– Так значит, наш маленький дракончик, наконец, решил подпустить тебя к себе? – уже после того, как Ариадна отправилась спать, спросил Имс.
Хотя они никуда не выходили целый день, Доминик и Имс чувствовали тяжелую усталость, и теперь сидели в маленькой комнате, прихватив с собой бутылку виски.
– Я сразу заметил, – улыбался имитатор. – Это к лучшему, вот увидишь. Тем более, если она чувствует себя уязвимой. Ты нужен ей, особенно сейчас.
– Хотелось бы верить, – задумчиво согласился Доминик, осторожно избегая уверенных высказываний.
Их хрупкое соглашение, скрепленное поцелуем, не давало ему оснований считать, что она готова выйти за него замуж, и потому он предпочитал не говорить о том, чего не знает. Ариадна всегда отличалась некоторой непредсказуемостью, и Доминик справедливо полагал, что на их отношения эта ее способность повлияет особенно сильно.
– Патрик сразу понял, что к чему, – также погрузившись в раздумья, говорил Имс. – Он поможет нам. Наверняка мы делаем что-то не так, как нужно, раз она так сильно страдает от погружений.
– Ариадна обучена защищать свой разум, – напомнил Кобб. – То, что происходило во сне – вполне логично.
– Патрик знает, как обойти острые углы, поверь мне. Можешь не переживать насчет завтрашнего сеанса. Я написал ему сообщение, и он уже назначил встречу.
– Очевидно, он дорожит вашей дружбой, – улыбнулся Кобб.
– Он помнит о том, что мы не раз выручали друг друга. С возрастом люди начинают ценить отношения превыше денег и власти. Наверное, поэтому, старики так любят мелодрамы.
Она проснулась посреди ночи, задыхаясь и путаясь в простынях. Доминик сразу же отреагировал на это, включив свет и склонившись над ней.
– Что случилось? – внимательно глядя на нее, спросил он. – Тебе приснился кошмар?
Ариадна все еще пыталась отдышаться, вытирая липкий пот со лба и глядя на него испуганными глазами.
– Да, – ответила она.
– Что ты видела? – продолжил он, и при этом его голос напомнил ей о временах, когда Филиппа лежала с жаром, и он часами разговаривал с ней, помогая отвлечься от болезни.
– Я не помню, – еще более встревожено сказала Ариадна. – Так странно. Я ничего не помню.
– Ничего страшного, такое бывает. Хочешь пойти в ванную?
Она кивнула и поднялась с постели. Такого с ней еще никогда не было, и Ариадна стала понимать, откуда у Доминика взялась привычка брызгать в лицо холодной водой. Это действительно помогало снять напряжение и прийти в себя.
Когда она вернулась, свет уже был потушен, и он лежал на своей половине, ожидая ее. Ариадна еще раз вытерла рукавом подбородок, и робко подошла к постели. Ей еще не приходилось ложиться в кровать, в которой бы уже лежал мужчина. Вчера она легла спать раньше него, натянув одеяло до подбородка и сделав вид, что вот-вот уснет. Хотя после этого они еще некоторое время проговорили, а потом даже целовались, она не чувствовала слишком сильного смущения.
Осторожно забравшись в постель и накрывшись, она повернулась к нему и на всякий случай спросила:
– Сильно я кричала? Во сне, я имею в виду.
– Нет, ты совсем не кричала. Ты просто очень шумно дышала и пинала меня своими ногами, – ответил Кобб, причем по его голосу было невозможно понять, говорит ли он правду или забавляется.
– Я не помню, что мне приснилось, – прошептала она. – Раньше такого не случалось. Вспоминать сны всегда нелегко, но кошмары обычно впечатываются в мою память так сильно, что потом еще неделями приходят на ум.
Он не хотел говорить ей об этом, но сейчас пришло самое время.
– Думаю, это побочное действие слишком частых погружений в сон. Потом ты привыкнешь к ним настолько, что перестанешь запоминать свои сны вообще. Понимаешь, каждый человек обязательно видит сны, но не все могут запомнить их. В течение ночи каждый из нас видит по несколько снов, но запоминает либо те, что были прямо перед пробуждением, либо самые яркие. Тот, кто говорит о том, что не видит снов, на самом деле, просто не может их вспомнить. При нашей работе, если мы будем помнить каждый раз, когда подключаемся к машине, то просто сойдем с ума, либо начнем путать сны и реальность. Так что мозг автоматически отфильтровывает то, что нужно, выбрасывая все остальное. Это нужно для нашего же блага, но издержками такой разборчивости является то, что происходит с тобой прямо сейчас.
– Значит, в этом нет ничего страшного? – с надеждой спросила она, перевернувшись на живот и подперев щеку ладонью.
– Да, такое бывает. Просто чаще всего это происходит на третий или четвертый год работы, а у тебя все началось гораздо раньше. Возможно, виной тому, что ты слишком устала за сегодняшний вечер.
– Это было больно, – пожаловалась она.
Доминик протянул руку к ее волосам и осторожно провел ладонью по темным прядям.
– Завтра будет не так сложно, обещаю. Патрик Гэвин – хороший психолог, не зря же он преподает в университете. Он знает, что нужно сделать.
– Мне все равно страшно. Я не думала, что переламывать себя так неприятно.
– Я знаю.
Ариадна кивнула и, опустив руку, прижалась щекой к подушке, принимая более удобное положение, чтобы уснуть. Ей хотелось попросить его о еще одном поцелуе, но она сочла, что и так доставила ему слишком много хлопот сегодняшней ночью. Так что она крепко зажмурилась и принялась считать в уме, ожидая, когда сознание притупится, и сон снова скроет все дневные переживания за темной и тяжелой пеленой. Она еще не досчитала до двадцати, когда большая и сильная рука Доминика легла на ее спину, а сам он оказался совсем близко, она даже могла почувствовать тепло его тела. Не говоря ни слова, он обнял ее и прижал к себе, словно почувствовав ее невысказанную просьбу.
– Не нужно бояться, – уверенно сказал он. – Все будет хорошо, я обещаю.
Ариадна улыбнулась с закрытыми глазами и позволила себе расслабиться в его руках, осознавая, что сейчас ей точно ничего не грозит.
В гостиной профессора было все так же уютно и тепло, как и в прошлый раз. Плетенная мебель, ряды книжных полок и большие окна придавали ей необычный вид. Здесь царила и атмосфера, в которой было легко расслабиться. Патрик внимательно выслушал их рассказ, не задавая вопросов и не удивляясь. После того, как они выложили ему все, что было, он помолчал еще какое-то время, а потом начал говорить:
– Значит, тебе удалось вспомнить его? Это очень хорошо, потому что нам не помешают некоторые подробности. Имс прав, ты можешь помнить гораздо больше, чем тебе представляется, но для того, чтобы узнать, что именно сохранилось в твоей голове, ты должна пережить еще одно подключение. Я понимаю, что это неприятно и утомительно, но на этот раз тебе не нужно пытаться усмирить свою гвардию. Не беспокойся о том, что могут сделать проекции твоего подсознания, тебе все равно не удастся его контролировать. Просто расслабься и попытайся сосредоточиться на том, что ты уже смогла вспомнить. Держи в уме имя Филипп, об Эрике старайся не думать, так как это имя вызывает у тебя отрицательные эмоции. В твоем сознании существует два разных человека. Один из них – это Эрик, который принес тебе множество дискомфортных ощущений. Второй – Филипп, оставшийся в прошлом. Ты знала его как большого соседа, который спас тебе жизнь. Не пытайся отождествить его с Эриком – это наша работа. Думай о нем, как о совсем другом человеке. Идет?
Ариадна кивнула и засучила рукав, открывая запястье. Первый сеанс под руководством Патрика Гэвина должен был вот-вот начаться, когда Имс встал и отошел к окну.
– Отправляйтесь без меня. Двоих чужаков будет вполне достаточно, а что нужно, я выпытаю у тебя, Патрик.
Ариадна благодарно посмотрела на него и даже улыбнулась ему, на что Имс пожал плечами:
– Я ведь тоже не дурак. Или ты думала по-другому?
– Нет, я никогда не считала тебя глупым, – уже подсоединяя запястье к машине, ответила она.
Перед Коббом и Гэвином открылась та же картина, что и в прошлый раз, но сегодня они созерцали ее из лифта.
– Когда речь заходит о воспоминаниях, есть два варианта – либо сцена театра, либо лифт, – объяснил Патрик. – Так легче менять картинки и события. Ариадна, по всей видимости, больше реалист, чем романтик, поэтому она выбрала более функциональный лифт.
– Я тоже в свое время пользовался элеватором, – грустно вспомнил Кобб. – Но вчера она перенесла меня сразу на одну из улиц.
– Вчера она была слишком измождена. Это нормально. К тому же, она подсознательно старалась уберечь тебя от слишком неблаговидных воспоминаний. Понимаешь, дело в том, что она могла впустить только тебя одного, и это очень много значит. Она действительно сильно любит тебя, раз уж не разорвала сразу же после того, как ты оказался на той улице. Но по этой же причине она могла показать тебе лишь самое безопасное воспоминание, которое не травмирует тебя. А сегодня ты не один, и поэтому такой подход не работает. Подсознание штука тонкая, пожалуй, самое сложное явление в мире, так что всех нюансов не учесть. Мы и сегодня должны быть предельно осторожными, если уж хотим, чтобы она открыла нам свои тайны.
Лифт совершил самопроизвольную остановку, и Патрик смело отодвинул решетку в сторону.
– Пора, – сказал он, повернувшись к Доминику.
Та же самая улица, что и вчера, но в осеннюю пору, встретила гостей пасмурной погодой и ветром, гнавшим сухие листья по дороге. В конце второго квартала стоял молодой человек, в котором каждый из них без труда признал Эрика Харта. Он был слишком легко одет, но, казалось, не обращал внимания на ветер и только-только начавший моросить дождь. На нем была легкая рубашка и джинсы. Со стороны своего дома к нему осторожно подкрадывалась девочка, в которой можно был легко узнать Ариадну. Она была даже меньше, чем в воспоминании, увиденном Домиником вчера. На ней была надета куртка, которая явно была ей велика, и она придерживала обеими руками капюшон, который постоянно сдувало ветром с ее головы.
– Тебе не холодно? – бесцеремонно спросила она, подойдя к Эрику достаточно близко. – Дождик начался, а у тебя даже зонтика нет.
– Все нормально, – холодно ответил он, явно показывая, что не хочет с ней говорить.
Малышка явно не поняла его намеков и остановилась прямо возле него. Разница в росте между этими людьми была слишком разительной, и Доминик заметил, что профессор улыбается.
– Куда ты едешь? – щурясь от ветра и капель, бивших по лицу, спросила она, поднимая голову.
– Никуда. Отстань от меня, – буркнул Эрик.
Маленькая Ариадна даже не дрогнула, продолжая стоять рядом с ним, даже тихонько раскачиваясь, и, вероятно, думая о чем-то своем. Она внимательно разглядывала его, и, наблюдая за ней, Доминик невольно вспомнил ее пытливый взгляд, который ему приходилось выдерживать на первых порах после знакомства. Хотя прошло уже много лет, внутренне она оставалась все той же.
– Что у тебя на руке? – вытянув пальчик и указывая на его запястье, спросила она. – Тебя кто-то порезал?
Эрик равнодушно посмотрел на свою руку в указанном направлении и с явным раздражением выдохнул:
– Я же сказал тебе отстать от меня.
– Но откуда это? – не унималась она. – Очень больно было?
– Нет, совсем не больно.
– По-моему, ты обманываешь, – мудро заметила Ариадна и подошла чуть ближе. – Можно мне потрогать?
– Нет! – слишком резко и громко выкрикнул Эрик, делая шаг назад.
Ариадна испуганно вздрогнула, но, вопреки ожиданиям Доминика, осталась стоять на месте.
– Почему? Ты боишься меня? – глядя на него широко раскрытыми глазами, спросила она. – Или ты вообще всех боишься? Ты же ни с кем не разговариваешь, да?
– Я сказал тебе идти домой, почему ты все еще здесь? Отвали от меня, не то я тебе ноги переломаю! – не заботясь об изящных выражениях, сорвался Эрик. – Я не шучу, если тебе интересно! Вот тогда тебе действительно будет больно, поняла? Может, после этого ты заткнешься и перестанешь лезть ко мне? А? Что я должен сделать, чтобы избавиться от твоего присутствия?
Ариадна отступила на шаг и опустила голову. Когда она вновь подняла свое лицо, ее нижняя губа дрожала, а в глазах стояли слезы самой настоящей тяжелой детской обиды. На пухленьких щечках выступили красные пятна. Она шмыгнула, и при этом ее плечи судорожно вздрогнули, но Эрик не обратил на это никакого внимания. В этот момент из-за поворота показался грузовик, но маленькая Ариадна ничего не заметила. К тому времени, как машина приблизилась к остановке, девочка вытерла свой крошечный носик рукавом и собралась перейти через дорогу, чтобы попасть к себе домой. Когда ее нога опустилась на дорожный асфальт, грузовик был уже почти над ней, и, несмотря на то, что Доминик точно знал, что с ней ничего не случится, он чуть было не закричал от ужаса. В момент, когда тяжелая груда металла, мчавшаяся на скорости несколько десятков километров в час, должна была сбить это крохотное тело, Эрик протянул обе руки, выхватывая ее с дороги и поднимая на руки.
– Ты что, мать твою, делаешь?! – держа ее подмышками и встряхивая на весу, крикнул он. – Не видишь, что машина едет?
Водитель грузовика резко затормозил, хотя это не имело уже никакого значения. Он выскочил из кабины и начал что-то кричать, размахивая руками, но Эрик повернулся к нему, не отпуская ее с рук, и сказал всего несколько слов:
– Свали отсюда, мы сами разберемся.
Да, он был очевидно молод и беден, но его тяжелый взгляд и внушительный рост говорили о том, что в этом парне скрыта невероятная сила, как внутренняя, так и физическая.
– В следующий раз лучше следи за своей сестрой! – напоследок выкрикнул водитель, прежде чем скрыться в своем грузовике и умчаться прочь.
Ариадна все еще была на его руках, ее ноги безжизненно повисли в воздухе. С одной ноги соскользнул ботинок, который лежал на дороге, раздавленный только что уехавшим грузовиком. С ее головы слетел капюшон, и длинные волосы, которые, еще, по всей видимости, не успели постричь, уже успели промокнуть под дождем. Эрик держал ее, как нечто опасное, на вытянутых руках, так что ее тело совсем с ним не соприкасалось. Его рубашка была совсем мокрой и прилипла к телу.
– Зачем ты поперлась через дорогу? – уже без всякой злости, но все так же грубо спросил он.
– Ты же сам сказал, – почти неслышно ответила она, прежде чем отчаянно разрыдаться.
– Хочешь домой?
В глазах Эрика уже вовсю хозяйничала неприкрытая паника, так как он, очевидно, не знал, что делать с плачущим ребенком. Она плакала, сотрясаясь всем телом и все так же находясь на весу. Наконец, он сообразил прижать ее к себе, инстинктивно понимая, что физический контакт должен ее успокоить. Он сделал это с очевидной неохотой, преодолевая собственное нежелание, но едва их тела соприкоснулись, Ариадна обхватила его за шею и даже обняла ногами. В точности, как и говорила Доминику до этого.
– Ты цела, с тобой все в порядке, – довольно резко говорил он, похлопывая ее по спине. – Я отнесу тебя домой.
– На автобус опоздаешь, – всхлипнула Ариадна.
– Ты только что чуть не сдохла, и еще думаешь о том, что я могу опоздать? – удивился Эрик. – Успокойся, я никуда не спешил. Этот старый козел может подождать еще пару дней, так что я вполне могу проводить тебя до дому. Какого цвета дверь твоего дома?