Ларссон преследовал их постоянно. Им пришлось забрать одну из машин к себе в дом, и время от времени, когда выпадал удобный случай, проводить самостоятельные вылазки в сон. Однако сколько бы они ни пытались, Ларссон всюду преследовал их, и сеанс приходилось завершать раньше срока.
– Почему ты всюду носишь его с собой? – удивлялась Ариадна, и послушно прыгала с обрыва вслед за Коббом.
– Не знаю, – честно отвечал он, и, как обычно, проводил рукой по волосам, что служило самым ярким показателем его растерянности.
– Обычно проекции из реального мира преследуют нас, если мы их боимся или испытываем другие сильные эмоции по отношению к этим людям. Ты, скорее всего, ненавидишь Ларссона, – логично заключала она.
– Любить мне его не за что, – мрачно говорил Кобб и уходил из комнаты.
За последние два дня Ариадна смогла прийти в себя, но гадкое ощущение не покидало ее. Особенно плохо она чувствовала себя по ночам, когда ей снились кошмары, и она просыпалась, слыша гулкие удары собственного сердца и хватая ртом воздух. Самым ужасным было то, что во всех кошмарах фигурировал Кобб, которого в реальной жизни она считала единственным надежным человеком. Во сне все менялось на прямо противоположную крайность. Она снова оказывалась в той проклятой башне, и его дыхание обжигало ее кожу. Ариадна уходила в ванную и долго принимала душ, прямо посреди ночи, пытаясь смыть с себя отвратительное чувство.
Утром она встала с твердым намерением не пустить Кобба в офис своей компании. Ей не хотелось, чтобы он встречался с ее коллегами, выяснял подробности ее жизни и уж тем более виделся с ее боссом. Это было неправильно, трусливо и безответственно, но ей не хотелось примешивать к своим проблемам человека, с которым приходилось делить крышу.
Если он узнает подробности ее жизни, как ей смотреть ему в глаза? Сотрудники компании не знали и половины из того, что было на самом деле, но даже этого могло хватить на грязные слухи и подозрения. Она с трудом смогла перевестись их парижского филиала в Штаты, но через три месяца после этого выяснилось, что один их архитекторов, работавших в ее группе, женился на американке и потому также переехал следом за ней. Это значило, что слухи, оставленные ею позади, отправились вслед за своей хозяйкой. Что она могла поделать? В этой ситуации ей казалось самым лучшим просто откатиться в сторону и тихонько ждать, пока все уляжется. Каждый раз, когда она приходила на рабочее место, она ловила на себе любопытные взгляды, а после того, как покидала кабинет начальника – слышала перешептывания. Все это злило и расстраивало ее одновременно, и она старалась как можно реже показываться в этом месте.
Теперь же, даже если она сможет убедить его подождать ее в коридоре, кто-нибудь все равно заведет с ним разговор и расскажет парочку интересных сплетен, которые он может истолковать как угодно. Расспросы и подозрения в доме были нужны ей меньше всего, и она решила, что не допустит их появления.
Однако убедить Доминика остаться дома оказалось невозможно. Он уже все решил заранее, и даже слышать не хотел об альтернативных вариантах.
– Нет, – с каменным выражением лица ответил он на все ее уговоры и доводы. – И если ты скажешь что-нибудь еще, то я навещу твой офис без тебя.
– То есть как без меня? – возмутилась Ариадна, которая даже вспотела от усердия, и теперь обмахивалась одним из своих шелковых шарфов.
– Просто. Ты будешь спать или работать, а я скажу, что вышел за покупками. И ты даже не узнаешь, в какой момент я нанесу визит твоему боссу.
– И кем ты представишься? Старшим братом?
– Зачем? Скажу, что мы собираемся пожениться, и я хочу знать, что о тебе думают твои коллеги.
Если бы она была чуть расслабленней, то смогла бы понять, что Кобб явно веселится, но Ариадна была слишком напряжена.
Известия о ее замужестве только усугубили бы ее положение. Она отлично помнила, какой поток сплетен и слухов вылился на жениха одной из сотрудниц французского офиса. В те времена она еще работала вполне спокойно и нормально общалась с коллективом, так что ей было известно, какими стервозными становятся все остальные, когда слышат о том, что кто-то решил завести семью.
– Нет, – на этот раз настала ее очередь для отрицаний. – Этого не будет.
– Вот и я говорю, – согласился Кобб. – Лучше пусти меня по-хорошему.
Он мог собственной кожей чувствовать, как она нервничает. Всю дорогу до офиса и во время подъема на лифте она была словно натянутая струна. Ему хотелось поговорить с ней, но видя ее отстраненное состояние, он так и не решился сказать ей хоть слово.
– Я должна пойти к нему, взять новую работу, а ты подожди меня здесь, – распорядилась она, прежде чем войти в дверь.
Было некрасиво оставлять его за дверью, словно маленького ребенка, но другого выхода она не видела.
Коббу это решение показалось странным, учитывая, что цель его визита состояла в том, чтобы увидеть ее начальника и коллектив, и она прекрасно об этом знала.
– Если бы я хотел посмотреть на то, какие у вас тут замечательные стены и полы, я бы точно пришел без тебя, – наклонившись к ее уху, сказал он.
Ариадна недовольно отпрянула, хмурясь как маленькая девочка.
– Я не хочу, чтобы ты заходил внутрь. Скажи спасибо, что я провела тебя через ресепшн, а то могла бы вообще оставить на первом этаже возле лифта.
– Спасибо, конечно, но этого мало.
Она посмотрела на него и по его спокойному взгляду поняла, что будет именно так, как решил он. Вход для посторонних разрешался редко, но даже здесь ее уже считали ценным кадром, и потому ей было позволено провести с собой Доминика. Хотя, вполне возможно, особое отношение секьюрити объяснялось особым отношением начальства. Во всяком случае, Ариадна была уверенна в том, что даже то, что Кобб проводил ее до двери, в будущем обернется ей не слишком приятными последствиями.
– У меня будут проблемы, – цепляясь за последнюю надежду, сказала она.
– У тебя и так проблемы, так что терять, по-моему, нечего. К тому же, тебя ведь не уволят?
Ариадна поджала губы и молча открыла дверь, позволяя ему пройти следом.
Как оказалось, у нее даже был отдельный кабинет, в котором царила идеальная чистота, которая объяснялась полным отсутствием личных вещей хозяйки. Она быстро провела его к своему помещению и при этом вела себя так, что у Доминика возникло стойкое ощущение, будто они собираются что-то украсть.
– Почему ты не пользуешься своим кабинетом? – глядя на пустой стол, спросил он.
– Не хочу, – коротко ответила она. – Подожди меня, я скоро вернусь.
Очевидно, ей не хотелось тратить лишнего времени, и она пулей вылетела за дверь, направляясь к своему боссу. Доминик вздохнул и сел в кресло, которое предназначалось, по всей видимости, для нее. Стеклянные панели позволяли ему наблюдать за тем, как время от времени мимо снуют сотрудники компании, пронося какие-то свернутые чертежи, макеты и образцы строительных материалов. Было ясно что, эта компания специализировалась исключительно на строительстве, и Кобб подумал, что Ариадне должно быть интересно здесь работать.
Она задерживалась, и, посмотрев на часы, Доминик решил, что пора бы ей и вернуться, но в этот момент прозрачная дверь повернулась в петлях, и он поднял взгляд, ожидая увидеть, кто это решил составить ему компанию.
– Вы пришли с Ариадной? – Это была высокая молодая женщина, которая, очевидно, уже знала ответ на свой вопрос.
– Да, – вежливо кивнул Кобб.
– Меня зовут Паула Хиггс, – лучезарно улыбнулась она, протягивая ему руку.
– Доминик Кобб, – холодно ответил он, опасаясь, что ей захочется остаться и поболтать.
– Я рада, что Ариадна привела мужчину, – со вздохом продолжила женщина. – Тут о ней ходят разные слухи, но я отказывалась им верить. Понимаете, она ведь выглядит такой невинной, а люди говорят о ней разное, и мне казалось странным, что она ни с кем не общается. – Очевидно, что женщина и сама не знала, что именно хочет сказать.
– Если девушка молода, красива и талантлива, о ней неизбежно начнут говорить, – нейтрально сказал Кобб, надеясь, что это остановит его незваную собеседницу.
Как оказалось, мисс Хиггс не очень хорошо понимала намеки, либо не замечала их вообще.
– Она уже пятнадцать минут находится у хозяина. Говорят, он питает к ней слабость, и я думаю, что доля правды в этом есть. Вас это не беспокоит?
– А есть причины думать, что это правда?
– Ну, хотя бы то, что он задерживает ее всякий раз, когда она бывает здесь. Я не знаю, что протзошло между ними, когда они еще были в Париже, но говорят, что она сбежала именно от него. Якобы, он ухаживал за ней, и все было хорошо, но через какое-то время она решила уволиться, а потом ограничилась запросом на перевод в другой филиал.
– И кто же так говорит? – насмешливо глядя на фонтанирующую информацией девушку, спросил Доминик.
– Поймите меня правильно, я не хочу засорять ваш ум лишними слухами, просто мне было интересно, кем вы приходитесь Ариадне и как относитесь к тому, что ей приписывают отношения с…
В этот момент за стеной показалась сама Ариадна. В руках она держала сверток с заданием, и весь ее вид говорил о том, что она мечтает поскорее покинуть это место.
Заметив, что взгляд Доминика устремлен за дверь, Паула также обернулась и моментально изменила настроение, расплывшись в радушной улыбке.
– О, а вот и ты, – сахарным голосом обратилась она к Ариадне.
– Да, это я, – ровным голосом ответила та.
– Мы как раз говорили о тебе.
– Я вижу, – буркнула Ариадна, даже не стараясь казаться вежливой.
– Мистер Кобб не говорит, кем вы приходитесь друг другу, а мне так любопытно, – проявляя невиданную честность, сказала Паула.
Ариадна к этому времени уже взяла свои вещи, упаковала сверток и всучила все это Доминику, решительно направляясь к выходу.
– Тебе нужно выйти прежде, чем я закрою дверь, – игнорируя вопрос, сказала она, обращаясь к мисс Хиггс.
– Конечно, конечно, – закивала та, выпархивая за порог мимо Кобба и Ариадны.
Поздно вечером, когда дети, как обычно, лежали на полу перед телевизором, а Доминик и Ариадна сидели на диване, она спросила его о том, что интересовало ее больше всего.
– О чем она с тобой говорила?
– Ни о чем. Поделилась сплетнями, вот и все.
– И какими именно сплетнями? – продолжала наступать Ариадна.
Доминик посмотрел в ее решительно горящие темные глаза и понял, что увильнуть не удастся.
– Что ты и твой босс… между вами связь. Что он оставил Париж и рванул сюда следом за тобой. – Он наморщился, припоминая подробности. – Говорила о том, как он за тобой ухаживал, а ты сбежала сюда.
Ариадна ухмыльнулась.
– Она ничего не знает. Паула Хиггс никогда не работала в Париже, и не ей судить, что там было.
– А что было? – зацепившись за микроскопический просвет, спросил Кобб.
Те часы, что прошли со времени их возвращения, он потратил на переваривание полученных сведений. Что-то совершенно определенно было ложью, но какая-то доля должна была походить на правду. Оставалось разобраться, чему именно можно верить, а что лучше откинуть как лишнее, но Кобб не мог думать объективно.
– Ничего. – Ее ответ был вполне ожидаемым.
– Ну, разумеется, ничего. Именно поэтому он держит тебя в своем кабинете по полчаса. Именно поэтому ты боишься мужских прикосновений. Именно поэтому ты не хочешь иметь с компанией ничего общего. И именно поэтому ты не можешь уволиться.
Она сжала кулаки так, что затрещали пальцы, и побелели костяшки.
– Хватит. Все что наговорила эта курица - сплошное вранье.
– Даже если и так, все равно, то, что я сказал – это правда. Этого вполне достаточно. Год назад ты вела себя как последняя нахалка – расспрашивала меня, нападала, влезала в мои сны. Теперь моя очередь, ясно?
– И что ты будешь делать?
– Я? – Кобб даже рассмеялся. – Я ничего не буду делать. Ты сама мне все расскажешь.