...цена, которую ты должен заплатить...
Джин свернул за угол, продолжив изучать дорогу под ногами, и знакомо налетел на мощный байк.
- Опаздываешь, - заметил знакомый насмешливый голос. Он вскинул голову и уставился на рыжего. - У меня репетиция за городом, надо пару новых трюков отработать. И мне бы следовало уже быть на полпути к месту сбора.
- Тогда это ты опаздываешь, а не я, - хмуро отметил Джин.
- Я никогда не опаздываю - это остальные приходят слишком рано, - развеселился байкер, спокойно ухватил Казаму за футболку и наградил поцелуем. Похоже, его вовсе не волновали возможные свидетели.
- И когда ты вернёшься? - немного задыхаясь, спросил японец.
- Через пару дней. Подерёшься со мной на татами?
- Вот ещё! - И Джин внезапно требовательно протянул руку. У рыжего бровь поехала вверх. - Ключ давай.
- Какой ключ?
- От твоего номера.
Хо, вероятно, настолько опешил от наглости Казамы, что послушно отдал ключ. На лице у него застыло любопытное выражение.
- Джинджер, чёрт бы тебя побрал! Мы безбожно опаздываем! - Из-за угла вылетел Стив и едва не столкнулся с Джином. - Это кто ещё?
- Сотрудник отеля, - ехидно отозвался Казама. - Договариваемся насчёт уборки номера.
Кореец провёл ладонью по рыжим прядям и пожал плечами. Вроде бы и подтвердил слова собеседника, а вроде бы и нет, но сам ни слова не сказал.
- Договаривайтесь быстрее, - махнул рукой ирландец. - Я выезжаю, так что догоняй.
И блондин направился к парковке, где чужеродным монстром выделялся вездеход, принадлежавший команде помощников Хо.
- Мне пора, - сверкнул улыбкой рыжий и бросил Казаме что-то блестящее. Он поймал это и удивлённо уставился на монету. - Съешь за меня мороженое. Очень хочется, но я уже не успею.
- Если я его съем, вряд ли ты сможешь оценить вкус.
- Смогу. Вкус останется у тебя здесь... - Кончики пальцев невесомо скользнули по губам Джина, затем взрыкнул мотор. И Джин проводил байкера растерянным взглядом.
- Псих... - пробормотал он, когда рыжий исчез за поворотом.
Домой он возвращался неторопливо, даже побродил вокруг сквера, чтобы собраться с мыслями. Кореец выбивал его из колеи. Ну, он чётко понимал, что их связь ни к чему не приведёт - слишком уж разное они занимают положение под этим солнцем, но в голове своевольно возникали картины из разряда "если бы".
Джин вспомнил про лекарства для матери, когда увидел вывеску аптеки. Точнее, лекарства он собирался купить завтра, но раз уж свернул к аптеке сегодня, то почему бы и нет? Прихватив пакет с лекарствами, уже целенаправленно пошёл домой. Повозившись с ключами, открыл дверь и шагнул внутрь квартиры, а затем полетел вперёд от неплохого удара в спину.
Шин! Будь это кто-то другой, он бы почуял угрозу, а вот брата он никогда не чувствовал, поэтому действия старшего всегда становились для Казамы неожиданностью.
Джин ударился головой о косяк кухонной двери - перед глазами всё поплыло. Шин ещё и добавил ребром ладони по загривку, точно рассчитав силу. Младший сознание не потерял, но стал оседать на пол. Брат ухватил его за ворот и потащил на кухню, бесцеремонно смахнул со стола посуду и припечатал Джина спиной к твёрдой поверхности.
- Ничего не хочешь мне объяснить? - срывающимся голосом поинтересовался Мишима и сгрёб в кулак футболку на груди младшего. Черты его лица исказились от ярости.
- А я должен? - с трудом выдохнул Казама и помотал головой, чтобы немного прояснить мысли и зрение. Не помогло.
- Ещё как. Подумай о своей драгоценной мамочке. Наверное, мне стоит сделать это у неё на глазах, чтобы до тебя лучше дошло... - Шин грубо сорвал с Джина футболку и взялся за пряжку ремня на брюках.
- Отстань...
Короткий удар в челюсть заставил Казаму на минуту безвольно обмякнуть на столе, почти потеряв сознание. Этой минуты Шину вполне хватило, чтобы избавить его от одежды. Палец старшего тронул след на груди, весьма красноречивый след, оставленный губами рыжего. И таких следов на теле Джина сейчас водилось в избытке.
Шин закусил губу и с силой хлестнул брата ладонью по лицу.
- Мне надо затрахать тебя до смерти, чтобы объяснить, кому ты принадлежишь?
- Да пошёл ты!..
- Заткнись! - И Шин снова ударил его, а затем запустил пальцы в волосы и крепко ухватил за пряди, заставив запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. - Ладно, можешь ничего не объяснять. Я уже видел достаточно. И если увижу тебя снова хоть раз рядом с тем рыжим, ты сильно об этом пожалеешь. Сильнее, чем пожалеешь прямо сейчас.
Ещё один удар высек искры из глаз и заставил на миг позабыть о реальности, а затем к реальности Джина вернула новая боль. Брат впился пальцами в его бёдра и яростно вдвинулся в его тело, не считаясь ни с чем. Он склонился над Казамой и ожёг шею болезненным укусом.
- Ты только мой, уяснил? Нет? Сейчас поймёшь как следует...
Стол заскрипел от его резких движений. Джин задохнулся от боли и закусил губу до крови. Шин никогда особо не церемонился, но такого ещё ни разу прежде не делал. Даже слово "грубость" в этот раз сюда не подходило. Грубость ещё как-то сочеталась с удовольствием, но прямо сейчас Казама и тени удовольствия не испытывал - только боль и глухую ярость. Но каждая попытка что-то изменить приводила к новым неприятным мерам: Шин уже дважды приложил его головой о столешницу, не считая прочих "успокаивающих" приёмов. И до сих пор в голове плавал туман от удара о косяк и по затылку. Джин даже потерялся в ощущениях - реально происходящее или нет? Он с трудом втянул в себя воздух и зажмурился от резкой боли, вызванной очередным неосторожным движением Шина.
- И так... - старший грубо дёрнул его к себе, безжалостно вонзившись в его тело ещё глубже, - будет... каждый раз! Пока до тебя... не дойдёт!
Внезапно он остановился и сделал шаг назад, потом впился пальцами в плечо брата и бесцеремонно перевернул его на живот. У Джина ноги подогнулись, и он едва не упал со стола, но Шин почти что швырнул его обратно. По коже на внутренней стороне бедра пробежала тёплая струйка - на фоне боли это было едва различимо. И старший вновь вошёл в него без намёка на осторожность, с силой качнулся вперёд. Джин стиснул зубы, когда острый край стола врезался в его тело. Он уже почти не ощущал боли внутри, хотя Шин по-прежнему двигался с нескрываемым бешенством и явным намерением заставить младшего страдать. Но вот боль снаружи от давления края стола в опасной близости к самому уязвимому месту...
Потом Шин ещё раз перевернул его и продолжил "наказание". Впрочем, Казама уже даже не различал ничего вокруг и ничего больше не чувствовал. Наверное. Почему-то он думал о рыжем парне с золотистыми глазами, в которых так легко можно различить отражение собственно лица...
Джин немного пришёл в себя только в ванной. Кажется, Шин отнёс его туда. Теперь брат сидел на краю ванны и мрачно смотрел на него.
- Это твоя вина, - после долгого молчания произнёс старший. - Я не хотел этого, но ты сам меня заставил.
- Мне не нужны твои оправдания, - хрипло ответил Джин. Голос слабо ему подчинялся, да и горло болело, хотя с его губ не слетело ни одного звука за всё это время.
- Это ты должен оправдываться, а не я! - сжав кулаки, прорычал брат. - Это именно ты пренебрёг моей любовью! Разве сможет хоть кто-то любить тебя сильнее? Ты не только мой брат! Ты - всё для меня! И ты посмел променять меня на... на этого рыжего сопляка? Я скорее убью тебя и себя, чем позволю кому-то прикоснуться к тебе! Похоть вместо любви... Дёшево же ты себя ценишь! Ты хоть представляешь, каково мне было видеть, как этот самоуверенный идиот прикасался к тебе?
- Мне наплевать! - Джин устало прикрыл глаза. И немедленно пальцы брата до боли впились в его подбородок и резко повернули голову.
- Прекрасно. Можешь и дальше продолжать в том же духе. Но каждый раз я буду наказывать тебя так же, могу и на глазах у матери. Ты этого хочешь?
- А ты?
Шин немного опешил и удивлённо моргнул.
- Может, ты всегда хотел именно этого? И это действительно просто твоё истинное отношение? И всё это время ты лишь прикрывался словами о любви?
Брат с яростью ударил его по лицу, вскочил и вымелся из ванной, захлопнув дверь с громким звуком.
Джин слабо улыбнулся и закрыл глаза. Ему сейчас хотелось просто слушать шум воды и не двигаться. Двигаться было больно. Зато теперь у него вдруг появилось новое чувство - непривычное чувство свободы. Прежде он этого чувства не знал и даже не подозревал, насколько оно сладкое и упоительное. И он даже радовался тому, что недавно случилось. Всё это словно разорвало те цепи, что раньше удерживали его на одном месте и в одном и том же состоянии, не позволяя жить нормально и меняться.
"...если даже я не могу, то не сможет больше никто. Чего ты боишься тогда?"
- Ничего не боюсь, - едва слышно ответил он корейцу. - Теперь - ничего.
И, кажется, он куда-то упал.
Пришёл в себя в следующий раз от осторожных прикосновений и тихих голосов.
- Не ваше дело. Просто выполняйте свои обязанности - заплачу вдвойне. - Это Шин.
- Нужно наложить несколько швов. Здесь это сделать нельзя. - А это чужой и незнакомый голос.
- А где можно?
- В клинике, конечно. И не мешало бы сообщить в полицию...
- Позвольте это решать нам. Вас касается лишь состояние пациента - и только.
Потом Джина кто-то пытался заставить сесть - на этом моменте он вновь куда-то провалился. В очередной раз очнулся уже в больничной палате и увидел рядом спящего брата. Тот сидел на стуле у койки, положив скрещенные руки на край матраса и уронив на них голову. Пожалуй, их сходство становилось полным именно тогда, когда Шин спал. На спокойном лице его невозможно было отыскать намёки на жестокость и беспримерный эгоизм. И легко верилось в то, что он, в общем-то, не так уж и плох. Неправда, конечно, но неискушённый человек без труда мог попасться на эту удочку.
Джин не испытывал к нему ненависти даже сейчас, но бесконечно устал от брата. Кто знает, почему Шин вырос именно таким? Ведь Казама мало знал о его отношениях с дедом. И он до сих пор не знал, почему старший так ненавидел мать.
- Как ты? - внезапно спросил Мишима и только потом открыл глаза.
- Не знаю. Это больница? - Джин отвернулся. Тёплое дыхание согрело висок, ладонь легла на скулу, жадный поцелуй смял губы.
- Всё ещё хочу тебя... - пробормотал Шин. - Всегда хочу. И только посмей забыть об этом.
Пальцы провели пару линий по груди Джина.
- Хочу срезать их ножом...
До Казамы не сразу дошло, что брат имел в виду отпечатки губ Хо.
- Ты - только мой храм. Не хочу, чтобы мой храм кто-то осквернял. Это тоже запомни. Лечение я оплатил, завтра тебя, наверное, выпишут, но придётся пару раз навестить врача. Это я тоже оплатил. Неприятно, конечно, но ты почти в порядке. Надеюсь, ты усвоил урок. И я позвонил в отель - они в курсе, что ты в клинике.
Шин выпрямился и поднялся со стула, мельком глянул на часы.
- Мне пора, но не обольщайся - я вернусь ещё. К тебе я буду возвращаться всегда.
Тем не менее, Казама испытал облегчение, когда брат ушёл. Он нащупал рубец на голове слева, под волосами. Шов? Ну да, последствия удара о косяк. Попробовал пошевелиться и зашипел от боли во всём теле.
Храм, да? Только один человек обращался с ним так, словно он был храмом. И это отнюдь не Шин. В принципе, это даже хорошо, что брат узнал про Хо. Честно говоря, Джин и не думал о том, чтобы скрывать свою связь с корейцем. С другой стороны, не думал и о том, чтобы прямо всё рассказать старшему. Хо скоро уедет и вряд ли вернётся. Жаль лишь, что теперь нельзя будет достойно с рыжим попрощаться - тело Казамы в данный момент не годилось для страсти и любви, превратившись на время во вместилище боли. Всё-таки Шин умудрился испортить планы Джина.
Проснулся он вечером от шума, который в клиниках обычно пресекали на корню.
- Вам сюда нельзя!
- Позже я тебе скажу, что мне можно, а чего нельзя! Ещё и покажу! Свали, козёл!
Казама широко распахнул глаза, мгновенно вынырнув из состояния дрёмы. Не узнать этот фантастический английский он просто не мог. Захотелось взвыть волком. Не хватало только, чтобы этот придурок увидел его в таком состоянии...
Дверь захлопнулась с громким звуком, и выразительно щёлкнул замок. А затем по виску мягко скользнули горячие губы.
- Что случилось?
- Ничего, - выдохнул он, прикрыв глаза от блаженства, - откровенно наслаждался нежными прикосновениями к своему лицу и шее. И пытался заглушить тихую радость. Он не ожидал, что Хо примчится к нему, даже если узнает всю правду. Но почему-то вот примчался, не смотря на плотный график.
- Я уже знаю детали твоего "ничего", но думал, что ты мне разъяснишь суть, - мрачно проворчал рыжий, опустившись на тот стул, где днём сидел Шин. - Тебе процитировать то, что написано в твоей карте?
Казама молча отвернулся. Лёгкое прикосновение потревожило кожу на левом запястье.
- Ладно, цитировать не буду, но читать я умею. Полагаю, дело во мне, да?
Джин ничего не сказал. Он сам считал, что это всё равно случилось бы однажды. Рано или поздно. Отношение Шина к нему в любом случае выходило за рамки нормальности, и теперь эти рамки стали шире - вот и всё. Вывод всё равно только один - ему нужно исчезнуть, избавиться от брата навсегда, стереть себя из его памяти. Другой вопрос: как это сделать?
- Если у тебя есть парень, почему ты это отрицал?
- У меня нет парня, - глухо пробормотал Джин.
- Ты говорил, что я второй, так?
- Да.
- Первый?
- Какое тебе до этого дело? Ты уедешь скоро.
- Ну и что? А ты хочешь, чтобы я остался?
"Хочу!"
Он не произнёс этого вслух, но не удержался и посмотрел на корейца, сказав это взглядом.
- Значит, из-за меня, - уверенно кивнул Хо.
- Нет.
- Не отпирайся. Если он действительно жаждет запереть тебя в клетке, как ты говорил, то точно взбесился, когда узнал про меня. Я бы тоже взбесился, правда, принял бы иные меры и не по отношению к тебе. С кого мне спрашивать, кстати?
- Ни с кого! - Джин зажмурился от отчаяния. Ему для полного счастья не хватало только встречи Шина и Хо со всеми вытекающими последствиями. - Я сам в состоянии разобраться с этим.
- Не уверен, что я готов к повторению такого результата. - Кореец выразительным жестом указал на больничные стены.
- Просто он застал меня врасплох - вот и всё. Больше такого не будет.
Внезапно Хо порывисто поднялся со стула и склонился над ним, прикоснулся ладонью к щеке и нахмурился.
- Будет. Ты достаточно сильный, чтобы противостоять кому угодно, но позволил ему сделать это с тобой. Чем он тебя держит? Ведь есть же что-то. На какой крючок он тебя поймал? Ты ведь даже мне не позволил бы провернуть подобное, так? Но почему позволил ему? Ты именно позволил - я уверен в этом. Зачем?
- Это не твоё дело! - со злостью отрезал Казама и вновь отвернулся, смахнув ладонь корейца со своей щеки.
- Решил, что он полюбуется на результат и забудет о тебе? - проницательно подметил рыжий, вновь тронув щеку Казамы ладонью. Обидно, что так легко догадался... - Не твой случай. Это было глупо.
Джин и сам прекрасно это знал - последние слова Шина подтвердили, что ничего не изменилось. Но выслушивать всё это сейчас...
- Это тебя не касается.
- Как мило. Ладно, представь, что мы только что встретились и познакомились. Что бы ты мне рассказал о себе? - Рыжий вновь опустился на стул, откинулся на спинку и скрестил руки на груди.
- Ничего.
- Да неужели? Перестань глупо себя вести и говори по существу.
Казама помолчал немного, потом убито вздохнул. У корейца был такой видок, что даже последнему кретину стало бы ясно - не отстанет.
- Ну... Отца я никогда не видел - он умер до моего рождения. Есть брат. Старший. Его забрали к себе родственники отца. Будущий наследник, вроде как. И мы с мамой уехали в Австралию. Я поступил в университет, потом мама заболела, и мне пришлось найти работу... Всё.
Рыжий многозначительно хмыкнул.
- Предлагаешь мне сделать очевидный вывод из сказанного? Родня твоего отца не в восторге от тебя и твоей матери? И ты брата давно в глаза не видел?
- Заткнись... - Джин отвернулся. Желания утверждать подобное у него не имелось - ложь всё-таки. - Лучше расскажи о себе.
- Я уже рассказывал.
- Что-то не припомню.
- Память ни к чёрту? Или пропустил мимо ушей за ненадобностью? - холодно уточнил кореец.
- Перестань острить и рассказывай по порядку!
- Угу... Ещё раз - на бис. Отец - кореец, мать - ирландка. Отец - наставник в собственной школе тэквондо, чемпион, кстати. Мать - ведущая популярного шоу. У мамы есть сестра - загадочная мадам с тёмным прошлым и светлым Стивом в нагрузку. Ну и да, она упорно не признаётся, кто папа Стива. Что ещё... Служил в армии, экстремал. Участвую в регатах, гонках и прочих подобных мероприятиях. Мото-шоу для души. Официальная профессия - каскадёр и постановщик трюков. Ещё могу рассказать тебе в деталях, как в пять лет прищемил дверью палец, хочешь?
- Спасибо, я в курсе всех подробностей этой незабываемой процедуры.
- Тоже в пять прищемил пальчик?
- Нет, в восемь.
- Угу, значит, я умнее.
- Почему? - возмутился столь странным выводом Казама.
- Потому что освоил "незабываемую процедуру" раньше, недоумок.
Внезапно рыжий поднялся со стула и запросто улёгся на одеяло рядом с Джином.
- Ты что делаешь?
- Лежу, а что?
- Эта койка не рассчитана на двоих.
- Я просто лежу и ничего плохого не делаю. Хорошего, впрочем, тоже не делаю. И не обольщайся - я не намерен тебя жалеть.
- Никто и не просил!
- Угу, но дело не в этом, а в том, что ты сам виноват в случившемся. Ты позволил ему это сделать - он и сделал.
- Можно подумать, у меня был выбор...
- Был. Выбор всегда есть.
- Иди к чёрту!
Рыжий не пошёл, а нагло уткнулся носом в плечо Джина и тут же вырубился. Вот ведь... Скотина! Тем не менее, чувствовать "скотину" рядом оказалось чертовски приятно, как и греться теплом его тела и дыхания.
И знать, что он сам пришёл, хотя мог не приходить вовсе и делать вид, что ничего не произошло... Знать это тоже было приятно.