Мария была весьма недовольна тем, что Кобб снова оставил у нее своих детей. Конечно, она любила их всем сердцем, и ценила их любовь, но в последнее время они приходили в ее дом с явной неохотой, что весьма расстраивало и обижало их бабушку. Доминик привык к неприязненному отношению Марии, и пытался как можно реже контактировать с ней, но сейчас выбора не было – приходилось просить ее о помощи.

Ариадна также сожалела о том, что дети должны были провести целую неделю со своей бабушкой, но теперь она была полностью уверенна в том, что это необходимо.

Уже во время перелета через океан, сидя возле иллюминатора, она повернулась к Доминику и заговорила:

– Как ты думаешь, этот риск оправдан?

– Мы ничем еще не рискуем, – спокойно и уверенно ответил он, отрываясь от журнала, который он так усердно пытался читать все это время.

Между ними все еще чувствовалась какая-то неловкость, и он предпочитал соблюдать осторожность. Поэтому, даже узнав о том, что им достались соседние кресла, Доминик решил не разговаривать с ней, пока она сама не проявит инициативу.

– Последнее, чего я хочу – это чтобы из-за меня пострадал кто-нибудь из вас, – глядя прямо перед собой и слегка сдвинув брови, сказала она.

– Я понимаю тебя, но весь фокус в том, что ты ничего не можешь решить. Мы уже втянули себя в это дело, поставив подписи на контракте. Артур, конечно, твой друг, но поверь мне, когда он решал взяться за эту работу, о тебе он думал в последнюю очередь. Имс меньше всего похож на человека, который станет чем-то жертвовать ради других.

– А ты? – все еще не глядя на него, спросила она.

– Я единственный, кто все это начал, так что, думаю, обо мне говорить нецелесообразно.

– Мы вместе это начали, – поправила его она, поджимая губы.

Она хотела услышать совсем не это. Ей казалось, что Доминик действительно хочет помочь лично ей, но она старательно убеждала себя в том, что вся его забота – это лишь дань ее помощи, оказанной чуть больше года назад. Тогда она еще не была знакома с Хартом и не ведала никаких проблем, даже не подозревая о том, что через несколько месяцев для нее начнется самый настоящий кошмар.

Большая и тяжелая ладонь накрыла ее руку, покоившуюся на ручке кресла, и Ариадна вздрогнула, опуская глаза. Доминик слегка сжал ее пальцы и шепотом заверил ее:

– Я не хочу, чтобы ты пострадала еще больше. Ты и так достаточно испытала, думаю, мне пора вмешаться. И не беспокойся насчет Имса и Артура – я ничего им не скажу.

– Они и так обо всем догадываются, – прошептала она в ответ. – Рано или поздно они узнают об этом.

– Вовсе не обязательно. Мы позаботимся о том, чтобы все осталось только между нами.

Конечно, Кобб принял это решение, руководствуясь простым человеческим законом доверительных отношений. Но с другой стороны ему хотелось сохранить эту тайну, потому что она сближала его с Ариадной, выделяя их отношения и делая их отличными от той сердечной дружбы, что была между ней и Артуром.

Профессор Гэвин оказался мужчиной средних лет, высоким и крепким, по крайней мере, на вид. Ариадна ожидала увидеть слабенького старичка в роговых очках и с клюшкой, и потому, увидев его впервые, едва скрыла свое удивление. Имс лукаво окинул взглядом обоих своих спутников, с удовольствием улавливая в их поведении нотки замешательства.

– Имс? – он сразу же узнал его, поднимаясь со скамейки в сквере возле университета. – Какими судьбами?

Имс подошел к нему, обворожительно улыбаясь и протягивая руку:

– Рад видеть тебя, Патрик.

Очевидно, что они были больше, чем учеником и наставником, ведь такие теплые и ненапряженные отношения могли быть только у старых друзей. Хотя, с другой стороны, с кем бы Имс ни разговаривал, у Ариадны всегда складывалось впечатление, будто он уже сто лет всех знает.

– Это твои друзья?

– Да, это супруги Кобб, – посмеиваясь, представил их Имс, глядя на нее хитрыми глазами и явно ожидая возражений.

Его, очевидно, удивило то, что она без всяких отрицаний протянула руку профессору, представляясь:

– Ариадна.

– Ну, если вы дружите с Имсом, то можете звать меня просто Патриком, – приветливо ответил профессор.

Дальше они проговорили о каких-то пустяках, отдавая должное пустым формальностям. По взгляду Патрика было заметно, что он точно знает: Имс явился в Ирландию не просто так, с дружеским визитом. Однако он просто обменивался с Коббом любезностями, отражал шуточки Имса и делал Ариадне незатейливые комплименты, ожидая, когда они перейдут к сути.

Наконец, когда они оказались в его доме, и Патрик устроился в своей гостиной, в одном из оригинальных плетенных ивовых кресел, он все же задал главный вопрос:

– Ну, так чем я обязан? По-настоящему, я имею в виду?

Имс кивнул и ответил, честно выкладывая все, как есть:

– Мы знаем, что в мире прибавилось имитаторов, – начал он, пронзительно глядя ему в глаза. – Мы также знаем, что только один человек мог заняться обучением желающего постигнуть эту науку.

– И кто же тебя так достал, что ты решил поиграть в Шерлока Холмса? – прищурившись, спросил Патрик.

– Эрик Харт.

– О, Эрик Харт, – понимающе кивнул профессор, и при этом в его голубых глазах вспыхнуло непонятное выражение. – Эрик Харт мне знаком, но он не обучался у меня.

– То есть как это? – с недоверием глядя на своего старого знакомого, переспросил Имс.

– Очень просто. Я не брался за его обучение. Магнатам ни к чему знать все премудрости такого опасного дела. Конечно, это могло бы сделать их неуязвимыми, но в мире извлекателей такое может убить кого-нибудь, и тогда моя репутация погибнет прежде меня самого. Кроме того, одно из его доказательств выглядело крайне неубедительно.

– Последнее? – с улыбкой уточнил Имс, и по его лицу ясно было видно, что он знает, о чем идет речь.

– Да. Именно тогда, когда нельзя солгать, он дал маху. Я подключил его к машине без предупреждения, и просмотрел его воспоминания, вычислив те, что преобладали. Эта девушка, - он указал на Ариадну – была более чем в половине из них. Ее детские фотографии, развешанные по стенам, проекты зданий, созданных ею, и кое-что еще, о чем я не могу сказать без ее разрешения.

Ариадна тяжело сглотнула, выпрямляя спину и стараясь сдержать слишком шумное дыхание. Неужели этот человек тоже все знает?

– На месте вашего мнимого супруга я бы побеспокоился о безопасности своей жены. Кстати, трюк с браком был довольно изобретательным, но не сработал, так как с самого начала показался мне страшной дешевкой. Однако потом я понял, что Имс назвал вас супругами вовсе не для того, чтобы я принял вас обоих, а просто по привычке. Тебя, Ариадна, я узнал практически сразу, но вот его фотографию вспомнил гораздо позже. Мистер Кобб тоже фигурировал во сне Харта, но, по-моему, выступал в качестве любовника Ариадны.

Она почувствовала, как ее щеки заливаются краской и возмущенно выдохнула:

– Но ведь это неправда! На самом деле между нами ничего нет!

– Очевидно, ты говоришь правду, но Харт думает, что вы состоите в сексуальной связи. Такие образы не раз возникали в его голове, пока я был там. А так как я не предупреждал его о том, что буду испытывать его подсознание, осмелюсь предположить, что в то время он и думать не мог о чем-либо другом.

Он видел, как она и Кобб занимались любовью? Что за чертовщина? Даже в реальной жизни такого еще не было, и Ариадна никогда не представляла Кобба в качестве любовника, но здесь, прямо перед ней сидел человек, который уже видел такую картину, пусть и в чужом сознании. Ей пришлось сделать глоток холодной воды, чтобы отогнать неприятные мысли.

– Ну, раз уж мне известны столь интимные вещи твоей жизни, – словно прочитав ее мысли, продолжил Патрик, обращаясь к ней – то, надеюсь, что могу задать тебе несколько вопросов.

Ариадна хотела ответить, но внезапно ощутила, что у нее снова пересохло в горле, и предпочла только кивнуть, показывая, что вопросы ей не страшны. В конце концов, терять было уже нечего.

– Ты когда-нибудь говорила ему, что у тебя есть связь с другим человеком? Ты не раз отвергала его, и, должен признать, делала это довольно тактично, но такие люди не принимают отказ за вариант. К тому же, твои детские фото и проекция маленькой девочки, жутко похожей на тебя, постоянно появлялись в его сне.

– Мы не были знакомы до прошлого года, – прокашлявшись и вдохнув поглубже, ответила Ариадна.

– А мне кажется иначе. Та маленькая девочка называла себя Ариадной, и была очень испугана. Говорила что-то о соседе, которого она боится. Очевидно, в детстве ты была знакома с Хартом, просто забыла об этом. Постарайся вспомнить, это очень важно.

– Воспоминаниями займемся потом, – вмешался Имс. – Сейчас лучше расскажи нам, когда и как к тебе обратился Харт.

Патрик досадливо поморщился, вероятно, оттого, что ему не дали завершить опрос.

– Он пришел ко мне два месяца назад. Если бы я дал согласие на обучение, то он еще до сих пор бы находился здесь. Поначалу мне показалось, что он всего лишь очень ревностно охраняет свой бизнес, но потом я понял, что у него есть личный мотив. Невербальный язык его тела, взгляд, нервозность и крайняя нетерпеливость свидетельствовали о том, что для него очень важен ответ. В качестве первого аргумента он представил совокупную ценность всех своих активов, которая, к слову сказать, вышла очень внушительной. Вторым аргументом стало несколько огромных проектов, которые запросто можно представить в качестве мишени. Если его конкуренты и вправду прознают о том, что он задумал большую стройку, они вполне могут попытаться выкрасть из его головы парочку чертежей. В целом же все выглядело довольно… Спокойно? Да, можно сказать и так. Нет, скорее убедительно.

Слушая его рассказ, Доминик поймал себя на мысли, что концепция Харта действовала всегда одинаково. В их первую встречу, он также сумел внушить Коббу, что его бизнес находится в опасности, что он крайне дорожит своими делами и что враги могут добраться до ценной информации, скрытой в его мозгу.

– Я могу подсказать вам, кто именно мог обучить Харта основам имитации. Помнишь Джейкоба Стоуна? Он учился после тебя, и еще застал тебя здесь на несколько дней.

Имс кивнул и сразу же оживился:

– Тот самый прохиндей? Ну, такой щупленький пацан с хитрыми глазками?

– Да, он. Еще год назад я услышал, что он натренировал своего брата менять внешность во сне, и иногда привлекает его к особо сложным заказам. Способности у него не впечатляющие, но, видно он нашел им применение. Совершенно без лести могу сказать, что на данный момент в мире нет имитатора, подобного тебе, но наше дело все равно, что спорт. Скажем, есть посредственные хоккеисты, которые становятся гениальными тренерами, и есть выдающиеся спортсмены, которым не удалось привести команду ни к одной победе. Понимаешь, о чем я?

Поиски подходящей гостиницы увенчались частичным успехом. Они нашли свободный номер, но он был только один, что было крайне удивительно, ведь Корк – достаточно большой город. Ариадна с благодарностью посмотрела на консьержа, когда тот вручил им ключи, сказав, что номер с двумя спальнями и раздельными душевыми кабинами.

Она надеялась, что ей отдадут маленькую комнату, но едва она взялась за ручку двери, Имс, остановил ее.

– То есть ты предлагаешь мне и Дому поиграть в голубков? – посмеиваясь, спросил он. – Прости куколка, я, конечно, изображаю блондинку во время операций, но в реальной жизни мне такая роль не подходит. Ты будешь спать со своим мужем, а я возьму маленькую спальню.

Она слишком устала для того, чтобы возражать. Ей хотелось поскорее сбросить с себя одежду и встать под горячий душ. Потом она планировала переодеться в чистое и улечься в постель. От чрезмерной усталости даже есть не хотелось.

– Я сейчас заплачу, – мрачно сообщила она, опускаясь на большую кровать и выкладывая из сумки несессер с личными вещами. – Вот точно сяду на пол и буду плакать.

– Ну и пожалуйста, – без всякой жалости отозвался Имс. – Можешь порадовать меня слезами, но спать с Домом в одной постели я не стану.

– И почему здесь нет гостиной? Они еще называют это люксом, – с несвойственной ей сварливостью продолжала Ариадна, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я могу спать на полу, только дай мне подушку, – прервал ее Кобб, который все это время сидел в кресле, откинув голову назад и закрыв глаза.

Ариадна испуганно повернулась к нему, боясь, что своими словами могла его обидеть.

– Нет, все в порядке, я просто ворчу. Мы вполне поместимся здесь вдвоем, – поспешно исправилась она.

– Я так и думал. – Кобб улыбнулся впервые за день.

Ужин заказали прямо в номер, решив не спускаться в ресторан. Ариадна считала, что ей все равно, чем ужинать, пока Имс не попросил принести три порции морского ежа. Кобб, который только что вышел из душа, подавился и закашлялся, сдерживая смех и наблюдая за тем, как она судорожно просматривает меню, пытаясь найти что-нибудь подходящее.

После этого они провели еще некоторое время, беседуя на отвлеченные темы и обсуждая местную архитектуру, и Ариадна все ждала, когда мужчины заведут речь о том, что говорил Патрик Гэвин, но к концу вечера Имс поднялся с кресла и прошел в соседнюю комнату.

– О делах будем говорить завтра, так что расслабьтесь и не нервничайте. Кстати, здесь двери со звукоизоляцией, так что не стесняйтесь.

Только после этого она поняла, почему Доминик никак не реагирует на подколки Имса. Просто нет смысла напрягаться и пытаться сделать с этим хоть что-нибудь. Она просто пожелала ему спокойной ночи и направилась в ванную, чтобы почистить зубы, а потом тоже лечь в постель.

После того, как Кобб потушил прикроватный светильник, она осторожно повернулась к нему, стараясь не соприкасаться с его телом.

– Я кое-что вспомнила, – очень тихо сказала она.

– Хорошо. Из твоего детства?

– Да. Я вспомнила Эрика. Когда мне было семь лет он жил в соседнем доме, – объяснила она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ему было лет восемнадцать, не больше. Я считала, что он – самый огромный человек на свете, и проявляла к нему интерес, как и все маленькие дети. Он был необщительным и сторонился всех, включая меня. Но я была очень настойчивой, и один раз поймала его возле дороги, когда он ждал автобус.

Доминик слушал ее рассказ, чувствуя, как его лицо невольно расплывается в улыбке.

– Стало быть, некоторые вещи остаются неизменными, – заметил он, все еще улыбаясь. – Если ты хочешь достать кого-то, от тебя до сих пор нет никакого спасения.

Ариадна рассмеялась и подвинулась ближе к нему, пытаясь нащупать его руку.

– Я приставала к нему со всякими глупыми вопросами, пока он не накричал на меня. Я так сильно испугалась, что решила побежать домой немедленно, и не заметила, что по дороге ехал большой грузовик. Он буквально выхватил меня из-под колес, а я обняла его руками и ногами, и, по-моему, даже плакала. Ему пришлось отнести меня домой. Тогда он был другим.

– А что произошло, что ты стала его бояться? – спросил он, поймав ее блуждающую под одеялом руку.

– После того случая он стал разговаривать со мной, – продолжила она. – Даже впускал к себе домой. Его мамы никогда не было дома, и я успела посмотреть все, что там находилось. В комнате Эрика была целая коллекция заспиртованных животных. Маленьких. Ну, знаешь, птенцы, всякие там лягушата… даже котенок. Когда я спросила его, зачем он их держит, он ничего не ответил. Я еще ничего не понимала, но мне стало так жутко от этого. А потом я заметила, что он стал… принюхиваться ко мне. Знаешь, просто прижиматься носом к моим волосам, шее, ладоням. Он говорил, что я – его единственный друг, и что у него больше никого нет.

– Но он ведь ничего тебе не сделал? – с надеждой спросил Доминик, сжимая ее похолодевшие пальцы.

Вместо того, чтобы ответить, она вздохнула и попросила его:

– Поцелуй меня, Дом. Пожалуйста?