Следующий день начался с раннего звонка Имса, который расшевелил Ариадну в шесть часов утра. Так как уснуть ей удалось только под утро, она не спешила поднимать трубку, ожидая, что в любой момент включится функция голосового сообщения, но Имс упорно трезвонил, вынуждая ее покинуть теплую постель.
– Детка, милая, как спалось? – обыденным тоном поинтересовался он, как будто так было и нужно.
– Спалось прекрасно, а вот просыпаться было не слишком приятно, – не скрывая недовольства, отозвалась Ариадна. – Что у тебя стряслось?
– Это у тебя стряслось кое-что неприятное, Ариадна. Нельзя так долго спать, если над тобой нависла такая опасность.
– Что еще за опасность? – Ариадна, не стесняясь зевнула в голос, не позаботившись даже о том, чтобы отодвинуть трубку подальше.
– Беги к Коббу, расталкивай его, завтракайте, а потом летите сюда на своем семейном минивэне, ясно?
– Ты что – уже на базе? – начиная просыпаться, спросила она.
– Конечно, я здесь, – невозмутимо ответил он.
После этого Имс повесил трубку, не удосужившись даже предупредить ее об этом.
Ариадна вернула телефон на тумбочку, сладко потянулась, зевнула еще раз и, накинув сверху большую рубашку, поплелась в комнату Кобба.
Дверь в его спальню была приоткрыта, и она остановилась возле нее, сомневаясь, стоит ли входить. Однако через мгновение она услышала звук разговора. Кобб и Филиппа переговаривались, пока все остальные, по их мнению, все еще спали.
– Детка, то, что ты вчера увидела – это просто дружеские отношения, – терпеливо объяснял девочке Кобб.
– Но ведь ты обнимал ее, папа, – возразила Филиппа.
Не нужно было прилагать много усилий, чтобы понять, о чем именно идет речь. Конечно, этот эпизод не мог пройти незамеченным, и Ариадна опасалась, что Филиппа обратится к ней за объяснениями. Однако девочка предпочла прийти к родному отцу, что было весьма логично.
Подслушивать было не слишком красиво, но Ариадна не могла сдвинуться с места и продолжала вслушиваться в разговор.
– Мне было очень плохо. – Те же слова он сказал и ей.
– А ты не можешь обнять меня, если тебе плохо? – тихонько поинтересовалась дочь.
– Это другое. Ариадна уже большая, она понимает мою работу и многое видела. С ней все по-другому.
– Ты любишь ее? – со свойственной детям прямотой спросила Филиппа.
– Не знаю. Да, наверное. Как тебя или Джеймса.
– А не как маму?
Кобб за дверью ничего не ответил, и сколько бы Филиппа не повторяла свой вопрос, продолжал молчать. Ариадна слышала, как шуршат простыни, предполагая, что он ерзает на постели, не зная как повести себя в данной ситуации. Ей жутко хотелось увидеть, что происходит внутри комнаты, но она не могла разрушить этот момент.
– Ты любишь ее как маму? Ты ходил к ней в комнату, я видела.
– Видела?
– Прости, пап.
– Ничего, хорошая моя, продолжай.
– И она приходила к тебе один раз. А вдруг у вас появится ребенок? Учительница говорила, что если родители остаются только вдвоем, то… Вы поженитесь?
– Нет, Филиппа, мы ходили друг к другу только чтобы поговорить.
– Но ты смотришь на нее.
– Конечно, она же живет в нашем доме.
– Нет, ты смотришь на нее все время. Всегда, особенно, когда тебе кажется, что она не видит. Ты боишься, что с ней случится несчастье, что ее обидит кто-то чужой, ты часто разговариваешь с ней и звонишь, если она задерживается в магазине. Тебе же все это нравится?
Кобб тяжело вздохнул, и Ариадна живо представила, как поднимаются его брови, и вырисовываются складки на лбу.
– Она не нравится тебе? – наконец, спросил он.
– Я люблю Ариадну, – не задумываясь, ответила Филиппа. – Она красивая, умная и заботливая. Вначале я думала, что она очень добрая, но потом увидела, как она разговаривает по телефону, и поняла, что она такая же, как и ты – добра только к нам, а с остальными бывает разной. Я люблю Ариадну, – повторила девочка. – Ты когда-нибудь видел, как она рисует? А еще она играет со мной в компьютерную Барби столько, сколько я попрошу, а потом может разрешить возиться вместе с ней на кухне.
– Так значит, вы бы не расстроились, если бы я женился на ней? – спросил Кобб.
Ариадна нахмурилась и прильнула к дверному косяку, поджав одну ногу и скрестив руки на груди. Ей было совершенно непонятно, серьезно ли говорит Доминик, или уже играет с дочерью, и она еще раз пожалела, что не может его видеть.
– Я думаю, что вы все равно поженитесь. Ты любишь ее, – уверенно заявила Филиппа.
– А она меня?
– Не знаю. Меня она точно любит.
– А Джеймса?
– Немножко меньше, чем меня.
Кобб рассмеялся, а потом раздались звуки возни и шуршание подушек. Ариадна решила, что отец и дочь просто играют, а потому не стала нарушать эту идиллию, и спустилась вниз.
Уже за завтраком она сообщила о звонке Имса и вкратце передала весь разговор, который и так был весьма скупым на сведения.
– Он так говорил, мне показалось, что он ночевал на базе, – задумчиво проговорила Ариадна.
– Так и есть, – просто сказал Кобб. – Имс живет в том зале.
– Но ведь там очень холодно по ночам, – заметила она, отрываясь от своего кофе.
– А почему он позвонил тебе, а не мне? – вместо того, чтобы отреагировать на ее замечание, спросил Кобб.
– Не знаю. Может быть потому, что было шесть часов утра?
– О, – он бросил взгляд на настенные часы. – Два часа назад. А почему ты сразу не сказала об этом.
– Я пришла к тебе, – неловко наморщив носик, призналась Ариадна, – но потом услышала, что ты не один, и решила подождать.
Филиппа, сидевшая за столом, встрепенулась как испуганный воробышек и испуганно округлила глаза. Кобб улыбнулся ей, пытаясь подбодрить, но Ариадна точно знала, что внутри он чувствует себя точно так же, как и малышка.
– А почему ты не постучалась? – не скрывая досады, спросила Филиппа.
– Не хотела вам мешать. Просто услышала твой голос и ушла, – солгала Ариадна.
– Ну, вот и хорошо, – заключил Кобб, поднимаясь со стула.
Имс был явно недоволен и не собирался этого скрывать.
– Я же сказал, чтобы вы пришли пораньше, – сердито отчитывал их он.
– Прости, мы немного задержались, – виновато пожала плечами Ариадна.
– Что, повседневные сложности семейной жизни? – без тени улыбки спросил он.
Кобб отрицательно качнул головой и вздохнул:
– Так о чем ты хотел поговорить?
Имс хитро рассмеялся и кивнул. Весь вид этого человека постоянно выражал полное презрение к окружающим, которое, по всей видимости, объяснялось солидным житейским опытом, неизвестно откуда и когда приобретенным имитатором. Иногда Коббу казалось, что Имс знает все на свете, потому что вел он себя примерно таким образом.
– Нужно обсудить детали вчерашней катастрофы. Ты ведь согласен с тем, что именно так это и называлось? Если бы я знал, что меня каждый раз будут рвать на кусочки, я бы попросил десять миллионов, а не какие-то жалкие два.
– А я думал, что ты вообще бы отказался, – вовремя вставил Артур.
– Вот ты, Артур, точно бы не отказался.
– Нет, разумеется, но мне хватит и того, что нам заплатят.
– С такими темпами мы не доживем до дня оплаты, – сказал Кобб. Он провел рукой по волосам и облизнул губы. – То, что было вчера – непозволительно.
– И я о том же. Ты знал, что он умеет строить? – Имс вновь переключился на Доминика.
– Нет. Если бы я знал, то мы сразу взяли бы Ариадну с собой.
Ариадна, до этого момента лишь внимательно слушавшая беседу мужчин, наконец, решила вмешаться.
– А откуда вам известно, что он архитектор?
– Только архитекторы могут создавать и разрушать чужие сны. Хозяин сна погружается в уже готовый макет, а клиент заполняет его своим подсознанием. Однако обычные клиенты просто привносят свои проекции, а архитекторы могут достраивать проекты, добавлять, что им нужно и разрушать то, что кажется им лишним.
– И где он этому мог научиться?
– Там же, где и ты – в Париже. Только в вашем университете студенты получают такой уровень знаний, который позволил бы им работать с осознанными сновидениями. – Имс, как оказалось, действительно знал немало интересного.
– Черт с его способностями, насколько я успел понять, они весьма заурядны, – вмешался Кобб. – Меня интересует другое – как он смог от меня оторваться. Где он был все время, пока я искал его?
Артур, сидевший за столом и что-то записывавший в блокноте, поднял голову и согласно кивнул:
– Меня это тоже интересует. Расскажи, в какой момент ты понял, что его нет рядом?
Кобб заметно напрягся, пытаясь поточнее восстановить события, произошедшие вчера вечером. Он опустил голову и подпер лоб ладонью, а все остальные просто молчали, ожидая, когда он начнет говорить.
– Я не могу назвать точный момент. Мы шли по главной улице, как раз там, где находился большой кинотеатр с яркой вывеской, а через дорогу был, кажется, спортивный магазин. На перекрестке мы переходили дорогу, и я как раз объяснял ему, в каких случаях нужно настораживаться. Я шел на шаг впереди, и постоянно оглядывался, но рядом с нами было много проекций, и они на секунду заслонили его, хотя Ларссон необычайно высокий парень. В тот момент я впервые почувствовал неладное, но он быстро нашелся, а когда мы достигли другого тротуара, его уже не было.
– Звучит так, словно он нарочно напустил на тебя толпу народу, чтобы было легче смыться и начать играть в разрушителя, – логично заключил Имс.
– Да, я тоже только сейчас так подумал, – согласился Доминик. – Ну, а вы его не видели?
– Даже если и видели, то не поняли, что это был он, – мрачно ответил Артур. – Я прятался на двадцатом этаже восточного высотного здания, из тех, что были в центре. Услышал шорох, который перерос в настоящие раскаты грома. Когда удосужился взглянуть в окно, увидел, что вся южная часть города лежит в руинах. – Он с досадой покачал головой и горько усмехнулся. – Сам тоже сплоховал, не нужно было отвлекаться, а я еще некоторое время потратил на то, чтобы восстановить разрушенное.
– Тоже мне, архитектор, – заулыбался Имс.
Ариадна метнула в его сторону укоризненный взгляд, но в ответ получила лишь ослепительную улыбку.
– Короче говоря, когда я понял, что ничего не изменить, меня словно выбросило из здания.
– С двадцатого этажа? – Ариадна была шокирована.
– Да, с двадцатого. Я даже не успел понять, что произошло.
После его рассказа все опять погрузились в молчание, которое удалось нарушить лишь Имсу.
– А теперь я расскажу, что произошло со мной. Я как раз проезжал мимо больницы, когда услышал, что в городе творится что-то неладное. Но так, как больница находилась в южной части, то нетрудно понять, что мне пришлось бежать сломя голову в другой конец, так как я не обманываю себя напрасными иллюзиями и точно знаю, что я не архитектор. Однако куда бы я ни бежал, мир рушился прямо у меня над головой и под ногами. В такой сутолоке не особо следишь за дорогой, и едва я добежал до кинотеатра, как меня стукнул здоровенный грузовик.
– Вот, черт, – выдохнула Ариадна. – Одного раздавили, другой разбился. А что произошло с тобой, Кобб?
– Я не помню точно. По-моему, в меня выстрелили. Прямо в спину. Или в затылок, не успел понять.
– Но как? – удивилась Ариадна. – Он же знал, что ты не враг, не так ли?
– Ларссон разнервничался, и для его подсознания все чужаки стали врагами. Такое случается.
Имс приподнялся и довольно заключил:
– Вот мы и подошли к вопросу дня. У кого-нибудь есть идеи насчет того, что могло разозлить Ларссона? Что вообще могло вывести его из себя?
Тяжелое молчание, в очередной раз повисшее за это утро, послужило самым красноречивым ответом.