Глава 25. Финишная прямая.
Новый день пришел неожиданно: Гарри всю ночь провел над учебником по зельеварению. Он потер усталые глаза и вспомнил, что сегодня он хотел пойти к Джинни. Он быстро встал и подбежал к окну: утро было ясным и солнечным, и Гарри ощущал всем существом это великолепие и погружался в этот новый день, в ЕГО день. И ничто ему не могло помешать в этот день чувствовать себя счастливым.
Взяв из запасов немного денег, он пошел в Хогсмид и купил большой букет полевых цветов. Продавщица, явно узнавшая его, дружески улыбнулась и не хотела принимать денег. Гарри, конечно, был приятно удивлен, но настоял на том, что букет должен был быть оплачен. Потом он трансгрессировал в несколько этапов в Лондон и побежал, как будто мог опоздать, в госпиталь св. Мунго, который был уже переполнен, так как по субботам всегда было много посетителей. Гарри пришлось даже стоять в очереди, чтобы достичь лифта, затем волнение улеглось, но возникло другое, уже иного характера. Но его Гарри всегда принимал как нечто само собой разумеющееся. Когда же он увидел дверь палаты Джинни, он даже ощутил некоторую робость. Некоторое время он пытался вновь собраться с духом. Мимо проходили целители и таращились на него. Он, в самом деле, выглядел странно, стоя перед дверью с букетом цветов и не решаясь войти. «Ну, это уже становится смешным!» — подумал Гарри, злясь на это странное чувство. Покрепче взявшись за букет, он вошел в палату.
Все там было несколько светлее и веселее, чем когда он там был в последний раз, хотя, возможно, ему это только показалось. Простыня была все еще ослепительно белая и чистая, но почему-то его это теперь больше не пугало. По крайней мере, больше здесь было этого отвратительного аппарата для искусственного питания. Джинни спала. Ее лицо слегка округлилось, ожило, щеки стали румяными. Гарри не хотелось нарушать ее сон. Он выкинул засохшие цветы из вазы на ночном столике, наполнил ее свежей водой и поставил туда свежий, чудесно пахнущий букет. Джинни пошевелилась во сне и улыбнулась чему-то. Гарри с особой осторожностью сел опять на стул, стараясь не разбудить ее. Его домашнее задание на понедельник было уже сделано, так что он мог теперь провести здесь хоть целый день. Конечно, его могли и выгнать, но он почему-то чувствовал, что в этот раз сумеет договориться с бдительными целителями.
Время, которое он провел, глядя на Джинни, показалось ему очень коротким. В половине двенадцатого она наморщила лоб и проснулась. Гарри не мог выговорить ни слова, он только смотрел в эти большие, дорогие ему глаза и не мог поверить в такое чудо. Джинни посмотрела на него вначале удивленно, потом обрадовано, а потом она засмеялась тем самым счастливым смехом, который ему так часто приходилось слышать два года назад. Потом она стала смеяться реже…
— Гарри, ты смотришь на меня так, словно я — привидение!
— Прости меня.
— Что ты сказал? О чем ты? Я ведь шучу.
— Я знаю. Но я бы не стал об этом писать в письме. Теперь я прошу о прощении.
— Что ты говоришь? — она была страшно удивлена. — Все было правильно, если ты еще до сих пор этого не понял. Забудь об этом. Я уже все забыла, я просто хочу быть счастливой, а ты — разве нет?
— Хочу. Джинни, — он взял ее руки в свои, — я очень этого хочу. Но, когда я думаю обо всех этих потерях, которые случились из-за меня…
— Гарри, я не могу этого понять. И мало кто может, мне кажется… Не думай, что я тут все время развлекалась, я думала о многом, вспоминала о разных трудных вещах… мне часто бывало грустно, но только не после сна. Сначала мне снились очень мрачные сны, но потом они становились все светлее и светлее. Я стала видеть во сне тебя, и, когда я видела, что у тебя все хорошо, я просыпалась в хорошем настроении. И твои письма подтверждали это. А теперь я вижу тебя наяву и я больше ни о чем другом не хочу думать, Гарри! Это такое счастье! Тебе это важно?
— Да, — ответил Гарри и погладил ее по волосам. — Я идиот, Джинни, я не заслуживаю этого: быть таким счастливым, с тобой. И я все время боюсь, что что-то может пойти не так.
— Ты боишься счастья. Это понятно. Но тогда тебе придется научиться быть счастливым: я не потерплю меланхолии! — она снова весело рассмеялась, и Гарри показалось, что перед ним смеющееся весеннее солнце.
— Хорошо, тогда я буду таким счастливым, как ты хочешь, — он притянул ее ближе.
— А что ты хочешь? — спросила она.
— Теперь уже ничего, — ответил он и коснулся губами ее губ.
Через полчаса пришли два каких-то профессора и целители, и Гарри сразу почувствовал себя неловко, хотя они просто стояли и спокойно обсуждали состояние Джинни.
— Сейчас начнется обследование, — недовольно сказала Джинни. — Ты иди. У тебя много дел.
— Я бы лучше…
— Нет, нет и нет, — Джинни была непреклонна. — Я и так тебя слишком задержала. Иди же! Я отправлю тебе сегодня вечером письмо.
— Как хочешь, — Гарри не хотел уходить, но целители уже бросали на него многозначительные взгляды, да и Джинни не собиралась уступать, так что пришлось уйти.
— Что с тобой? — спросил Рон, когда Гарри вернулся. — Ты что, пьян?
— Да, Рон, от любви! — с сарказмом ответила Гермиона. — В отличие от тебя!
— Повторяет себе одно и то же, — проворчал Рон, когда Гермиона ушла. — Прикинь, она беспокоится из-за меня! Разве мы действительно так много пьем? Она считает, что мы каждый день что-то празднуем.
— Это же совсем не так, — ответил Гарри, с трудом подавляя улыбку.
— Ты это ей объясни, я это и так знаю. Ответь лучше, как дела у Джинни?
— Хорошо.
— Ты долго был у нее? Когда я проснулся, тебя уже не было в Хогвартсе.
— Да, я пошел туда где-то в половине девятого. Она спала сначала. Потом мы немного поболтали… а потом пришли эти…
— Целители? Они ведь пришли для обследования. А потом ты, собственно, мог…
— Она не хотела! Сказала, что у меня и так полно дел, и ничего не желала слушать!
— Она тебя сильно любит, дружище. Беспокоится из-за твоих экзаменов больше, чем ты сам!
— Я так больше не думаю, Рон, — Гарри посмотрел на друга с несчастным видом. — Что с того, что я делаю все задания? Они становятся все тяжелее, а экзамены — все ближе!
— А что сказал Слагхорн на последнем занятии?
— Он вообще ничего не мог сказать: только открывал и закрывал рот… Я уже три раза переделывал эту работу, причем в третий раз я взял другой вариант, и это уже было натянутое «Удовлетворительно». Рон, что я буду делать на экзамене? Может это просто не мое? В смысле, профессия аврора? Ну, экзамены в школе я как-нибудь сдам…
— Конечно, если только Снейп тебе не помешает. Твоя самооценка ведь страдает?
— Подумаешь! Он все правильно делает, — отмахнулся Гарри. Брови Рона поползли вверх. — Что? Ведь экзамены по защите в школе самые сложные!
— Думаешь, он снова хочет тебе, таким образом, помочь? Как всегда? — ухмыльнулся Рон.
— Вроде да. Я надеюсь, — неуверенно ответил Гарри.
— Будь осторожен, — хохотнул Рон, — а то вы часто друг друга неправильно понимаете.
— Это я знаю, — Гарри был задет. Он только вчера осознал, что в их отношениях со Снейпом что-то изменилось. Или это опять было всего лишь неправильное понимание ситуации? При этом тем, кто неправильно понимал, был Гарри.
Вечером он вновь принялся за задание Макгоннагал. Теперь он, по крайней мере, все понимал, но это нужно было еще скомпоновать и применить в конкретных случаях и затем, таким образом, завершить проект. Мозг отказывался от какой-либо деятельности. Если бы он только был успешен хоть в одном из предметов! Безуспешно вглядываясь в столбцы своих расчетов, Гарри вконец начал ощущать что-то вроде отчаяния. И перспектива все-таки сделать все это в воскресенье просто для него не существовала. В десять вечера пришла Гермиона. Она сочувственно посмотрела на него, потом придвинула к себе его пергамент и прочие записи и тщательно обработала их все. Когда она отложила, наконец, проект в сторону, Гарри ошарашено ее спросил:
— Почему ты вдруг решила помочь мне?
— Ах, Гарри, это же должно было быть для меня очевидным! Ты так хорошо учился в первом семестре и, должно быть, просто перетрудился. Почему же ты об этом не сказал? Я-то думала, ты просто ленишься.
— Я… э-э, я… просто не додумался…, как и ты. Слушай, дело точно не в этом, я ведь хорошо себя чувствую. Я… просто не могу, я не могу со всем этим справиться!
— Ты просто прибедняешься! Лучше отдохни немного. Или сходи к мадам Помфри, есть ведь превосходная Укрепляющая Настойка, я принимала ее на третьем курсе. Гарри, долго так продолжаться не может, иначе ты заработаешь какое-нибудь серьезное заболевание и тогда вообще распрощаешься с экзаменами!
— Спасибо, Гермиона, наверное, ты права. Пойду сейчас отсыпаться. Я тебе благодарен за все, правда!
— Не за что, лучше побереги свои силы.
— Ладно, — Гарри поднялся в спальню, не доделав задание, его нервозность, соответственно, усилилась.
Все воскресенье он провел в библиотеке. Ему удалось сделать все, но он совершенно не был уверен в том, что он все сделал правильно. Он несколько раз просмотрел свои работы, которые намеревался сдать, и отправился спать рано. От усталости он проспал больше обычного.
Неделя началась как-то спонтанно, и при этом многообещающе. Новые заклинания давались ему относительно легко, и хоть в этом отношении он позволил себе расслабиться. Что касается зельеварения, тут дело не сдвинулось с места, и он воспринимал это тем более болезненно, что Снейп при каждой встречи не мог сдержать своей косой усмешки. Гарри скрипел зубами, но не решался больше подкалывать учителя. Впрочем, чем хуже становились его оценки по зельеварению, тем веселее становилось Снейпу. Гарри начинал думать, что он с самого начала сильно ошибся в своих предположениях. Как бы там ни было, его оценки по трансфигурации несколько улучшились, и это несколько утешало Гарри. Также он уже подумывал о том, чтобы настоятельно попросить Слагхорна держать его более чем скромные успехи втайне, так как он уже почти не мог выносить поведение Снейпа, который, однако, как обычно, снимал баллы с Гриффиндора и задавал именно Гарри двойное домашнее задание.
— Гарри, дружище, я-то уж думал, ты стал настоящим флегматиком, — сказал как-то Рон. — Но ты вновь делаешься холериком из-за твоего старого друга! Так держать!
— Заткнись, а? — прошипел в ответ Гарри и снова уткнулся носом в учебник по зельеварению, законы в котором представляли собой нечто оригинальное и запутанное.
— Выше нос, — не смутился Рон. — Джинни… думай о ней.
— Если я буду думать о ней еще чаще, чем сейчас, то уже на следующей неделе вылечу из школы!
Два месяца пролетели незаметно. Гарри каждые выходные проводил с Джинни в Хогсмиде. Она уже была совершенно здорова и попросила Гарри, сразу после выхода из больницы св. Мунго, передать ее благодарность Снейпу. Гарри заметил, что она могла бы сделать это сама, на что она отреагировала с некоторым смущением и сказала, что мистер и миссис Уизли уже наверняка сделали это (во что Гарри верилось с трудом). Больше она на эту тему не заговаривала и даже не спрашивала, интересует ли это Гарри. Но она сама по себе была уже олицетворенная благодарность, более чуткая и глубокая, чем прежде, и Гарри иногда не мог удержаться от того, чтобы не гордиться ей. Однако ему тут же приходила в голову мысль, что это вряд ли можно было считать его заслугой. Теперь в ее присутствии он зачастую не знал, о чем говорить, и они просто молчали вдвоем, отчего он почему-то нервничал. Джинни, чувствуя это, только загадочно улыбалась. Об экзаменах они не говорили вообще, Джинни писала ему только о чем-нибудь хорошем или забавном, что происходило в семье Уизли. За это он был ей особенно благодарен, ведь сейчас он волновался гораздо больше, чем в предыдущие месяцы. Он хотел бы поговорить об этом с Роном и Гермионой, но у Рона дела шли тоже не блестяще, и он целыми днями сидел за книгами, а Гермиона помогала Рону, помогала Гарри и, по ее мнению, сама постоянно отставала по программе. Гарри начинал понемногу чувствовать одиночество. После нескольких вечеров с Хагридом, которого он просто не хотел расстраивать своими проблемами, он понял, что он должен был это просто пережить. Он учился все прилежнее, но время от времени ощущал, как ускользает от него мечта, и безнадежность не давала ему двигаться дальше.
Как-то раз, когда оставалась всего одна неделя до ЖАБЫ, он в подавленном настроении вышел из замка и посмотрел сначала на небо, потом на озеро и, наконец, на собственные руки. Сделал ли он все, что было в его силах? В нескольких шагах от него он заметил какое-то движение и инстинктивно выхватил палочку. Высокая фигура, укутанная в длинный плащ, тут же замерла, и он узнал Снейпа. Поняв, что тот заметил его смущение, Гарри тут же захотел пойти куда-нибудь прогуляться, но Снейп предупредил его намерение. Гарри не хотел больше ничего слышать о своих оценках, но Снейп не дал ему даже открыть рот.
— Поттер, было бы куда лучше, если бы Вы не шатались здесь, а шли в Вашу гостиную!
— А что? — Гарри мгновенно насторожился. — Что-то случилось? Никаких особых объявлений не было.
— Естественно, — нетерпеливо возразил Снейп. — Но это ведь само собой разумеется, что вы в девять вечера должны быть в замке, не так ли?
— Нет, профессор, в десять.
— Поттер, — Снейп угрожающе понизил голос, — я не собираюсь тут с Вами нянчиться, понятно? Марш в замок, иначе Гриффиндор потеряет баллы в долг!
— Что происходит, профессор? И куда Вы сами идете?
— Что это такое, Поттер? Я что, должен перед тобой отчитываться? Пятьдесят…
— Я понял, профессор! — перебил его Гарри, развернулся и ушел.
А чего он, собственно, ждал? Конечно, информацию будут тщательно скрывать от него и его друзей, какой бы она ни была. Но, если бы это было что-то опасное, им бы сказали за ужином! Гарри вдруг пришло в голову, что Снейп был более нервным, чем обычно. Он получил задание, несомненно. Это был первый раз, с тех пор как он вернул Гарри мантию-невидимку, когда они поговорили. И, разумеется, поссорились! Рон был прав: Гарри слишком много себе вообразил. Почему? Он не мог дать на это ответ, не хотел его искать и находить, но ощутил это еще острее: он хотел бы еще когда-нибудь получить возможность говорить с профессором так же, как тогда в пещере… так и, возможно, по-другому и… чаще.
Глава 26. Три оборотня.
Он вернулся в замок. Рон сидел в кресле у камина и читал толстенный том. Приглядевшись, Гарри убедился, что это был учебник по заклинаниям. Он не хотел отвлекать друга, но Рон сам очень обрадовался его приходу, отложил учебник, потянулся и спросил Гарри, не хочет ли он сыграть с ним партию в шахматы. Гарри ответил отрицательно, сел и открыл ему свои подозрения.
— Можешь по этому поводу не волноваться, — убежденно сказал Рон. — Завтра утром мы обо всем узнаем. Если там что-то серьезное, наши учителя сделают все, чтобы нас защитить.
— Меня волнует кое-что другое, — сказал Гарри. — Почему именно Снейп этим занимается? Разве не очевидно, что, как только речь заходит о пресловутой безопасности, Министерство тут же просыпается и начинает всюду совать свой нос?
— Да, странно, — согласился Рон. — Но, послушай, что я думаю. Теперь уже всем известно, что Снейп анимаг, а ведь это преимущество перед многими, пускай он и не зарегистрирован. Этой способностью ведь можно воспользоваться, если речь заходит о безопасности, как ты говоришь.
— Да, может быть, — грустно ответил Гарри.
— Выбрось это из головы, — посоветовал Рон. — Тебе следовало раньше понять, что…
— Ни слова больше! Я понимаю… завтра, говоришь?
— Однозначно.
— Ладно, тогда я пойду спать, наверное, а ты?
— Останусь здесь. Поссорились с Гермионой, хочу вот помириться.
— Из-за чего?
— Да не из-за чего. Ты же знаешь, она теперь постоянно на взводе.
— Ну, да. До завтра тогда.
— Угу.
Гарри поднялся наверх. Вот и еще один день прошел, а он как будто еще более отдалился от своей цели. Он разделся, взобрался на кровать и посмотрел в окно. Серебряный диск луны взошел на темно-синем небосклоне и освещал башни Хогвартса и маленький лужок у самых стен замка. Лес позади него был черным и тихим. Гарри некоторое время бесцельно пялился в окно, когда неожиданно увидел какие-то странные тени у опушки леса. Это были не люди, тени были какими-то причудливыми и непохожими ни на одно известное Гарри животное, разве что на огромных собак. Снаружи не доносилось ни звука. Гарри затаил дыхание и прищурил глаза, чтобы лучше видеть. Затем промелькнули одна за другой несколько вспышек, раздался громкий вой, и тени исчезли. К этому моменту Гарри уже полностью уверился в том, что это были крупные звери. Он немного выждал. Ничего. Ему стало неспокойно, он лег, нахмурившись, и попытался заснуть. Сон пришел к нему быстро, но был тяжелым и состоял из множества изображений, сменявших друг друга; уже где-то под утро ему снилось, что он был где-то в лесу, недалеко от Хогсмида, так как были видны некоторые знакомые крыши, и к нему приближались три огромных тени. Как это часто бывает во сне, он не мог толком пошевелиться, сумел лишь поднять палочку, чтобы защититься, и потом услышал холодный смех и проснулся.
Весь покрывшись холодным потом, он схватился за волшебную палочку. Солнце весело светило в окна, танцуя на занавесках. Он провел рукой по лицу: сон… всего лишь сон… секундочку! Почему солнце так высоко?
Гарри вскочил: он проспал Заклинания! А что у него потом? Кажется, история. Сделав глубокий вдох, он направился в ванную. Когда он уже оделся и перебросил через плечо сумку, в спальню ввалился запыхавшийся Рон.
— Гарри, я думал…
— Не волнуйся, я уже иду.
— У тебя это уже вошло в привычку, — озабоченно проговорил Рон. — Макгоннагал за завтраком объявила, что у нас на территории… э-э, гости.
— Какие еще гости?
— Она просто сказала, что это какие-то опасные товарищи, и больше ничего не уточняла. Сказала еще, что Министерство с этим быстро разберется. Но нам теперь запрещено покидать замок. И внутри него мы тоже должны, так сказать, улучшить дисциплину. Кстати, именно поэтому я только теперь смог прийти. Пошли на обед. Кто это, как думаешь?
— Я видел сегодня ночью каких-то то ли зверей, то ли еще кого, не уверен.
— Может, оборотней?
— Почему бы и нет? Честно говоря, меня больше волнует пропущенный урок.
Он лгал. Предположение Рона об оборотнях усилило его неприятные ощущения относительно сна. Впрочем, в замке он был в безопасности, а отдел авроров Министерства как-нибудь справится с этой напастью. Если бы только он сумел стать аврором!
Что же это тогда были за вспышки? Гарри попытался изгнать эти мысли из головы, поскольку они уже входили в Большой Зал. Гермиона очень им обрадовалась. К большому удивлению Гарри, она не сделала ему никаких замечаний по поводу его прогула и через несколько минут уже вновь погрузилась в учебник по заклинаниям. Гарри это полностью устраивало; он был так голоден, что тут же жадно набросился на еду, радуясь тому, что не приходится отвечать ни на какие вопросы. Украдкой он посмотрел на преподавательский стол. Снейп был там, он ковырял вилкой в тарелке и, казалось, полностью ушел в себя. Гарри не мог расшифровать выражение его лица. Неожиданно Снейп пронзительно глянул на него. Гарри поперхнулся, быстро опустил глаза и продолжил трапезу, стараясь не реагировать на взгляд, которым его сверлил мастер зелий. Он не хотел выказывать свое внимание, чтобы больше не возникало недопонимания. По крайней мере, Гарри это так для себя решил, хотя и понимал, что это звучало глупо и даже эгоистично.
День прошел для Гарри так же, как и предыдущие: он много зубрил, мало ел и почти не спал после обеда, хотя ему этого очень хотелось. В восемь часов вечера был ужин, и Макгоннагал объявила, что проблема была успешно устранена, и что большинство ограничений в ближайшее время будут отменены. Снейп с неодобрением смотрел на директрису: он был весь какой-то растрепанный и злой, как будто он всю ночь не смыкал глаз, а проявилось это только вечером. Однако он ничего не возразил. Мало-помалу школа успокоилась, и, если бы не всеобщая крайняя нервозность по поводу экзаменов, Гарри смог бы назвать себя почти счастливым. Рон и Гермиона с завидным усердием действовали друг другу на нервы, становясь лишь в присутствии Гарри дружелюбными. Все трое не могли размышлять на эту тему: экзамены выжимали из них все соки.
Гарри закрыл за собой дверь и прислонился к колонне. Рон и Гермиона тут же подбежали к нему.
— Что, Гарри?
— Выше ожидаемого, — выдавил Гарри и устало улыбнулся.
— Ну, это же прекрасно! — воскликнула Гермиона. — Я уже подумала… тяжело было?
— Еще как! Такое впечатление, будто весь курс собрался работать аврорами.
Рон испуганно вздрогнул.
— Пожелайте мне удачи, ладно?
— Рон, ты справишься! — подбодрила его Гермиона.
— Не знаю. Хорошо еще, что Макгоннагал не во главе комиссии…
— На самом деле там нечего бояться, — похлопал его по плечу Гарри. — Нужно только сконцентрироваться, что мне, кстати, удалось не сразу, и ты одолеешь все задания!
— Ага, — сказал Рон, но лицо у него позеленело.
Через полчаса они уже сидели втроем на скамейке в саду в Хогсмиде. Рон тоже получил четверку. У каждого в руке было по бутылке сливочного пива, и даже Гермиона ничего не имела против: «Должны же мы хоть раз расслабиться!» Летний ветер тихо шелестел листьями у них над головой, и все, что им еще предстояло, уже не казалось таким ужасным.
— Знаете, что? — сказал Рон. — Сегодня я не хочу ничего повторять и ничего учить! Сегодня мы празднуем, так сказать, наше начало!
— Мне это представляется поспешным, — скептически отозвалась Гермиона. — У нас еще шесть экзаменов в школе, а потом четыре в школе авроров.
— Не будь такой суеверной! — весело посоветовал ей Рон. — Я лично думаю, что мы это заслужили, особенно Гарри.
— Что? — Гарри услышал свое имя и вернулся в реальность. В этот момент у него было сильное желание все забыть и быть с Джинни. В последнем письме она писала, что они встретятся, когда он сдаст половину экзаменов на хорошие оценки, но до этого нужно было ждать еще почти неделю.
— Приходи в себя, мечтатель, — Рон тихонько толкнул его локтем. — Джинни так и будет упрямиться, она унаследовала это от своей матери. И она прибудет в Хогсмид именно через неделю, не раньше, можешь мне поверить.
— Ты тактичен, как всегда, Рон, — вздохнула Гермиона.
— Да ничего, — ответил Гарри. — Это ведь и впрямь не нормально.
— Почему, ты ведь всегда так сильно тосковал по ней, — сочувствующе ответила Гермиона.
— Да, это верно, — Гарри посмотрел на синее, какое-то слишком синее небо и высказал свою мысль вслух: — Представьте, через десять лет, или больше, мы придем на это самое место и вспомним обо всем. Что мы будем делать: смеяться, печалиться или и то, и другое вместе?
— Что касается нас конкретно, тут можно только посмеяться, — рассудила Гермиона. — А насчет остальных… по-разному. Вообще-то, возможны оба варианта. А почему ты думаешь о таких вещах заранее?
— А, мне просто интересно, как бы это видели и чувствовали взрослые. Если бы мы были взрослыми…
— С нами бы всего этого точно не произошло, — уверенно заявил Рон. — И вообще все это только бесполезная философия, оставь это лучше. Через десять лет мы соберемся здесь снова — ты с Джинни и вашими детьми, конечно, — и мы выпьем торжественно по целой бутылке сливочного пива! Медовуха тоже подойдет.
— Рон! — возмутилась Гермиона. — Мы, в любом случае, не приведем с собой детей!
Гарри, улыбаясь, смотрел перед собой. Весь этот разговор действовал на него успокаивающе, и весь мир казался задумчивым и умиротворенным.
И тут Гарри увидел его: бесшумно, почти скользя, человек в черном спешил в Хогсмид со стороны Хогвартса. Гарри очень не хотел, чтобы его внутренний покой был потревожен, но ничего не мог с собой поделать, и им овладело странное предчувствие. Снейп приближался к ним, направляясь куда-то вглубь деревни, и Рон с Гермионой тоже обратили на это внимание.
— Вы когда-нибудь видели, чтобы он покидал замок днем? — удивленно спросил Рон.
— Нет, - ответила Гермиона, с опаской покосившись на Гарри. — Ну, что, пойдем назад?
— Это почему еще? Мы же только что пришли и даже пиво еще не допили! — разворчался Рон.
— Допьешь в замке. И я не выражала свое согласие с тем, чтобы сегодня больше ничего не учить, так?
— Гермиона!
— Что такое, Рон?
— Иногда ты становишься невыносимой!
— Ты тоже! Гарри, ты идешь?
— Нет, я посижу еще, я слишком устал.
— Но ведь уже вечереет.
— Идите, я буду вовремя, — Гарри действительно не хотел в замок. Небо, которое медленно окрашивалось в розовый цвет, свежий воздух, приятное вечернее солнце не отпускали его. К тому же ему кое-что пришло в голову.
Рон и Гермиона уже давно ушли, когда он резко встал и пошел прочь из Хогсмида. Он хотел трансгрессировать и, как можно скорее, оказаться в «Норе». Он должен был ее увидеть! И плевать, насколько поздно он вернется в Хогвартс, теперь он знал новый ход в замок… вдоль Черного озера. И если Снейп задержится в деревне, ему точно удастся проскользнуть, так что тот не заметит. Он повернулся в воздухе и исчез.
Джинни сидела за столом и перебирала письма от Гарри. Она перечитывала их часами, если ей не надо было готовиться к завтрашнему дню. Она не осталась в Хогвартсе, чтобы нагнать полуторагодовалую программу, она училась экстерном. Макгоннагал допустила это редчайшее исключение для нее персонально. Учеба давалась ей легко, и девушка уже предвкушала, как она подаст заявление в спортивный комитет по квиддичу, а параллельно будет писать книги. И Гарри будет тогда с ней. Конечно, ему придется много учиться, но у них все равно будет гораздо больше времени, чем сейчас, во время этих проклятых экзаменов. Светло улыбнувшись своим мыслям, Джинни встала и прошлась несколько раз по комнате. Вдруг она услышала громкий хлопок трансгрессии за окном и выбежала из комнаты. «Это, наверное, папа! Надеюсь, он не останется потом на ночное дежурство!»
Но в дверях стоял вовсе не мистер Уизли, а… она застыла. А затем, прижав руки к груди, кинулась навстречу Гарри. Секундой позже он заключил ее в объятия: ее волосы пахли духами и еще чем-то, что мог воспринять только он.
— Ты не должен был приходить! — прошептала она. — Ты мог послать письмо!
— Что ты говоришь, Джинни? — он изумленно посмотрел на нее. — Ты же знаешь, что я не мог больше, если я здесь!
— Да, — ответила она после краткого сомнения, — я знаю.
В половине десятого вернулся мистер Уизли. В доме становилось все более шумно. Джинни сказала Гарри, что он должен остаться и переночевать в комнате Рона. Он отказался.
— Они все равно в десять узнают, что меня нет на месте, теперь завели привычку делать ежедневный обход. И именно в десять. Так что у нас еще есть время.
— Ох, Гарри, это я во всем виновата! Должна была давным-давно тебя выпроводить. А теперь мама может зайти в любую минуту!
— Я бы и в этом случае не позволил себя выпроводить, — пошутил Гарри. Он был в превосходном настроении и предвкушал удачную экзаменационную неделю.
— Гарри, тебе сейчас нужно уходить! Уже поздно!
Гарри пришлось уступить. Джинни заметно волновалась, и ему не хотелось это усиливать. Они вышли вместе, он поцеловал ее мягкую, сладко пахнущую кисть и смело трансгрессировал в Хогсмид, но слегка промахнулся мимо цели и очутился где-то между Визжащей Хижиной и восточным берегом Черного озера. Порадовавшись тому, что с ним не случилось расщепления, он зашагал к замку. Уже стемнело, и он с трудом разбирал дорогу, так как постоянно пытался ее сократить. Он нырнул в небольшой лесок, уже принадлежавший Хогвартсу и сказал: «Люмос!» Конец волшебной палочки вспыхнул во мраке, и так он почувствовал себя куда увереннее. Он никогда раньше не боялся темноты, но теперь у него было странное чувство, что за ним наблюдают.
Через несколько минут показался Хогвартс, и Гарри прибавил шагу. Было довольно холодно, и он подумал о том, не выпить ли чего-нибудь согревающего сразу, как только он войдет в гостиную, например сливочного пива? Рон и Кричер наверняка не бросят его в беде, а у Рона были все карманы набиты бутылками с пивом. Похоже, у него появлялась зависимость, но, как думал Гарри, школа авроров вылечит его скоро и навсегда.
Огромные темные силуэты возникли ниоткуда, он услышал странное хриплое дыхание позади него и обернулся, держа палочку наготове. Свет от палочки выявил трех личностей, которых он определенно не знал. Однако это ничего не изменило, и в следующую секунду ему пришлось уворачиваться сразу от нескольких заклятий. Чудом справившись с этой задачей, Гарри попытался выстрелить ответными заклятиями, но для этого пришлось отключить Люмос и в результате он споткнулся о корень дерева и растянулся на земле. И затем острая боль пронзила его тело в нескольких местах одновременно. Хлынула кровь, и последнее, что он видел, был бледный полумесяц в темно-синей вышине.
Глава 27. Беспокойная ночь.
Длинный, темный тоннель. Нет конца, нет света и нет больше воздуха в легких. Хочется вырваться, вскочить и заглушить бешеную скорость и освободиться таким образом. Скорость нарастала, но не было ветра, который обыкновенно свистел при этом в ушах, не было и ожидаемого света в конце – кругом только молчаливая, устрашающая тишина. Гарри уже не мог с уверенностью сказать, лежал он или стоял, жив он был или мертв — ужас и отчаяние сковали его, но потом пришла резкая боль в правой руке и в голове, он пошевелил пальцами, но не смог нащупать палочку. И тут раздался низкий, чуть хрипловатый голос, дрожащий от гнева, и Гарри окончательно пришел в себя.
— Зачем тебя вообще куда-то понесло, черт тебя побери? После заката солнца! Я к ТЕБЕ обращаюсь, придурок!
— Профессор? — Гарри почти ничего не видел без очков, тем более что его голова прямо-таки раскалывалась от боли. Расплывающимся черным пятном перед ним, по идее, должен был быть Снейп. — Профессор, это Вы?
— Нет, я конь в пальто! Поттер, я тебе уже тысячу раз повторял и больше не собираюсь: я не намерен с тобой нянчиться!
— Но это же только во второй раз, — попытался пошутить Гарри и больше уже не открывал глаза: боль становилась невыносимой.
— Ах, так? Шутки шутим, да? Весь замок стоит на ушах, в то время как знаменитый Гарри Поттер прогуливается по Запретному Лесу! Если бы я сегодня не был на дежурстве, тебя бы уже давно сожрали! С очками вместе!
— Причем тут очки? — тупо спросил Гарри. — Сожрали?... Значит, они были…?
— Оборотни, идиот! Не знаю, скажется ли это в будущем, но они тебя все-таки покусали. Не при полной луне, но тем не менее…
— А потом появились Вы и спасли меня… снова, профессор?
— И что? Что ты там плетешь, Поттер?
— Не обращайте внимания… Я еле соображаю. А почему… я здесь?
— Потому что, — Снейп недовольно скривился, — Директор посчитал, что я, видите ли, понимаю больше в таких ранах и последствиях от них, чем мадам Помфри, к тому же из-за потери крови тебя опасно было тащить до больничного крыла… Так что какое-то время ты пробудешь здесь! Надеюсь, скоро мне удастся убедить госпожу Директора переложить тебя туда. А здесь тебе не лазарет, ясно?
— Да, — с трудом выговорил Гарри.
Снейп мерил подземелье шагами, время от времени поглядывая на Гарри, который едва подавлял стон. Ему уже совершенно не хотелось видеть Снейпа, но тот не думал уходить. Вдруг он решительным шагом подошел к самому большому из стоявших в помещении шкафов, достал оттуда небольшую бутылочку синего цвета и приблизился к Гарри. Не говоря ни слова, он буквально влил в него несколько капель, и Гарри тут же почувствовал себя намного лучше и захотел спать. Не успев поблагодарить, он заснул.
Его сон был на удивление спокойным. Он не видел ни пустячных снов, ни пророческих, поэтому проснулся довольно в бодром настроении. Рука болела уже не так сильно, поэтому он смог нацепить свои многострадальные очки и осмотреться. Он был в подземелье один, из чего он заключил, что занятия уже начались. Потом он припомнил все, что с ним произошло, и его охватила паника. Если он должен был лежать здесь, значит, он не сможет сдать ЖАБА! Это было бы ужасно! Что, если он как-то сумеет поправиться до завтра? Можно подумать, это было возможно. Гарри со стоном откинулся обратно на подушку. Только этого не хватало! О чем он только думал! И Снейп на него так сильно разозлился!... Он и в самом деле о нем заботился или нет? Только бы не упомянуть об этом в присутствии Снейпа… Вдруг он, Гарри, станет теперь оборотнем? Билл вот не стал. Гарри вздохнул: все-таки больше всего его беспокоили экзамены: «Я же готовился к ним дни и ночи напролет! Как никогда раньше! И что, из-за моей очередной глупости все мечты коту под хвост?» Гарри посмотрел на свою волшебную палочку: нет уж, на этот раз он сам себя бросил в беде.
Дверь распахнулась с громким треском, и в подземелье ввалился Снейп. Он бросил на стол ворох пергаментов, проверил все замки на шкафах и развернулся к выходу. Потом, словно вспомнив о чем-то, он достал из кармана пару слегка помятых бутербродов и швырнул их Гарри. Затем полы его длинной черной мантии взметнулись, и он был таков. Гарри удивленно посмотрел ему вслед и занялся бутербродами. Днем Рон и Гермиона принесли ему куда более разнообразную еду и обещали прийти навестить его вечером.
— Ну, вроде бы все в порядке, — с удовлетворением заключил Снейп, осмотрев после обеда руку Гарри. — Это отлично, так как скоро Вас здесь не будет, Поттер.
— А как же заражение?
— Оно не успело распространиться. Я, знаете ли, сделал все, что было в моих силах.
— Спасибо, профессор, — уже в десятый раз за день повторил Гарри, сделав при этом очень серьезную мину.
— Что ты хочешь? — Снейп недоверчиво сощурил черные глаза.
— Ничего. Только одного мне хотелось бы: чтобы Вы когда-нибудь начали на меня по-другому реагировать. Но я, очевидно, могу этого ждать очень долго.
— Очевидно, да, — холодно ответил Снейп.
— Я не хотел Вас обидеть, профессор…
— Довольно, Поттер, тебе это просто не удастся, я обещаю это.
— Хорошо. Тогда объясните, по крайней мере, что теперь с моими экзаменами?
— Вы — вечное исключение из всех возможных правил, мистер Поттер, поэтому Вам предоставляют второй шанс. Кто бы мог подумать?
— А если бы на моем месте был кто-нибудь другой? Тогда бы это было заведомо «Отвратительно» и никаких вторых шансов?
— Нет, Поттер, тогда бы это была максимум тройка, еще вопросы?
— Нет, просто это несколько странно.
— Разве комиссия должна собираться затем вновь, из-за одного тебя? Я так не думаю.
— Конечно же, нет, но…
— Поттер, ты просто отнимаешь у меня время, а мне еще предстоит ужин. До завтра, я тебя запру.
— Сэр, мои друзья…
— Вполне могут потерпеть до утра, это делается для твоей же безопасности, — с наслаждением отрезал Снейп и ушел. Гарри ничего не оставалось, кроме как мрачно смотреть в потолок подземелья и бормотать про себя ругательства.
Он бросил беглый взгляд на часы. Уже наступила полночь, а сон так и не пришел. Несколько часов Гарри размышлял о многих событиях своей жизни, припоминая их в мельчайших деталях, и после всей этой философии чувствовал себя каким-то размягченным. К тому же от вечного чувства вины он так и не избавился. И никакой «великий план» не смог бы это устранить. Кто знает, может, с возрастом люди становятся равнодушнее? Хотя, по Снейпу этого сказать было никак нельзя — полный финиш. И по Дамблдору тоже вряд ли, хотя тот и не так явно это показывал.
Что-то загрохотало наверху. Потом уже ближе, на лестнице. В Хогвартсе явно что-то происходило. Гарри осторожно поднялся и взял палочку. Несмотря на слабость, он не собирался спокойно лежать и ждать посетителей. Через несколько секунд он услышал крик, но грохот на лестнице прекратился. Стены так причудливо отражали звуки, что он не мог толком разобрать, что где происходило. Гарри точно знал, что ему, скорее всего, не удастся так просто выйти, но беспокойство в нем усиливалось: если кто-то прокрался в замок, это должен был быть или сильный маг, или… в Хогвартсе есть предатель. В это Гарри верить не хотелось, и он, собрав силы, принудил себя к ожиданию.
Спустя некоторое время потасовка утихла. Гарри напрягал слух, но тщетно. Он сделал несколько шагов к двери, ноги у него при этом жутко дрожали, и прислушался: все было спокойно. Ощутив новый прилив мужества, Гарри решил предпринять попытку выбраться и взялся за ручку. Два события произошли одновременно: защитные чары, наложенные Снейпом, отбросили его назад, а снаружи раздался взрыв. Уже лежа на полу, он смотрел, как до двери быстро расползались трещины, но она все еще держалась. Схватка возобновилась, но на этот раз она была короткой. Два тяжелых шлепка об стену, и дверь отлетела в сторону. Гарри уже сжал палочку, но узнал разъяренного мастера зелий и быстро опустил оружие.
— Тебя задело? Нет? ЧТО ТЫ НА МЕНЯ УСТАВИЛСЯ?
— Я в порядке, — соврал Гарри.
— Почему тогда…? — внезапно Снейп понял. — Ты что, пытался выйти?
— Э-э, профессор, можно мне…
— НЕЛЬЗЯ! Подожди же! Я скоро вернусь, а ты… марш в кровать, живо! — он вновь запер каким-то образом несчастную дверь, а Гарри пополз к своей постели. Устроившись там поудобнее, он старался не думать о головомойке, которая ему предстояла.
Однако Снейп вернулся злой и усталый и занялся исключительно дверью. Гарри таки отважился спросить через некоторое время о ночном происшествии и подготовился к буре. Снейп устремил на него крайне мрачный взгляд и совершенно спокойно ответил:
— Какая-то непонятная атака, — он презрительно ухмыльнулся. — Мне дали понять, что мне не следует вмешиваться… ну, надо же. А когда кому-то надо поручить ночное дежурство в Запретном Лесу? Знаешь, Поттер, отныне я буду исключительно отдыхать. А ты, кстати говоря, опять сегодня был на волоске от смерти. Если бы дверь не устояла, ты был бы наверняка мертв. Было применено магловское изобретение, тринитротолуол, я полагаю.
— Это чтобы я не мучился? — Гарри позволил себе пошутить. Надеясь, что Снейп был настроен более или менее мирно.
— Да, наверное, к сожалению… А может, ты тут и вовсе не причем! — Снейп странным взглядом посмотрел на Старшую Палочку, как будто ему было неприятно держать ее в руках. — Во всяком случае, тебя уже завтра, слава Богу, переведут в больничное крыло!
— Вы, как всегда, любезны, профессор, — фыркнул Гарри.
— Может, мне тебе сказочку на ночь прочитать? В замке никто глаз не сомкнул две ночи из-за тебя, чтобы ты знал! А теперь…
— Идите-ка Вы лучше спать, профессор, и я не буду Вас раздражать! — устало попросил его Гарри.
Снейп несколько минут смотрел на него. Очевидно, Гарри вызывал у него смех, но он молчал. Подойдя к столу, он достал из шкафа маленькую чашку и налил туда черного кофе. Гарри, с все возрастающим изумлением, следил за его движениями. Снейп протянул ему чашку, затем начал проверять его с помощью волшебной палочки. При этом он бормотал какие-то странные заклинания, возможно, на другом языке. Гарри прямо физически ощущал, как, словно по ступеням, улучшается самочувствие, к тому же его согревал кофе.
— Ну, что же, Поттер, Вы дешево отделались. И это означает меньшее количество забот для меня. А сейчас постарайтесь заснуть, кофе довольно слабый.
— А Вы что будете делать, сэр? — не удержался Гарри.
— Я останусь здесь, — неожиданно непринужденно ответил Снейп. — Моя работа здесь на сегодня закончена, но есть еще кое-что, что мне надо завершить. Доволен?
— Да, — Гарри лег, вытянулся и начал наблюдать за учителем.
Снейп сел за стол, вынул из ящика какие-то бумаги и заскрипел пером. Прошел час, а Гарри все еще не мог заснуть, и дело было совершенно не в кофе. Он пытался выдумать повод для того, чтобы заговорить с профессором, но каждый раз менял свое мнение, стоило ему открыть рот. Снейп не обращал на него и его настойчивый взгляд никакого внимания, но время от времени он насмешливо кривил свои тонкие губы и сильнее нажимал на перо. У Гарри в голове уже давно вертелась одна безумная мысль, но он и во сне не мог помыслить о том, чтобы когда-нибудь высказать ее вслух. «А почему нет, собственно? Что я при этом теряю? Пару кило моей гордости? Тогда и он их должен потерять…» Гарри усмехнулся этой мысли и откашлялся. Снейп был само воплощение хладнокровия, и Гарри пришлось громко сказать:
— Профессор, я бы хотел попросить…
— Сейчас четыре утра, Поттер, четыре! И Вы должны вообще-то спать, а не мешать мне за работой! Я сегодня уже по горло сыт всякого рода просьбами! Мне что, применить Усыпляющее Заклинание?
— Нет, совсем не обязательно, я, честно признаться, совсем не хочу спать. И потом, разве Вам это повредит, если Вы просто выслушаете эту просьбу? Вы ведь можете ее потом отклонить.
— Как трогательно, что ты мне это разрешаешь, — Снейп отложил перо и поднял усталый взгляд. — Ну, что там у тебя?
— Я только хотел… я стараюсь, но…, — неловко начал Гарри, стараясь четко сформулировать свою мысль, — теперь мои экзамены висят на волоске, понимаете? И я подумал, может быть, Вы… может быть, Вы могли бы…
— Мог бы я помочь тебе по зельеварению? — глаза Снейпа расширились, и Гарри умолк, боясь, что опять где-то переборщил. Но Снейп лишь опять с пристальным вниманием посмотрел на него, и Гарри показалось, что уголки его губ слегка дрогнули. И, действительно, через секунду он ухмыльнулся и сказал почти довольным голосом: — Что же, Поттер, в таком случае вы станете первым учеником, получающим у меня дополнительные уроки.
— Это верно, но меня интересуют не только зелья. Защита дается мне лучше, тем не менее…
— Вам все еще мало Защиты? — быстро спросил Снейп.
— Нет, сэр, — Гарри постарался скрыть тот факт, что замечание попало в точку, — но, поймите, стать аврором — это моя самая большая мечта. Разумеется, это всего-навсего просьба, и ничего больше.
— Да, ничего больше…
Гарри не мог понять, о чем думал Снейп, его взгляд стал отсутствующим. Гарри ждал.
— Вы притворяетесь, Поттер, — наконец, произнес Снейп, и его глаза враждебно вспыхнули.
— Что Вы имеете в виду?
— Все, что Вы тут говорите, на самом деле имеет отношение к Вашей другой «самой большой мечте». Вы стараетесь напрасно. Это не даст Вам второго шанса, и меня совершенно не вдохновляет идея подружиться с Вами!
Гарри застыл: Снейпу даже не нужно было считывать его мысли. Гарри не совсем это имел в виду, но он тут же невольно вспомнил зеркало Еиналеж. Снейп вновь ухмыльнулся, на этот раз с болью. Гарри разозлился. Да, Снейп видел и понял его самую большую мечту, и он прекрасно знал, что она неосуществима. Второй шанс, который никто никогда не получает! Гарри сжал кулаки и сказал (такой ярости он сам от себя не ожидал):
— Нетрудно догадаться, что бы Вы сами там увидели!
— Правда? — Снейп встал, но не резко, а как-то скованно. — В этом Вы правы, Поттер, второй шанс никто никогда не получает. А Вы вечно прикидываетесь бедным и несчастным, хотя ничто от Вас изначально не зависело! Волдеморт сам выбрал свой путь, не так ли? А я… я бы прожил всю жизнь заново, если бы мог!
Последние слова Снейп прокричал и затем смолк. Гарри оторопело уставился на него: в том числе, и из-за этого имени, произнесенного им впервые. Затем он сказал, голос его странно охрип:
— Я — нет.
— Конечно! — лицо Снейпа судорожно исказилось. — Вам бы хотелось изменить далеко не все, не правда ли? А мне бы напротив! И я бы начал со своих родителей! Они могли хотя бы потерпеть друг друга!
Гарри понимал, почему Снейп говорил так открыто: воспоминания, которые сообщали о его родителях, он видел в Омуте Памяти.
— Кто убил Вашего отца? — Гарри испугался своего вопроса, но язык, как всегда, опередил мысли.
Снейп постепенно успокаивался, его испытующий взгляд был направлен на Гарри; он достал из кармана известный клочок бумаги и сел.
Глава 28. Горький конец.
Гарри напряженно ждал. Снейп устраивался в кресле, его движения были странно зажатыми. Для Гарри это было большим удивлением — узнать, что он все-таки услышит правду. Может, и не всю, но… Гарри не спускал глаз с профессора, который теперь снова выглядел просто очень уставшим человеком. В камине потрескивали поленья, и отблески пламени играли на застывшем лице Снейпа. Он быстро взглянул на Гарри и усмехнулся:
— Не представляю, зачем тебе так понадобилась история моей семьи. Она вовсе не так интересна и захватывающа, как тебе кажется.
— Я только хочу…
— Ты хочешь понять, да… Но все это мало связано с настоящим.
— Это не так, профессор! — живо возразил Гарри. — Больше всего на нас влияет именно наше детство. Закладываются основы характера, или что-то в этом роде…
— Зачем тебе становиться аврором, Поттер? Хорошие психоаналитики сейчас тоже в большом дефиците.
Это прозвучало вполне добродушно, и Гарри позволил себе улыбку.
— Так Гермиона всегда говорила, — смущенно сказал он. — Но, сэр, Вы ведь толком ни с кем об этом не говорили, так ведь?
— Угадал. Но из меня вряд ли получится хороший рассказчик, знаешь ли. К тому же ты задаешь слишком пространные вопросы.
— Я просто думал о том, зачем Волдеморту потребовалось убивать Вашего отца?
— Он был там не причем, — помрачнел Снейп. — Короче говоря, многие из моих «товарищей» завидовали мне. Никто из них в возрасте восемнадцати лет не достигал того, чего достиг я, в том числе и в области Темных Искусств. Кроме того, их несколько раз чуть не поймали: то Министерство выходило на их след, то магловская полиция. Оба варианта, конечно же, не устраивали Волдеморта, который в то время действовал исключительно тайно. Я же был осторожнее, хитрее и всегда доставлял ему нужную информацию. Тогда я уже не жил с родителями и почти ничего не знал о них, хотя моя мать мне писала, редко, должен признать. Она предполагала, видимо, чем я на самом деле занимался, но она никогда не говорила об этом отцу, которому и так было наплевать на это. Он не заботился ни о чем и ни о ком, это было его кредо, и она любила его в течение лишь недолгого времени, это я всегда подозревал.
Снейп немного помолчал, и Гарри, осмыслив услышанное, ясно представил себе все. Будучи ребенком, а затем и подростком, Снейп всегда очень болезненно все переживал. Потом глубокие внутренние эмоции ушли, а характер остался, но это было не одно и то же. Что-то как бы замерзло в нем, прочно и безнадежно. И сейчас таял первый слой вечной мерзлоты…, но только первый.
— Мой отец не работал уже несколько лет, когда это случилось. Я ничего не хотел о нем знать, но кое-что я смог установить из писем моей матери: он редко бывал дома, шатался где-то с подозрительным личностями и… обижал ее, когда возвращался. Несколько раз я хотел разобраться с ним, но я точно знал, что она бы никогда мне этого не позволила. У нее не было ни дома, ни родственников, одним словом, она не могла больше вернуться в волшебный мир и не хотела этого. Я пытался изгнать все это из своей головы, когда я обнаружил это, — Снейп указал на кусок бумаги. — Изначально это был целый листок, но он был разорван. Это была чистая случайность. А случилось вот что: как-то я пришел к себе на квартиру, где я временно обитал, и застал там полный разгром. Я снял магическую пробу и установил, что это были Долохов и компания.
— Простите, сэр, но… разве это возможно: установить личность того, кто применил магию, да еще и по прошествии времени? Мне казалось, что устанавливается сам факт применения магии. Таким образом нас выслеживали несколько раз.
— Это просто еще одно заклинание, — рассерженно отмахнулся Снейп. — То, что известно мне и некоторым Пожирателям Смерти, разумеется, запрещено законом. Но Министерство пользуется этими знаниями само, в критических случаях. Так вот, я тут же понял, кто это был. Лучше всего было бы выследить его где-нибудь одного, но это было в то время довольно сложным делом, поэтому я отправился прямиком в его убежище (этот олух был полностью уверен в том, что о нем никто не знает) и перевернул там все вверх дном. Это было глупо, да, если ты это хочешь услышать, но я был слишком зол, чтобы разрабатывать изощренные планы мести. Просто это был уже не первый случай, когда Долохов пытался досадить мне. И там, в его логове, я обнаружил этот дневник, который был довольно неплохо зачарован, но для меня не составило никакого труда быстро с этим управиться. Меня как будто что-то подтолкнуло прочесть только последнюю страницу… остальное читать уже не было смысла. Я вырвал ее, а сам дневник уничтожил. То, что довелось прочесть тебе, это лишь то, что осталось после опустошения дома моих родителей. Не могу сказать, что я об этом очень уж сожалею.
— Ну, то, что Долохов больной, я понял как-то сразу, — заметил Гарри. — Неужели он действительно думал, что Волдеморт его похвалит за это?
— Им просто повезло. Мой отец умер, потому что оказался не в то время не в том месте. Долохов долгое время планировал нечто такое. Я имею в виду то, что его хорошенько развлечет. В ту ночь ими были убиты многие из знакомых и не знакомых мне маглов. А на утро они обо всем гордо донесли хозяину и, так как их никто не поймал и не видел, получили одобрение. Я об этом не знал, поскольку отсутствовал, так сказать, по службе. Но они этим не удовлетворились, им захотелось поставить меня на место таким бесславным образом…
— Вы отомстили им?
— Я не имел тогда такой возможности, да и с чего бы? Из-за моей квартиры? За это я, собственно, отомстил.
— Но…, — Гарри в немом изумлении уставился на Снейпа. Он пытался понять и не мог. Снейп больше ничего не говорил, погруженный в свои мысли. Потом Гарри пришел в себя и спросил: — А Ваша мать?
— Она покончила с собой.
— Что?
— Удивлен?
Гарри не нашелся что ответить. Он был готов услышать все, кроме этого.
— Она была слишком зависима от него, к тому же она почти ничего не умела делать, разве что по дому.
— Но ведь она была волшебницей!
— Отец сломал ее палочку, и она не стала заказывать себе новую. Она боялась его, так как он ненавидел все, так или иначе связанное с ее миром, и оставила надежду задолго до его смерти. Конечно, я не ожидал ничего такого. Когда письма перестали приходить совсем (их не было несколько месяцев подряд), я решил выяснить, что случилось. Я нашел ее в доме… это был яд, и очень хороший… яды она всегда готовила превосходно.
— Нашли? Спустя несколько месяцев? — Гарри невольно содрогнулся и почувствовал дрожь во всем теле.
Снейп изобразил некое подобие ухмылки, увидев глаза Гарри, полные ужаса.
— Лучше не представляй себе ничего. Все было вовсе не так ужасно. Она перестала писать, да, может быть, она ждала, что я приду и утешу ее, и, когда этого не произошло, она приняла яд. Поттер, я не мог и вообразить себе такое, она была сильной, намного сильнее, чем я и он…И я помню ее лицо… почти нетронутое тлением… Ну, да, все верно, Поттер, я должен был что-то предпринять, чтобы этого не произошло. Но теперь уже поздно раскаиваться.
Гарри молчал. Лицо Снейпа, серое и постаревшее на несколько лет, выражало что-то непостижимое. Слишком много смертей для одного человека и слишком мало надежды и любви… Неожиданно Гарри понял, что плачет. Глаза Снейпа были абсолютно сухими, но все черты лица болезненно обострились, и все же он не отвел взгляда.
— Знаешь, что, Поттер, — глухо сказал он, — я лучше пойду… а ты спи, — больше ничего не прибавив, он быстро встал и вышел из комнаты. Гарри вытер лицо и лег, в полной уверенности, что не заснет. Он задремал только под утро, и ему снилось что-то темное и бесформенное.
Мир рухнул, как карточный домик, затем покрылся столетней пылью и застыл изваянием. Внутренне, внешнее, вечность и душа — жалкий фрагмент бытия, вырванный из той теплоты, которая когда-то окружала его. Пройдут тысячи лет, пыль станет камнем, камень — льдом, а потом все это осыплется, и не будет уже никакого смысла в том, чтобы оглядываться назад или искать еще чего-то. Очень многие пережили нечто подобное. Но иногда солнце вновь поднимается из-за горизонта и начинает светить, лед тает, и из-под него пробиваются хрупкие стебельки молодой травы. Такое случается, если еще есть что спасать…
— Не буди его!
— Попробуй тогда сама, ты же у нас специалист по защитным заклинаниям!
— Но не по таким, Рон! Напряги, наконец, свой мозг!
— Может, он нас услышит и сам нам откроет?
— Если он сможет…
— Я и так вас слышу, — устало отозвался Гарри. — Я не знаю, как можно открыть дверь, не зная заклинания.
— Жаль, дружище, — задумчиво сказал Рон. — А мы тут кое-что тебе принесли. Ты ведь наверняка голодный.
— Почему наверняка?
— Потому что многоуважаемый профессор Снейп не присутствовал за завтраком, соответственно, не мог тебе ничего принести. Мы вообще его не видели еще.
— Что?
— Что-то случилось?
— Н-нет. Мне надо как-то выйти отсюда. Гермиона, придумай что-нибудь!
— И сразу Гермиона! — Рон притворился обиженным. — Позови Кричера и дело с концом.
— Рон, эта бессовестная эксплуатация, которой вы оба постоянно подвергаете Кричера…
— Гарри, не слушай ее, если тебе срочно куда-то надо! Никогда! — рассмеялся Рон за дверью.
Гарри выдавил улыбку и вызвал своего эльфа. Кричер тут же появился и отвесил глубокий и подобострастный поклон. Гарри пришла на ум башня привидений, и он, взяв эльфа за руку, трансгрессировал туда. Привидения курсировали в воздухе и не обращали на них внимания, хотя Гарри в это не особенно верилось. Почти Безголовый Ник подплыл к Гарри и озабоченно спросил:
— Гарри Поттер использует трансгрессию на территории школы? В такой час? Нельзя, чтобы кто-нибудь это заметил, мой храбрый мальчик!
— Я знаю, Ник, но я просто не мог больше сидеть там внизу, как в клетке!
— Понимаю, но госпожа Директор сказала, что Ваша безопасность…
— Ты опять забыл, что мы с тобой на ты! Ты-то мне как раз и нужен. Скажи, ты видел сегодня профессора Снейпа? В кабинете или вне замка? Где-нибудь?
— Нет, не видел. Но, должен признаться, мне бросилось в глаза его отсутствие. Это срочно?
— Не знаю, — Гарри уперся взглядом в стену.
— Слушай, Гарри, я найду его. Я вообще-то не имею права этого делать, но… так, я пошел на поиски!
Прежде чем Гарри успел что-либо возразить, привидение взлетело под потолок и просочилось сквозь него. Гарри отступил назад, за огромную колонну, и стал ждать, надеясь, что его там никто не застанет. Особенно Макгоннагал. Кричер расположился возле него на полу и затянул себе под нос какую-то заунывную песню. Гарри лихорадочно пытался ни о чем не думать, но мысли уже выстроились прямо-таки в колбасную очередь, чтобы проникнуть в его голову. Во всех случаях он чувствовал себя виноватым, хотя еще ничего не произошло. По крайней мере, ему пока еще никто ни о чем не сообщал. Он попытался подумать о чем-нибудь позитивном, на какой-то миг перед ним возникло лицо Джинни, но весь позитив тут же угас, как только он вспомнил, как она, должно быть, терзалась из-за нападения оборотней. «Ну, что я за человек такой? Ничего не могу сделать как следует!»
Ник появился неожиданно из каменной кладки слева от него. Прошло, казалось, не менее получаса.
— Ну, и задал ты мне задачку, Гарри, пришлось мне облететь весь замок!
— Ну, и?
— Нашел… Никогда еще с сэром Николасом де Мимси не обращались столь бесцеремонно! Меня вышвырнули как пробку, меня, ПРИВИДЕНИЕ! Я чуть навсегда не ушел в астрал! Никогда не слышал подобного заклятья.
— Но где он? — Гарри потерял терпение. — Ты уверен?
— Уверен ли я? — с негодованием переспросил Ник. — Еще как уверен! Следуй за мной, недостойный потомок Поттеров!
Почти Безголовый Ник пролетел сквозь стену и снова возник в прилегающем узком коридоре. Гарри велел Кричеру отправляться домой, после чего ему пришлось тут же припустить бегом, так как Ник даже не обернулся. Он никогда не ходил этим путем, что его сильно удивило при его знании закоулков Хогвартса. Потом он начал замечать своеобразное мерцание, когда вошел сначала одну в дверь, потом в другую. Он остановился.
— Постой, Ник! Что это значит?
— Это означает всего лишь, что некоторые предприимчивые студенты не слишком-то хорошо исследовали нашу башню, — уже более добродушно и самодовольно ответил Ник. — Здесь не нужны никакие запоры, не нужна никакая охрана, для этого есть эти невидимые, прозрачные арки. Преподаватели знают о них, в отличие от студентов. Сами же они пользуются ими крайне редко. Наша башня и то, что находится внизу, не слишком приятное место, не находишь?
— Куда ведет этот путь?
— В большое книгохранилище. Там почти все книги запрещенные. Странное место, чтобы прятаться.
— Быстрее, Ник! — толком не передохнув, Гарри ринулся вниз по осыпавшимся ступенькам.
Везде лежала вековая пыль, отовсюду свисали паутины, белые и плотные. Гарри спрашивал себя, не находились ли они уже глубоко под землей, когда Ник вдруг резко остановился и Гарри ощутил клейкий холод, пытаясь удержаться на ногах.
— Тише! — пугливо сказал Ник. — А то все сорвется… вот здесь… за этой дверью. Э-э, ты не обидишься, если я тебя сейчас покину, а? Я ведь могу постоять снаружи на страже, не возражаешь?
— Да-да, — нервно ответил Гарри.
— Ну, хорошо тогда, до скорого!
Гарри опустился на пол рядом с тяжелой каменной дверью. Он не мог так просто войти в книгохранилище, не знал, что говорить и как он мог оправдаться. Он почувствовал, как из-за сырости открылись и начали кровоточить его почти зажившие раны. Зачем он был здесь? Чего он ждал? Равнодушие заменило постепенно страх и отчаяние, и, возможно, даже боль. Гарри не отрывал взгляд от двери. Он знал, что профессор скоро появится из-за нее, а там… будь что будет.
Дверь медленно и со скрипом открылась. Снейп прислонился к дверному косяку и стал меланхолично рассматривать спокойного и печального Гарри. Они молчали очень долго. Гарри обеими руками хватался за это первое возникшее между ними обоюдное понимание и боялся только одного: отпустить. И уже этот страх захватил его целиком и полностью, хотя со стороны Снейпа не было никаких проявлений гнева или возмущения. Он начал дрожать. Снейп закрыл дверь и подошел ближе.
— Я не думал, что ты придешь, — сказал он неожиданно мягко, так что Гарри даже вздрогнул. — Почему ты здесь, Гарри Поттер?
— Я не знаю, сэр, — Гарри собрал последние силы, чтобы ясно мыслить. — Но я ведь должен здесь быть, разве нет?
— Это ты так думаешь, — со вздохом сказал Снейп.
— А Вы? Я так до сих пор и не знаю, что вы сами обо всем этом думаете.
— А мне казалось, ты уже давно понял… Ладно, неважно. Я тебя сейчас отведу назад.
— Нет, сэр, только не сейчас!
— Ну, что тут еще понимать? — Снейп начал проявлять нетерпение. — Лучше бы я тебе вообще ничего не рассказывал, и, когда ты закончишь школу и уйдешь отсюда…, ты все это забудешь.
— Я не думаю, профессор. Я просто немного… беспокоился.
— Обо мне, что ли? — Признание привело Снейпа в веселое расположение духа. — Нет, ну ничего себе! Тогда я должен быть признательным. Иди сюда.
Гарри не мог понять, на что тот намекал. Он проводил Гарри в книгохранилище, и у молодого человека непроизвольно открылся рот: там были мириады книг.
— И все это запрещено? — спросил он.
— Не все, но многие уже устарели. Итак, — Снейп пододвинул Гарри стул и сел за стол, — я полагаю, мы можем начать.
— Что начать?
— Заниматься кое-чьими экзаменами, конечно! Смотри, как бы не пришлось взять назад свою просьбу.
Удивленный и обрадованный, Гарри тоже сел за стол и в тот же миг вскрикнул от сильной боли в руке. Снейп без слов протянул ему флакон с горячей жидкостью, которая согревала все тело и успокаивала боль. Гарри благодарно кивнул, и Снейп тут же взял в руки одну из книг и раскрыл ее. Гарри схватил пергамент и перо, которые лежали на столе в изобилии, и мысленно приготовился к чему-то необычному.
Снаружи царствовала поздняя весна, и откуда-то из далеких лесов донеслось тихое пение феникса.
Глава 29. Прощальная вечеринка.
— Что ты наделал? Это же был последний лепесток!...
А как же чудо?
— Зачем тебе чудо, когда тебя любят?
— Если взять кусок серого угля, две щепотки растертого мака и липовые листья, что можно получить в результате их алхимического взаимодействия?
— Одну дозу волшебного гашиша или много доз…
— Знаешь что, я тебе сейчас так тресну этим учебником, что ты у меня все запомнишь!
— Ты этого не сделаешь, Гермиона! Дай хоть помечтать!
— Рональд Уизли! Это будет твоя последняя мечта, понятно?
— Не ори на меня, женщина! Твой день — восьмое марта!
— А твой — первое апреля, знаешь?
— А почему драки еще нет? — весело спросил Гарри и сел за обеденный стол напротив друзей. Двое спорщиков уставились на него.
— Если тебя Макгоннагал тут увидит! — как и следовало ожидать, Гермиона первой пришла в себя. — Ты же должен лежать!
— Угу. Мне просто захотелось перекусить чего-нибудь.
— Ты в порядке? — с подозрением осведомился Рон. — Ты как-то по-другому выглядишь. Может, твоя трансформация в оборотня уже началась?
— Рон! — воскликнула с ужасом Гермиона. — Как ты можешь говорить такое?
— Оставь его, Гермиона, — Гарри беззаботно занялся пудингом. Он слишком устал, чтобы вообще о чем-то думать, но его друзья сразу насторожились.
— Ну, и чем ты занимался? Теперь уж тебе не удастся уйти от ответа! — спросила Гермиона с каким-то излишне довольным видом.
— Учился, — вполне честно ответил Гарри с полным ртом. Он сглотнул и торжественно произнес: — Я теперь знаю, что такое Консургооппугнуммаксимус! А ты?
— И что это? — Гермиона даже перестала дышать.
— Очень сильное боевое заклинание, может опрокинуть сразу дюжину врагов, если его правильно применить. Честно говоря, мы с этим заклинанием пока еще не очень подружились, его еще выговорить надо, — Гарри покраснел.
— Где ты его раздобыл? — Рон был потрясен.
— Да это не я, — таинственно ответил Гарри и отодвинул пустую тарелку в сторону. — С трансфигурацией дела обстоят ужасно, но у меня еще есть немного времени… И еще я хотел вам сообщить, что заклинания мы с вами сдаем вместе.
— Что? — удивилась Гермиона. — Но тебя же не допустят! Макгоннагал…
— Можешь считать этот вопрос уже решенным, — улыбнулся Гарри. — Мне пообещали, и мне кажется, что все должно получится.
— Кто тебе это пообещал?
Гарри пожал плечами. Его распирало от счастья, и делиться ни с кем почему-то не хотелось. После такого внутреннего напряжения он чувствовал себя как бы в невесомости. Он знал, что это состояние скоро уйдет, а потому старался задержать его хоть на немножко, в конце концов, в ближайшее время его ждали только бесконечные полки с книгами и полное отсутствие свободного времени. Поэтому ему доставляло удовольствие видеть крайнее изумление на лицах друзей. Он допил свой тыквенный сок и пошел в библиотеку писать письмо Джинни. Кое-что он мог ей рассказать, но, разумеется, не все…
Экзамен был окончен. Опустошенный, еле передвигая ноги, Гарри вышел в коридор к ожидавшим его Рону и Гермионе. Выражение его лица не могло сказать им ничего определенного.
— Ну? — осторожно спросила Гермиона.
Гарри закрыл глаза и медленно поднял вверх большой палец.
— «Превосходно»? — не веря своим глазам, воскликнул Рон.
— Да, — неуверенно ответил Гарри и разразился нервным смехом. — По крайней мере, я теперь, может быть, переживу сегодняшнюю тренировку.
— Разве он тебя не отпустит?
— Отпустит? — Гарри пребывал в некотором ступоре. — Не думал об этом. Вообще-то, мне не хотелось бы.
— Мазохист, — сказал Рон, качая головой. — Кстати, чтобы ты потом не сильно мучился — после тренировки, я имею в виду, — я кое-что достану у Фреда и Джорджа.
— Великолепно! — Гарри потянулся и посмотрел на часы. — До тренировки еще два часа, пойду, черкну пару строчек Джинни.
— Как хочешь, — ответил Рон несколько разочарованно.
— Успокойся уже со своим пивом! — фыркнула Гермиона и обратилась к Гарри. — Ты еще не слышал про вечеринку?
— Что за вечеринка?
— Для выпускников. Мы сюда тоже относимся, хотя мы старше, чем весь седьмой курс. Только подумай, потом у нас месяц отдыха, а потом — меня трясет при одной только мысли — уже вступительные экзамены! Я думаю, вечеринка была бы сейчас, как нельзя, кстати.
— Наверное. А мне еще нужно кое-что сдать, — вздохнул Гарри.
— Да все у тебя получится! — твердо сказала Гермиона. — Я так горжусь тобой!
— Я, между прочим, получил «Выше ожидаемого»! — нахохлился Рон. Гермиона не обратила на него внимания — она слишком хорошо знала жизнь.
Джинни написала в последнем письме, что приедет вместе со своими братьями, и сердечно просила Гарри больше стараться при подготовке к экзаменам, так как она очень хотела, чтобы все у него получилось. Гарри же боролся со своей вечной неуверенностью и пытался понять, усиливали ли дополнительные занятия со Снейпом это чувство или нет. Тот, в свою очередь, предъявлял к Гарри очень высокие требования, так что Гарри приходилось преодолевать свою усталость и нежелание, и он приходил на занятия всегда подготовленным. Несмотря на все насмешки, неизменно сопровождавшие каждое занятие, Гарри теперь совершенно по-другому воспринимал то, что с ним происходило. К тому же, он начал замечать, что Снейп даже тосковал по нему, если он по какой-то причине не мог прийти на тренировку. Это обстоятельство его радовало и поражало одновременно. Рон вообще не мог этого постичь, хотя и старался. Гермиона, как обычно, была целиком и полностью собой довольна, так как ее правота опять была подтверждена. Гарри, однако, был очень рад тому, что у него почти не оставалось времени размышлять обо всем этом.
Прощальная вечеринка пришла весьма неожиданно для трех друзей и принесла с собой печаль и какую-то безутешность. Впрочем, рядом была вся старая компания, что несколько смягчало горечь предстоящего расставания со школой. Гермиона часто принималась плакать в тот день, Рон при этом становился совершенно беспомощным и начинал судорожно искать Джинни для помощи. В голове Гарри царила сумятица, и он был скорее умиротворен, чем грустен. Фред и Джордж закатили такой фейерверк, что Хогвартс, вероятно, помнил его до конца своей истории. Все учителя танцевали и развлекались, и некоторые получили шок, когда Хагрид тоже вышел на танцпол и самая большая люстра обвалилась. Никто не пострадал, но Хагрид, жутко смутившись, больше танцевать не стал и сел рядом с Гарри.
— Э-э, лучше-ка я посижу, — он в раздумье посмотрел на Гарри. — Как, будешь меня навещать?
— Что за вопрос, Хагрид? — улыбнулся тот и принялся ковырять ложкой в тарелке.
— Я думаю, дело тут вовсе не во мне, — слегка помрачнел великан.
— Что ты хочешь сказать? — Гарри напрягся. — Мне дорог весь Хогвартс, и все, кто имеет к нему отношение. Что ты, собственно, имеешь в виду?
— Ну, я знаю, что ты нас не забудешь, — просветлел Хагрид. — Но это странно, ты не находишь?
— Да, немного, — пробормотал Гарри, не понимая сам, почему он так вскипел. Он украдкой бросил взгляд на преподавательский стол. Снейп откровенно скучал и что-то лениво отвечал профессору Макгоннагал. Гарри опять повернулся к Хагриду: — Я все это себе по-другому представлял.
— Где же милая Джинни?
— Да вон, опять утешает Гермиону. Знаешь, Хагрид, я думаю, она перенервничала из-за экзаменов. Что же будет на вступительных?
— Она справится, — убежденно сказал Хагрид и похлопал его по плечу. — А как насчет тебя? Ты у нас почти отличник, так ведь?
— Хагрид, остаются еще ПЯТЬ.
— Брось, ты прирожденный аврор! Я в этом уверен!
— Скажешь тоже, — больше у Гарри не было желание говорить про свою учебу, и Хагрид это понял.
— Я верю в твой успех, помни об этом, — он широко улыбнулся и поднялся. — Увидимся, когда придешь сдавать экзамены!
— Конечно!
Хагрид затопал к столу учителей, и Гарри снова быстро оглядел его. Снейп отсутствовал, но Гарри успел заметить, как в одном из коридоров мелькнула его черная мантия. А потом Гарри услышал:
— Гарри, я давно хотел тебя спросить! Это правда, что ты общаешься с зельеваром? Волшебное сообщество будет в шоке, когда об этом узнает!
Это был Симус Финниган. Гарри удивленно уставился на него: тот спрашивал из любопытства, но Гарри уловил насмешливый оттенок в его голосе и холодно ответил:
— И что из этого?
— Ничего… просто это же не может быть правдой! Я только хочу сказать… мы все помним, что ты в конце прошлого года резко изменил свое мнение о нем, но даже тогда ты не объявлял себя его другом. Ты же не можешь отрицать все его преступления! Просто я не могу понять…
— Собственно говоря, это касается только нас двоих.
— Что ты злишься, я же тебе ничего не запрещаю. Делай, что хочешь, но я бы тебе все же посоветовал быть осторожным: он опасный человек.
— Ты же его совсем не знаешь.
— И не горю желанием узнать! — ответил Симус уже с презрением. — Нет, ну надо же! А я думал, ты насчет него все давно уже понял. Не все на свете поддается оправданию, не находишь?
— Не все нуждается в этом, — Гарри даже понизил голос от гнева.
— Правда? По-твоему, можно оправдать убийство?
— Это нельзя назвать именно…
— Ты можешь называть это как угодно, но это большая ошибка с твоей стороны.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что ты в этом еще раскаешься.
— С чего бы это?
— Некоторые не нуждаются ни в оправдании, ни в заботе. Особенно если эта забота преувеличена.
Гарри не заметил, как выхватил палочку и направил ее на Симуса.
— Эй, ты что делаешь?
— Не говори о вещах, которые ты не понимаешь! — прошептал Гарри дрожа. Вокруг стола уже собирались любопытные студенты. Гарри медленно убрал палочку, затем быстрым шагом пересек Большой Зал и направился в подземелья.
Снейп был там, в своем старом кабинете, погруженный в толстенный фолиант в старинном переплете. Он не поднял взгляда, когда Гарри вошел, но, почувствовав настроение последнего, закрыл книгу.
— Ну, что стряслось, Поттер? Вы можете спокойно продолжать радоваться предстоящей разлуке, сегодня у нас нет тренировки.
— Вы прекрасно знаете, что я совершенно этому не радуюсь! — ответил разъяренный Гарри. Между ними уже так повелось: Гарри свободно выражал свое мнение, когда Снейпа по-другому нельзя было образумить.
Снейп, однако, не переменил язвительного тона.
— Почему же нет? Ты ведь уже совсем большой стал, пора учиться жить самостоятельно.
— Это и есть Ваше напутственное слово для меня, сэр? — Гарри избрал другую тактику: иногда ему нравилось раздражать Снейпа.
— Ага, один раз и на всю жизнь. Не советую тебе особенно лелеять надежды, мы еще встретимся на твоих оставшихся выпускных экзаменах. А мое напутственное слово будет сильно зависеть от них.
— А потом? — вырвалось у Гарри.
— Что потом?
Гарри не ответил. Скептическое лицо Симуса возникло перед его мысленным взором. Снейп прищурился и начал изучать Гарри своим обычным проницательным взглядом. Это длилось некоторое время, прежде чем он подавил смешок и сказал:
— Я запираю дверь только на ночь, мистер Поттер. Если у Вас будет желание и время, я кусаюсь исключительно по понедельникам и выходным, в остальных случаях применяю заклятия.
— Сэр, — начал Гарри, но не закончил.
— Правильно, лучше помолчи. И вообще у меня еще много дел. Иди наверх! — Снейп снова раскрыл том, выглядел он при этом несколько смущенным.
— Ну, тогда до июня, — Гарри открыл дверь, намереваясь выйти.
— Мм, — отозвался Снейп и неожиданно сверкнул глазами. — Поттер, сантименты предназначены для тех, наверху, а не для меня!
— Хорошо тогда, — Гарри покраснел и быстро взбежал по каменным ступеням наверх. Небо за окном уже потемнело и было необычайно ясным, холодные звезды переливались всеми цветами радуги, из рощи доносились первые соловьиные трели.
Странный день. Чайки, жалобно крича, взмывали ввысь и затем снова возвращались к морю. Трое неразлучных друзей стояли перед большими воротами. Казалось, совсем недавно они сдавали вступительные экзамены, о чем Гарри не мог вспоминать без содрогания. В Хогвартсе он получил пять высших оценок из семи, а в школе авроров ему дали лишь одну «Превосходно» — по защите от темных искусств. Впрочем, он был вполне доволен таким результатом, экзамены и впрямь были неимоверно сложными. И вот сейчас они втроем стояли перед школой и медлили. Они войдут сюда снова через месяц, а пока стоит на нее немного полюбоваться.
Гарри бросил взгляд на море, тихое и величественное. Он думал о каникулах, которые он проведет с Джинни и о письмах, которые он скоро будет отправлять в Хогвартс. По поводу писем он для себя еще ничего не решил, это было нечто такое, что непросто было даже представить. Но сама мысль о том, что у него есть в Хогвартсе кто-то, кому он мог бы написать, кроме Хагрида, своеобразно согревала ему сердце. Никакие слова не приходили ему в голову, но все это постепенно становилось неважным. Сможет ли он когда-нибудь выкинуть всех своих тараканов из головы? Гарри усмехнулся задумчиво и горько, затем они вместе пошли на автобусную остановку, и утренний туман покрыл всех троих своей нежной, прохладной дымкой, на востоке светило желтое солнце и играло лучами на башнях школьного здания…
Через несколько часов должна была начаться буря...