Ариадна никогда не любила слезливых романов, которые так нравились ее сверстницам. Разумеется, она мечтала о том, что когда-нибудь встретит того, кто полюбит ее, но это было еще до того, как ей исполнилось тринадцать, а после этого все мечты сменились на более реалистичные надежды, которые испарились, как только она вступила во взрослую жизнь. Однако ей не хотелось отказываться от мысли, что в будущем у нее будет семья и любимый человек. По опыту своих французских знакомых она знала, что мужья бывают по-настоящему заботливыми максимум первые полгода после свадьбы, а потом людей заедает рутина, которая и является началом конца. Она не лелеяла пустых иллюзий.
Кобб и его семья давали ей ощущение комфорта и тепла. Она советовалась с ним, как со старшим братом, доверяла ему свои проблемы и знала, что он сделает все возможное, чтобы помочь ей. Она каждый день играла с Джеймсом и Филиппой, рисовала с ними, водила их в парк и готовила для них завтраки и ужины. Наверное, по этой причине ее проснувшиеся материнские инстинкты пока что не сигналили о желании завести своих собственных детей. Семья Кобба была для нее альтернативой настоящих отношений, и ее это устраивало. Она часто думала о том, что если бы между ней и Коббом завязались романтические отношения, возможно, их совместная жизнь потеряла бы свою прелесть. Сейчас же, когда их не связывало ничего кроме дружбы и кое-каких секретов, все было гораздо проще.
И все же, после разговора, произошедшего накануне, Ариадна почувствовала, что в скором времени грядут большие перемены.
На следующее утро она долго думала перед тем, как выйти из своей комнаты. Как теперь ей смотреть на Доминика, зная о том, что ему известны эти ужасные моменты из ее прошлого? Если бы ее сбила машина или ограбила банда подростков, ей было бы гораздо легче. Однако инцидент, произошедший с ней, носил сексуальный характер, и она не знала, как вести себя с мужчиной, который посвящен во все тонкости.
Доминик значительно упростил ее задачу. Когда она вышла из ванной и направилась на кухню, обнаружила, что он уже сидит за столом и держит в руках стакан с апельсиновым соком.
– А я тут жду, когда ты проснешься и придумаешь, что нам есть на завтрак, – улыбаясь, сказал он.
– И тебе доброе утро, – зевнув напоследок, отозвалась она. – Ты чего-нибудь хочешь? Может быть, чего-то… не знаю…
– Только не мюсли, я этого не вынесу больше, – помог ей он. – Можно же хоть раз поесть что-нибудь нездоровое, но вкусное, да?
– Ну, тогда яичница с беконом, я думаю, подойдет, – решила она, направляясь к холодильнику.
– И ты будешь есть бекон? – с сомнением спросил Доминик, поднимаясь со стула и подходя к ней.
– Нет, для себя я приготовлю что-нибудь другое.
– Так я и думал, – довольно заключил он. – Ты будешь готовить, а я буду смотреть и учиться.
– Ты все прекрасно умеешь.
– Но почему-то дети не едят то, что я готовлю.
Ариадна вздохнула и принялась выкладывать на стол все требуемые ингредиенты.
Пользуясь моментом, пока дети еще не прибежали на кухню, Доминик осторожно начал говорить о том, что занимало его мысли всю ночь.
– Я пришел к решению, и хочу свериться с твоим мнением.
С тех пор, как она поселилась в его доме, он ни разу не принимал решений без ее ведома, всегда предпочитая получать ее одобрение прежде, чем приступать к действиям. Так ему казалось правильнее и он был спокоен. То о чем он мог позабыть, обязательно учитывала Ариадна, и если она соглашалась с его мнением, он со спокойной душой начинал воплощать свои планы в жизнь. Сейчас был другой случай. Его вопрос был только формальностью, и мнение Ариадны здесь уже ничего не решало. Даже если бы она была против, Кобб знал, что в силу личного фактора ее мнение нельзя принимать за объективную точку зрения. Он лишь ставил ее в известность, чтобы она знала о том, что последует за ее рассказом.
– Я тебя слушаю, – не поворачивая головы, сказала она.
Несмотря на нарочитую небрежность, он видел, как напряжены ее плечи, и это выдавало крайнюю сосредоточенность.
– Мы проведем с Хартом небольшие работы. Заденем нужные струны его сознания, не вторгаясь в основной процесс мышления. Никакого внедрения, ничего особенного. Просто я хочу просмотреть сцены из его воспоминаний, и активировать некоторые точки. Как смотришь на это?
– И что это даст?
– Он и думать забудет о сексе как минимум на ближайшие полгода. Потеряет к тебе интерес, и ты сможешь уволиться.
– Звучит заманчиво, – как-то вяло заметила она. – В чем подвох?
– Это тонкая работа. Нужно знать о нем все, что можно раздобыть, не вторгаясь при этом в его сон, чтобы быть заранее подготовленными к тому, что мы там встретим. Такое болезненное влечение, какое он испытывает к тебе, не может возникнуть на пустом месте, так что мы должны найти причину, по которой именно ты стала для него целью номер один.
– Я думаю, что этого нельзя делать. Это бестактно, мы не можем копаться в его прошлом. Может быть, в детстве он пережил что-то страшное? Нельзя врываться в чужое сознание просто так.
– Нельзя хватать красивых девушек и принуждать их к… Нельзя добиваться внимания человека, когда он очевидно дает понять, что не хочет иметь с тобой дел. Нельзя пользоваться своим положением для того, чтобы превратить недоступную сотрудницу в любовницу. Вот что нельзя делать.
Ариадна почувствовала, что ей не хватает воздуха. Ее щеки горели и дыхание участилось. Она продолжала взбивать содержимое чашки, стоя спиной к Коббу и боясь взглянуть на него.
– Кроме того, мы уже делали такое и не раз, – продолжал Кобб. – Тогда мы проворачивали вещи и похуже, и поводом для этого служили лишь деньги, а теперь я нахожу причину более веской, чем просто кучка зеленых бумажек.
Она все еще сомневалась в правильности этого решения.
– А как же остальные? Мы ведь не можем рассказать им о том, что я объяснила тебе вчера, верно?
Ариадна с ужасом представила, что Артур и Имс тоже узнают подробности ее проблем с Хартом. Конечно, Имс уже кое о чем догадался, но пока что это были лишь предположения, и она еще могла делать вид, что ничего подобного на самом деле не происходит. Что если они тоже узнают обо всем? Это было бы даже хуже чем то, что Коббу известен тот отвратительный рождественский случай. Доминика она уже считала в какой-то степени своим, так как знала его лучше остальных. Идея о том, что он посвящен в ее тайну, хоть и была ей неприятна, но, в то же время она находила ее вполне переносимой.
– С этим мы что-нибудь придумаем.
– Слишком много хлопот, – вздохнула она, наконец поворачиваясь к нему.
– В контексте возможных последствий бездействия эти хлопоты кажутся ничтожными, – выражаясь строго профессиональным языком, сказал Доминик.
– Мое мнение особой роли не играет? – улыбнулась Ариадна.
– Точно. Ты все правильно поняла.
Со всеми личными проблемами и откровениями они немного отвлеклись от следующего сеанса, о чем им и напомнил Имс, уже ждавший их на базе.
– Если Ариадна уже решила, что может работать с Коббом, то, надеюсь, мы можем перейти к следующему делу, не так ли? – как обычно, вальяжно расположившись на стуле, спросил Имс, глядя на только что вошедших Доминика и Ариадну. – Я смотрю, ваша семья снова в сборе, так что проблем не будет, верно?
Ариадна сердито посмотрела на него, но Имсу было все равно, кто и с каким выражением смотрит в его сторону. Он невозмутимо выдержал ее хмурый взгляд и продолжил развивать свою мысль.
– Мы уже два раза бывали у него в башке, но ничего так и не выудили. Конечно, в прошлый раз, благодаря нашему архитектору, нас не раздавило, как в первый раз, но и это не уберегло лично меня от мучительной и жуткой смерти. Только мне кажется, что нужно что-то с этим делать? И вообще, где Артур? Пока вы там разбирались со своими сердечными переживаниями, этот сукин сын ни разу здесь не появился. Такое ощущение, что всем плевать на наши деньги. Всем, кроме меня.
– Об этом мы сейчас и поговорим, – спокойно ответил Кобб, прерывая возмущенный поток слов имитатора. – Нам нужна четкая схема действий. Я больше не буду ходить с Ларссоном, пусть сам покажет, на что способен без проводника. Думаю, всем уже понятно, что он умеет защищать свое подсознание не хуже, чем Фишер или Сайто, так что мы должны проверить, насколько он хорош в этом деле. Поставим цель, создадим сейф и заставим его вложить туда что-нибудь ценное. Попытаемся выкрасть то, что он спрячет, а он пусть защищается как может. На этот раз никаких уроков не будет, пусть просто проявит свои знания.
– И где мы будем это делать? – спросила Ариадна. – Я имею в виду, какой антураж мне строить в этот раз?
– Времени у нас немного, так что делай обещанную реконструкцию Акрополя, – совершенно серьезно ответил Кобб.
Это было единственной хорошей новостью для нее за последнее время.
– Я сделаю его таким, каким он был еще до того, как турки устроили в Парфеноне пороховой склад, – едва не подпрыгивая от нетерпения, улыбнулась Ариадна. – Сейф спрячем в Храме Ники Бескрылой, а отвлекающий сейф-дублер – в Эрехфейоне. Можно даже Афину Парфенос поставить, это же сон, здесь все возможно.
– Детка, это работа, а не развлечение, – позабыв о ее прошлом предупреждении насчет «детки», скептически заметил Имс.
– Если работа порадует тебя, я буду только за. – По всей видимости, Кобб был другого мнения.
– Ну, валяй, – все еще насмешливо согласился Имс. – Все-таки, древняя Греция – это же твое родное, судя по имени.
Вечером Кобб связался с Артуром по телефону.
– Ты сейчас очень занят, я понимаю, – извиняющимся тоном говорил он – но у меня есть срочное дело, и нужна твоя помощь.
– Я весь твой, – не задумываясь, ответил Артур.
– Ты не мог бы собрать предварительное досье Эрика Харта, нынешнего владельца компании «Харт Индастриал Энтерпрайсис»?
– Наследника Якова Харта? – Как оказалось, Артур знал, о ком идет речь. – Разумеется, могу. Тебе выслать все это на почту или передать лично в руки?
– Дело важное, так что давай уже, когда будешь здесь.
Артур явился только через три дня, когда наступил день третьего сеанса Ларссона. Ариадна сразу же оккупировала его внимание, и несколько раз отправлялась с ним в сон, показывая, что где находится.
– Сейф, в котором должен будет находиться ценный предмет, я поставила в Храме Ники Бескрылой. Он находится прямо над парадным входом, с левой стороны, на природном постаменте. Я выбрала его, потому что он самый маленький и его трудно счесть за важный стратегический объект. Сейф-дублер у нас в Эрехфейоне, прямо за портиком Кариатид. Оружейный склад замаскирован в жертвеннике, стоящем между руинами Гекатомпедона.
– Слушай, у меня уже голова плывет от твоих греческих терминов, давай по-человечески, – вмешался Имс, когда Ариадна показывала все то, о чем шла речь, на игрушечном макете. – Вот в этом, самом большом храме, на самом деле ни хрена нет, хотя на первый взгляд он самый важный. Это такая уловка, так что не попадись вместе с Хартом. Все самое важное в том, который похож на туалет, видишь здесь, маленький такой, прямо на углу. – Ариадна шлепнула Имса по руке, которой он показывал Артуру, что он имеет в виду, но это, как и следовало ожидать, не возымело никакого действия. – А там, где стоят девицы с косами, подпирающие башками крышу, вот здесь, прямо за самым большим храмом, спрятан сейф-приманка, ясно? Ну, и здесь, где все развалилось от старости, Ариадна уложила наши пушки, которые помогут нам не сдохнуть сразу же после первой попытки влезть в сейф. А это алтарь в центре – просто так, для красоты. Теперь понятно?
Артур, который внимательно выслушал обоих, уверенно кивнул и, улучив минутку, направился к Доминику, который уже готовился выйти. На улице его ждала машина, и Кобб не мог задерживаться, но Артур успел передать ему бумажный пакет с собранными данными.
– Вот, спрячь где-нибудь, или возьми с собой.
Кобб повертел не слишком большой пакет в руках, и немного посомневавшись, положил его во внутренний карман.
– Посмотрю в такси, уж больно интересно, как он выглядит, – пояснил свои действия он.
Может быть, он не был таким уж параноиком, видя странные сны и мучаясь догадками? Кобб откинулся на спинку заднего сиденья такси и чертыхался сквозь зубы, жалея, что не вскрыл конверт на базе, когда Ариадна была в пределах досягаемости. Ларссон ждал его возле стремительно приближающегося здания гостиницы. Его красивое лицо, как всегда, ничего не выражало. Оно было точно таким же, как и на фотографии, которую Кобб только что спрятал обратно в карман пиджака.
Эрик Харт и Филипп Ларссон были либо близнецами, либо… одним и тем же человеком.