона зажала уши руками.

— Гермиона, он хочет сказать, что…

— Рон, ты не понял НИЧЕГО! — Гарри вскочил на ноги, расплескав остатки сливочного пива, и быстро вышел из гостиной.

— Честно говоря, Рональд, ты действительно почти ничего не понял, — удрученно сказала Гермиона после минуты неловкого молчания.

— Что я должен понять, хотелось бы знать? — Рон наморщил лоб, растеряв всю уверенность. Из-за угла на него с упреком взирал Кричер.

— Это же очевидно.

— Это для тебя!

— Просто потому, что ты меня никогда не слушаешь. Я же тебе еще на пятом курсе высказала все, что думаю о твоем невероятно узком эмоциональном диапазоне. Так вот, это правда, что мальчики, в общем и целом, думают всегда о чем-то одном и медленно перестраиваются, в отличие от девочек.

— Всегда?

— Довольно часто. Гарри, например, удается это намного лучше, чем тебе. Представь себе, он весь год думал о тяжелом положении, в котором оказалась Джинни, и всегда только об этом, и ничто не могло его отвлечь. Потом он вновь обрел надежду и сделал все возможное, чтобы помочь своей возлюбленной. При этом он не переставал думать о других, столь же серьезных вещах. Я надеюсь, что это уже не секрет для тебя, что он никогда не знал своих родителей, в отличие от нас с тобой. Затем, в течение жизни, у него было несколько наставников, но он потерял их всех. А теперь он открывает в своем бывшем враге совершенно другого человека. Я думаю, это произошло после того, как он увидел его воспоминания, ты же помнишь, как он об этом говорил. И именно этот человек был тесно связан с его матерью. Как ты думаешь, должно было все это пробудить в нем интерес или нет, да еще и после такого совместного приключения?

— Пожалуй, — Рон совсем стушевался и притянул к себе очередную бутыль. — Обязательно перед ним извинюсь… блин, мало пива взял.

— Что-то ты подозрительно быстро стал переключаться! — рассердилась Гермиона. Рон запустил в нее диванной подушкой.

Гарри вошел в больничное крыло и сразу почувствовал себя, как в больнице св. Мунго, где все было так же чисто и опрятно, а на столах горели торшеры. Гарри подошел к кровати Снейпа, но садиться не стал. Он и самому себе не смог бы объяснить, что он здесь искал, он понимал лишь одно: этот человек не должен был умереть, он никогда не простит себе этого. Он припомнил их последний разговор, как он пытался убедить Снейпа в том, во что он сам, вероятно, не так уж сильно верил. Словно привидение, перед ним возникло испуганное лицо мадам Помфри: — «Почему Вы его сразу не доставили в больницу, Поттер?» — «Здесь для него безопаснее, мэм». — «Понимаю… но… я думаю, мне не стоит вводить Вас в заблуждение. Если уж он сам не смог себя исцелить, я вряд ли смогу что-то сделать… сутки… максимум, двое». Затем она осмотрела его самого и вынудила его принять снотворное. Когда Гарри проснулся, был уже день, и Снейп медленно и тяжело дышал на соседней кровати. Он пережил эту ночь. Гарри не хотелось оставаться с ним долго, он ушел, но после ссоры с Роном ему захотелось убедиться, что мастер зелий все еще был жив. Мадам Помфри слышала, как он вошел, но ничего не возразила.

На ночном столике лежала Старшая Палочка. Гарри взял ее в руки, но ничего, кроме сильнейшего отвращения, к ней не испытал. Дары, а не крестражи… он быстро положил палочку назад. Он избавился от воскрешающего камня добровольно, и даже Дамблдор с ним согласился, ведь он и сам умер из-за этого артефакта. А Мантию, которую он так долго берег, он умудрился два раза потерять глупейшим образом. И Старшая Палочка… из-за нее и из-за Гарри теперь умирал человек. И он должен был с этим смириться… Гарри в ярости сжал кулаки: и Дамблдор еще называл настоящим хозяином Даров Смерти? Темнота окутывала его и погружала в уныние, он неподвижно стоял в течение долгих минут. И все же внутри еще теплился крошечный лучик надежды. «Профессор, если Вы выживете, я сделаю все, чтобы Вы смогли жить спокойно!» — горько подумал он, и вдруг услышал тихое пение. Затем оно стало чуть громче, и Гарри узнал его. Это был феникс. Звучала ли эта животворящая, неземная песнь в его голове или раздавалась снаружи? Гарри бросился к окну и с громким щелчком распахнул его. В прохладе ночи пахло весной, и песня все звучала, как скрипка, в ушах Гарри. Мадам Помфри громко выразила недовольство такой наглостью, она вообще не переносила никакого нарушения покоя в ее царстве, из чего Гарри сделал вывод, что песню феникса слышит только он один. Он взглянул на звездное небо и увидел, как рядом с созвездием Кассиопеи вспыхнула и замерцала золотистая звездочка. Песня феникса кончилась…

Гарри встретил следующее холодное утро на стуле в больничном крыле. Он проспал не более трех часов и тут же встрепенулся, услышав за дверью голоса. Это была профессор Макгоннагал и какой-то незнакомый мужчина. Гарри почему-то сразу предположил, что он, должно быть, из Министерства, и проникся к незнакомцу неприязнью, как и к министерским законам, которые очень легко подвергались корректировке. Впрочем, всем поправкам Министерство старалось педантично следовать, если они были в его интересах.

Дверь отворилась, и вошел господин очень импозантного вида. Гарри видел его фотографию в «Ежедневном пророке». В статье о нем говорилось, что он претендовал на пост начальника главного управления, обеспечивающего правопорядок. Гарри стало неспокойно, однако он заставил себя посмотреть волшебнику прямо в глаза. Тот вовсе не стремился к глазному контакту, и он, и Макгоннагал были немало удивлены, застав Гарри в лазарете в такой час, Макгоннагал все же овладела собой быстрее.

— Поттер, что вы здесь делаете? Сейчас восемь часов утра.

— Сижу, — просто ответил Гарри. Каких только глупых вопросов люди не начинают задавать в присутствии министерского чиновника.

— Гарри Поттер, я полагаю? — сказал мужчина густым басом. — Позвольте представиться: меня зовут Ферреус Хольдер.

— Я знаю Вас, — сказал Гарри.

— Поттер, по Вам сразу видно, что Вы не спали целую ночь, идите лучше к себе в спальню, — сказала Макгоннагал.

— Спасибо, мне и тут хорошо, — Гарри начал сердиться. — Позволите мне остаться?

— Что же… почему нет? Мадам Помфри! — взволнованно крикнула Макгоннагал.

— Минерва? Господин Хольдер? — вероятно, она ожидала этого, во всяком случае, ее напряжение было очень заметным.

— Поппи, его состояние не изменилось? — рот Макгоннагал чуть скривился. — Мистер Хольдер очень интересуется этим.

— Нет, — ответила мадам Помфри после небольшого замешательства. — Я бы сказала, он безнадежен.

— Ну, вот видите, господин Хольдер, предварительное заключение остается невозможным, — голос Макгоннагал был чрезвычайно мягок, но в нем явственно слышался холодок. — Поэтому, будьте добры, уберите Ваших дементоров от Хогвартса подальше, они едва не напали на нескольких моих учеников.

— Уважаемая госпожа Директор, — глаза Хольдера сузились, — Вам не следует разговаривать со мной подобным образом. Я представитель закона…

— Какого закона? — вмешался Гарри. — Вы же считаете это абсолютно нормальным: приводить в школу дементоров. Я не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что Вы не согласовали это с директором.

— Что Вы себе позволяете? Должно быть, Вы думаете, что победили? Кингсли Бруствер не поможет Вам, если…

— Мистер Хольдер, успокойтесь, — сказала Макгоннагал. — Поттер очень многое пережил за последние сутки. И все-таки я очень прошу Вас, как можно скорее, отослать дементоров обратно в Азкабан.

Сотрудник Министерства смерил Гарри вызывающим взглядом и вышел. Макгоннагал покачала головой и прошептала Гарри: «Так быстро вещи не меняются, Поттер, как бы сильно Вам этого ни хотелось!» Затем она вышла проводить гостя. Гарри немного походил, чтобы размять ноги, затем снова сел на стул и скрестил руки на груди. Опять он напрасно погорячился. Мог ли он этим навредить Кингсли? Вроде бы нет.

Снейп слегка пошевелился, и Гарри тут же очнулся от своих мыслей. Мадам Помфри была в своем кабинете, чему он был искренне рад.

— Профессор! — позвал Гарри, не будучи даже уверенным в том, что это действительно было улучшение.

— Поттер… ты кошмар всей моей жизни…

— Профессор, — повторил Гарри и больше говорить не мог.

— Что тут такое? — закричала мадам Помфри. — Поттер, быстро отсюда!

— Почему?

— Потому что, раз уж пациент пришел в себя, ему сейчас нельзя разговаривать! — она выпроводила его, бормоча только одно слово — «Чудо».

— Теперь-то что? — осведомился Гарри уже в дверях.

— Миленький, ну откуда же мне знать? Теперь хоть можно будет с ним посоветоваться, раз он очнулся.

Она плотно закрыла за ним дверь, и Гарри направился в Большой Зал. Он чувствовал лишь колоссальное облегчение и непреодолимое желание жить и надеяться. Первым, кого он увидел, был Хагрид, который восседал во главе стола. Неуклюже поднявшись, он подошел к Гарри и долго тряс ему руку.

— Как дела, Гарри?

— Лучше, Хагрид, спасибо, не видел Рона и Гермиону?

— Да вон же они! Неужто ты не заметил?

— Да, уже вижу, — сказал Гарри, так как Гермиона уже стремглав летела ему навстречу.

— Гарри, это правда, что ты поссорился с мистером Хольдером из Министерства?

— Немного, — уклончиво ответил Гарри.

— Не стоило тебе этого делать, Гарри, — озабоченно сказал Хагрид. — Из оставшихся этот самый опасный, верно, Гермиона?

— Думаю, да, — Гермиона выглядела так, словно не могла поверить своим ушам. — Гарри, ты ведь толком не спал! Быстро ешь и марш в постель!

— Слушаюсь и повинуюсь! — улыбнулся Гарри и, помахав рукой Хагриду, пошел к столу.

Рон бросил на него смущенный взгляд.

— Гарри, я…

— Забудем, Рон. Я и сам что-то до крайности стал вспыльчив, так что прошу прощения.

— Я вас обоих когда-нибудь прибью! — фыркнула Гермиона и повернулась к Гарри. — Ну, что нового?

— Пришел в себя.

— Правда? И?

— Ничего, мадам Помфри меня тут же вышвырнула.

— Правильно, пусть отдохнет от тебя немного, — хихикнула Гермиона.

— Опять ты начинаешь, — проворчал Гарри и потянулся за вилкой.

— Просто знаешь, когда наступает мирное время, многое меняется, — мудро заметил Рон.

Гарри проигнорировал это замечание. На какой-то момент он был готов себе признаться в том, что испытывает к мастеру зелий симпатию, а не только сострадание и старую неприязнь одновременно. Все разом сделалось очень сложным.

Гермиона, казалось, угадала его мысли, она положила руку ему на плечо и легонько сжала его.

Глава 23. То самое письмо.

Весенний ветер резкими порывами бил в лицо и заставлял то и дело выравнивать метлу. Гарри отыскивал глазами снитч и в первый раз за много месяцев был в своей стихии. Маленькие фигурки зрителей и других игроков расплывались где-то внизу, а он летел в прохладном утреннем воздухе, легко и свободно, охваченный спортивным энтузиазмом. Благодаря хорошей балансировке метлы ему удавалось легко преодолевать все воздушные потоки. На трибунах царило большое оживление, хотя это была всего лишь тренировочная игра. Рон и Гермиона размахивали небольшими флажками с эмблемой Гриффиндора, рядом с ними Хагрид выкрикивал что-то своим зычным голосом. Все это длилось не более двадцати секунд, — обычное время, которое Гарри всегда посвящал настоящей охоте, — и золотой снитч уже у него в руке! Он вышел из особо опасного пике и тут же попал в объятия всей команды сразу. После бурных поздравлений он направился в раздевалку, куда вскоре заглянули его друзья.

— Это было классно, Гарри! — восхищался Рон. — Ты на пике формы. В следующий раз я обязательно приму участие, плевать на то, что у них уже есть вратарь! Жаль только, что ты больше не капитан команды.

— Я последний раз играл в квиддич на шестом курсе, — ответил Гарри, смеясь. — Честно говоря, я сам крайне удивлен, что вообще смог что-то показать на поле.

— Рональд, но ведь ты будешь уделять внимание экзаменам, не так ли? — с нажимом осведомилась Гермиона.

— Конечно… э-э, Гермиона, дай нам немного расслабиться, мы ведь это заслужили.

— Не думаю. Что мы действительно заслужили, так это хорошую головомойку от директора!

— Гермиона, что с тобой? — Рон даже рот открыл.

— Я… нервничаю.

— Ну, это-то сразу видно. Не бойся старухи, она же к нам хорошо относится, так?

— О какой такой старухе идет речь, мистер Уизли?

Это была Макгоннагал, незаметно зашедшая в раздевалку. Рон покраснел и забормотал что-то невразумительное. Гермиона, к счастью, быстро сориентировалась:

— Нет-нет, профессор, он совсем не это имел в виду! Кто же в здравом уме назовет Вас старухой? Да Вы каждому из нас дадите сто очков форы!

— Бросьте, мисс Грейнджер, — Макгоннагал почти улыбнулась, но ее голос оставался строгим. — Мы еще обсудим ваше поведение во всех деталях, обещаю, а сейчас, мистер Поттер, мне надо Вам кое-что сообщить.

— Что именно? У меня нет тайн от…

— Разумеется, но раздевалка — это место, куда может зайти каждый, Вы не находите?

— Хорошо, я сначала переоденусь, можно?

— Да, разумеется, я буду ждать Вас в своем кабинете, — с этими словами она ушла.

— Что происходит? — удивился Рон. — Что ты там еще натворил?

— Поставил ее в неловкое положение, — вздохнул Гарри. — Кажется, я уже знаю, о чем пойдет речь… проклятье, у меня было такое хорошее настроение!

— Не волнуйся, Гарри, мы с тобой! — сказала обеспокоенная Гермиона.

— Попытаюсь как-нибудь, — Гарри очень долго переодевался в школьную форму.

Что он должен был говорить? Правду? Хорошо бы Макгоннагал не стала слишком интересоваться деталями. А если нет? Что ж, это явно была не самая неприятная ситуация в его жизни. Распрощавшись с Роном и Гермионой, он направился в бывший кабинет Дамблдора. Пароль был ему известен, — «Мудрость» — и он беспрепятственно прошел мимо каменной горгульи и поднялся по винтовой лестнице. Макгоннагал уже пребывала в легком нетерпении.

— Садитесь, Поттер, — сказала она и указала на хорошо знакомое ему кресло. Это вызвало в нем целую бурю воспоминаний, и он, сев, устремил взгляд в пол.

— Поттер, я думаю, Вы догадываетесь, зачем я Вас позвала?

— Да.

— Хорошо… Что ж, я сделала все так, как Вы просили.

Гарри молчал: он все еще не мог определить ее настрой.

— Поэтому я считаю, что имею право знать все, — продолжила директриса.

— Что — все?

— Почти год назад Вы пытались убедить общественность в том, что Северуса Снейпа нельзя признать виновным в убийстве Альбуса Дамблдора и пособничестве Волдеморту, но поверили Вам очень немногие, таково было тогдашнее настроение. Не скрою, мне все это показалось очень подозрительным, но я решила довериться Вам.

Теперь она смотрела ему прямо в глаза, избежать ее взгляда было уже невозможно.

— Тогда я сказал правду, и я все еще придерживаюсь этой правды.

— Но все рассказать Вы, конечно, не можете, — сказала Макгоннагал с сарказмом.

— Нет, не могу.

— Альбус всегда поступал так же, — она подошла к окну и стала смотреть на Черное озеро. — Поттер, Вы должны понять: ситуация очень серьезная. Если мистер Хольдер принимается за что-то, он доводит это до конца. Моя власть для него ничего не значит, он и Альбуса недолюбливал, всегда… считал его слишком мягким. Я могу его убедить, к примеру, что Северус с самого начала работал на нас. Я могла бы это сделать, хотя у меня и нет доказательств. Но, согласитесь, выглядеть это будет очень подозрительно, так как он сбежал и много месяцев скрывался, да и обнаружен был по чистой случайности, в то время как он должен был бы дать ответ за то, чему многие были свидетелями. Я имею в виду то, что на протяжении года творилось в школе.

Гарри кивнул.

— Вообще-то он не хотел, чтобы его нашли, — тихо сказал он, — но Пожиратели… я не знал, что они могут контролировать и мою магию и что они тоже искали его.

— Зачем он был им нужен?

— Он был правой рукой Волдеморта, почти все они ему завидовали, а потом он их, так сказать, предал. И неважно, что он и не был на их стороне… теперь уже все равно.

— Да, наверное,… Гарри, — она так редко называла его по имени, что он уставился на нее от неожиданности. Она улыбнулась: — Наверное, я сошла с ума, но я тебе верю. Скажи, … ведь это правда, насчет него и Альбуса? Была между ними договоренность?

— Да, я ведь уже давно об этом рассказал.

— Но весьма расплывчато. Понимаю, что ты осторожничал, стараясь сказать только то, что считал нужным, и все же… мне было сложно в это поверить.

— А мне нет. Все очень запутано, и в то же время просто, когда два человека хорошо понимают друг друга.

— Да, да, ты прав, — она снова задумчиво посмотрела в окно. — Я сделаю все, что в моих силах, Гарри, но я ничего не могу обещать.

— Я понимаю.

— Правда? Тогда я прошу тебя и твоих друзей больше обращать внимания на школьные правила, иначе я буду уже не в состоянии помочь вам в следующий раз.

— Да, спасибо, — Гарри облегченно вздохнул и улыбнулся ей. — Я могу идти? — внезапно он ощутил прямо-таки волчий голод.

— Ну, конечно, — Макгоннагал меланхолично вглядывалась в далекие горные вершины.

Гарри вихрем помчался в Большой Зал, чем заслужил ворчливое замечание Филча, но не обратил на смотрителя никакого внимания. Рон и Гермиона, заметив его, просияли.

— Представляю себе это с трудом! — горячился Рон, уплетая за обе щеки жареную картошку. — Интересовалась, почему ты все расплывчато рассказал? И это после всех приключений? Нет, я понимаю, не все должно было быть упомянуто, но насчет остального… что она там себе думает?

— Рон, перестань! — взмолилась Гермиона. — Ты портишь нам с Гарри аппетит.

— А у вас с ним что — общий аппетит? — фыркнул Рон и понизил голос. — У нас в любом случае в запасе еще сливочное пиво.

— Откуда оно у тебя?

— Э-э, Гарри, ты только не обижайся за это. Я попросил Кричера, и он…

— Рон, это же настоящая эксплуатация! — возмутилась Гермиона.

— Если он бездельничает, это приводит его в настоящее уныние, разве нет? — пожал плечами Рон. — И ведь это же гениальная мысль. К тому же, я не прошу его об этом часто.

Гермиона с упреком покачала головой. Гарри посмотрел на них обоих и ощутил странную тоску. В этот же миг он услышал шелест крыльев: в Зал влетели почтовые совы, что тотчас же напомнило ему о Букле. Он очень удивился, когда большая рыжая сова кинула ему сверху конверт. Он несколько минут без малейшего восприятия того, что делает, держал его в руке, затем увидел имя отправителя, и его сердце пропустило несколько ударов.

— От Джинни, — прошептал он почти неслышно.

— ЧТО? — Рон дернулся вперед и выхватил у него конверт. — И правда… прочти!

— Да, правильно, — Гарри трясущимися руками разорвал конверт и вытащил оттуда маленький лист бумаги. — Слушай, она никогда не писала мне писем. Это ее почерк?

— Буквы немного кривые, почерк кажется несколько неуверенным, но… да, ее…, — Гарри и Рон уставились друг на друга.

— Чего вы ждете? Читайте! — потребовала Гермиона, сгорая от нетерпения.

Джинни написала всего несколько строк, но Гарри читал ее письмо больше, чем полчаса. Она коротко рассказывала о том, что она еще долго не сможет вставать, что еще предстоит много медосмотров, но она не может сама себе поверить, что она смогла написать ему вообще хоть что-то и что будет в будущем писать еще. «Пальцы гнутся еще не очень хорошо, и мне трудно писать, но я надеюсь, ты разберешь мои каракули. Напиши мне скорей, как у тебя дела, ко мне сейчас никого не пускают. Буду ждать ответа. Твоя Джинни».

Гарри с трудом оторвал взгляд от письма и нерешительно улыбнулся.

— Почему ее нельзя навещать? — спросил Рон. — Это ведь не инфекционная болезнь.

— Они и сами там не знают, — спокойно ответила Гермиона. — На твоем месте, Гарри, я бы написала ответ, как можно скорее. Для нее это сейчас очень важно.

— Да, конечно, — Гарри написал ответ тут же, в Большом Зале, а рыжая сова внимательно смотрела на него своим пронзительным взглядом. До него только теперь дошло, что она все это время сидела рядом и ждала. После того как она улетела, Гарри начал аккуратно собирать особенно вкусную еду со стола на поднос.

— Будь осторожен, — ухмыльнулся Рон, наблюдая за ним.

— Да уж, постараюсь, — не сдержал ухмылки и Гарри и теперь уже решительно зашагал в больничное крыло.

Холодное солнце заглядывало во все окна и оставляло свой любопытный след в виде отблеска на серых стенах. Гарри услышал снаружи щебетанье какой-то птицы и подумал о песне феникса. Слышал ли он ее на самом деле? Снейп читал на кровати газету, уже в полусидящем положении, и сверлил ее таким взглядом, что оставалось только удивляться, как это газета еще не рассыпалась в прах. Гарри осмотрел газету украдкой и установил, что это был «Ежедневный пророк».

Он откашлялся. Снейп перевернул страницу и тоже откашлялся. Вероятно, так он давал понять, что Гарри тут, как минимум, был непрошеным гостем. Гарри уже в некотором замешательстве посмотрел на поднос, который он держал в руках. Приняв неожиданное решение, он подошел к ночному столику и поставил на него поднос, затем развернулся и пошел обратно к двери. Снейп покосился на него одним глазом и взял булочку. Гарри остановился у двери, чувствуя, как хорошее настроение бесследно исчезает. А на что он, собственно, надеялся? Не так уж много он себе и воображал изначально. Покачав головой, он взялся за дверную ручку.

— К чему такая забота, Поттер? — неожиданно сказал Снейп. — Мне очень нравятся свежие булочки, это верно, но я вполне могу без них обойтись.

— Извините, пожалуйста, — сказал Гарри таким официальным тоном, что Снейп не выдержал и удивленно на него посмотрел. — Этого больше не повторится, можете мне поверить.

— Лучший подарок для меня, — Снейп снова углубился в чтение.

— Да, еще кое-что, — сказал Гарри, с трудом подавляя горечь в голосе, — я только хотел сказать, что я Вам очень благодарен… за все.

Снейп очень медленно поднял на него взгляд. Гарри очень хотелось уйти, но он не мог пошевелиться.

— Ну, надо же, Поттер, до чего мы дошли! Твой отец ни за что бы не простил тебе этого.

— А моя мать поняла бы меня, не так ли? — Гарри подошел ближе и посмотрел Снейпу прямо в глаза. Мгновение боли — и снова пугающая холодность черных, как антрацит, глаз.

Снейп не отвечал. По неизвестной ему самому причине Гарри стало страшно. Но он все-таки взял себя в руки и сказал:

— Я не понимаю Вас, сэр, и это все.

Снейп молчал. Гарри понимал, что тот хочет, чтобы он ушел, но не был уверен.

— Профессор…

— Довольно, Поттер. Ты пытаешься влезть мне в душу, но ничего не добиваешься этим… или почти ничего. Что ты там ищешь?

— Человеческую надежду.

— Вот как? Ты все еще ничего не понял?

— Нет, кое-что я понял, но мне от этого не легче. Я думал… короче, неважно, что я думал, — Гарри снова направился к двери и с силой открыл ее.

— Поттер.

— Профессор?

— Зачем тебе все это нужно?

— Не знаю. Странный вопрос, профессор.

— Он в любом случае не настолько странный, каким мог бы оказаться правильный ответ на него, — Снейп откинулся на подушку и отбросил газету в сторону, при этом стиснув зубы: рука все еще сильно болела. — Поттер, у тебя теперь есть все. Я о таком уже давно не помышляю. Зачем я тебе нужен?

— Сэр, Вы лучше лежите спокойно, я больше Вас не потревожу, — не ответив на вопрос, Гарри проскользнул за дверь и быстрым шагом пошел в башню Гриффиндора.

Кричер уже приготовил для него чашку дымящегося какао. Он одним глотком осушил ее, сел в кресло и начал смотреть в окно. Снаружи шел дождь. Он вынул из кармана письмо Джинни и перечитал его. Она поправляется! Они скоро будут вместе! Все так просто… просто? Нет, все это было весьма непросто и становилось все сложнее. Впрочем, мысль о Джинни облегчала положение, и вскоре Гарри уже всерьез захотелось или почитать что-нибудь, или пойти погулять. Выбрав второе в своем понимании, он взял свою метлу и покинул гостиную (сначала он хотел упростить задачу, вылетев прямо из окна, но затем отказался от этой авантюры). Облака медленно тянулись по небу и сочились холодными каплями последнего зимнего дождя, встречая весну. Гарри облетел три раза Хогвартс и основательно замерз. Прогулка в воздухе в этот раз сложилась неудачно, и Гарри, приземлившись, пошел назад в замок, надеясь на то, что Рон припас что-нибудь согревающее.

Его предположение оказалось верным. Рон поприветствовал его с привычной бутылкой сливочного пива и доверительно прошептал:

— Старуха чуть нас не застукала.

— Сколько? — коротко осведомился Гарри. — Я задубел.

— Да что ты говоришь? — сердито сказала Гермиона. — Я тебя наблюдала в небе на метле. Да еще и в такую погоду. И что ты хотел?

— Только пива!

— Хм, — поджала губы Гермиона.

— Чего ты так злишься?

— Рональд опять стащил что-то из Хогсмида.

— Как ты можешь такое говорить? — вознегодовал Рон. — Я же был у Аба! Представь себе, Гарри, он не захотел оставаться в госпитале, теперь поправляет свое здоровье дома. В трактире. Чудный старикан! Он даже дал мне немного коньяка, — Рона слегка шатнуло. — Он у меня тоже с собой.

— Великолепно! — ответил Гарри. — Гермиона, будь проще, сегодня нам есть что праздновать.

— Два будущих алкаша! — Гермиона демонстративно встала и ушла в спальню для девочек.

— А она права, да? — засмеялся Рон. — Ну, за выздоровление нашей Джинни!

— Да, Рон!

— За нашу победу над плохими парнями!

— Согласен!

— И за то, что никто не видит нас за этим преступлением!

— Кроме Кричера, который нас не выдаст. Твое здоровье, Рон!

— Твое здоровье, Гарри!

Они выпили. Гарри стало тепло, а после второго стакана у него уже слегка закружилась голова. Сказав самому себе, что хватит, он предложил Рону сыграть в шахматы. Подвыпивший Рон согласился, но коньяк в итоге подействовал на него не очень-то благотворно, его быстро развезло, и Гарри выиграл у него целых три партии подряд. После этого он совсем повеселел и налил себе еще сливочного пива. А потом пришла Гермиона… Нет смысла описывать дальнейшее, одним словом, маленький частный банкет быстро подошел к концу. В отличие от Рона, Гарри не стал с ней спорить и спокойно отправился спать. А Рон и его неуравновешенная девушка скандалили до тех пор, пока Рон не протрезвел, что его ужасно огорчило. Спрятав пустые бутылки, он присоединился к Гарри.

Гарри лежал в кровати и смотрел в потолок. Сна как ни бывало. «Величайшая несправедливость», — подумал он и перевернулся на другой бок. Ночь была тихой. Гарри думал о Джинни, потом о Снейпе и, в конце концов, заснул.

Глава 24. Другим прощай часто, себе – никогда.

— Если сконцентрироваться, можно легко расположить эти составные части в правильной последовательности. Смотри, Рон, это же просто, если быть внимательным: изумрудный порошок смешивается с вересковой настойкой…

— Гермиона, я НЕ МОГУ сконцентрироваться, понимаешь ты это?

— Ну, естественно, если играть по ночам в шахматы и пить согревающие напитки вроде пива.

Гарри устало посмотрел на обоих. Вчера они пили скорее другое, чем пиво, но вот с шахматами… Суммировав свои прошлые поражения, Гарри захотелось отыграть у Рона еще три партии утром. Разумеется, он проиграл еще пять, поскольку Рон был трезв, как стеклышко, и раздосадован.

Так пришел март. Весна со всех сторон устремилась на Хогвартс, деревья уже готовились к будущему теплу, наслаждаясь обманчивым дневным светом, обладавшим своеобразным светло-желтым оттенком. Два дня назад Гарри получил последнее письмо от Джинни, в котором она сообщала, что у нее все в порядке, но нужно было еще какое-то время ежедневно принимать медикаменты. Целители уверяли, что выпишут ее из госпиталя уже к концу месяца. «Меня уже можно посещать, но я прошу тебя, Гарри, тебе нужно готовиться к экзаменам, а не рассиживаться тут у меня. Потом я и так и так навещу старый добрый Хогсмид, и там мы сможем увидеться. Всего тебе наилучшего. Передай от меня привет Рону и Гермионе. Твоя Джинни». Гарри все равно планировал пойти в госпиталь на выходных, потому что он уже настолько тосковал, что, как и Рон, ни на чем не мог сосредоточиться, что, естественно, совершенно не радовало Гермиону. Она прилагала большие усилия к тому, чтобы побудить молодых людей к учебе, экзамены неожиданно оказались крайне сложными. Особенно по зельеварению. На прошлом занятии Гарри ухитрился случайно отравить профессора Слагхорна; отравление, к счастью, оказалось неопасным, Гарри просто перепутал пару ингредиентов в пропорциональном соотношении, тем не менее, профессору пришлось провести несколько дней в больничном крыле.

— Ты, скорее, сделал доброе дело, — шутил Рон. — Такая радость для Снейпа: послушать историю про то, как опозорился знаменитый Гарри Поттер.

На это Гарри лишь мрачно кивал, думая о том, что самого Снейпа должны были выписать со дня на день. Мадам Помфри каждый день принимала валерьянку, так как ее пациент становился все невыносимее. Он знал все лучше нее и настаивал на том, чтобы заниматься своими зельями прямо в больничном крыле. Мадам Помфри, конечно же, громко протестовала против этого, и они все время спорили. Ну, что ж, теперь Снейп хоть обрадуется тому, что Поттер опять что-то сделал не так. Подобные мысли, однако, совершенно не радовали Гарри. И он жил лишь надеждой, что скоро он увидит Джинни.

Как-то раз он уже не стал даже пытаться что-то делать. Просмотрев свой лист с заданиями, он просто отложил его в сторону. Кто, интересно, додумался составлять для всех школьников разные задания?

— Гермиона, помоги, — убито простонал он.

— Дай мне свой лист, — потребовала она. — Ну, вот, твой гораздо сложнее. Наверное, Снейп надоумил Слагхорна.

— Да брось ты, Гермиона, — недовольно сказал Рон. — Слагхорн бы не согласился.

— Ты думаешь, Снейп не смог бы его убедить?

— Я недавно слышал, что они не особенно ладят, — осторожно сказал Гарри.

— Странно, — протянула Гермиона. — Гарри, я могу тебе сейчас все самым подробнейшим образом объяснить, но если ты не сделаешь это на экзамене…

— Ты же помогаешь Рону.

— Максимум, что я смогу сделать, дать ему списать половину. Но ты выглядишь еще неубедительнее его, уж извини меня.

— Тогда мне пора на свежий воздух.

— Ну, иди. Только не летай на метле, а то еще упадешь в обморок.

— Что тебе только приходит в голову, Гермиона? Я сегодня хорошо поел, понятно?

— Как хочешь. Ты пренебрегаешь всеми моими советами! И каждый день что-то празднуешь там с Роном!

— Ах, вот оно что, — Гарри равнодушно зевнул и поднялся. — Удачи вам.

— Несправедливость, — пробормотал Рон под пристальным взглядом Гермионы.

Гарри скомкал лист со злополучным заданием и сунул его в карман. У него не раз уже мелькала мысль попросить Слагхорна о дополнительных уроках, пока еще не стало слишком поздно. Хотя, по сути, это был настоящий позор! При этом его мать так хорошо разбиралась в зельях. ЖАБА неумолимо приближалась, а об экзаменах в школу авроров он даже и думать не хотел. Солнце светило ему в глаза, и школьный двор, залитый светом, выглядел дружелюбным и успокаивающим.

— Поттер!

Гарри удивленно обернулся: вот уж кого он никак не ожидал сейчас встретить. Он в нерешительности остановился, а Северус Снейп, хромая, подошел к нему. Его худое лицо все еще было крайне бледным и выражало высшую степень раздраженности.

— Я внушаю Вам столь большой страх, Поттер, что мне приходится самому к Вам подходить?

— Нет, сэр, — Гарри вновь обрел дар речи. — Вы же должны быть в больничном крыле.

— И тебя, разумеется, огорчает, что это не так? — с сарказмом осведомился Снейп.

— Нет, но…, — Гарри старался говорить как можно непринужденнее, — Вам было бы лучше…

— Я сам решу, что для меня лучше, ясно? А именно: возможность заняться каким-нибудь делом! И теперь мне нужно Вам кое-что сообщить, Поттер: с завтрашнего дня я — Ваш новый учитель по защите от темных искусств. Да-да, Вы не ослышались, первое занятие состоится не в пятницу, а завтра.

В течение нескольких секунд Снейп прямо-таки наслаждался реакцией Гарри.

— Но, сэр, завтра у нас два урока зельеварения подряд, а после обеда нам необходимо заняться проектной работой по трансфигурации.

— Профессор Макгоннагал любезно сообщила мне, что вы сдаете работу уже в четверг. Следовательно, вы должны были ее уже почти закончить, не так ли? Не делать же такую серьезную работу за два дня.

— Но…, — Гарри смотрел на профессора со всей яростью, на какую только был способен. «Началось!» — с отчаянием подумал он. И ведь наверняка будет огромное задание на пятницу! А ведь он собирался, как следует, подготовиться к одинарному уроку зельеварения.

— Я уже ознакомился с вашим учебным планом. Как я и подозревал, с вами совершенно бесполезно пытаться одолеть какие-либо вершины познания, — Снейп довольно ухмыльнулся. — По-вашему, Поттер, можно на таком уровне стать аврором?

— Профессор, а кем Вы хотели стать, когда были маленьким? — резко спросил Гарри. Снейп даже растерялся.

— Музыкантом, а что?

— И что же эта была за сволочь, которая не взяла Вас в музыканты? Мы бы хоть теперь не мучились! — Гарри было уже все равно. Он, кажется, уже не испытывал никакой приязни по отношению к профессору. Он убежал так быстро, как только смог.

В гостиной Рон смеялся до колик, выслушав эту историю. Но Гермиона округлила глаза и вскричала:

— Гарри, что ты наделал? Как же теперь с экзаменами?

— Гермиона, он над нами просто издевается!

— И что тут необычного? — рассердилась та. — Не мог потерпеть три месяца! Я тебя, конечно, понимаю, но это было совершенно не разумно.

— Что ты понимаешь? — с подозрением спросил Гарри.

— Ну, что ты все еще дуешься на Снейпа.

— Глупости!

— Вот уж не думаю, Гарри, но лучше забудь об этом. Завтра у тебя появятся новые причины для этого, как и у нас всех. К тому же, в чем-то я с ним согласна, наша программа очень узка, и если мы хотим сдать экзамены в высшую школу…

— Гермиона! — в один голос воскликнули Гарри с Роном.

— Да, да, я знаю, я всегда права. А сейчас я снова собираюсь в библиотеку, необходимо освежить знания по защите в срочном порядке. Не хотите составить мне компанию?

Весь класс собрался у кабинета. Гарри подождал, пока все войдут, потом еще несколько минут переминался с ноги на ногу и, наконец, осторожно вошел сам. Снейп уже что-то молниеносно строчил на доске, он даже не обернулся. Гермиона и Рон активно махали Гарри руками, указывая на третью парту, за которой сидели. «Хорошо, что парта не первая», — подумал Гарри и занял свое место практически бесшумно.

— Минус пять очков Гриффиндору, — скучающим тоном сообщил Снейп, все еще не оборачиваясь.

— Ну, и пусть, — прошептал Рон. — Я-то уж думал, начнется атомная война.

— Да! — неопределенно отозвался Гарри.

Весь урок он просидел как на иголках, каждую минуту боясь, что его спросят. Снейп, однако, ограничился пятью баллами. Он вообще делал вид, что Гарри в классе нет. Того это сначала устраивало, но под конец урока произошло следующее: был задан вопрос. И Гермиона начала судорожно искать в учебнике ответ, в то время как Гарри читал об этом накануне. Он автоматически поднял руку, потом до него дошло, но руку он все же не опустил. Снейп не удостоил его взглядом, и всем пришлось ждать, пока Гермиона управится. Гарри уставился в парту: он, конечно, сказал грубость, ну и что из этого? Извиниться перед профессором? Да ни за какие коврижки! Он даже не мог толком понять, почему ему так сильно не хочется этого делать…

Как только этот мучительный урок кончился, Гарри вскочил со стула и принялся с неимоверной быстротой запихивать в сумку вещи. Однако его друзья закончили последнее задание быстрее и поэтому покинули класс первыми, думая, видимо, что он догонит. Один учебник никак не хотел влезать в сумку, Гарри надавил на него, и сумка порвалась.

— Что за спешка, Поттер? — с иронией спросил Снейп. — Я уж как-нибудь попытаюсь себя сдержать, не волнуйся. Кстати, как там продвигается твое зельеварение?

Гарри покраснел и продолжил молчаливую борьбу с учебником.

— Стало быть, провалился? — проницательно осведомился Снейп.

— Если Вам это доставит особенное удовольствие, да! — огрызнулся Гарри и тут же обругал сам себя.

— И все же Вы чувствуете за собой вину, Поттер. Или, может, это просто стыд?

— Прекратите! — вскинулся Гарри. — Вы же все обо всем знаете, и в этом Ваша главная проблема! Что касается меня, для меня все и сложнее, и проще одновременно. Я сожалею о том, что сказал вчера, но я уже устал терпеть ваши издевки! Я хотел бы просто пожить спокойно, если Вы ничего не имеете против!

— Вот, значит, как, Поттер? — глаза Снейпа опасно блеснули. — Вам захотелось ПОКОЯ? А кто пришел ко мне, разрушил МОЙ покой и просил меня о помощи? Поттер, скажи, ты планируешь жаловаться всю жизнь или ты, наконец, повзрослеешь?

— Это следовало ожидать, профессор! — ответил Гарри теперь уже язвительно. — Хотите стать моим воспитателем? Вот это сенсация, особенно для прессы.

— Я? — Снейп окинул его презрительным взглядом. — У меня как раз сложилось впечатление, что ТЫ этого хочешь!

— Что? — Гарри был совсем сбит с толку. Он никогда бы не признался себе, что он не исключал такой возможности. Не в прямом смысле, но все же… однако, Снейп тут же уловил это минутное колебание.

— Я думаю, Поттер, мы никогда не поймем друг друга. Твои душевные порывы просто вредны для меня. Оставь ТЫ меня в покое! Иначе я применю что-нибудь поэффективнее Выбрасывающего Заклинания! — он вынул Старшую Палочку, с конца которой слетело несколько искр.

Гарри задержал взгляд на палочке, затем круто повернулся спиной к Снейпу, перебросил сумку через плечо, придерживая дно, и вышел из класса. Снейп не сказал больше ни слова.

Домашнее задание было прямо-таки непомерным. Поскольку Слагхорн вновь оказался разочарованным работой Гарри, последнему пришлось теперь готовиться к зельям, трансфигурации и защите от темных искусств за один вечер. Снейп, помимо четырех огромных параграфов, задал практикум по шести сложным заклинаниям, в числе которых было изготовление говорящего Патронуса. Гарри знал, что у Гермионы это уже получалось, но она помогала с домашними заданиями Рону, и, хотя оба сочувствовали Гарри из-за зельеварения, Гарри это не особенно утешало. Он раскрыл свои учебники, зубрил до трех часов ночи и пришел наутро к завтраку совершенно разбитым.

Гермиона посмотрела на него с испугом.

— Гарри…

— Что? — Гарри попытался взять ложку и чуть не промахнулся. — Макгоннагал меня убьет.

— Ничего не сделал? Совсем? — Гермиона прикрыла рот рукой.

— Нет, почему, просто наткнулся на одно странное понятие, потом так и пошло дальше, потом я запутался … к сожалению.

— Но ты ведь был расстроен! Так дальше не пойдет! Ты же так провалишься по всем предметам! О, Боже, что же нам делать? Макгоннагал…

Гарри не нужно было объяснять, что он не был вундеркиндом. Неужели все учителя всерьез полагали, что, если они дадут ему самые сложные задания, он все экзамены сдаст блестяще? Да, воистину мать-природа отдохнула на детях по полной программе!

Макгоннагал была настроена в этот день довольно миролюбиво, но она не была в восторге, когда узнала о его неудаче. Она поставила ему нуль, но не стала заносить его в классный журнал, сказала, что дает ему еще один шанс до следующего урока. Гарри с облегчением поблагодарил ее и даже на уроке истории магии немного внимал учителю, стараясь не думать о завтрашнем утре. Еще больше разочарованное лицо Слагхорна преследовало его воображение. Стало быть, и выходные у него теперь были перегружены, и все то время, что он должен был провести с Джинни, должно было быть сокращено. И все из-за Снейпа! Нет, он прямо какой-то настоящий вредитель! «В следующий раз я ошибусь в каком-нибудь более опасном яде. Причем, намеренно!» — мстительно думал Гарри.

— Тогда поговори с ним еще раз! — заявил Рон за обедом. — Может, он уступит. Хоть раз в жизни?

— Не думаю, — грустно ответил Гарри. — Рон, что мне делать? Некоторые заклинания мне просто не даются!

— Мне тоже, дорогой мой! Гермиона, однако, и так уже делает двойную работу. Пожалуй, можешь попросить ее помочь тебе с Патронусом, но вот все остальное… и зачем мы только во все это ввязались?

— Да я уже и сам не знаю. Кажется, я сегодня торможу. Может, я всегда был тормозом? И Снейп еще туда же.

— Знаешь, я сегодня его вообще не видел, с утра и вот теперь… К тому же я слышал краем уха разговор двух третьекурсников: они удивлялись, почему у них сегодня не было занятий. Ну, и радовались, конечно же.

— Может, он болен?

— Больше, чем обычно?

— Ты знаешь, о чем я, — Гарри невольно улыбнулся, но охота шутить у него быстро пропала, как только он вспомнил о страшном проклятии, находящемся в Черной Метке. Коварный дар Волдеморта, как и все, что имеет в нем свое начало. Гарри вновь заметил, что начинает волноваться, и одернул себя.

Снейп не появился и вечером. Рон предположил, что он, возможно, находился в замке, но не мог понять, почему никто ничего не сказал ученикам. Могли бы хоть сообщить, что профессор себя плохо чувствует или еще что-нибудь в этом роде. Гермиону все это совершенно не беспокоило: она усердно отрабатывала новые заклинания. Гарри тоже смог уладить проблему Патронуса и даже подготовил кое-что для Слагхорна. В двенадцать он практически рухнул на постель, и Кричеру пришлось выключать за него лампу.

Когда Гарри проснулся, он тут же понял, что опоздал на урок. Одевшись по-армейски, за сорок секунд, он помчался на урок. В классе было тихо, только перья скрипели по пергаменту. К несчастью, это была контрольная работа.

— Опоздание на контрольную работу… ну что ж, десяти баллов хватит.

Придя в ярость, Гарри рванул к своему месту рядом с Роном. Он, не спеша, вынул пергамент, перо и начал писать, отвечая на вопросы, написанные на доске. Через несколько минут Рон передал ему записку. «Гарри, прости, что так вышло. Я ставил для тебя будильник. Думал, тебе стоит выспаться… Думал, что возьму тебе что-нибудь поесть… Что, будильник не звонил?» Гарри мрачно черкнул в ответ: «Может, и звонил». Рон покачал своей рыжей шевелюрой, его уши при этом густо покраснели.

На этот раз Гарри повезло. Тест был выполнимым, но практическая часть полностью его выпотрошила. Наконец, он получил «Удовлетворительно» и хотел уже уходить вместе с остальными, но Снейп его задержал. Гарри заметил, что он, вероятно, успел где-то побывать, причем это явно нельзя было считать веселым приключением. Снейп с раздражением взглянул на него, потом бросил ему что-то легкое, скользящее. Гарри уставился на это и узнал свою мантию. Он перевел взгляд на учителя: тот сел за стол и начал проверять тесты. Гарри безмолвно простоял минуты две, потом выдавил из себя хриплое «Спасибо». Снейп коротко кивнул и протянул ему его работу. Гарри проглядел ее: снова тройка. Внезапно он улыбнулся. Снейп пристально на него посмотрел, покачал головой и раскрыл журнал.