– Я сомневаюсь, что могу и дальше наблюдать за тем, как вы сближаетесь.

Доминик стоял в ванной, глядя в зеркало, в котором только что отразилась вошедшая Ариадна. Она понимающе кивнула и подошла ближе.

– Патрик сказал, что ты неважно себя чувствовал.

– Не могу смотреть на то, как ты доверяешься этому мерзавцу, который успел принести тебе столько неприятных ощущений.

– Тогда я об этом не знала, – сказала она, обнимая его со спины и прижимаясь к нему щекой. – Тогда все казалось просто и ясно. Я была маленьким ребенком.

– Он любил тебя. Может быть, и сейчас любит. Только вся беда в том, что к маленьким девочкам не положено относиться как к взрослым девушкам.

Он развернулся к ней, обнимая в ответ и улыбаясь от необычного ощущения близости ее тела, к которому он еще не успел привыкнуть.

– Я хочу покончить с этим сегодня же, – сказала она, подняв лицо и глядя прямо на него. – Не хочу больше тянуть с этими раскопками в моей памяти. Если Патрик сможет, наверное, нужно будет совершить второй сеанс ближе к вечеру, а потом уехать в гостиницу.

– Дай мне немного передохнуть, – вздохнул Доминик, заглядывая в ее теплые глаза, обрамленные красивыми ресницами.

Имс был единственным, кто ничего не понимал в данной ситуации и мог лишь догадываться о том, что произошло, пока они были погружены в сон. Он знал о том, что Доминик точно не станет ему рассказывать всех подробностей, и потому решил воспользоваться моментом, расспросив Патрика, пока Ариадна и Кобб были в ванной. Однако вместо этого Патрик сам начал задавать ему вопросы.

– Ты давно их знаешь? – спросил он, устало прикрыв глаза и откинувшись на спинку стула.

– С Домом мы познакомились лет пять назад, а с Ариадной значительно позже, в прошлом году.

– Как давно они знали друг друга к тому моменту?

– Можно сказать, вообще не знали. Мы нуждались в архитекторе, и Майлс предложил нам ее кандидатуру. Она была почти гением своего выпуска.

Патрик открыл глаза и поднял голову, усаживаясь прямо. Он внимательно посмотрел на Имса, пытаясь припомнить, о ком идет речь.

– Тот самый Майлс, из Парижского университета? – слегка нахмурившись, спросил он.

– Да, – просто ответил Имс, с интересом глядя на своего старого знакомого.

– Ему трудно угодить, – заметил Патрик, отталкиваясь от спинки. – Стало быть, она действительно так хороша.

– Лучше я еще никого не встречал, – честно сказал Имс.

– Доминик, насколько я понял, тоже неслабый извлекатель. Ну и парочка.

– Да, и не говори. Два одиночества нашли друг друга. А зачем тебе все это? Заинтересовался материалом?

Патрик довольно улыбнулся.

– Нет, на самом деле, я не интересуюсь ими по отдельности, мне интересна их эмоциональная связь. Чем больше я общаюсь с каждым из них, тем удивительнее становятся детали их общения. Насколько я понял, они никогда не состояли в любовной или сексуальной связи, но между тем, уже не могут жить друг без друга. Я такого еще не встречал, хотя повидал немало людей.

– Идеальная дружба, которая, надеюсь, перейдет в идеальный брак, – согласился Имс. – Только что-то тянет он с этим.

– Его право, – пожал плечами Патрик. – Все дело в том, что у Ариадны, по всей видимости, есть весьма редкая особенность, привязывать к себе людей. То, что сейчас происходит с Домиником, в свое время было с Эриком, можешь мне поверить. Несмотря на то, что она была так мала и невинна, в том, что я увидел, ясно прослеживаются признаки нездоровой привязанности Эрика к этому ребенку.

– Так что, получается, что наш Дом стал наркоманом? – улыбаясь, спросил Имс, очевидно, не воспринимая всерьез слова Патрика.

– Видимо, да, только ему повезло, что этот наркотик и сам не против такого положения вещей. Кроме того, Доминик не деспотичен сам по себе. Он коммуникабелен и самостоятелен. Поэтому их случай не настолько тяжелый, как то, что было в ее детстве.

Имс уже явно заинтересовался ходом мысли профессора, когда в комнату вошли Доминик и Ариадна. Он разочаровано вздохнул и повернулся к ним:

– Ну, что, ребята, поехали домой?

Ариадна потрясла головой, давая отрицательный ответ.

– Ты хочешь сегодня же продолжить сеансы? – удивился Патрик.

– Да, если можно, – твердо сказала она.

Лифт снова перенес их в дом Эрика. За окном снова шел дождь. Из гостиной раздавался плач Ариадны, и Доминик поспешил покинуть лифт, дабы увидеть, что там происходит.

– Мне мама волосы постригла, – жаловалась она, сидя на коленях у Эрика. – Она сказала, что так лучше.

Ариадна была безутешна, сколько был он ни старался ее успокоить. Ни легкие поглаживания, ни заверения в том, что ее волосы обязательно отрастут снова, не могли заставить ее перестать плакать.

– Конечно, они еще вырастут, – говорила она, вытирая слезы – но, сколько ждать придется? Наверное, только в следующем году можно будет снова собирать их в косички. А до тех пор я так и буду ходить уродиной?

Она снова разрыдалась, причитая и жалуясь на свою несчастную судьбу.

– Послушай, Ари-белл, – мягко сказал Эрик, укачивая ее в своих руках. – Ты и сейчас очень красивая. Ты ведь красива сама по себе, а не из-за того, что у тебя длинные волосы. Вся твоя красота слишком велика, чтобы убить ее одной стрижкой.

– Правда? – спросила она, вытирая носик большим скомканным платком, который, по всей видимости, дал ей Эрик.

– Конечно, правда. Ты просто прекрасна.

Хотя в ее глазах еще блестели слезы и ее щеки все еще были красными, а губы припухшими, Ариадна улыбнулась и обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом.

– Спасибо, Филипп, – счастливо сказала она, осторожно целуя его в щеку.

Следующее воспоминание было уже знакомо Доминику. Коротковолосая и радостная Ариадна встретилась со своим большим другом и, заверив его, что взяла с собой все необходимое, направилась куда-то в сторону большой дороги. Патрик и Доминик осторожно последовали за ними.

– Я уже видел этот эпизод в прошлый раз. Вернее, часть этого эпизода, – шепотом, чтобы не привлекать внимания, сообщил Доминик.

– Значит, нам следует быть особенно внимательными, – заключил Патрик.

Ариадна и Эрик прошли еще немного, после чего, завернули в непонятного вида заведение без вывески или других опознавательных знаков. Доминик и Патрик немного посомневались, но затем решили войти следом, так как на входе не было никаких швейцаров, контролеров или охранников. Очевидно, туда мог заходить кто угодно. Доминик насторожился и затаил дыхание, ожидая увидеть что-нибудь ужасное, но на деле помещение оказалось простой художественной студией.

Ресепшн находился чуть дальше, во второй комнате, откуда можно было пройти в саму студию, где располагались столы, мольберты и стулья. Эрик заплатил девушке с проходной пять долларов, сказав, что им нужен всего один стол, мольберт и час времени.

Патрик повернулся к Доминику и спросил, нет ли у него денег, но, к сожалению, мелочи ни у того, ни у другого не оказалось. Тогда профессор легко улыбнулся и спросил, нельзя ли им просто пройти, чтобы осмотреться. Девушка равнодушно бросила на них беглый взгляд и пожала плечами:

– Входите.

Они расположились в дальнем углу, осторожно наблюдая за необычной парочкой художников. Ариадна и Эрик были так увлечены своим занятием, что не замечали никого вокруг. Очевидно, наблюдателям удалось не нарушить целостность воспоминания.

Между тем, Ариадна достала их своего рюкзачка краски и карандаши, серьезно раскладывая их на столе, в то время как Эрик закреплял на мольберте внушительный ватман. Приглядевшись внимательнее, Доминик понял, что на бумагу уже нанесено какое-то изображение, которое даже наполовину переложено в цвет. Это была целая картина, над которой Эрик и его маленькая подружка трудились вдвоем. Было заметно, что для них такие занятия не в новинку – они работали очень тихо и слаженно, изредка обмениваясь репликами. Иногда Ариадна обращалась к нему за советом, и Эрик терпеливо объяснял ей, что нужно делать.

Когда время подошло к концу, парень критически оглядел рисунок и заключил:

– В следующий раз можно будет закончить.

Ариадна радостно подпрыгнула, стоя на стуле и обнимая его за плечи.

– Правда? Уже в следующий раз?

– Да, – улыбаясь, ответил Эрик.

Доминик внимательно следил за тем, как невинные дружеские объятия между Эриком и Ариадной постепенно привлекают к себе постороннее внимание. В студии было очень мало людей, но все они по-разному реагировали на то, что происходило между этой странной парой. Пожилая женщина, сидевшая возле окна, смотрела на них с явным умилением, а мужчина, занимавший стол сразу за ней, наблюдал за этой сценой с обыкновенным безразличием, свойственным просто любопытным или наблюдательным людям. Даже девушка, сидевшая на ресепшне, обратила на них внимание, с улыбкой глядя на то, как Эрик осторожно поднимает Ариадну на руки и укачивает, держа в своих руках. Что касалось Доминика, то он был полон смешанных эмоций. С одной стороны он не мог чувствовать злости в тот момент, когда малышка Ариадна была откровенно счастлива, но с другой стороны он знал, к чему ведут такие отношения. Женщина, вошедшая в этот момент в студию, по всей видимости, не страдала никакими сомнениями.

Он едва успел заметить темноволосую даму средних лет, стоявшую на пороге, прежде чем она уперла руки в бока и довольно громко вмешалась в происходящее:

– Я тебя везде ищу, а ты, значит, вот где? – недовольно начала она, обращаясь к Ариадне.

Доминик почти сразу догадался, что это была ее мама, так как сходство девочки и этой женщины было если не очевидным, то, по крайней мере, заметным.

– Я пришла домой, тебя нигде нет. Что я должна была подумать? – продолжала она, распаляясь все больше и больше.

Ариадна испуганно подобралась, нахохлившись, как воробышек и прижавшись к Эрику всем телом. Очевидно, она не на шутку перепугалась.

– Я должна идти домой, – виновато сказала она, усилием воли заставляя себя оторваться от друга и опустить ноги на пол.

– Подожди, Ари-белл. – Эрик взял ее за руку и притянул обратно, опускаясь почти на колени, чтобы их глаза были на одном уровне.

Он осторожно взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее щеке. После этого он отпустил ее, не говоря ни слова.

Патрик снова что-то анализировал, пока они поднимались на следующий этаж. Он задумчиво смотрел прямо перед собой и кивал своим мыслям, даже не заботясь о том, чтобы скрыть этот процесс.

– Кажется, мы только что стали свидетелями причины, по которой ее мама настроилась против Эрика, – уже перед тем, как отодвинуть решетку в сторону, сказал он.

Впрочем, на этот раз наблюдать за происходящим можно было и, не покидая при этом лифта. Они находились прямо напротив комнаты, которую до этого еще ни разу не видели. Однако Доминику было достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять, что они находятся у входа в личную комнату Эрика.

– Мама очень рассердилась на меня, – тихо говорила Ариадна, лежа прямо на полу и глядя в потолок. – Она говорит, чтобы я не ходила к тебе в гости.

– А что еще она говорит? – сухо спросил Эрик, лежавший рядом.

– Что ты должен найти себе подружку постарше и делать с ней, что тебе вздумается, а меня оставить в покое, – не понимая истинной сути этих слов, прямо выложила Ариадна. – Она хочет отвезти меня к доктору.

– К доктору? – удивился Эрик. – Она что, думает, что я мог…

– Да, она говорит, что ты мог ударить меня или бросить на пол. Я ей уже много раз говорила, что ты очень добр ко мне, но она не слушает, говорит, что я ничего не понимаю.

Несложно было догадаться, что мать Ариадны интересовалась не синяками и ушибами, которые, можно было найти и в домашних условиях, а вредом совершенно другого характера, хотя девочка, разумеется, этого не понимала.

– Все чисто для чистого взора, – вздохнул Эрик, который уж точно понял, к чему были все эти старания. – Ты еще совсем крошка, как она могла такое подумать?

Ариадна кивнула, не понимая о чем идет речь, но явно не испытывая никакого желания продолжать эту беседу. Она закрыла глаза и притихла, так что Эрик уже подумал, что она спит и поднялся на колени, чтобы взять ее на руки, но девочка открыла глаза и задала очередной вопрос.

– Филипп, а зачем ты держишь их в банках? – она указала пальчиком на полки, уставленные заспиртованными животными. – Разве тебе не нравится аквариум? Мы могли бы скопить денег и купить один для тебя.

Эрик, явно не ожидавший этого вопроса, просто пожал плечами.

– Не знаю. Живые мне не очень нравятся.

Ариадна протянула ему руку, чтобы он помог ей сесть, а потом задумчиво проговорила:

– Вчера показывали программу про Джеффри Дамера (1). Я не хочу, чтобы ты держал их здесь, это плохо.

Эрик улыбнулся:

– Твоя мама разрешила тебе посмотреть сюжет про палача Дамера? И после этого она еще будет говорить, что это я могу причинить тебе вред.

Дальше они снова переместились на улицу, уже ставшую им почти родной. Как и прежде, никого из соседей на дороге не было, и Ариадна с Эриком были одни.

– Твоя мама обязательно поправится, – говорила девочка, осторожно обхватывая руку парня.

– Нет, Ари-белл, на этот раз все серьезно, – мрачно ответил Эрик, сжимая ее ладонь.

– Но ведь мы можем надеяться, – возразила она, поднимая голову и заглядывая ему в лицо.

– Какой смысл? – Эрик был настроен явно более пессимистично, чем она.

– Думать о плохом вредно. Так мама говорит, – привела последний аргумент Ариадна.

– А еще твоя мама говорит, что я мог искалечить тебя на всю жизнь.

– Но ведь я же ей не верю! – Ариадна даже остановилась. – Я тебя ни за что не оставлю, Филипп.

Эрик тоже остановился, снова опускаясь с ней на один уровень и обнимая за плечи.

– Я рад этому. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Обещай мне, что так и будет, Ари-белл. Обещай, что не бросишь меня. Она умрет, я точно знаю, и после этого я останусь совсем один.

Доминик и Патрик был поражены этими словами. Как такой замкнутый человек, как Эрик, смог открыться настолько, что даже не побоялся обнажить свои опасения перед этим ребенком?

– Я люблю тебя, Ари-белл. Я люблю только тебя одну.

Несмотря на то, что предыдущий эпизод был довольно мирным, следующая сцена была совсем другой. Они снова были в его доме, на этот раз, в гостиной. Доминик сразу понял, что что-то не так, как обычно.

– Я должна пойти домой.

Голос Ариадны, испуганный и взволнованный достиг его ушей прежде чем, они смогли увидеть, что происходит.

Эрик сидел на диване, и она была рядом с ним. Он крепко держал ее запястье, глядя на нее взглядом, по которому нельзя было определить, злится он или испытывает страх.

– Пожалуйста, Филипп, я должна пойти домой. Мама снова будет меня искать, а потом накажет, как в прошлый раз. Отпусти меня, пожалуйста, мне очень нужно уйти, Филипп, ты слышишь меня?

Она уже соскользнула с дивана и встала рядом с ним, так как он все еще держал ее руку и, кажется, даже не слышал ее слов. По крайней мере, он никак на них не отреагировал, продолжая смотреть на нее горящими глазами.

– Не уходи, – наконец сказал он. Его голос был хриплым. – Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Я тоже не хочу оставлять тебя, но я должна, понимаешь?

– Но почему? – отчаянно хватаясь за ее вторую руку, спросил он. – Почему тебе нужно уходить именно сейчас? Ты мне очень нужна, Ари-белл.

– У тебя что-то случилось? – спросила она, подходя ближе.

Вместо того чтобы ответить на этот простой вопрос, Эрик быстро перехватил ее и поднял к себе на колени, лишая возможности сдвинуться с места.

– Филипп, так нельзя! – вскрикнула Ариадна, пытаясь высвободиться.

– Ты никуда не уйдешь, – на удивление спокойным голосом сказал Эрик, сжимая ее еще крепче.

– Ты делаешь мне больно, Филипп! – Она уже серьезно испугалась и начала беспорядочно сучить ногами и трясти головой в безнадежных попытках обрести свободу. Ее руки были скованы его руками, прижаты к ее телу и намертво сдавлены невероятной силой почти взрослого мужчины. – Мне уже дышать нечем, у меня все болит! – кричала она, взывая к его рассудку.

– Если я тебя отпущу, ты убежишь.

– Мне страшно, – уже совсем тихо сказала она, начиная плакать. – Отпусти меня, пожалуйста, хотя бы вот сюда, на диван, я никуда не уйду, просто отпусти.

Патрику пришлось схватить Доминика, прикладывая все силы, чтобы он не сорвался с места и не наделал глупостей.

– Не двигайся, – угрожающе прошипел он, оттягивая Кобба назад.

Легко сказать. Доминик напрягся, чувствуя, что вот-вот не выдержит и ворвется в комнату, но в этот момент знакомый голос, принадлежавший матери Ариадны, раздался за окном. Патрик не дал ему досмотреть, чем закончилась эта сцена, так как все и без того стало очевидным.

Эту комнату они видели впервые. По стенам были развешаны картонные звезды и облака, а над маленькой кроватью горел ночник. В постели лежала заплаканная Ариадна, возле которой сидела ее мама.

– Мерзавец, – говорила женщина, осматривая руки малышки.

На тонких запястьях красовались синие следы от пальцев. Очевидно, что прошедшее воспоминание было всего несколько дней назад.

– Как он посмел поднять на тебя руку?

– Он не бил меня, – тихо сказала Ариадна, все еще пытаясь оправдать своего друга.

– Пусть радуется, что его мать сейчас лежит в больнице, иначе я бы его живо за решетку отправила. Просто я думаю, что было бы несправедливо омрачать последние дни жизни Филлис такими новостями.

Ариадна приподнялась, осторожно прикасаясь к руке своей мамы и глядя на нее широко раскрытыми глазами.

– Ты думаешь, что миссис Ларссон умрет? – спросила она.

Ее мама ничего не ответила, просто поцеловав девочку на ночь и поднявшись с постели, чтобы выйти за дверь.

Доминик и Патрик поспешно ретировались к лифту, продолжая свое путешествие по этим более чем странным воспоминаниям.

Может быть, им стоило затаиться где-нибудь в доме? Следующий эпизод происходил сразу же после того, как мама Ариадны вышла за дверь. Как только в доме погасли все огни, девочка тихо поднялась с постели и осторожно открыла окно. Немного подумав, она вернулась в комнату и надела поверх ночной рубашки теплый халат, а потом легко перелезла через подоконник.

Она смело перешла через дорогу, не оглядываясь и не задерживаясь. Ее путь пролег точно к тому дому, из которого ей с таким трудом удалось вырваться. Достигнув цели, она так же легко преодолела невысокий забор и подошла к одному из окон.

– Филипп, я знаю, что ты еще не спишь, – встав прямо под окном, сказала она.

Окно немедленно открылось, и растрепанный Филипп выглянул на улицу.

– Поднимешься? – спросил он, протягивая ей руку.

Ариадна отрицательно покачала головой и отступила на шаг, кутаясь в свой халат, который при всей своей пушистости, не мог защитить ее от ночного холода.

– Прости меня, Ари-белл, – перемахнув через окно, и подойдя к ней, сказал Эрик. – Я правда не знаю, что на меня нашло. Я не должен был так поступать.

Ариадна отступила еще раз, сохраняя дистанцию. Она откинула с лица свои уже прилично отросшие волосы и вздохнула.

– Мама говорит, что она отправит меня в лагерь. Она не хочет, чтобы я оставалась здесь, – серьезно сказала она.

– В лагерь? – удивился Эрик. – И как долго ты там пробудешь?

– Я не знаю. Месяц, а может и больше.

Эрик явно занервничал. Его дыхание стало неровным и прерывистым, и он присел на корточки, опираясь о стену своего дома.

– После того что она увидела, убедить ее не делать этого невозможно, – кивая своим мыслям, сказал он. – Ари-белл, мы, возможно, больше никогда не увидимся, так что послушай, что я тебе скажу.

– Никогда? – переспросила Ариадна, забывая обо всех своих страхах и делая шаг навстречу своему другу.

– Да. Мама проживет еще несколько дней, а после того, как ее не станет, я буду обязан переехать к отцу. Возможно, я больше никогда сюда не вернусь.

– Но, как же так? – протягивая руку и сочувственно поглаживая его по плечу, прошептала Ариадна. – Как же ты будешь жить с ним?

– Я и сам еще не знаю. Есть всего один человек, которого я люблю. Это ты. Есть всего один человек, которого я ненавижу. Тот самый старый козел. На остальных мне просто плевать. И вот так уж получается, что у меня отнимают того, кого люблю, чтобы оставить наедине с тем, кого я так сильно ненавижу.

Поняв, что она больше его не боится, он оттолкнулся от стены и обнял ее. На этот раз он был весьма аккуратен, словно боялся навредить ей неосторожным движением. Ариадна вновь доверилась ему, обнимая в ответ и сцепляя свои руки за его шеей.

– Прости меня, Ари-белл. Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Не хочу, чтобы ты помнила меня, как человека, который, чуть было, не задушил тебя.

– Я не буду. Я запомню тебя как самого лучшего друга.

– Я люблю тебя, Ари-белл. Когда-нибудь мы снова встретимся, я точно знаю. Я найду тебя, верь мне. Но знаешь, чего я боюсь больше всего?

– Чего?

– Что когда это произойдет, ты не узнаешь меня, что ты забудешь о том, кто я такой. Ты ведь еще совсем малышка.

Дальше кнопки у лифта заканчивались, и они были вынуждены сбросить его, дабы выйти из сна.

Ариадна и Доминик выглядели измученными и расстроенными, и Имс решил, что расспрашивать их о том, как все прошло, пожалуй, еще слишком рано. Патрик пообещал, что в скором времени он вызовет их вновь, чтобы сделать им подробную выкладку всех причинно-следственных линий увиденной истории.

– Надеюсь, это поможет вам разобраться, что к чему, – улыбаясь, сказал он.

(1) Дже́ффри Ла́йонел Да́мер — американский серийный убийца, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами