Несмотря на все ожидания Ариадны, Имс ничего не заметил. Либо просто очень умело притворился, что ничего не понял. В конце концов, он был самым лучшим имитатором, и напустить на себя соответствующий вид для него не составляло труда. Пронаблюдав за ним все утро, Ариадна решила, что лучше не заостряться на подобных моментах, а обратить свое внимание на другие вещи.

Однако сколько бы она ни старалась, проблемы не хотели задерживаться в ее голове, и ее ум постоянно возвращался к прошедшей ночи. Она не могла перестать думать о том, как заботлив и обходителен был Кобб, как осторожны и медленны были его прикосновения. Несколько раз она ловила себя на том, что ее щеки краснеют, и усилием воли заставляла себя отвлечься на что-нибудь другое.

В середине дня раздался звонок от Патрика, который, как уже было заведено, воспользовался номером Имса. После краткой беседы, Имс явился в главную комнату и удовлетворенно сообщил, что Патрик приготовил для них целый доклад, и все, что им остается – просто прийти к нему в гости. В очередной раз.

Эта гостиная уже стала для них почти родной. Ариадна даже облюбовала себе маленький плетеный стульчик со спинкой, в котором было удобно сидеть, так как ее ноги легко доставали до пола и потому не уставали. Расположившись каждый, где кому больше понравилось, они стали ждать, когда заговорит Патрик.

Профессор кивнул, сложил ладони вместе, а потом принялся выкладывать свои выводы.

– Насколько я понял, первоначально ты не преследовала цели завести дружбу с Эриком? – он обратился к Ариадне.

– Нет, конечно. Я всегда полагала, что всем легче общаться со сверстниками, а нам до этого было еще далеко. Просто он был таким большим и сильным, что мне, как и всем окрестным ребятишкам, хотелось поговорить с ним и узнать, каково это – когда смотришь на всех с такой высоты. Знаю, глупо, но ведь мне было всего семь.

Патрик улыбнулся, и поблагодарил ее за честность.

– Твоя откровенность существенно облегчает дело, – заверил ее он. – Насколько я мог судить по увиденному, Эрик был одиноким подростком. В его возрасте все стремятся заводить друзей, встречаться с девушками и вообще всячески себя демонстрировать, но вместо этого он предпочитал сидеть в своем доме, и, ни с кем не разговаривать. Ярко выраженный интроверт, который усиленно развивал свою склонность к мизантропии. Не знаю точно, сложно судить наверняка, но скорее всего, такой склад ума ему достался не случайно. Я просмотрел досье его покойного отца, и выяснил, что старик никак не мог быть интровертом. Он основал огромную империю благодаря своим организаторским способностям, так что говорить и общаться он точно умел. Возможно, он не любил людей, раз уж его брак с Филлис Ларссон был омрачен постоянными побоями и конфликтами. Дело в том, что женщина подала в суд, предоставив материалы судмедэкспертизы, где были зафиксированы следы ударов и попытки удушения. Разбирательство замяли, вероятно, благодаря денежным средствам Якова, и делу не дали хода в суд, но брак был разрушен. Не представляю, сколько сил ей пришлось приложить для того, чтобы оставить сына у себя. Развод состоялся, когда Эрику Филиппу Харту было тринадцать лет. К этому времени его темперамент и мировоззрение полностью сформировались. Разумеется, напряженная домашняя обстановка оказала на него влияние, и в школе у него были большие проблемы с одноклассниками. Несмотря на свои более чем положительные физические данные, он никогда не входил в состав спортивных команд и не занимался другой физической деятельностью. Он постоянно сторонился сверстников, но пару раз был замечен в потасовках, и чуть было не убил одного из своих одноклассников, который, на беду, оказался квоттербэком футбольной сборной. Эрика оставили в школе только потому, что он был практически гением – рисовал как настоящий художник, разрабатывал самостоятельные архитектурные проекты, которые приносили школе награды на конкурсах разных уровней.

Ариадна слушала, затаив дыхание. Она не могла знать всех этих подробностей. Все что ей было известно – что Филипп ненавидит своего отца, что он хорошо рисовал и не любил много разговаривать.

Между тем, Патрик продолжал:

– Не знаю, каким образом, но ты смогла пробиться сквозь глухую стену его обороны. Возможно, тот случай с грузовиком, когда ты, чуть было, не погибла под колесами, сыграл свою роль. Если он и говорил с посторонними с большой неохотой, могу представить, как он ненавидел прямой контакт с другими людьми, но ты была напугана, а потому он позволил тебе обнять себя. Скорее всего, это было первым шагом. Необычные чувства, вызванные твоим появлением, быстро стали для него привычными, так как он, как и любой другой человек, нуждался в общении. Знаю, есть люди, которые утверждают, что могут прожить всю жизнь в одиночестве и не испытывают потребности общаться с окружающими, но это не соответствует истине. Мы так устроены – для нормальной жизни мы должны взаимодействовать с другими. Эрик этого не осознавал, но мог чувствовать на подсознательном уровне. Ты стала единственным человеком, кому было позволено проходить через линию обороны и вносить разнообразие в его внутренний склад.

– То есть, он что – вообще ни с кем не разговаривал? – спросил Имс, который, видимо, уже устал молчать и слушать.

– Редкий случай, но это действительно было так, – пожал плечами Патрик. – Очевидно, он боялся впускать кого-то еще, но при этом его потребность в общении не уменьшалась, так как это вообще невозможно. Учитывая, что он человек творческого склада ума, ему нужен постоянный источник информации, из которого он бы мог черпать вдохновение или идеи. Конечно, таковым могут оказаться книги, журналы и прочие неодушевленные материи, но даже сейчас, когда Интернет заполонил все дома, живое общение является самым обширным источником информации. Обмен знаниями, совместные выводы и споры – ему жутко не хватало всего этого. Позволив тебе войти в его уединенный мирок, он перенес все свои желания и потребности только на тебя. Ты восполнила все недостающие моменты, о существовании которых он и сам не мог подозревать.

– Она? – Имс показал на Ариадну пальцем и удивленно приподнял брови. – В семь лет?

– Если бы ты видел, каким она была ребенком, ты бы не удивлялся, – улыбнулся профессор. – Твое удивительное мировоззрение, способность делиться и прощать – как раз то, чего ему так недоставало. В этом и заключается причина его нездоровой привязанности к тебе.

– Разве она была нездоровой? – переспросила Ариадна.

– Конечно, – утвердительно ответил Патрик. – Даже если бы тебе было семнадцать или двадцать лет, все равно такое отношение нельзя назвать нормальным. Его внимание не распространялось на других, предназначаясь одной тебе. Эрик обсуждал с тобой все, даже то, что не принято упоминать при детях. Весь его мир сосредоточился на тебе. Понимаешь, насколько это было опасно?

Ариадна честно покачала головой. Как и в далеком детстве, она не видела в этом ничего плохого. Ей казались странными слова Патрика, ведь она никогда не считала, что может вызвать сильные эмоции у других людей. Небольшой рост и совсем детское лицо никогда не позволяли другим воспринимать ее всерьез.

– Вся проблема заключалась в том, что уже в то время Эрик был взрослым человеком, физически сформированным и наделенным своими естественными потребностями. Со временем, сближаясь с тобой, он все больше впадал в зависимость от тебя, и терял интерес к окружающим. Рано или поздно он бы перенес на тебя и последнюю часть недостающего общения с людьми. Доминик увидел это даже раньше, чем я. Возможно, я бы вообще этого не заметил, если бы он не начал дергаться и пытаться разрушить твое умственное равновесие.

Доминик нахмурился и посмотрел на Ариадну.

– К несчастью, это правда, – сказал он, хотя в нем не было заметно ни капли раскаяния.

– Так или иначе, задатки нездорового отношения к ребенку стали проскальзывать в его поведении уже через несколько месяцев после того, как вы начали общаться. Ты ходила по самому краю.

– Отвратительно, – со свойственной ему прямотой, заметил Имс. – Я помню тело той проекции, убитой на верхней террасе Парфенона. Этот мужик ростом метра в два, если не больше. Сомневаюсь, что во времена молодости нашей Ариадны он был меньше. Если предположить, что она и сейчас может бесплатно прокатиться на школьном автобусе, то пятнадцать лет назад, наверное, вообще младенцем была. Просто отвратительно.

Патрик согласно кивнул и продолжил:

– Ко всему вышесказанному можно прибавить еще и то, что Эрик имеет склонность к насилию. Он вообще обладает некоторыми странностями, одни заспиртованные животные уже о чем-то говорят. Если ему что-либо не нравится, он легко может применить силу или стать даже агрессивным. Ваша дружба была крайне опасна.

– Она и сейчас опасна, – поправил его Доминик. – Эрик уже добрался до нее в сфере работы со снами. Сейчас он представляет даже большую угрозу, так как его влияние велико как никогда.

– Да, – легко согласился Патрик. – И это тоже верно. У него был шанс избавиться от своей болезненной привязанности. Когда он переехал к своему отцу, ему пришлось отправиться за границу дабы продолжить свое образование. Насколько мне удалось выяснить, он продолжал сторониться людей и ни разу не был замечен в интрижках. Он никогда не заводил романов и не был помолвлен. Эрик сознательно избегал общения с другими, ожидая возможности вновь встретиться с тобой. В ином случае это можно было бы назвать романтичным, но принимая во внимание, что помнил он тебя маленькой девочкой, все его поступки выглядят не такими уж и благородными. Меня удивляет одно: почему после того, как он достиг желаемого и вновь увидел тебя, он не помог тебе узнать его? Он ни разу не назвался Филиппом? Не упоминал о знакомых вещах?

– Нет, – с небольшим опозданием осознав, что вопросы предназначались именно ей, ответила Ариадна. – Я вообще не догадывалась о том, что он мог иметь какую-то связь с моим прошлым.

– Это неудивительно, – успокоил ее Патрик, предупреждая приступ чувства вины. – Ты знала его под другим именем, в твоей памяти был парень из бедной семьи, воспитанный матерью-одиночкой. К тому же, его внешность несколько изменилась. Он возмужал, сменил стрижку и стал одеваться согласно статусу.

– Он проделал большую работу, – грустно сказала Ариадна. – Сейчас в нем не заметно ни капли прежней мизантропии. Он отлично справляется с делами и общается с людьми.

Доминик снова повернулся к ней и объяснил:

– Ничего удивительного в этом нет. Наверняка Яков вымуштровал своего единственного сына, как циркового скакуна. Но ты когда-нибудь видела, чтобы он хвалил чью-то работу? Улыбался? Флиртовал? Приглашал кого-то на свидание? Кроме тебя, я имею в виду.

Ариадна отрицательно помотала головой, а затем сказала:

– Я думала, что это связано с профессиональной этикой. Он идеален как руководитель – ничего личного, никаких лишних движений… если не считать меня. – Она снова покраснела, так как отмечать собственную значимость было все еще сложно.

Заметив ее смущение, Патрик тепло улыбнулся и немного сменил направление:

– Кстати, возвращаясь к его отцу, могу сказать, что старик Яков очень дорожил своим бизнесом, а потому, как заметил Доминик, наверняка, всю душу вытряс из своего сына, только бы превратить его в настоящего руководителя. Он заставил его получить образование в нескольких университетах. Помимо архитектурной у него есть юридическая и экономическая степень. Уверен, что в те времена Эрику пришлось несладко, что также проявилось в виде некоторой деформации психологической сущности. Так он приобрел жесткость и требовательность наряду с такими важными в его деле качествами как ответственность, пунктуальность и объективное мышление. Яков неоднократно ставил перед ним труднодоступные цели, и Эрик с блеском преодолевал любые испытания.

– Ну, раз уж он гений, – ухмыльнулся Имс.

– Вполне возможно, что теперь он поставил перед собой цель, которую хочет достичь любой ценой. Он рискует всем ради тебя, отправляясь в мир, где промышленный шпионаж делает любого человека уязвимым, не говоря уже о тех, кому есть что терять. Эрик Харт вступает в тесный контакт с самым матерым извлекателем, осознанно предоставляя ему свое подсознание, не боясь потерять ценную информацию или что-либо еще, и все это – только для того, чтобы подобраться к тебе.

Ариадна погрузилась в раздумья, хмуря тонкие брови и поджимая губы. Ничего приятного в его словах не было, и она вовсе не чувствовала никакой гордости. Патрик помолчал какое-то время, давая ей возможность собраться, а затем снова заговорил:

– Итак, мы подошли к самому главному, – вздохнул он. – К сожалению, нам неизвестна его настоящая цель. Все, что мы знаем наверняка – она связана с Ариадной. Но задумал ли он погубить вас всей компанией, поработить ее разум, превратив в послушную куклу, или просто решил заставить ее вспомнить прошлое – здесь даже я могу только теряться в догадках. Однако я могу заверить вас со стопроцентным основанием, что Эрик Харт ни перед чем не остановится, так как речь идет о человеке, который слишком много значит для него лично. Так что советую вам, соблюдая все разумные меры предосторожности, узнать, чего он хочет и принять необходимые меры. Действовать вслепую сейчас весьма опасно.