...имя, которое лишь ты мне можешь дать...
Смена начиналась в семь утра, но он пришёл пораньше - как всегда. Сандра выдала ему карточку и подмигнула.
- У тебя первый заказ уже. В номер тридцать-девяносто. Завтрак. Постоялец просил разбудить его.
Джин помрачнел. Тридцать-девяносто - это номер рыжего.
- Кстати, выручи меня? - попросила вдруг девушка-портье. - Мне на минутку надо отлучиться. Постоишь тут, а? Вряд ли кто-то станет проверять, но всё же. Выручишь?
Казама кивнул - дело обычное, зашёл за стойку и занял место Сандры. Она мягко улыбнулась ему и исчезла за дверью с табличкой "Только для персонала". Пару минут он просто смотрел на мерцающий монитор, потом потянулся к клавишам, но в последний момент передумал - программа сохранит следы всех операций. Его взгляд зацепился за толстую книгу в алой обложке. Без колебаний он раскрыл её и пошуршал страницами. Тут дублировались все данные, на всякий случай. Если что-то приключится с программой, отель будет всё равно функционировать за счёт сохранённых записей в книге. Тридцать-сорок... Тридцать-пятьдесят... Вот!
Палец Джина остановился на строке с номером тридцать-девяносто, медленно поехал вправо. Там красовалась запись на английском: "Baek Young Hwo - Roan".
Имени, значит, у него нет, да? Трепло рыжее!
Он захлопнул книгу и вернул на место.
Тем не менее, имя выглядело странно. Если выкинуть Roan, то вполне себе обычное корейское имя.
- Бэк Ёнхо... - тихо произнёс вслух Джин. Но "Роан"? У корейцев нет таких имён, которые начинались бы с "р" или "л". Кличка? Прозвище? Псевдоним?
Казама покосился на часы. Что-то Сандра долго, а ему бы хотелось попасть в раздевалку пораньше. После выходных ему всегда требовалось время, чтобы настроиться на работу.
- Спасибо, извини, что задержалась, - прощебетала Сандра, соизволив, наконец, вернуться.
- Всё в порядке, - негромко отозвался Джин, подхватил вещи и, махнув рукой, отправился в служебные помещения. Он торопливо переоделся, затем отправился к кухонному люду за заказом и инструкциями. И всё это время в голове продолжало крутиться имя рыжего.
Честно говоря, он думал о корейце на выходных. Точнее, он думал о нём всё время. И он не представлял, как теперь следовало держаться с байкером. Делать вид, что ничего не было? Мило, особенно учитывая тот факт, что всё произошло по желанию самого Джина. В смысле, драку устроил рыжий придурок, а вот то, что последовало за дракой... У Казамы загорелись не только скулы, но и уши запылали. Впрочем, даже если бы он сейчас обратился в горстку пепла, это не помогло бы - он не мог перестать... думать.
"Господи, какой же я дурак!", "Да я просто спятил!" и "Ещё разок - и всё пройдёт!" тоже никакого эффекта не дали. Всё время после той дождливой ночи он вправлял себе мозги. Безрезультатно. И половину этого времени он провёл дома в душе, измучив себя попытками унять пламя, поселившееся где-то внутри. Пламя, которое пожирало его, оставляя после себя голодную пустоту и холодное одиночество. Пытался засыпать столько раз - ведь ему же хотелось уснуть и нормально выспаться, но ничего не получалось. Чего-то не хватало. Раньше он мечтал избавиться от Шина и навязанных ему неестественных отношений, но эти два дня... За два дня он ни разу про Шина не вспомнил - рыжий вытеснил собой всё.
Абсурд какой-то. Подумаешь, захотелось разок секса не с Шином и Шину назло. Сделал и забыл. Но... Почему же забыть не выходило? Ведь он даже не знал этого парня, не знал его имени, да и тот имя своё назвать не потрудился, а солгал. И сказал, что... Сказал такие слова, какие Джину никто и никогда не говорил. Странные слова, которые жгли его теперь где-то глубоко внутри, не давали покоя, мучили сладкой болью и дарили необъяснимое чувство гордости и торжества.
Он трижды стукнул в дверь, выждал положенное время и сунулся внутрь номера. У дивана на полу валялась кожаная куртка, рядом пристроились тяжёлые ботинки, тёмная футболка свесилась со спинки. Самого владельца одежды Казама не увидел. В полной тишине он расставил на столике блюда, последним водрузил на стеклянную поверхность графин с молоком. Озадаченно оглядевшись, шагнул к двери и закрыл её, помедлил.
Разбудить. Рыжий просил разбудить его утром. Сам встать не мог? Впрочем, насколько помнил Джин, байкер из номера всегда выбирался во второй половине дня. Иногда раньше, но редко.
Он неуверенно двинулся ко второй комнате, поколебался немного, но всё же толкнул дверь и заглянул внутрь.
Рыжий спал на широкой кровати, растянувшись на животе. Умудрился занять её всю, раскидав везде конечности. Голова, кстати, лежала не на подушке, а рядом с ней. И одеяло скромно прикрывало только узкие бёдра. На спине справа красовалась глубокая свежая царапина, на боку содрана кожа, правое же колено разбито в кровь, как и локоть. И когда он успел только? Той ночью, когда рыжий уехал, выглядел он вполне презентабельно.
Джин подошёл к кровати и тронул загорелое плечо ладонью. Кореец не отреагировал и продолжил спать. Ничего себе!
- Эй! Подъём!
И это эффекта не возымело. Казама покосился на часы, но его внимание привлекли не цифры, а пузырёк с таблетками. Он аккуратно взял склянку и изучил наклейку. Снотворное. Ясно всё. Впрочем, это легко объяснить - травмы. Мало того, что драка растревожила сломанное ребро, так и новые повреждения наверняка доставляли рыжему неудобство. Похоже, байкер не особо любил врачей, потому и пользовался подручными средствами для смягчения последствий, а раны, выходит, сами заживут. Да уж...
Джин вернул склянку на место и снова потормошил рыжего. Добился лишь невнятного рыка, после которого кореец накрыл голову подушкой и продолжил спать, правда, одеяло почти полностью сползло с него. Казама облизнул пересохшие губы и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. И он решительно отобрал подушку у сони. На ситуацию это повлияло слабо.
- Да просыпайся же ты!
- Пошёл к чёрту... - на ужасающем английском ответил рыжий.
- Сразу же, как только ты проснёшься. - И он невольно скосил глаза на открытые почти полностью ноги. Пожалуй, прежде он не встречал людей, у которых даже в расслабленном состоянии столь рельефно проступали бы мышцы. Джин задумчиво прикоснулся чуть ниже разбитого колена, и ему показалось, что его ладонь согрел тёплый металл. Зря он это сделал, теперь не только губы, но и в горле пересохло, а голодная пустота внутри грозила поглотить его целиком.
Просто желание, всего лишь низменное желание. Если его утолить, оно пройдёт. Наверное, такое случается иногда со всеми. Кратковременное помешательство и жажда страсти и огня.
Казама сам не заметил, как потянулся к галстуку, ослабил узел, а потом и вовсе снял его. За галстуком последовали форменный пиджак и рубашка, а там и всё прочее, что было лишним. И он ухватился за край одеяла, сдёрнул его с рыжего. Так он и думал - кореец спал полностью обнажённым. Он с трудом перевернул упрямую скотину на спину и откинул с лица рыжие пряди. Тёмные ресницы слабо дрогнули, но проснуться байкер не соизволил.
Джин задумчиво разглядывал его. Погладил по щеке, тронул кончиками пальцев скулу и мягко ненавязчиво поцеловал в сомкнутые губы. Рыжий вздохнул, слегка повернул голову к Казаме, но снова не проснулся.
- Хочешь сказать, что я могу делать с тобой всё, что пожелаю? - пробормотал Джин. Ответа он так и не дождался, поэтому склонился над корейцем и опять поцеловал, только на сей раз поцеловал по-настоящему, с пылом. Он больше не сдерживался и утолял то самое желание, что терзало его все эти дни. Или возвращал долг, потому что он чувствовал себя именно в долгу перед рыжим, но до сих пор не мог объяснить себе внятно - почему?
Как спящий умудрился перехватить инициативу, он не представлял, но, тем не менее, именно это и случилось. Чужие пальцы заблудились в его волосах, сместились на затылок и удержали, не позволив ему прервать поцелуй. И когда он всё же отпрянул, чтобы сделать столь необходимый ему вдох, рука рыжего скользнула по его плечу и упала на простыню. Тёмные брови сразу же болезненно дрогнули - разбитый в кровь локоть напомнил о себе.
- Эй... - тихо позвал Казама, немного выровняв дыхание. Никакой реакции. Ну здорово!
Джин медленно провёл ладонью по груди корейца, накрыл тёмный кружок слева, погладил пальцами, затем припал к нему губами, слегка прикусил, вновь приласкал губами. Перебрался ниже и прикоснулся к ямочке в центре плоского живота, обвёл кончиком языка, затем лизнул кожу чуть ниже. Тёплый чуть солоноватый вкус. Ладонь сама погладила бедро, а губы скользнули ещё ниже, тронули нежно слегка напряжённую плоть.
Казама решительно прикоснулся к живо интересующей его части тела корейца - благо, опыт обращения с ней у него уже имелся. Он потёрся о неё щекой и приоткрыл губы, медленно вобрал немного в себя и исследовал языком, потом добавил ещё чуть и ещё, пока не услышал едва различимый тихий стон. Мысленно он улыбнулся и плотнее обхватил губами свою законную добычу. Чувствовал, как горячая плоть постепенно наливалась силой, становилась твёрже и ещё горячее, наполняя его собой. Тут уж он дал себе волю и с энтузиазмом принялся дразнить лаской источник своего будущего наслаждения. Иногда Джин бросал взгляды на рыжего, дабы убедиться, что всё делает именно так, как нужно. И слушал дыхание корейца, стараясь уловить почти неразличимые звуки, выдававшие удовольствие. Даже странно, что этот отчаянный парень такой тихий и сдержанный - и это с его-то темпераментом...
Джин прикрыл глаза и провёл языком по всей длине, погладил пальцами и плотно обнял губами такую отзывчивую плоть, ощутил опасное напряжение и зажмурился в предвкушении. Ладонями крепко придержал бёдра рыжего, содрогнувшегося от приступа острого наслаждения. И впервые низкий стон прозвучал отчётливо, слившись с неровным шумным дыханием. Пальцы судорожно смяли простыню, мышцы свело от напряжения, а гибкое тело, вытянувшееся на кровати, напомнило туго натянутую струну, но... И только. Кореец сумел сдержаться, не позволив Казаме попробовать его на вкус.
- Какого чёрта... - пробормотал он с закрытыми глазами, всё ещё задыхаясь после проделки Джина.
- С добрым утром, - хмыкнул японец, усевшись рядом и погладив блестящую от пота загорелую кожу в мимолётной ласке. - Ты хотя бы проснулся. Правда, такой способ побудки в отеле не практикуют.
Рыжий попытался приподняться, но правый локоть его подвёл. Он поморщился слегка, затем опёрся на левую руку и тоже сел, потёр глаза ладонью и хмуро глянул на Казаму.
- Какого чёрта ты здесь делаешь?
- Я здесь работаю, - напомнил ему Джин. - Ты заказал завтрак и просил тебя разбудить. Сегодня суббота, если забыл. И тебе не мешало бы показаться врачу.
- Пошёл к чёрту! - тут же огрызнулся байкер.
- Откуда уже это? - И Джин бесцеремонно ткнул в повреждённый бок пальцем, заставив корейца зашипеть от боли.
- Чёрт! Я же не с бумажками работаю... а делаю трюки.
- Почему бы не поискать менее опасную работу?
- Потому что мне нравится именно эта. Чёрт...
- Ты почему тогда солгал?
- Я никому и никогда не лгал, - сердито отозвался рыжий, упав на смятую простыню и закинув руки за голову. Правда, правый локоть вновь напомнил о себе, заставив его тихо выругаться.
- Лгал. Ты сказал, что у тебя нет имени, Бэк Ёнхо.
- Перестань! - Байкер нахмурился и покосился на Казаму. - Меня никто так не называет.
- Тогда Роан?
- Роан, - поправили Джина, поставив ударение на первый слог. - Так тоже не называют. У меня и впрямь нет имени. Точнее, целых три, но их никто не использует.
- Почему? И как тебя тогда называют?
- По кочану. Просто зовут Рыжим - и всё.
- Но почему?
Кореец помолчал, потом прикрыл глаза и вздохнул.
- А сам не понял? Я полукровка: отец - кореец, мать - ирландка. Отец назвал Ёнхо, а мать назвала Роаном, но это неважно. Таких, как я, чистокровные называют не по имени, а всех одинаково. Так что... - Он опять умолк.
Джин закусил губу, вспомнив о том, как в Корее относились к полукровкам.
- Мне жаль.
- С чего вдруг? - фыркнул рыжий. - Тебе не без разницы?
- Буду называть тебя Хо, - решил Джин, взял склянку с таблетками и встряхнул. - Ты из-за них всегда так поздно встаёшь?
- Мне наплевать, как ты будешь меня называть, - буркнул байкер и отобрал пузырёк со снотворным, небрежно поставил его на место и потянул Казаму за руку. Через миг он уже смотрел на японца сверху.
- Что ты...
- Собираюсь взять плату. Терпеть не могу, когда мне спать мешают.
- А я мешал?
- Но я же проснулся.
- В этом и был смысл... - Казама зажмурился, упиваясь горячими прикосновениями губ. - Ты же сам... сам просил... чтобы... чтобы...
- Заткнись. Пожалуйста, - тихо попросил рыжий и воспользовался запрещённым приёмом, чтобы заставить Джина замолчать. Приём назывался "глубокий поцелуй": после такого обычно дыхание сбивалось, а голос делал владельцу ручкой надолго. Потом кореец отстранился и, слегка поморщившись от боли, прикоснулся к правому локтю. На простыне осталось красное пятно.
- Похоже, ты не в форме, - не удержался от насмешки Джин.
- Иди к чёрту! - Хо сверкнул на него глазами и неожиданно потянул к себе, а через пару секунд Казама сидел у него на коленях, прижавшись спиной к горячей груди. По плечам и шее бродили губы, словно рисовали на коже узоры. Ладони мучительно медленно гладили живот, перебирали мышцы на боках, скользили вверх, играли и дразнили то лёгкой лаской, то сладкой болью. Джин запрокинул голову, когда рыжий перестал сдерживать себя. Теперь его губы обжигали кожу, порождая коктейль чувств, состоявший из страсти, нежности, муки и упоения.
Лёгкий толчок в спину заставил Казаму податься вперёд и упасть локтями на подушку. Ещё десяток ошеломляющих поцелуев - и десяток следов на его спине, которые никто не увидит под рубашкой. Ладони мягко тронули бёдра, погладили и крепко ухватились. Почти невесомое прикосновение, почти внутри, но ещё снаружи - так сладко и нестерпимо возбуждающе. Горячее и твёрдое потёрлось о его тело, сорвав нетерпеливый низкий стон с губ. Чтобы заглушить этот долгий стон, он уткнулся лицом в подушку и сжал зубами прохладную ткань. Через минуту ткань намокла, а невыносимая пытка продолжилась. Тело звенело от предвкушения и голода, но пока удовольствовалось лишь обещанием. И все эти чувства заглушали стыд, который Казама действительно испытывал. Стыд за собственное поведение, но с Хо иначе у него не выходило. В его присутствии Джин вёл себя так, как никогда бы не поступил в любом ином случае.
Утешало лишь то, что это его собственный выбор. Он действительно получил то, чего захотел сам. И в сравнении с тем, что всегда было в его жизни... Это просто сказка. Короткая, но чудесная сказка. И она скоро закончится, когда рыжий покинет Австралию. И никто никогда не узнает о ней. Знать будут лишь двое: он сам и кореец.
Он вновь застонал, когда Хо медленно, но уверенно вошёл в него, и сам жадно подался навстречу. И даже боль его не пугала - не с рыжим. Тот обращался с ним так, словно... словно... словно любил искренне и всем сердцем. Иное сравнение просто не приходило Джину на ум. Он столько думал об этом, мечтал, хотел, чтобы Шин хоть однажды... Не вышло. Вышло только с этим сорвиголовой, хотя никто корейца о подобном не просил.
- Тише... - тронув губами его спину, велел байкер и властно придержал его бёдра.
Джин прикрыл глаза и обнял подушку, мягко раскачиваясь от движений рыжего. Приятно и тепло, неторопливо и плавно. Голод внутри унялся и сменился ощущением сытости и удовольствия. И потом к этому добавился восхитительный трепет, когда Хо стал двигаться чуть иначе. Всё это постепенно набирало обороты, усиливалось, поглощая разум и мысли. Джин вновь застонал и опять качнулся навстречу рыжему, бросил руку к собственной возбуждённой плоти и сжал её пальцами. Кореец решительно оттолкнул его ладонь и остановиться не подумал. Казама вцепился в подушку и зубами, и руками, зажмурился, почувствовал, как слёзы увлажнили ресницы, и громко застонал от невыносимого блаженства, резко рванулся всем телом к рыжему. Сейчас он прямо-таки мечтал о боли, чтобы хоть на миг вернуться на грешную землю и не умереть от восторга, но позабыл о силе байкера и его ладонях на собственных бёдрах, которые не позволили ему навредить себе же. Тогда он попытался как-нибудь вывернуться, прервать этот мучительно-восхитительный контакт, но и это ему сделать не позволили.
- Хо-оа-а... - Имя перешло в долгий страстный стон помимо воли Джина, после которого его тело содрогнулось от исступлённой сокрушающей волны наслаждения. Содрогнулось вместе с телом рыжего.
После Казама обессиленно растянулся на влажной простыне под тяжестью навалившегося на него корейца. Шею согрели поцелуи и сбившееся дыхание.
- Так... Так меня... ещё никто... не хотел... - пробормотал срывающимся голосом Хо.
"А у меня ещё никогда рабочий день не начинался с подобного", - подумал японец. Сейчас он почти ничего не чувствовал. Точнее, чувствовал приятную расслабленность и странную лёгкость. Если бы рыжий не лежал на нём, наверное, он смог бы даже воспарить.
- И часто ты ищешь себе так вот партнёров? - поинтересовался позже байкер.
Эти слова мгновенно испортили всё. Вообще всё.
Казама рванулся в сторону и резко обернулся, встретил насмешливый золотистый взгляд. Не долго думая, врезал кулаком нахалу в челюсть и, прихватив одежду, метнулся в ванную. Пока приводил себя в порядок, немного успокоился. В конце концов, что они оба друг о друге знали? Ничего. Но рыжий же не дурак, он наверняка понял, что для Казамы такие развлечения не в диковинку, вот и спросил. Только вот... Только услышать этот вопрос от него почему-то оказалось очень больно.
Джин распахнул дверь и вышел из ванной. Кореец стоял у выхода в соседнюю комнату, прислонившись плечом к косяку. Успел набросить на себя халат и прихватить стакан со столика. Он как раз сделал глоток молока - над верхней губой появилась белая полоска, которую нестерпимо захотелось слизнуть с его кожи. Полы халата чуть разошлись на груди и не скрывали красноречивый отпечаток слева - над тёмным аккуратным кружком. Отпечаток, оставленный японцем.
К слову, Джин так и не смог обнаружить на его лице след от своего удара.
- Значит, не часто? - уточнил рыжий и пожал плечами. - Просто тогда ты... действовал слишком уж умело.
- Ты тоже явно не растерялся, - буркнул Казама.
- Ещё бы. Я в армии отслужил, придурок. Там и такое случается.
- Ты - второй.
- Мило. Спасибо, я заметил, что не первый.
Джин закусил губу и промолчал, отвернувшись. Внезапно тёплые пальцы тронули его подбородок, а потом губы согрел нежный поцелуй со вкусом молока.
- Мне просто интересно, почему, - тихо произнёс Хо. - Ты не похож на человека, которому всё равно с кем, где, когда и как.
- Я сказал правду: ты действительно второй. Но я хотел бы, чтобы ты был... - Джин умолк.
- Первым? - предположил кореец и кончиком пальца провёл по его нижней губе. Ответа он не услышал. - Если ты сделал это, чтобы позлить кого-то...
Казама невольно вздрогнул, и рыжий это заметил. Он отступил на шаг и кивнул в сторону двери.
- Уходи.
- Я...
- Просто уходи.
- Но...
- Выметайся!
Байкер вручил ему пустой стакан, прошёл мимо и заперся в ванной. Джин прикрыл глаза, выдохнул и отправился к столику, прихватил всё лишнее и вымелся из номера. На душе было паршиво. Ведь всё так хорошо началось, но...
Это к лучшему. Это точно к лучшему. Всё равно эта связь продолжалась бы до тех пор, пока рыжий здесь. И его контракт с отелем заканчивался через неделю. Через неделю он уедет, а Джин останется. Поэтому всё к лучшему. И это просто временное помутнение рассудка, точнее, способ под названием "Ещё разок - и всё пройдёт!" - не больше.
И всё действительно пройдёт, превратившись в сон, который он, возможно, однажды не сможет вспомнить.